Синед. Заметки о майских баталиях.

      «…городок этот некогда назывался Базель, но сейчас забытое наименование используется лишь учёными историками. Нынче европейцы называют его на германский манер Рюэштадт, «спокойный город», японцы – Юдоточи, «путеводный факел». Находится он в самом сердце Старой Европы, и традиционно Мировой Турнир тренеров покемонов устраивается именно тут. Причин тому несколько, основная из которых – экономическая целесообразность создания лишь одной локации, достойной приёма столь возвышенного мероприятия: все мы знаем, сколь велик авторитет коронованного чемпиона в мировом сообществе. Ещё одна причина, не менее значительная – символизм этого места. Расположенный на границе трёх государств – Франции, Швейцарии и Германии – стадион в глазах общества стал знаком единения и спокойствия Старой Европы, а за ней и всего мира.       Не всегда, однако, последствия мировых турниров можно, проанализировав, назвать успокаивающими».       

«Заметки путешественника». Сосоро Кадзимаки.

             — Грабители! Обманщики! Вандалы! Вот теперь ответите сполна! Ублюдки! – тирада продолжалась выражениями, которые полицейские при всём уважении к бушующей потерпевшей стороне не могли занести в протокол, и чем больше грязи изливалось на головы неудачливых бандитов, тем больше сжигалось терпения Синеда. Представительный торговец не будет опускаться столь низко в выражениях, хотя его негодование можно понять: не собрав за время национального турнира достаточно денег, чтобы выкупить достойные их выступления клинки или подобрать другие, команда R украла три замечательных меча. И была благополучно арестована после следующего же выступления. Атамацу Мао рвал и метал, успокоить его та ещё задача. Его фамилия для Синеда надолго станет синонимом головной боли.       «Чёртов старик! Мусаши и Коджиро, конечно, виноваты, но похищение оружия ещё не стало военным преступлением, чтобы так орать». Стремясь максимально быстро замять конфликт, парень потратил немало сил, пытаясь договориться со всеми сторонами дела. Осторожно расспросил о заинтересованности полиции в неудачливой команде: бандиты проходили только свидетелями в нескольких незначительных делах, а попытка позвонить «загадочному покровителю» закончилась насмешливым вопросом «Кто это вообще такие?» на другом конце провода, прозвучавшим так скоро, что отследить звонок не вышло. Подозрительно, но не преступно.       — Для них ты хочешь оформить гостевые карты? – осторожно поинтересовался Рэйдзи Андо, и Синеду оставалось только отводить взгляд. Ему не удастся объяснить, как вышло, что лучшими людьми, достойными его доверия, стали двое бандитов.       Атамацу оставался непреклонен. Команда R изображала искреннее раскаяние, и, возможно им бы и удалось смягчить свою участь, но как только к кампании освобождения присоединился Синед, торговец вновь упёрся рогом, и стащить его с насиженной позиции не удавалось никак.       — Больше всего на свете я уважаю труд, – заявил он. — Труд, вложенный кузнецом в создание этих мечей, бесценен. Труд мастера, восстановившего клинки после двухсот лет забытья, нельзя не вознаградить щедро. Труд славных актёров, которым я действительно часто сдаю мечи, заслуживает аплодисментов. Труд бандитов не стоит ничего.       — Иногда и заблудшие люди возвращаются на правильный путь, – возразил Синед. – Труд человека, стремящегося стать лучше с самого низа, тоже должен вознаграждаться. Я сам со своей командой много работал, чтобы стать тем, кем являюсь сейчас, и прошу дать Мусаши и Коджиро ещё один шанс.       — Труд вора не может быть ценен. Если ради искусства приходится идти на преступление, то какое это к чёрту искусство? – Атамацу косо посмотрел на парня. — Не пытайтесь продавить меня своим авторитетом, Намикава, это не сработает сейчас, – старик помолчал, и, когда Синед хотел продолжить, подкрепив свою позицию другими аргументами, прервал его. — Не знаю, почему вам так хочется видеть их на свободе, но я с радостью смягчу свою позицию, если вы не только выплатите залоги и поручитесь за них, но встанете на колени, как и они.       — Нет.       — Что? – не расслышал торговец.       — Kotowaru! – загремел Синед. — Ещё нет в мире такого существа, перед которым я встану на колени. Попыткой меня унизить вы не поставите преступников на верный путь, а стараться ради раздражающих людей вроде вас я не хочу.       — В таком случае, — вспыхнул Атамацу, — ваши дражайшие приятели проведут несколько лет в тюрьме.       Однако пророчеству торговца не суждено сбыться. Не успел Синед объявить предпочтительный способ добраться до Рюэштадта, как команда R неожиданно вышла на связь. Ровно через два дня. Предложили встретиться в парке Коракуэн. Почесав затылок, Синед согласился.       Они сидели на голом камне под сенью сакуры, поедали солёные данго и, казалось, пребывали в наилучшем расположении духа. Синед пришёл на встречу один, и, в отличие от встречи на заседании Лиги, сейчас ощущал себя очень уязвимым.       Солнце жарило камни. Меж листвы дерева парил чаймеко Коджиро, названивая мягкую мелодию для вольных пиджи.       — Почему вас отпустили?       — Нашёлся достойный поручитель, — беззаботно ответил Коджиро. — Думаю, с нас даже снимут обвинения.       — Я тоже пытался за вас вступиться…       Мусаши только быстро зыркнула на Коджиро и покачала головой. Своих секретов они не собираются выдавать.       — Вас отпустят за границу и вам ещё интересна моя работа?       — Посмотрим. Как получится.       «Их уже наняла полиция, гшшш».       «Верно. Или освободил некто куда значительнее тебя. Команда R – не два человека и один кот».       Синед ждал этих возгласов в своей голове. Ждал, что хитрый электрод предупредит его о потенциальной опасности. Что мьюту, даже не копая в головах бандитов, на поверхности найдёт все ответы на противоречивые вопросы. Но ответили ему собственные панические мысли. Монстров рядом не было. Электробомбы и чаризард тренируются, гардевуар и харияма поддерживают гаярдоса на последних стадиях его восстановления. Мьюту слушает город. Лучше его не отвлекать.       «Я стал слишком полагаться на ментальную поддержку команды. Нужно думать своей головой. Пусть они равны мне или превосходят меня, как тренер я должен продолжать удерживать их воедино».       — Через два дня мы отправляемся в Рюэштадт на круизном корабле, и прибудем на место через месяц-полтора, то есть к самому открытию. Вы же должны сесть на самолёт до и прибыть туда уже в конце недели. Я подниму повторно вопрос предоставления вам гостевых карт. Но вы не будете гостями. Ваша задача влиться в информационную команду, обеспечивающую вещание турнира по всему миру, через Интернет и кабельное. Должно быть, в городе много узловых станций и передатчиков, но вы должны попасть в главную студию.       — О, мы должны устроить диверсию? – оживился мяут.       — Напротив. Вы должны проследить, чтобы технических ошибок не возникло с первой и до самой последней минуты турнира, и, что самое главное, никто другой не проведёт диверсию и остановит показ.       — Но там должно быть полно охраны. Разве они не...       — Они не станут помехой, если вы грамотно вольётесь в роль и никого не убьёте, чтобы занять их место,— Синед обрадовался, увидев искры мыслей в глазах бандитов. Они готовы придумывать план или импровизировать уже сейчас, если что-то пойдёт не по этому плану. Сможет он их заинтересовать и предложить больше, чем неведомый поручитель?       — Что мы с этого поимеем? – мяут продолжал каждый раз переводить разговор в материальное русло.       — Возможность сотворить историю. А кроме неё – вот,— парень пошарил в кармане брюк – когда он избавится от глупой официальной одежды? – и протянул коту небольшой листок. Всего с двумя цифрами. Мяут повертел его в лапах, пытаясь найти на другой стороне нули, понюхал даже.       — Что это?       — Это процент от моих призовых на мировом турнире. Сумма немалая. Чем дальше я буду проходить, тем значительнее она станет. Думайте,— Синед помолчал, улыбнулся. — Мне очень интересно посмотреть, что же получится в итоге.              * * *              Высокие борта круизного лайнера грозно нависали над стоящими на причале путешественниками. Блестящие поручни, зеркальные иллюминаторы, великолепные белые палубы – всё горело, отражая солнечный свет миллионами слепящих пучков. Казалось, в своё время это замечательное судно спустилось с небес, а не вышло из дока. Гигантские буквы на бортах гремели огненной медью, складываясь в слово «Мёбиус». На Синеда название производило ровно столько же впечатления, как если бы корабль окрестили «Вельзевулом», «Дерзящим» или даже «Ёсимицу»; другими словами, он не видел в имени никакого смысла.       Построенный совместными усилиями корабелов Японии и Датского королевства в конце прошлого века, корабль являлся одним из крупнейших пассажирских судов мира, и вмещал около полутора тысяч состоятельных пассажиров. Приобрести билет в великий круиз до Европы через крупные порты на пути следования «Мёбиуса» мог позволить себе не каждый, и Синед тепло благодарил национальную организацию, оплачивающую билеты всех своих тренеров. Даже будучи победителем Национального чемпионата, человеком отныне уважаемым и небедным, он в худшую сторону выделялся среди состоятельных господ, устроивших себе колоссальный морской тур перед Международным турниром. Сейчас, конечно, корабль заполнен примерно наполовину, но уже после Дели в кают-компании будет не протолкнуться.       Иных тренеров на корабле не было, однако некоторых пассажиров сопровождал монстр-компаньон, обыкновенно выполнявший роль телохранителя. Синед смешанно относился к такой практике: лишь несколько человек относились к своим хитмонли или праймейпам как к равным свободным товарищам. Вообще морское путешествие было не желанием выделиться и провести время с нахальной помпой – команде нужно путешествие, нужно время, которое оно даёт. Наконец, нужна возможность переправить гаярдоса к месту сражения естественным путём. По океану, не в покеболе.       