Синед. Заметки о майских баталиях.

      Ты лежишь на больничной койке, дышишь прерывисто и не видишь ничего, кроме разноцветных кругов во тьме, и чувствуешь себя кроликом, которого ловкий фокусник достал из шляпы. Успев привыкнуть к свету и хлопкам толпы, тебя вновь прячут в пустую темноту, отрезают от мира, а внизу, под тобой, за вроде бы плотной, но тонкой материей шляпы – небытие. Несуществование.       Сердце болело и ныло, жило отдельно и билось осторожно, точно сердце выглядывающего из норки кролика. Другого кролика, дикого, спасшегося вчера от голодной лисы, потеряв только кончик хвоста, но запомнивший урок на всю жизнь. Голова танцевала на карусели не при попытках сесть, при попытках открыть глаза.       Синед полудремал и пытался разобрать произошедшее. Его сознание нырнуло в шляпу шагов через тридцать после продолжения пути. Так нашептал мьюту... когда это было, вчера? Как мьюту рассказал ему это? Во сне? Он знает пожиратель снов? Ууу, уточнить. До Саги идти ему помогал эксплауд, а гардевуар нёс харияма. Они спасли ведьму.. Проклятие дасклопса. Эта, с позволения сказать, способность изучена очень слабо. Последствие воздействия проклятия часто поэтично описывают как разделение души и тела цели, при этом использующий его разрушает и самого себя. Сложно. Много вопросов. Какой ещё непоправимый урон может нанести себе сам призрак? Является ли недосердечный приступ методом воздействия на цель постоянным или каждый призрак сам решает, как убивать конкретного врага? Почему после падения дасклопса ему сначала стало лучше, а затем прижало так сильно? Желание помочь другим в нём буквально сильнее смерти? чушь! Почему, если это приступ, он не умер сразу? До Саги оставалось немного, но сразу найти клинику, дотянуть до неё.. Может, его текущее состояние и есть той стороной существования, когда ты лишаешься.. части души. Что если..       «ЧТО ЕСЛИ Я НЕ СМОГУ ВСТАТЬ И ИДТИ ДАЛЬШЕ?»       Осмысление приговора кольнуло электрической иглой в многострадальное сердце, парень резко раскрыл глаза и сел. Помутнело в глазах, будто от грубого пинка в висок, сталкивающего всё тело с койки. Должно быть, падение слышали, но он не будет ждать помощи! Цепляясь сухими пальцами рук... рук, хехе. Синтетическая конечность слушалась, как и раньше. Если призрак человека выглядит так же, как человек при жизни, а левая рука не принадлежит ему и является тканью чужеродного существа, то как бы выглядел его дух? Как бы выглядел его дух, если бы дасклопса остановили секундами позже?       «Ненавижу призрачный тип!»       Забравшись вслепую обратно и продолжая фиксировать все негативные сигналы и ощущения, Синед, однако, почувствовал себя лучше, чувствовал себя живым, разогнав разум, напомнив ему о цели. Тому, кто встанет на его пути, придётся оставить пепел от его истерзанной тушки!       Нет. Не так, неправильно.       На их пути.       Так, спокойно. Волнением и попытками бессвязно разобрать произошедшее ничего не добьёшься. Остаётся пассивно наблюдать самого себя, снова и снова переоценивая значение проклятия, и, конечно, больше отдыхать, пока врачи справляются с физическими последствиями его несостоявшегося приговора. Синед знал точно, что страдания стоят содеянного; проникся обнадёживающе светлой мыслью тем ясным утром, когда вместе с эксплаудом его посетила гардевуар. Ведьма быстро встала на ноги и выглядела заметно лучше, парящая стройная фигура источала уверенность и скрытую силу, и её визит оказался больше, чем актом благодарности.       — Как? Повтори, пожалуйста.       «Эксплауд говорил.. О вашей команде. О том, почему вы так сильны и за что сражаетесь. Научи меня! Позволь быть с вами».       — Дожили, эксплауд вербует наёмников, пока я в поте лица пропускаю тренировки.. Понимаешь.. непросто.. Да, научить тебя..       «.. чёрт, предложил объединиться ещё тогда, на поле боя, но понятия не имею, на что она способна. О каждом «своём» монстре изначально знал достаточно для принятия решения. Оспаривать опасность волторба и электрода бессмысленно; отказ первого от эволюции помог тренировать их тактически разнообразнее. Прогресс лаудреда я видел каждый день и не мог остаться равнодушным. Факт эволюции карпа сам по себе заявка на уникальность гаярдоса. Чаризард – это чаризард, тут и думать нечего, только подкидывай нагрузку. Харияма в значительной мере бесполезен со своим строгим ближним боем, но его навыки скакнули к потолку за считанные часы, нельзя пройти мимо. Ведьма...       Ничтожно малый процент ральтс становится гардевуар в естественной среде.       Команде всё равно нужен психический тип. Мьюту сейчас наблюдатель, не воин; будет следить, испытывать, изучать, но не будет сражаться с нами. А психический тип всегда нужно подбирать исключительный, способный один на один одолеть кого угодно. Даже, я содрогаюсь, призрака. Будь я повторно проклят, если Ведьма не сможет одолеть Насмехающегося Демона».       ..если понимаешь, ради чего мы затеяли огромное путешествие – могу объяснить ещё, если эксплауд что-то упустил – и представляешь всю вероятную опасность, то буду счастлив помочь раскрыть твой талант.       Новый контракт.       Первым вынужденным действием Синеда после выписки стала оплата штрафа за нарушение общественного порядка: на досуге два электрораздолбая распугали класс средней школы на спортплощадке, отжали у ребятни несколько мячей и устроили шумный волейбол с молниями, накатами и завываниями взбесившихся электрочайников. Получив профилактическую взбучку, волторб оказался недоволен вдвойне: из-за лекции о дисциплине и проигрыша со счётом 17:19.              * * *              На поприще профессионального тренера Норман мог бы достичь значительных успехов; по крайней мере, более значительных, чем пребывание в статусе лидера зала Саги. Слава его не интересовала, только холодный расчётливый профессионализм тренера покемонов нормального типа. От претендентов лидер требовал соответствующего отношения и подтверждения их мастерства в виде уже заработанных четырёх значков лиги Хоэнн. Стоя перед дверью его милого, по-семейному обставленного зала, Синед думает, что они могли прийти сюда ночью в тайфун без единого значка и были бы приняты как достойные оппоненты. Норман прилежно следит за ходом турниров всей Японии.       Приветствие, обмен любезностями. Вступительная речь судьи. О, боги, как банально и утомительно, как много раз было услышано! Слакот, вигорот, слакинг – Синед хорошо изучил лидера Саги и знает, какие монстры будут использованы Норманом ещё до начала поединка. Одна линейка эволюции, тренированная абсолютно нестандартно.       Слакот на арене. Напротив него эксплауд, атакует первым. Обмен выпадами могучими руками, уклонения – ловкая попытка выйти на контакт и тут же перебороть оппонента. Слакот двигается достойно для неповоротливого ленивца, однако его метель не успевает воплотиться по приказу Нормана. Гиперголос эксплауда разрушает её в зародыше.. и нокаутирует слакота! Конец! Ленивец держится за гудящую голову.       Вигорот на поле боя. Попытка перейти в ближний бой.. и снова гиперголос и нокаут! Слишком просто, когда ты сам знаешь, что нужно делать, и, конечно, хочешь просто закончить бой побыстрее.       Слакинг. Огромная боевая махина, нечто среднее между ленивцем и гориллой. Двигается шустро, необычно по сравнению с дикими слакингами, мгновенно после выхода выполняет землетрясение, сбив эксплауда с ног и обрушив ему на голову кусок потолка. Вторым в комбинации мог пройти сфокусированный удар, но Синед останавливает матч, выводя грохочущего монстра из борьбы. Выход хариямы. Землетрясение не сбивает его с ног, а выпад контрится реверсом. Нокаут, окончательная победа, и поводов задерживаться в Саге больше нет никаких.              * * *              Зал Фукуоки, просторный, открытый, не пах ничем. Это обстоятельство запомнилось Синеду больше всех прочих. Наверное, так же было и на стадионе Блейна – там парень не бывал никогда. Огонь сам по себе обыкновенно не обладал запахом, а понятия тепла, жара и даже гари Синед не привык мерить меркой собственного носа. Второй пункт, по которому парень оценивал поле боя – ощущение собственного комфорта, и это место пришлось ему по душе.       На выщербленных, побитых временем и непогодой ступенях восседал невысокий старик, только-только раскуривший тонкую кисеру.       — Приветствую вас.. Му́ра. – Синед говорил тихо и почти вежливо, но не удосужился прибавить к имени уважительное «сан» и тем более почтить седовласого коротышку поклоном. Старик осмотрел пришельца снизу вверх, в глубоких складках на лбу и морщинах у уголков глаз на пару секунд задержалось недовольство. Мура позволил себе растянуть молчаливую паузу, неторопливо затянувшись табаком и выпустив струйку дыма, тонкую, серебристую как курчавые волосы старика.       — Никак не научишься уважению, Намикава. – протянул он. Хмыкнувшего эксплауда раздражала поучительная манера речи старика с хрипотцой в голосе, придающей ему излишней сварливости.       — Стараюсь уважительно относиться ко всем, кого встречаю на своём пути, но не думаю, что об уважении может идти речь, когда приходишь к человеку лишь затем, чтобы сокрушить его, лишь ради победы.       — Внучка восхищается твоим рвением, и, к сожалению, манерами тоже. Через полгода, думаю, она сможет занять моё место, будет отличным лидером зала.. жаль, после смерти родителей, я не преуспел в её воспитании так же, как в тренировке покемонов.       — Сколько ей..       — Шестнадцать.       — Её родители умерли не от...       — Война выпила их досуха, если ты об этом. – бесцветно ответил Мура, покачав головой. — Но всё же.. Фленнери, подойди сюда, дорогая.       Синед не стал уточнять, что именно значит «выпила досуха». Что-то подсказывало ему, что в память старику лучше не забираться, хотя обычно эта тема его интересовала чрезвычайно.       Если вам нужен приметный образ старшеклассницы первого года обучения – он перед вами. Синед, хоть и пытался скрыть смущение, не смог сразу успокоиться и здорово покраснел. Девушка красила отдельные пряди в насыщенный алый цвет и заплетала роскошные волосы в четыре причудливо торчащие в стороны хвоста, словно материальные лучи заходящего солнца, а доброе мягкое лицо её и было таким солнцем. Потрясающая улыбка, ещё совсем детская, невероятно открытая и искренняя. Природа подарила ей столь же привлекательное, оформившееся по годам тело. Стройную фигуру подчёркивал короткий топик и джинсы клёш. Традиционную одежду и школьную форму Фленнери отбрасывала как нечто абсолютно ненужное.       — Синед у нас в зале, деда! Вот здорово! – снесло парня лавиной её восхищённого возгласа.       — Тихо, тихо, не гомони так, мне ещё нужен беспристрастный судья..       «Зачесалось..», родился сам собой в голове у Синеда недавно услышанный эвфемизм, заставивший парня обречённо вздохнуть. «Нехорошо это. Рановато. А к тому времени, как будет пора, от меня может уже..». Нерадостное представление о собственном будущем отбило у него все мысли, кроме настроя на поединок. Опять. В который раз он думает, что может не успеть исполнить задуманное. Хорошо хоть рука перестала бунтовать и приступы проклятия отступили.       — Условия?       — По одному покемону.       — Ставка?       — Сорок тысяч.       — Принимается.       — Выходи, тайфложн!! – ожидание сражения явно зарядило старика боевым духом. Чаризард сам вышел против изумрудно-жёлтого мускулистого мохнатого мешка. Дракону нужен такой соперник. Именно такой.       Гиганты сцепились. Дракон бился с, эээ.. Барсуком? Россомахой? Мангустом? Нет, всё же барсуком. Синед никогда не мог взять в толк, как следует биологически классифицировать тайфложна. Единственное, на что у парня был правильный ответ, так это на вопрос о огненных вихрях, вырывающихся из загривка монстра: так он распоряжался своей энергией; так показывал, что заряжен и готов к бою.       Чаризард выдержал огненное колесо, которым на него накатил тайфложн, и отбросил противника назад. Чудовища обменялись внушительными огнемётами и тут же сцепились вновь. Чешуйчатый рвал мохнатого зубами и когтями; мохнатый отвечал ударами тяжёлой треугольной головы, как дубиной. Летел мех и кожа, тела уже дымились от полученных огненных залпов. Не бой покемонов, а жестокая рубка разворачивалась в зале Фукуоки.       Щщирк! Чаризард оставил глубокую кровавую рану на щеке барсука.       Бдумм! Мощный удар головой в горло на несколько секунд лишил дракона дыхания.       Мура управлял своим покемоном мастерски. Вместе они прошли сотни битв, иногда проигрывая, но чаще одерживая верх. Синед нехотя признал, что старик неплохо читает чаризарда и подчас отдаёт приказы тайфложну наперёд. Привычного преимущества в свободе и скорости реакции у дракона неожиданно не оказалось.       Вновь дистанция между чудовищами. Ещё один огнемёт тайфложна; чаризард взмывает в воздух, пролетает над потоком пламени и, ухватив барсука мощными когтистыми ногами, швыряет его в стену зала – этакий недосейсмобросок – налетает на него сам, кусая и терзая когтями. Хладнокровно встречает эту нестандартную атаку Мура, приказывает грамотно, и тайфложн подчиняется, отбиваясь могучими лапами. Оба монстра подустали, оба в пыли, в крови друг друга. Ещё одно огненное колесо тайфложна; дракон отлетает назад, давая себе пространство для манёвра, уворачивается и посылает вслед противнику пиробласт. Мощная волна сжатого воздуха и нестерпимо горячего пламени подхватывает тайфложна и знакомит его с ещё одной стеной. Хоть барсук и привычен к огню, пиробласт оказывается жарче и болезненней, чем он может выдержать, и оставляет широкую пылающую отметину вдоль всей спины. Тайфложн пытается подняться, но чаризард явно не прочь поделиться ещё одним пиробластом, хотя лучший приём ещё утомляет дракона. Мура останавливает поединок.       — Деда, но как же.. Вы ещё можете победить! – голос Флэннери, увлечённо наблюдавшей за сражением, дрожит. Она разрывается между симпатией к мастерству чаризарда Синеда и любовью к своему старику.       — Нет. Такой поединок ни для кого не закончится ничем хорошим, но чаризард превосходит тайфложна. Хорошая работа, приятель, отдохни теперь. – для Синеда стандартная фраза утешения, точно часть алгоритма, позволявшая покемону жить в покеболе, сражаться и оставаться под контролем после поражения, звучала фальшиво. Когда ты свободное существо, воин, каждое поражение что-то значит для тебя, становится поводом что-то пересмотреть в жизни, перебороть обстоятельства, себя самого и выйти на следующую битву. Если, конечно, твоё сердце ещё соглашается с необходимостью толкать кровь по телу, наполнять его жизнью. Если поражение не последнее. Для раба поражение не значит ничего. Его вернут в тесную клетку, подлечат, возможно, не разберут причин поражения даже вместо него. Даже не дадут решить, нужно ли ему такое существование.. Синед впервые за долгое время засомневался, не попробовать ли применить «историю жука» к тайфложну. Стопроцентной уверенности нет...       — Неплохо на сегодня. Заглянем в клинику, зашьём твои раны? – чаризард чихнул дымом, неодобрительно рыкнул и, громко хлопая крыльями, унёсся прочь. Кажется, дракона коробило предположение, что он сам не в состоянии о себе позаботиться.              * * *              — Добро пожаловать домой.       «Твой дом?»       — Даа..       «Как сарай», раскритиковал харияма.       — Я не живу тут почти. Какая разница?       «По лицу видно, тебе не нравится это место». Синед сдался:       — Это единственное жильё, которое мог оплачивать, когда стал полагаться только на себя. В начале путешествия. Много изменилось с того времени, но я действительно живу тут месяц из двенадцати, так что нет смысла выбирать лучше, пока не осяду на месте.       