С момента отплытия команда разделилась, и каждый проматывал время самым естественным для него образом. Эксплауд, попривыкнув к качке, из-за которой он поначалу и есть не мог, зависал в тренажерном зале. Харияма между тренировками обильно питался, набирая лишний вес, который впоследствии можно превратить в активно используемый запас энергии. Электрошары превратили машинное отделение в свой дневной лагерь, беззлобно пугая не привыкший к их присутствию персонал и попутно выгнав оттуда несколько гадко смердящих недружелюбных маков, бывших реальной помехой в работе. Ночью весь корабль становился игровой площадкой: монстры прыгали по перилам, обкатывали палубы и держались подальше людей. Небо чаризард занимал безраздельно часов по шестнадцать в день. Немалых трудов стоило бы Синеду убедить помощника капитана, что следующий за кораблём гаярдос не несёт никакой угрозы, не знай тот парня в лицо.       Гардевуар вела тихую неприметную жизнь на верхних палубах, проводя много часов в медитациях, держа разум в нестройной дисциплине. Банальная концентрация и регулярные тренировки, приправленные тактическими советами Синеда, помогли ей ощутить свою мощь и одолеть кровного врага, и останавливаться на пути совершенствования ведьма не собиралась. В иное время она гуляла по палубе, обыкновенно в одиночестве, любуясь океаном, или украдкой слушала мысли и разговоры людей, стремясь побольше разузнать о них и практикуясь в телепатии.       Синед не появлялся на палубах больше недели, а меж тем «Мёбиус» оставил позади Гонконг и неспешно приближался к Дели, следуя запланированному маршруту. Предоставленные сами себе монстры не пересекались часто между собой и не особо беспокоились о человеке, но гардевуар его отсутствие тревожило. Утром восьмого дня она, касаясь ступеней лишь кончиками платья, неслышно спустилась на палубу классом ниже и уверенно распахнула нужную дверь.       В лицо ей ударил кислый смрад, словно кто-то пролил концентрированный уксус на страницы книги, не раскрываемой до этого годами. Казалось, сами стены, обшитые панелями чёрного дерева, точили этот запах в себе, хранили как выдержанное вино – как нос Синеда справлялся с этим насыщенным амбре? В мерцании телеэкрана, единственного источника света, светлая мебель, контрастировавшая со стенами, выглядела мёртвой, замёрзшей. Тренер, завернувшийся в плед со смешными лопоухими собаками, наблюдал за происходящим на экране, сгорбившись и безумно быстро, не глядя, заносил пометки в лежащий перед ним блокнот; два таких же ежедневника лежали слева и справа. Вырванные страницы, частью небрежно скомканные, застилали пол и прикрывали полдесятка чашек, тёмные кофейные пятна марали пушистый однотонный ковёр.       Парень не испугался её прикосновения, не вздрогнул, лишь на секунду задержал руку в воздухе, перед тем как закончить очередную пометку.       — Просматриваю поединки всех моих вероятных оппонентов, до которых удалось дотянуться в свободном доступе, – ответил он на вопрос, не побеспокоивший ничьих ушей. — Победители национальных чемпионатов, Североамериканского кубка, призёры прошлого турнира. Объём колоссальный. Слишком широкий охват, ведь никто не знает наверняка, кто их них будет на турнире. Открыл для себя семнадцать видов монстров, девять из которых нам жопу надерут без нормальной стратегии. Купил несколько оцифрованных бестиариев и фильмов, – он помолчал, хлебнув ещё кофе из чашки, запрятанной между подушками. — Думаю, успею подготовиться. Хорошо бы вам тоже посмотреть несколько вещей, но и моих записей будет достаточно.       «Зачем всё это? Ты света белого не видишь, себя загнал».       — Если ты знаешь себя и знаешь врага, тебе не нужно беспокоиться о результатах сотен битв. Если же знаком со своими силами, но враг неизвестен, в бою можно ждать как победу, так и поражение. Неприемлемо. Чем больше я узнаю, тем больше понимаю, что не знаю абсолютно ничего. Как проходят ваши тренировки?       «Насколько я могу судить... Выйди и посмотри сам!», неожиданно зажглась гардевуар, ухватив парня за руку и слабо увлекая его из каюты.       — Пожалуйста, не стоит, я ещё... – попытался отстраниться Шинода. Белокожая ведьма остановилась и пристально посмотрела ему в глаза. Синеду показалось, что серебряный ветер её мыслей превратился в разящее копьё, направленное ему в шею.        «Хочешь узнать результаты тренировок – выйди и посмотри сам. Хочешь вести нас дальше – выходи из тьмы», и Синед нехотя поддался, ощущая, как в спину его толкает сдвигающаяся стенка плотного воздуха.       Солнечный свет терзал привыкшие к мраку глаза, противный ветер бил в уши, а чувство равновесия при подъёме наверх несколько раз основательно запаздывало на поворотах, словно он потерял ногу, а не руку, и был вынужден хромать с примитивным протезом. Ничтожные мелочи восприятия отмелись прочь. Синед вдохнул свежий воздух и восхитился рассвету. «Пока солнце светит так же, как для них; пока могу ощутить себя живым, ещё есть надежда».       