Не дом, двухэтажная однокомнатная пристройка к грязно-серому дом старой постройки, взирала на своего блудного владельца с тоской, осознавая полную свою никчёмность и бесполезность. Верхний этаж принадлежал древнему старику, давно пережившему свой род и сбившегося со счёта дней в ожидании собственной естественной смерти, только нижний принадлежал безраздельно Синеду, и основная проблема в том, что кроме электрошаров он вряд ли разместил ещё кого-то из команды с комфортом. Комфорта в убранстве не хватало и на одного брезгливого человека: полторы комнаты с ванной, стол, котацу, убогая печка и холодильник, жёсткий спальник; разница между этим и комфортом турнирных отелей – чуть ли не единственное цивилизованное место, в котором парень растягивался с комфортом – выкручивала мозг вперёд и назад грубыми железными зажимами. Снаружи даже толковой дорожки или тропы к дому не наблюдалось. Электрошары, не проявляя никакого уважения к оставшимся соседям, с диким гоготом запрыгали вокруг безмолвного жилища, отщёлкивая ритмично по лужам звучными высокими скачками, и смешно закрывался огромными ручищами от летевших во все стороны брызг не терпевший воды эксплауд. С верхнего этажа выглянул парень в строгой форме, школьник-старшеклассник или студент, и тут же закрылся обратно, когда ему поочерёдно отсалютовали харияма и чаризард. Должно быть, дед не дождался возвращения Синеда и утлая съёмная нора нашла себе новую мышь, постепенно переставая быть норой: из верхних окон уже сейчас, в раннюю вечернюю пору, горел свет ярко; пахло хвоей и чем-то ещё. Синед решил, что это гвоздика. Сбросив вещи, молодой тренер вновь вышел из жилища, взглянул на маркировку стоящего у двери сбитого дощатого ящика, на который поначалу и не посмотрел. Второй такой же лежал на боку, подпирая стену. Парень только столкнул первый туда же.       «Что в них?» полюбопытствовал мьюту.       — Региональные кубки Хоккайдо и Канто. Прислали пока мы осваивали наново Кюсю. У этого места и адрес есть.. лучше б украли.       «Тебе они не нужны?»       — И без кусков металла наш статус победителей зафиксирован и вручены призовые, зачем пережитки прошлого?       Мьюту не ответил.       Дверь захлопнулась. Драконы остались снаружи, психические существа поднялись на крышу. Пустынный квартал в стороне от основного массива Кумамото погряз в тишине. Некому больше встречать путешественника-триумфатора. Улица скучала. Загорались фонари. Первые освободившиеся служащие выдвигались домой. В каком-то подвале по соседству началась резня, когда пригородные массугума и городские мяуты не поделили добычу.       Погружаясь в нагретую ванну, Синед подумал, что трёх дней на приведение себя в порядок и штатные тренировки на домашней арене команде хватит для передышки между путешествиями и сохранения при этом боевой формы. Выныривая из озера Шимоёзу через две недели усиленных занятий, парень начал прикидывать, в каком месте график решил дать сбой. Прикидывать мешала одежда, тянущая с собой на дно, и синтетическая рука, плавать с которой безопасно невозможно. Спасла его гардевуар, вытащив на берег замешательством, то есть тем же способом, которым и познакомила Синеда с водоёмом. Белокожая ведьма, восстановившись, прогрессировала быстро, уже освоив совершенно новый для себя шар тьмы, и практиковалась с применением временных атак. Ещё Синед поставил перед ней задачу повысить боевую скорость; конечной целью было достичь возможности уклонения от удара молнии покемона оппонента с момента завершённого приказа, и электробомбы гоняли гардевуар с самоотдачей и неиссякаемым азартом. Их собственная скорость тоже продолжала расти с тренировками, но на её поддержание уходило много сил. Эксплауд, вдохновлённый воспитанниками Нормана, безрезультатно пробовал силы в формально доступных стихийных атаках: привыкший использовать и наращивать физические ресурсы организма, грохочущий монстр не мог приучиться использовать энергию.       Драконы, глядя на это безобразие, скучали.       Утром пятнадцатого дня Синед оттащил старый плащ в чистку, заплатил за его приведение в достойный вид, предупредив, что вернётся за ним не скоро. В полуденное время его видели выходящим из зала Тессена в сопровождении двухцветных бомб. К вечеру команда в полном составе вышла из города.              * * *              Чтобы получить возможность сражаться за следующий квалификационный значок команда временно покинула Кюсю и направилась на малый остров Танегасима. В зале Нисиноомоте в статусе лидера пребывали сразу два тренера, близняшки Фу и Лэн, предлагавшие претендентам командное сражение с необычным условием: поле боя находилось в «невесомости», созданной четырьмя балтоями, использующими замешательство нестандартным способом. Единственными же боевыми покемонами лидеров были древние солрок и лунатоун; возраст потусторонних существ превышал возраст всех собравшихся под куполом арены людей и монстров. Синед размышлял, когда впервые были обнаружены живые каменные артефакты и прикидывал, передавались ли они по наследству как семейная ценность. Почему-то выражения каменных неживых масок показались ему особенно печальными: ты реликтовый камень, возможно, внеземного происхождения, чувствуешь, как в необъятной пустоте над тобой играет космическая музыка, приходящая с солнечным светом или отражением луны, а тебя на серьёзных щах заставляют биться с великовозрастными человеками дабы проверить их навыки тренера. Не слишком ли это унизительно?       «Хочу попробовать силы в сражении. Ещё не пробовала себя в реальном бою.. По вашим правилам».       «Если разберусь, как двигаться без опоры, бой выиграем быстро. Крушить камень здесь моя задача!»       — Гардевуар, принято. Солрок и лунатоун наполовину психического типа и тоже левитируют; посмотрим, как ты справишься. Придётся помочь напарнику двигаться в таких условиях. Да, и хорошо бы противнику сохранить возможность двигаться после нашей победы.       «Поняла».       — Харияма, отказано. Не сегодня. Волторб, ты второй.       «Я, кшш? Но... мы не отрабатывали ничего такого, я привык..»       «..сражаться со мной в команде, гшш».       — Знаю. Мне нужен именно ты. История жука.       «История жука? Серьёзно? Против них?!»       — Да.       «А они не станут атаковать друг друга?»       — Маловероятно.       Иного аргумента для вмиг воспрянувшего духом волторба не потребовалось. Он выкатился на арену и тут же ощутил полную беспомощность, не ощущая чего-то, от чего мог бы оттолкнуться. Гардевуар поддержала его замешательством, и бой начался.       Синхронно солрок и лунатоун атаковали парящую ведьму толчками; двигались реликты очень скоро и здорово маневрировали. Простой план, лишить ведьму концентрации и расправиться с ней первой, сделав бесполезным волторба. Та не стала долго играть в догонялки, зажмурилась на миг и исчезла, тут же появившись совершенно в другом месте.       «С телепортами в арсенале гардевуар куда спокойнее», заметил эксплауд.       — Даже на телепорте можно подловить. После столкновения с дасклопсом стоило немалых усилий убедить её, что врождённая способность не подвела, а была отключена.       «Темерь ей не хватает уверенности, гшшш?».       — Возможно, но она сама вызвалась сражаться.       Волторб меж тем атаковал лунатоуна ударом молнии, лишь в последний момент тот смог выставить зеркальный щит, отразивший разряд электричества, и тут же ответил ледяным лучом. Хотя солрок продолжал гоняться за гардевуар, ведьме удалось помочь электрошару избежать попадания, запустив его замешательством в потолок; хитрый волторб воспользовался моментом, оттолкнувшись и с удвоенной скоростью устремившись к лунатону. Зеркальный щит снова в деле.       «Так они не справятся. Нужно что-то помощнее».       — Взрываться никто не будет.       «А почему бы гардевуар..»       «..не вытаскивать лунатона из-за щита...»       «Придумай чего попроще».       Солрок получил приказ использовать солнечный луч, но в зале недостаточно света, чтобы быстро зарядить и без того неторопливую атаку, и гардевуар поймала оппонента на ошибке. Сгусток тёмной энергии, сформированный ладонями ведьмы, поразил реликтового покемона раньше, чем он вообще подготовил свою атаку. Лунатоун не мог защитить товарища, его ударами молний продолжал прессовать волторб.       «Слабый шар тьмы, совершенно невзрачный», раскритиковал выпад гардевуар чаризард.       «Ты и такой не сделаешь, гшш».       — Зато выполняется быстро. За полмесяца это лучшее чего удалось добиться. По крайней мере, солрок выведен из строя... нет? – сам солрок, которого взрыв шара отбросил назад, тем не менее попытался вернуться в бой, но получил ещё один шар тьмы, более уверенный. Долго сопротивляться против двух соперников лунатоун не смог и его щит скоро сломался под очередным ударом молнии агрессивно растрачивающего энергию волторба. Каменный реликт пал, не понеся серьёзного ущерба.       «Историю жука» стоит разыгрывать очень аккуратно. Команда знала: однажды нечто подобное произойдёт, очень близко к национальному или даже мировому чемпионату им повстречается существо особой сути, на котором Синед решит демонстративно проверить теорию воздействия покеболов на монстров. Для этого нужно совсем немного – чтобы волторб вывел из строя портативные ловушки. Желательно при этом не убить тренера.       Электрошок без предупреждения, быстрый, решительный. Падает покебол из руки Лэн, лидер инстинктивно закрылся от атаки и вовремя для себя выпустил портативную ловушку, и гардевуар, которой эксплауд вчетверо короче рассказывал «историю жука», чем Синед рассказывал мьюту, по наитию лёгким замешательством вынимает покебол из руки Фу. Второй электрошок, почти удар молнии. Ещё один, полноценный удар, дугой, сразу по обоим выпавшим боллам.       — Что вы делаете?       Синед молчал, наблюдая за поверженными реликтами. Опустошительное действие шаров тьмы на солрока не проходило, он лежал без движения. Лунатон встряхнулся, замотал телом, пытаясь справиться с замешательством и принятым электричеством. Посмотрел вверх, словно видел бескрайнее небо, весь мир целиком, а не ограничивающую восприятие крышу. Ледяной луч устремился к каменному барьеру вместе с солнечным лучом вернувшегося к жизни солрока, раздробил казавшуюся неприступной преграду, и вольные монстры взмыли в небо.       — Зачем вы это сделали? – Лэн и Фу, оставшиеся без покемонов, яростно сжимали кулаки, но и только. Ничего не изменится, если бросаться теперь на обидчика, за спиной которого криво скалится электрод.       — Однажды в самом начале путешествия мы повстречали пинсира, вновь ставшего свободным перед гибелью. Не знаю, был он счастлив коротенькие две минуты истинного существования, но по крайней мере у него была возможность выбирать. Лунатон и солрок заслужили её не меньше.       — Неправда! Ты выбрал за них!       — Почему же тогда они не остались с вами?       Бессилие. Синед тревожно понимал, что осязаемое бессилие близнецов веселит его, приносит удовольствие большее, чем радость за вернувшихся на своё место в мире реликтов.       Понимал и не мог потушить в себе ощущение превосходства.              * * *              Если задавать профессиональному тренеру вопрос: «Какая японская водная арена наилучшая?», то не важно, в Нагасаки, Саппоро, Токио, Мито или на тёплой Окинаве был он задан, вам всегда ответят одинаково определённо и со знанием дела – «Кагосима». Похожий на европейский дворец зал, просторный и для пары гаярдосов, истинная жемчужина залов Кюсю. От него пахло свежестью, естественной и приятной. Не дожидаясь начала сражения и приглашения, гаярдос шумно нырнул, напрочь игнорируя абсолютное отсутствие соли в воде. Выносливый организм спокойно существовал на суше и в реке, хотя родным домом для водяного дракона оставалось море.       — Забавляетесь?       Костюм лидера зала стал поводом для электрошаров позубоскалить лишний раз. Строгие штаны, высокие белые сапоги и пурпурная безрукавка на длинной синей рубахе придавали ему клоунский вид по мнению электрода, и младший собрат совершенно соглашался.       — Дверь была открыта.       — Знаю. Лови.       Синед легко поймал брошенный Эйданом значок дождя. Треугольная нежно-синяя бляха трёх капель воды, последний этап на пути к турниру Хоэнн.       — Отдаёшь без боя? Что это значит?       — Поступило распоряжение пропустить тебя сразу. Микури и Дайго хотят встретиться с тобой на национальном уровне.       — Словом, нечего испытывать меня ещё раз, тратить время и силы, если мы или запнёмся в Хоэнне, или пройдём его так же просто, как Синно и Канто?       — Пожалуй, так.       — Моральную победу мне так просто ещё никто не отдавал... Благодарю.       «Что теперь?», спросил мьюту, когда команда покинула зал, не начав окрашивать его стены в красный.       — Теперь сидеть и думать, как одолеть Микури с его коллекцией драконов и рыб. Если майлотик сможет сдержать...       «Я не об этом. Какой следующий шаг прямо сейчас?»       — Можем вернуться домой, повторить полумесячный курс тренировок и вернуться сюда же..       «Стадион турнира Хоэнн тоже находится в Кагосиме», пояснил эксплауд.       ..а можем покинуть город, две недели собирать лицами местные чащобы, чтобы вернуться и победить, всего-то распугав противников ужасным внешним видом.       «Второй вариант занятнее, гшш».              * * *              Турнир вышел абсолютно скучным и пресным, как строго регламентированное состязание школьников, ради которых не закупали фейерверки, не жгли символические костры, и даже «директор школы» Тамаранза-сан ограничился сухим приветствием и пожеланием удачи. Единственным знаковым сражением стал первый же отборочный поединок, после которого Синед поверил в судьбу окончательно.       — Куруко Кодзи? Кто это вообще такой?       «Не знаешь такого тренера?»       — Впервые слышу. Понятия не имею, как к нему готовиться.       «Можно тянуть карточки, гшш..»       — Подберём максимально разноплановый состав... Скажем, гардевуар, волторб.       «Эйдан обломал мне сражение совсем недавно! »       — Не думаю, что это хорошее решение, гаярдос. Дождись Микури тогда. Харияма. Ему я сам «обломал сражение» совсем недавно. Когда наш выход?       «Сейчас».              * * *              «Почему нам всегда дважды попадаются ублюдки, которые жаждут расквитаться за позор, поражение, или просто отбалды».       — Я надеялся, что после Хоккайдо это не повторится.       «А потом мы встретили Харумото».       «И этого извращенца».       — Может, так и должно быть?       Небрежный ёжик на голове. Злые цепкие глаза. Походный зелёный костюм. За спиной огромный рингума. С обритой забинтованной челюстью медведь выглядит забавно.       Гардевуар спряталась за спину толстяка.       Враги не сказали другу другу ни слова. Первым вышел рингума, против него харияма.       Война начиналась.       Медведь двигался очень хорошо. Лишённый страха и неуверенности, он всего лишь жаждал разбить толстяку плоский нос и вывернуть челюсть. Зуб за зуб, в прямом смысле. Без пощады, идеальное начало с ожесточённой борьбы. Толстяк едва сдерживал прямолинейно атакующего медведя толчками ладоней и то недолго. Один пропущенный удар и толстяк весом в четверть тонны летит назад как куль с соломой. Четыре сломанных ребра и повреждённое лёгкое врачи найдут много позже, после сражения, но сейчас заведённое тело даже не чувствует боли. Не отступает рингума, не даёт передохнуть. Выпущенные когти разрывают щёку толстяка, а тот отвечает своим фирменным лещом, возвращая медведю положенную свёрнутую челюсть и сотрясение мозга. Кровь заливает физиономии противников, но первые раны не повод останавливать бой. Харияма "заряжает" ответный удар и ожидает атаки рингумы, но лапа медведя загорается жёлтым и обрушивается разрушительной рукой-молотом. Пойманный в ближнем бою медведь получает разбитый нос, сломанные скулу и глазницу и больше не понимает, где находится и почему земля тоже решила ударить по голове. Сложно назвать нокаут рингума победой толстяка, ведь рука-молот сломала, если не раздробила ему плечо. Тренеры отзывают обоих существ, одно отправляется в покебол, другое передаётся в руки умелых врачей.       «Жестокая рубка, гшшш».       «Уничтожить друг друга за пару минут.. Ради».       — Ради возможности называться лучшим. Харияма пропустит весь турнир... А может, и Национальный тоже.       «Ты думаешь о турнире, когда..»       — Я думаю о турнире, потому что никто ещё не придумал лучшего спооба подняться наверх и быть услышанным. Подкинь мне идею получше, мьюту!!.. Без вас всех я бы не стоял тут сейчас. Харияма принял решение сражаться, когда мог сдаться или погибнуть против скармори, и все заработанные им травмы не должны оказаться бессмысленными!       «Не забывай, мы с братаном вообще сражаемся чтобы скуку развеять, кшкшкш. Убивать и осознавать своё превосходство довольно весело».       — Ой, точно, некоторые из нас вообще ловят кайф от происходящего и мне приходится их сдерживать.       Волторб занял своё место на арене и нетерпеливо подпрыгивал на месте. Разговоры о мотивации команды его только раззадоривали, заставляя позабыть, что он просто злой сгусток энергии... Хех, а забавно, если посмотреть с точки зрения «существа повыше» человека.       Вольный настрой сменился повышенной собранностью, когда на арене появился оппонент. Пустынный монстр, массивный и крепкий, уверенно стоящий на задних лапах, напоминающий панголина и отчасти дикобраза – отдельные защитные пластины на спине чудища вытянулись и больше напоминали шипы. Толстая кожа песочного цвета, острая морда, тёмные глаза с защитной оболочкой, и, конечно, огромные когти, предназначенные для рытья или убийства противника, значительно превышающего его по размеру. Совершенный житель степи или пустыни, сэндслеш мог сражаться и побеждать нестабильно опасного волторба, ведь его шкура и чешуя – превосходная защита от электричества.       Над полем боя прозвучал только приказ: «копать». Сэндслеш в секунды разрыл податливую землю и скрылся в свежей норе, готовый выждать сколько потребуется и атаковать. Волторб перестал подпрыгивать на месте и легко покатился вперёд. Противники вычисляли друг друга не глядя, собирая информацию всем телом, слушая малейшие толчки наверху и шорохи внизу. Опыт сэндслеш в ведении слепого боя дал ему значительное преимущество, на поверхность он вернулся прямо перед электрошаром и поразил того острыми когтями; мгновенное ответное искрение оказалось неэффективным.       — Волторб..       «Я в порядке, кшшш».. Живая бомба не так часто получала повреждения снаружи, и хотя искрящаяся голая рана, обнажающая трепещущие лёгкие синтетические мышцы, выглядела не так и страшно, увечье заставило понервничать Синеда. Конечно, впоследствии волторб вылечится, неосознанно, чудесным образом превратив энергию в материю, неотличимую от оригинала, не останется и шрама.. но будет ли это "впоследствии"? Сэндслеш не стал преследовать откатившегося в сторону врага и вновь ушёл под землю.       Второй выпад из-под земли волторб встретил иначе. Обзаведясь болезненным проколом, сейчас уже опасно близко к внутреннему "генератору", электрошар издал ушераздирающий визг, не оставивший равнодушными и первый ряд арены, затем атаковав оглушённого панголина накатом. Электричество и единственный тип атак никогда не умещались на одной полочке в тактическом арсенале волторба. Сражение насмерть могло зайти очень далеко, если дать сэндслеш оправиться и вернуться в бой, но Кодзи отзывает дикобраза и призывает последнего своего покемона:       — Твоя очередь, дасклопс.       — Смена. – тут же включается Синед. — Волторб уходит. Гардевуар.       «Но я..»       — Тебе ещё многому нужно научиться, но к этой битве ты готова. Просто помни, что нужно делать.       Ведьма кивнула и нерешительно левитировала себя на поле боя. Судья объявил начало нового раунда, и с затихающим эхом его голоса гардевуар качнулась и исчезла. Появилась в центре арены, вновь испарилась, чтобы материализоваться прямо перед врагом, растворилась в воздухе, снова и снова, запутывая неприятеля.       «Едва могу уследить за ней, а уж двигаться так самому». Разочарованное «гш-гш», однако недовольство электрода наигранное, ведь именно они с братом помогли гардевуар выучиться передвигаться так необычно и неуловимо.       «Не думаю, что в состоянии повторить серию телепортов без подготовки», признался мьюту.       «Тебе и не нужно. У неё совершенно другой стиль. Быть психическим существом ещё не значит поджаривать всем мозги за полсекунды».       — Непрерывно возмущать материю многими перемещениями опасно и энергозатратно. Лучше не затягивать бой.       — Выследи её и используй запрет, дасклопс.       Попытка призрака обнаружить ведьму увенчалась успехом. Нужно только откусить тонкий проводок из вороха её способностей – всё, что он может сделать, но без телепортации одолеть гардеауар куда проще! Сейчас!       Половину головы дасклопса скосил взрыв тёмной энергии одновременно с наложением запрета. Выслеженная гардевуар и не сопротивлялась этому ограничению: остановившись и пытаясь сформировать новый шар тьмы, она покорно ждала, улыбнувшись, когда её атака достигла цели... и вновь исчезнув.       «Что произошло? Я проморгал весь замес».       — Дасклопс попался в ловушку. Ну и ещё мы все слышали приказ. Во время первой встречи он лишил гардевуар возможности ускользнуть выслеживанием и запретом; запрет в большинстве случаев блокирует последнюю используемую атаку. Сейчас гардевуар, услышав приказ, между телепортами дважды использовала шар тьмы: во время приказа и после него, дав себя поймать.       «О, я понял! Первый шар был пущен исподтишка и остался незамеченным, а второй в открытую, был рассеян и запрещён».       «И гардевуар всё ещё может телепортироваться».       