Они прогулялись по солнечной палубе; заглянув в тренировочный зал, встретились с эксплаудом и хариямой. Организованной гурьбой завалились в кафетерий, где угостились замечательными фруктовыми булочками. Послушав увещевания учтивого официанта и своего скучающего желудка, Синед согласился и на «фирменное блюдо». Принесённый заказ парня насторожил: обжаренные до корочки плотные кусочки розового нечто, окружавшие башню мягкой жёлто оранжевой массы с кусочком сливы на верхушке выглядели, конечно, интересно, но непонятно.       — Что это?       — Нежное бананово-тыквенное пюре и острое мясо кингура. Попробуйте..       Тук-тук!       Тук-дук!       Бум-бам!       Кровь в висках Синеда стучала жалкие три секунды, недостаточные для истинного возмущения, пока он внешне бесстрастно подхватил палочками мясо, обмакнул его в гарнир, как в соус. Долго жевал, разбирая непривычный вкус на мельчайшие составляющие, тончайшие слои ощущения.       — Передайте мои комплименты повару.       * * *              Чаризард не спешил показываться на глаза. Гардевуар сообщила, что не чувствует его присутствия с вечера, значит, дракон улетел далеко, ради тренировки или охоты. Обычно он возвращался на несколько часов во время стоянок «Мёбиуса» в портах.       Мьюту же... Мьюту не прятался, но отдалился невероятно. Синед увидел его только после прямого указания гардевуар, парящего, медитирующего в небытии. Прозрачная энергетическая сфера покоилась в воздухе, между огромных труб лайнера, защищая его от тепловых выбросов. «Там безопасно, наверное. Я пыталась к нему достучаться, но он дремлет. И ничего не ест. Я тоже беспокоюсь», передала ведьма.              * * *              — Показывай, чего удалось добиться.       Электрод запрыгал по изящным металлическим поручням, гораздо медленнее обычной боевой скорости, натужно гудя и помогая себе цепляться странным магнитным полем, ранее никогда не создаваемым. При каждом касании поверхности он прокручивался несколько раз вокруг себя, подпрыгивал к следующей намеченной точке и продолжал замедленный завораживающий слалом. Поднялся на палубу выше, ещё выше, сделал разворот на вышке бассейна и вернулся обратно, ничуть не устав.       — Хорошо. Жаль, сейчас не могу прыгать вместе с тобой, как всегда. Только вы способны закончить эту тренировку. Теперь тренерский наказ: два круга по всему кораблю самостоятельно, не сбавляя темпа. Вернуться, отметиться, скажу, что дальше делать, – электрод энергично щёлкнул и упрятал прочь, выполняя задание. — Теперь ты показывай.       Волторб попробовал повторить успех старшего собрата, но уже на втором прыжке не удержался на поручне и едва не ухнул за борт корабля. Гардевуар спасла электрошар, использовав замешательство как поддержку и вернув волторба на палубу.       — Совсем не выходит. За неделю ты должен был продвинуться дальше.       Молчание.       — А с громом?       Недовольное чихающее «чирк-чирк».       — А с...       «Кшш-кшш, это тело недостаточно сильно!»       Мысленный крик волторба оказался достаточно силён и ясен, чтобы не самая сильная телепатия гардевуар смогла его передать. Нервный срыв у безразлично-жестокой живой бомбы – нечто новое.       — Жалеешь, что не стал тогда эволюционировать?       Утвердительный жёсткий щелчок.       — Жалеешь прямо сейчас, что последовал за мной?       Ошеломлённый взгляд расширенных «глаз», означающий только «как можно, Синед?»       — Тогда слушай. Мы в примерно равном положении: для электрода после уничтожительного финала в Токио, удалось найти новый путь развития; ты же приблизился к своему пределу и не можешь больше поспевать за ним. – Синед опустился на одно колено перед волторбом и понизил голос. — Я чувствую то же самое. Запираюсь в каюте, просматриваю тонны информации и надеюсь, что смогу отполировать ваш стиль и тактическую выучку до блеска, затмевающего всех остальных. Но не чувствую себя тем, за кем вы пошли в своё время. Старшим братом, лидером, одним из вас. Всё время с начала путешествия я понимал, насколько может быть уязвим человек по сравнению с абсолютным большинством монстров, но никогда не ощущал себя слабее вас. До недавнего времени. – волторб понимающе кивнул, царапнув "подбородком" палубу. — Потому пообещай мне, что навсегда останешься взрывным непредсказуемым ублюдком, не смотрящим на обстоятельства, не отступающим и катящимся только вперёд, — парень протянул электрошару кулак, — а я обещаю остаться тренером, заслуживающим чести вести вперёд вас!       Волторб сомнительно взглянул на неправильно предлагаемый жест товарищества, но всё же подпрыгнул и ударил в кулак. Ничтожно малый болезненный разряд заставил мышцы дёрнуться и рефлекторно увести руку назад, но незримый условный «контракт» перезаключился новым образом, и выпадающие из команды бойцы вновь ощутили в себе огонёк стремления и самопожертвования, связывающий и толкающий их к общей цели.       Электрод ухнул к ним с палубы выше, натужно щёлкая и дрожа всем телом; в уголках глаз электробомбы горели искорки.       — Хватит симулировать умирающую кофеварку. Хорошо справляешься. Теперь ты вот чего делать будешь...       Вечером того же дня Синеда видели в зале, на беговой дорожке и у матов. Парень разминал закостеневшее тело, заставил его вспомнить, как пробегать хотя бы четвёртую часть расстояния, ранее казавшуюся простым кроссом, и пробовал жать вес тела одной рукой.                     * * *              День, начавшийся со спасительного визита гардеауар, подходил к концу, и, стоит признать, выдался очень неплохим. Как разбег перед прыжком в высоту, новым мировым рекордом. Прыжки и падения чередовались на пути молодого тренера почти равномерно. Череда неудач первого тренерского опыта и триумфальное возвращение в Хоккайдо, кровавый финал Синно и встреча новой путеводной звезды – мьюту. Стычки с упрямыми тренерами предшествовали грядущим победам. Отнятые жизни пленников равны спасённым душам новичков команды. Жизнь гарчомпа за путёвку на мировой турнир. Каждое новое событие раскачивало шест стабильности вверх и вниз, не давая толково направить его к цели, изменяя мир вокруг, изменяя стержень событий – его, Синеда – ожесточая, быть может? С какого момента стала понятна цена каждого следующего шага?Отнятая рука за... За что? Какой толчок и изгиб шеста в противоположную сторону ждёт его?       «Пока всё идёт хорошо». Пугающий холодный расчёт рождает эту мысль. «Все вместе мы провели отличную работу, закономерно обеспечившую нам победу и национальное чемпионство. Лучше сделать невозможно. Есть слабости, которые никак нельзя исправить и заменить, их имя – волторб и харияма. Тела ограничивают монстров, сколь ни сильна их решительность, но заменить их нельзя. Во-первых, это подход Шинджи. Во-вторых, я правда не знаю, кто может прийти на их место даже в теории».       «Но если ошибка в подготовке допущена. Если».       Каюту парня за день возвращения к солнцу вычистили заботливые служащие, но возвращаться в уютный уголок не хотелось. Разговоры с гардевуар и волторбом расшевелили Синеда, и снаружи оказалось на диво хорошо. Пройдясь по палубе, освещённой лишь разноликой корабельной иллюминацией, далёкими звёздами и отблесками молодой Луны, он решил, что в ночное время корабль выглядит ещё лучше дневного периода шумной беготни. Бар корабля предлагал отменный выбор алкогольных напитков – чёртовы бутылки, выстроенные во много рядов, выглядели как артиллерийские снаряды на полках подземного хранилища – но Синед вооружился лишь стаканом превосходного гранатового сока, с ним проследовал к корме корабля, и теперь, подпирая бортик, наслаждался одиночеством. Покой без тишины. Шумели машины, бурлила внизу вода, а он, словно впервые одинокий, не только без монстров, но и без людей, стоит тут, и мир сам везёт его к неотвратимой цели. Возможно, люди совсем близко, прямо под ним. Возможно, прямо сейчас за ним из толщи воды наблюдает его гаярдос – или неназванный шарпедо, и надеется, что тушка человека перегнётся через борт, станет, наконец, доступной добычей. И мьюту, парящий между раскалёнными трубами «Мёбиуса», не заметит этого. Может, сейчас и весь мир для него слишком мал, чтобы его заметить.       Мечтательные рассуждения под вкус прохладного сладкого напитка прерываются дважды. Первый раз, когда рабочие мысли пробуждаются и напоминают, что чем торчать тут лучше бы спустился вниз да проштудировал, наконец, бестиарии Гавайских островов и Северной Америки. «Ты сделал все, чтобы усилить свою команду, и всё же ничто, чтобы противостоять будущим врагам». Второй раз, когда среди постороннего шума слух вырвал топоток ног за спиной. Маленьких босых ног.       Клинок в руках завёрнутого в халат мальчишки-китайчонка чудом не располовинил тренеру голову. Синед ушёл от рубящего удара вбок, перекатом спасся от второго выпада, отпрыгнул назад на палубу, обойдя врага и выиграв себе место для манёвра.       «Что больше удивляет: попытка убийства холодным оружием в нашем веке; пронесённое оружие на корабль международного следования или то, что киллер – натасканный ребёнок?». Полуторный меч-бастард, слишком большой и тяжёлый для своего мечника, выглядел замечательно. Даже в полумраке полированное лезвие поблёскивало с каждым выпадом. Изящная гарда, нетипичная для такого оружия, выкованная в форме полумаски, безжизненного носа, щёк и глаз, защищающих кисть и отвлекающих внимание от острого жала, кончика клинка.       Долго бой не длился: тут же Синед проглядел подсечку, упал на спину, едва успев выдохнуть, рефлекторно дёрнулся в сторону – и вовремя. Меч глубоко врубился в палубу и всего лишь отсёк парню ухо.       «И ты собираешься умереть здесь, от руки чёртова ребёнка?». Синед ногой оттолкнул убийцу, силящегося вытащить меч из палубы и казнить жертву, и поднялся сам, опираясь на торчащий из пола клинок. Удерживая его в плену. Потому что меч жил, бился, пытаясь высвободиться. Металлические глаза полумаски злобно буравили врага.       — Это не просто клинок. Это хонедж, оружие с вселившимся духом, – Синед прикидывал, сколько минут у него есть, пока он не потеряет слишком много крови, стекающей по шее, заливающей синтетическое плечо. Левой половине его тела не очень получалось оставаться в гармоничной анатомической целостности. — Такое оружие принадлежало великим воинам древности; сейчас оно считается монстром, его можно спрятать в покебол. Поэтому ты смог пронести его сюда. «И готов поклясться, что именно такой меч отнял мне руку. Обычной катане подвластны мышцы волторба, но перерубить генераторный металл кости? Невозможно».       Без видимой команды Меч загудел и взорвался пронзительным металлическим звуком, оглушив и отбросив назад Синеда. Как разрыв шумовой гранаты под ногами. Высвободившийся самостоятельно, меч ринулся на поверженного врага и был встречен высоким ударом колена – боевой атакой, изучаемой монстрами-кикбоксёрами.       Коротышка на широких аморфных ногах, словно одетых в безразмерные шаровары, встал, пританцовывая, напротив взбесившегося меча. Следующий выпад живого оружия он встретил выпадом светящихся пальцев, отбросив врага назад, но не нанеся тому вреда.       Боль, ранее зарядившая боевой злостью, перелилась через край и теперь принуждала выть. Боль и обида. О каком мечтательном одиночестве может идти речь, если сейчас, когда ему нужна поддержка компании, ею он и оставлен один, а обороняет его совершенно чужой, неизвестный медичам?       «Может, ты просто жалкий сопляк, уже дважды не способный защитить себя?» Примерно так отнёсся бы к ситуации чаризард и сам добил бы его огнемётом или стальным крылом. Хорошо, что его рядом нет, но остальные…       — Против хонеджа бесполезны боевые атаки, попробуй использовать что-то психическое! – Синед сам не слышал собственного крика.       Медичам быстро кивнул не оборачиваясь, остановил хонеджа замешательством в сантиметрах от собственной шеи и вернул его юному убийце лезвием вперёд.       Подробности вечера впоследствии помогла восстановить Синеду гардевуар. Шок умело закрыл собою то, что продолжали фиксировать органы чувств. Картину, на которой Намикава лежит в смазанном углу, оглушённый, барахтаясь в собственной крови, перед ним медичам с горящими синим ладонями, а в центре всего – перелетающий за борт мальчонка с трепыхающимся клинком в груди. Потом двигающаяся картина фокусируется на пузатом непропорциональном индийце, вместе с медичамом несущем раненого в лазарет. Богато одетый мужчина не побоялся замарать руки кровью и проявлением высшего человеческого сострадания. Происшествие было донесено до капитана, велось следствие.       Почёсывая раздражённую кожу под повязкой вокруг зашитого слухового прохода и перетерпев раздражающий колокольный отзвук шумовой атаки хонеджа, Синед рассмотрел ситуацию более трезво. В Токио его гарантированной смерти не желали, преступникам нужна была его рука и мьюту. Сейчас некто, кому невыгодно его присутствие на Международном турнире, попробовал решить вопрос подосланным убийцей. Кто – миллион вариантов. И не стоит винить команду, что никто не был рядом: китайчонок хорошо улучил момент и выбрал орудие, и появившийся вовремя свободный медичам – чудо из чудес для него, куска мяса, приминающего матрас больничной койки.       «Ты убил человека», шептала совесть, пока Синеду не удалось поговорить с медичамом. Свободным монстром. Выступая охранником своего хозяина, из его покебола был удалён модуль, обыкновенно взламываемый Синедом. Коротышка не был рабом, его просто научили быть замечательным охранником, и этой ролью он справился замечательно, пусть на время и оставив хозяина. Он получил совет, позволивший ему победить духа в клинке, но при этом он знал ещё один важный стратегический ход.       Сражайся с мечником.       Восхитительный покемон.              * * *              — Мы движемся не на запад, к Суэцкому каналу, а на юг. Солнце переменилось. Что происходит?       «Вы сворачиваете на юг, оставляя справа континент», подтвердил заявление Синеда чаризард.       — Обходим Африку? Но лайнер может пройти через канал. Его даже расширяли для этого.       «Буря закрывает прямой путь, а теперь и преследует корабль», добавил огненный дракон. «Но капитан не сможет убежать от неё совершенно».       Шторм – этот классический спутник мореплавателей тринадцатого, семнадцатого и грядущего двадцать второго века, до того обыденный, заезженный и скучный, что не хочется о нём лишний раз вспоминать – раскалывал океан.       Волны, казалось, накатывали со всех сторон сразу, раскачивая и заливая многотонную махину, и напоминая построившим её людям, что такое бесконечное могущество. Неестественная мощь бури и внезапность её возникновения навевали мысли о дикой пляске гаярдосов семи морей, собравшихся ради потопления одного корабля, или о пробуждении легендарного кайогра, припомнившего, что ещё не вся планета покрыта одним Великим океаном.       Может даже, её перенесло сюда из другого мира?       Небо грохотало громче корабельных пушек. Стонущий корабль погибал, скрипел и гнулся металл, с садистским упорством вода билась в борта и захлёстывала палубы. Человек никак не мог предотвратить это: ни человек, стоящий на мостике и заранее попытавшийся увести корабль от тайфуна на юг, к берегам Африки – его усилия буря растёрла в пыль, подарив путешественникам лишь несколько лишних часов – ни человек, один из многих, поддерживающий в рабочем состоянии машины корабля, надеясь выцарапать его из лап гибели; ни человек, громко молящийся в своей каюте на урду. Его бог оставался глух к растянутым песнопениям, которые вполне могли быть и просьбой о спасении, и упокойной молитой, и проклятиями.       