Одноглазый демон исчез, разлетевшись клубами тёмного дыма, но вскоре вновь собрался воедино в прежнем обличье. Восстановление головы заняло много сил, покемон побледнел, стал более аморфным, ненатуральным, как, в общем, и положено призраку. Шар тьмы, не настолько страшный для существ из плоти и крови, пагубной отравленной стрелой поразил нематериальное существо.       — Гравитация, дасклопс.       Ноги гардевуар подкосились после следующего телепорта, её прижало к земле, лишив возможности левитировать и разбрасываться телепортами.       «Одноглазый тоже развивается стремительно. В прошлый раз не умел управлять окружающим пространством». Синед не ответил мьюту.       — Теневой удар.       Призрачные кулаки, продолжение вытянутых рук дасклопса, устремились к цели. Ведьма перекатилась в сторону, но куда там – от теневого удара нет эффективной защиты или уклонения.       Гардевуар отбросило далеко назад.       «В силовом противостоянии без перемещения у неё нет шансов».       «Нужно было покончить с духом сразу, гшш!»        Синед молчал.       Тело ведьмы загорелось синим; чтобы подняться, она использовала замешательство на самой себе; хлопнула в ладоши, словно привлекая внимание, и вытянула их перед собой, формируя волну психической энергии, осязаемую, светящуюся. Шепчущей лавиной катящуюся на врага. Но дасклопс растворился, избегая верного изничтожения, появился вновь и повторил трюк с кулаками. Вторая светящаяся стена отразила теневой удар, но не продвинулась дальше и распалась.       «Это психический шок, верно?» подгадал эксплауд название атаки.       «Психический шок», повторил мьюту растянуто-задумчиво.       — Мм?       «Чем-то похожим я уничтожил.. лабораторию».       «кшшшщч-кч... Не хочу даже представлять мощь твоего шока в сравнении с атакой ведьмы».       «Но одним псишоком дасклопса не одолеть. Если бы она могла..»       — Гардевуар не может выучить психоз.       «Что?»       — Я сам хотел бы увидеть связку псишока и психоза, физического воплощения мощи разума монстра и прямого удара по разуму врага, но гардевуар не смогла освоить его за время наших тренировок. Зачатки её телепортации вы превратили в нечто феноменальное; я открыл ей шар тьмы, а псишок она вспомнила сама, пусть и неубедительный, но всё это изжило себя две минуты назад.       «Остаётся битва на выживание, гшшш?»       «К сожалению, да».       Снова призрачные кулаки; в этот раз псишок не смог их задержать. Ещё и ещё. Гардевуар поднималась медленно, закрывая хрупкими руками истерзанное тело, хватала воздух в сражении за право быть свободной. Тянулись минуты. Притих стадион, наблюдая за беспощадным побоищем. Последний теневой удар лишил ведьму даже возможности встать. Земля, изменённая природа поля боя не отпускала гардевуар.       Синед отвернувшись, медленно тянул вверх руку.       «Прости. Ещё не сегодня».       «Смотри!»       Мьюту остановил парня, указывая сухой лапой на поле боя в целом, в пространство. Тёмное марево у самой земли, впитывающееся в неё, тянущееся вниз, утрачивало силу, устремлялось обратно вверх. На ровном месте пошатнулся дасклопс.       «Гшшш, он больше не может тратить силы на гравитацию».       «Кшш, страдает от последствий одного шара тьмы? Слабак!»       «Гравитация сама по себе тратит много сил и ограничена во времени».       Оторвалась от земли ведьма, качнулась и исчезла.       — Повтори гравитацию и прокляни её, дасклопс.       Призрак не успел среагировать: появившаяся перед ним ведьма выдала потрясающий псишок раньше гравитации. Тёмное тело одноглазого испарилось мгновенно, превратившись в оставшиеся в нём крохи энергии, устремившейся в безопасный покебол.       Победа на волоске.       И без гравитации ноги её ослабли, подкосились; ведьма ухватила себя дрожащими в лихорадке руками за плечи и взвыла; горло существа, не предназначенное для человеческой речи и громких криков, исторгло последний клич одинокого умирающего кашалота. К ней уже спешила вторая команда врачей.       Куруко Кодзи просто покинул арену.       Ожидание в коридорах медицинских учреждений убивает. Будущее, которое невозможно знать наверняка, убивает. Синеда кроме неизвестности терзало чувство вины. Это он дал гардевуар надежду на волю, научил, как защищаться от призраков на пределе её возможностей, но и бросил в горящую яму боя, из которой ведьма чудом выбралась, стерев до кости пальцы. Что с ней теперь? Перегруженный сожжённый разум, не позволяющий даже левитировать? Разрывы на клеточном уровне после серии неконтролируемых телепортов? Множественные ушибы и внутренние повреждения от призрачных кулаков?       Разрабатывая план на бой, он не только недооценил противника, пусть хрупкого, но смертельно опасного, он взял в расчёт предел прочности гардевуар? Какой самурай вступит в сражение с незакалённым клинком? живым клинком.       Ещё две волосяные луковицы на голове побелели, неслышно перещёлкивая. Парень не знает этого.       Легче всего отделался толстяк, ему зашили щёку, обработали ушибы, заново собрали и жёстко зафиксировали плечо. Прогноз оптимистичный, харияма успевал между обезболиванием похваляться, что может уделать эксплауда и одной рукой. Волторб залечил травмы на второй день, требовал внимания и кулаков от Синеда. А турнир продолжался, продолжался..       Синеду плевать на турнир, большую часть времени монстры самоорганизовывались под надзором эксплауда. Это нерационально и неправильно, но он готов отказаться от продвижения вперёд ради одной только мысли. «Живи... найто».