Чаризард спрятался в ресторанном холле, низко опустив взмокшие крылья и подняв хвост, дабы избежать ещё и пожара; электрошары выкатили на палубу и с воем, предвещавшим второе низвержение Сатаны, устроили энергичную игру. Последние часы и минуты жизни не должны быть унылыми.       «Мы погибнем, да?» Простая, как полено, мысль хариямы, даже гардеауар способна её передать человеку. Синед не ответил. Никто не мог спасти корабль и команду, ни один из его спутников, сколь значительны его боевые навыки ни были, не схватит их за шкирку и не поставит на твёрдую землю. Таких простых путей мир не подбрасывает.       Синед знал всё это и не мог смириться с проигрышем ещё до настоящего сражения. Меньше, чем победа, всё равно означало бы смерть.       — Саанайто, — тихо произнёс парень, — я иду наверх. Сможешь поддержать замешательством, чтобы меня не смыло волной и не сбило ударом?       Кивок. Слабое дуновение удивления и заинтересованности в лицо.       — Харияма, сможешь подстраховать найто? если её саму снесёт или она потеряет концентрацию, никому хорошо не будет.       Кивок.       — Остальным ждать или спасать шкуры самим.       «Ты приказываешь?» Чаризард способен начать разборки даже под тенью смерти.       — Я рекомендую.       Без поддержки гардевуар качка превратила бы парня в перекатывающийся по палубе мешок мяса ещё с первого шага. Серебряный ручеёк, однажды влившийся парню в голову и принёсший с собой «Я идти с тобой. Спасибо» сейчас мягко обвивался вокруг всего тела, не сковывая, но добавляя уверенности каждому движению. За ведьмой шёл толстяк, уверенно ступая ногами-тумбами и широко расставив ладони перед собой и предотвращая падение хрупкой спутницы.       Верхняя палуба. Техническая лестница на самой трубе. Обычно по ней не поднимаются, когда машины работают, и она обжигающе горяча, но сейчас металлические поручни охлаждал дождь.       Наверх, только наверх.       Человек поднимался рывками, отчаянно хватаясь за скользкие ступени единственной рукой. Спину держала невидимая рука психической силы гаревуар; без неё восхождение давно бы окончилось падением. Самостоятельно сражаться с природой в текущем состоянии Синед не мог. Внизу на новый лад визжали электрошары, вдохновлённые акробатическим скалолазанием парня на новую всеразрушительную форму суицида. Впрочем, их не слышно за воем взбесившегося ветра, силящегося оторвать человека от металла и подарить ему последнее ощущение полёта.       Мьюту не заботило всё происходящее. Парящий в материальном ужасе, оставался глух монстр к миру, словно сам вырастил вокруг себя новую стеклянную камеру, в которой и мог существовать. Гардевуар пыталась пробиться к «коту» и не услышала ответа. Будет ли прок, если крикнуть ему в ухо или схватить за лапу? Или, может, он приказал пространству вокруг отражать психические импульсы и разрывать на части физические объекты? Вторая рука за шанс выжить – болезненная плата.       Человек забрался на пышущую угасающим жаром трубу и выпрямился, ощущая все невидимые нити, поддерживающие его тело, не дающие упасть обратно или ухнуть вперёд, в газовую топку. С этой точки ощущение безысходности, источаемое каждой заклёпкой и болтом корабля, ощущалась стократ сильнее. Глубоко вдохнув воздух, Синед смешал обречённость с собственным желанием просто пережить этот день, чтобы идти дальше, сотрясая мир речами и поступками, и написать новую историю, выдохнул. И прыгнул.       — Я взываю к твоей милости!       Эмоциональный всплеск значительно превосходил то, что могло передать человеческое горло. Рука парня лишь слегка коснулась подпаленных остатков меха на подогнутой лапе левитирующего монстра.       Падая, Синед успел подумать, что в какой-то момент действительно видел чудовище как милосердного бога, настоящего, материального, способного карать или миловать.       Объятия крепких лапищ хариямы оказались излишни: гардевуар замедлила падение и осторожно поставила парня на палубу.       Сфера пустоты лопнула; запульсировала дополнительная артерия. Мьюту живо вдохнул воздух, и вместе с ним весь ужас и отчаяние всех людей на корабле. Похоже на глоток отравленного вина.       Монстр взмыл в небеса.       Высоко, под самыми грустными чёрными тучами незаметно для человеческого восприятия громыхнул колоссальный психический импульс. Синеду наоборот, показалось, что у него отняли ощущения, передаваемые слухом и чувством равновесия, ветер и море стихли моментально, по щелчку волшебного рубильника. Раскачавшийся корабль вернулся в покой. Через непроглядные тучи пробился луч света, ещё и ещё, и серые гиганты убегали в ужасе прочь, продолжая поить океан свежей водой.       «Это как так получается, гшшш? Он способен управлять природой?»       «А представь, если он эту бурю и создал, кшш».       «Как?»       «Неосознанно».       «Я не об этом. Трюки с погодой не соответствуют представлениям о способностях психического типа, гшшш».       — Почитай описание способностей найто в Покедексе и старых учебниках, не такое узнаешь.       Потом… потом их накрыли аплодисменты, смех сквозь слёзы, благодарности, высказанные вернувшемуся монстру, имя которого люди узнали впервые. Монстру, совершившему чудо для сохранения их жизней. Выброс энергии, перекроивший море на квадратные километры вокруг одной волей мьюту, вывел того из строя, и сутки он отлёживался в каюте Синеда, в какой-то момент ослабнув настолько, что решился попробовать на зуб несколько сочных фруктов, не распространяясь в дальнейшем об ощущениях от первой съеденной пищи. Впрочем, к моменту прибытия в порт «кот» пребывал в полном порядке, продолжая свои акты отчуждения, хотя и не так радикально.       А прибытие вышло помпезным. Поступок монстра не был оставлен миром без внимания: капитан корабля доложил о произошедшем на берег заранее, спутники синоптиков подтвердили одномоментно установившееся спокойстие стихии, нашедшийся на борту журналист отправил в международный журнал красочную заметку. Одним словом, были созданы все предпосылки для того, чтобы встречающих их в порту людей было раз в пять больше ожидаемого.       Синед думал, не пора ли пересмотреть своё мнение о необходимости хранить любую жизнь, человеческую в частности, как-то незаметнее, и сообщить об этом мьюту, чтобы в будущем не возникало проблем: из-за толкучки, десятков вопросов и неприятного обожания толпы команда пропустила свой поезд.              * * *       12 декабря. Через Мицке поступило предложение поработать лаборантом в новой научной группе.       19 декабря. Встреча в номере «Сагамихара». Никогда не надеялся даже попасть в компанию таких выдающихся учёных! Доктор Цучисабе, доктор Изука Онотори, покемонолог Суонсон, из гайдзинов. Разумеется, они не известны широким массам, но в научной среде до сих пор пользуются уважением. Почему именно мне предложили ассистировать им? Неужели их заинтересовала кандидатская работа об эволюции нервных клеток? Но ведь никто толком и не знает, как подтвердить мою теорию, это слишком опасно. Фронт работ расплывчатый, обговариваются пункты о неразглашении данных. Возьму время ещё подумать.       22 декабря. Согласился. Собственно, причин отказывать не было, кроме жжения в затылке. Всегда, когда появляется этот симптом, в моей жизни происходят несчастья. Что уготовила судьба сегодня?       28 декабря. Завтра выходим на работу. К чему такие задержки, что за волокита? Уже хочу увидеть всё своими глазами.       2 января. Это лучшая лаборатория из всех. Просто невероятная.       8 января. Синтез и адаптация клеток уже начинают наскучивать. Задание слишком простое и монотонное. Изука-сан и Суонсон кажется, знают больше нашего, остаются спокойны, словно набивают руку перед следующим этапом. Что же, если это так важно, я тоже доведу отрабатываемые опыты до совершенства.       (нервный смешок предшествует записи) 16 февраля.. "Набить руку", как же. Доставили истинный объект наших исследований. Это человеческая рука. Человеческая рука, собранная из тканей волторба. Невероятный образец биоинженерии. Кто вообще додумался до такого и почему?       4 марта. Удалось изучить и расшифровать море информации о руке. Суонсон просто кладезь знаний, без него результата нам не видать. Итак, это действительно человеческая рука, но скорее выращенная, чем собранная. Только малый кусочек трицепса у локтя представляет собой полностью синтетическую мышцу, все остальные содержат органические полимеры на основе углерода. Они отличаются меньшей электропроводностью и прочностью, чем истинные ткани покемона, но остаются пригодными для формирования и направления электрических разрядов. Внешний слой кожи также органический, из подобия углеродного волокна.       Кости заместило собой генераторное ядро волторба. Нам не удалось взять значительного размера образец для изучения, оно слишком прочное, а нам запрещено использовать инструменты, способные разрушить руку. Однако, удалось выяснить – Суонсон знаток, о, истинный гений – что "кость" неотличима от генераторного ядра и содержит металлы и соединения, не встречающиеся в природе. Кроме того, по неясным причинам оно продолжает создавать и накапливать незначительный заряд. Мейто-семпай – я упоминал, что Мейто присоединился к нашим исследованиям? – даже провёл серию тестов с целью выяснить, может ли храниться в руке жизнь и сознание и получил отрицательный результат. Рука не жива, но и не мертва, как не может умереть медная катушка. Тут пригодились мои наработки. Приятно получить похвалу от Мейто-семпая.       10 марта. Происхождение руки неизвестно. Разумеется, мы не нашли в ней следов ДНК. Имеющиеся соединения сложны, но не несут в себе генетической информации. Изука-сан предположил, что её можно использовать как продвинутый протез, ведь она, кроме всего прочего, способна принимать стимуляционные сигналы, но Цучисабе раскритиковал эту идею. Он считает, что человеческих нервных импульсов недостаточно для контроля такого "протеза", и для этого человеку нужно выйти на совершенно новый уровень, используя мозговой имплантат.       15 марта. Начат опыт "Проекция", попытка создать копию руки.