Синед. Заметки о майских баталиях.

      Опоздание на поезд в обычной ситуации нельзя назвать трагедией значительного масштаба, хотя бы наполовину сопоставимой с жутким штормом, едва не погубившим и предприятие, и жизни всей команды. Но когда маршрут расписан по часам, а через пару дней открытие Мирового турнира, до которого на месте найдётся ещё не одна требующая внимания вещь, такое опоздание может подпортить настроение и заставить тратить на решение задачи совсем не лишние силы. Вот и сейчас команда слонялась по вокзалу, изучая расписание, заглядывая в красные глаза семафоров и симулируя бурную генерацию идей.       «Как предлагаешь путешествовать дальше? Можно телепортироваться прямо к комплексу, теперь уже не так далеко». Харияма, зная способности товарищей психического типа, единственный не видел в ситуации проблемы вообще.       «Обойдёшься, кшш».       «Лёгких путей не ищем, гшш».       «Для телепортациина большие расстояния нужно особого рода... вдохновение. Сейчас его не добьёшься». Кажется, мьюту, преобразуя ответ гардевуар для общего мыслечата, помогал ведьме пересобрать словами то, что до сих пор ей проще выразить образом и эмоцией. И свой телепорт предлагать тоже не собирался.       «Можно угнать товарный поезд, тогда места хватит на всех».       «Всегда знал, гшш, синешкурого надо выгнать из команды, на него вечно чего-то не напасёшься... Откуда у тебя появляются такие идеи?»       — Чтобы угнать поезд, нам нужна пара бандитов, а они должны уже быть на месте. Забраковано.       Пуууууууууууууууууууффффффффф!!       «О, небо, что это?!»       «Это... Да, в самом деле..       «Это, чкчк, паровоз. Такая древняя махина, которую люди придумали раньше электровоза... Совершенно неинтересная в плане пропитания».       «Чумовой кружок по интересам, волторб».       «Спасибо. Зачем только было раскрашивать его как свежепосаженный лес?»       — Ради человеколюбия, скажите что вы меня понимаете! Нам очень нужна ваша помощь!       Устаревший паровоз серии BD 46, работяга марафонских переходов и свидетель беспорядка и смятения прошлого столетия, не покинул пост и через три четверти века заслужил новую должность. Перекрашенный в нежно-зелёный цвет, возил он пассажиров от тёплого Средиземного моря, огибая горные хребты, по старому туристическому маршруту, заканчивающегося аккурат на центральном вокзале Рюэштадта. Туристический паровоз вполне мог стать заменой экспрессу, показавшему команде тылы в скоростном отступлении с вокзала. Он не один такой: существует подобный маршрут, возящий пассажиров и с западного побережья Франции, и из Дании. Синед видел его лишь раз в хронике предыдущего турнира, и сейчас, окрылённый надеждой, вбежал по неудобным стальным ступеням в кабину и столкнулся с пожилым машинистом в парадной форме. Японцу показалось, что он накричал на старика чем-то, что способна расшифровать только китайская обезьяна, а не изъяснился нормальным английским языком с акцентом, который парень обычно использует только для называния монстров.       — Да, молодой человек, я вас понимаю, вот только не разумею, к чему такая спешка, – машинист изучал восточного пришельца с хитрым прищуром человека, повстречавшего немало бандитов на жизненном пути и знающем, как писать рапорт о захватчике, сброшенном с поезда ударом ключа или лопаты, если механик и кочегар сами оказались недостаточно для того расторопны. — Поезд никуда не отправляется.       — Почему?       — Нам следовало выступить сразу за экспрессом, но мой кочегар утром прихворал и не смог выйти на работу, а механик.. – старик нахмурился, вспоминая. — кажется, у него семейные проблемы. Отгул он попросил ещё вчера. В итоге всех пассажиров ссадили на экспресс, а мы остались тут.       — А покемонов вы не используете в работе? – продолжал расспрашивать Синед.       — Зачем же? Эта работа придумана для человека, хотя и не скажу, что покемон не может с ней справиться.       — Значит, легенде не суждено отправиться в последний забег?       — О чём ты, парень?       — Путешествие перед грядущим турниром может стать последним значительным путешествием для паровоза или... для вас. Простите. И, вероятнее всего, турнир может стать единственной великой возможностью для меня. Для нас. Неужели мы впервые опоздаем, потому что обстоятельства сказали «против», а вы присоединитесь к ним, откажетесь от… — Синед запнулся, пытаясь подобрать последний аргумент для старого машиниста.       — Постой, парень. Ты участвуешь в турнире?       — Да, – молодой тренер показал спрятанную под одеждой карту участника, пластиковый прямоугольник, подписанный Рэйдзи Андо. Зелёный, как и паровоз. — Намикава Шинода, сэр. – вместо сэр у него едва не вырвалось привычное «дэс».       — Мы используем обращение «мсье», парень, – заметил старик, хитро улыбнувшись. — Я бы с радостью отвёз тебя и без других пассажиров, не взимая никакой платы, но один и правда не смогу толково управлять поездом.       «Мы можем помочь». Мьюту доставил предложение эксплауда старику.       — Точно. Возьмите нас же в помощники. Тяжёлая работа не преграда!       «Кому, тебе? Ты и лопату одной рукой не поднимешь».       — Да я одной рукой больше тебя угля насыпать могу!       Синед столкнулся лбом с эксплаудом, надавил. Монстр ответил. Короткая неподвижная стычка продолжалась несколько секунд, затем эксплауд добродушно оскалился и отстранился из клинча.       «Разве юношеские разборки не должны были остаться в начале их знакомства?» удивился гаярдос.       «Нет, кшш. Синед всё делает правильно. Отстоять своё место даже в мелочи…»       «…очень важно после национального турнира, гшш», согласился с собратом электрод.       К чести Синеда и удивлению грохочущего монстра, парень действительно закинул в топку на две или три лопаты угля больше ожидаемого нуля, после чего эксплауд отстранил парня и взялся за работу; для чудовища она совсем не тяжела. Зелёная карта участника турнира не обязывала каждого встречного помогать на пути тренерам, выбравшим нелёгкую дорогу к цели, но интересная, по сути, мотивация «вот потеха, если потом он станет призёром, а то и победителем, будет что внукам рассказать» (мьюту поделился с парнем этими мыслями в головах окружающих только потому, что они показались ему отвратительными) привлекла к действию ещё нескольких служащих и помогла до отправления присоединить к компактному составу дополнительный вагон, открытую платформу, на которой не без усилий уместился гаярдос, лишив Синеда головной боли типа «где искать грейтболл и как быстро смогу я его взломать?» Кто-то из местных даже сфотографировался на фоне невиданной картины. Может, они и правы и скоро этим снимкам цены не будет.       Эпическим кадрам и историям ещё только предстоит появиться на свет из огня грядущих сражений, а пока уши Синеда занял рассказ куда более простой: старик Аллар, подтверждая слова живым примером, рассказывал парню, как же управлять чёртовым паровозом, и ощущение бесполезности и одноразовости информации не покидало тренера ни на секунду. Искусство машиниста устарело бесповоротно. Нет никаких гарантий, что традиция возить туристов паровозом выживет к следующему Международному турниру, и слушал Синед скорее из благодарности и осознания, что третья пара рук в кабине после эксплауда машинисту не так нужна, как свежие уши. Парень подумал, что бы он делал в такой ситуации, поменяйся они местами со стариком. Рассказывал тренерские истории? Нет, но не потому, что рассказать нечего. Просто ему это не нужно, и секреты своего дела лучше оставить секретами.       По равнинам Франции поезд бежал бодренько, но лежащую за ней Швейцарию сложно назвать страной равнинной, и вскоре паровозу пришлось поднапрячься, сбрасывая ход в гору. Эксплауд налёг на лопату, а старик на практике показал, как настраивать тягу, чтобы состав продвигался дальше медленно, но ровно.       — Сколько времени уйдёт на дорогу? – спросил Синед.       — Думаю, мы будем на месте завтра утром. Расстояние не так велико, но быстро идти по горным дорогам не сможем. К тому же, наш рейс сильно задерживается, – старик немного подумал и добавил. — Обычно в это время к пассажирам выходит гид и рассказывает о местных красотах. Думаю, вы и без него сможете оценить великолепие этих мест.       А смотреть было на что. Мир разделился на много разных частей, но главными были две, верхняя и нижняя. Горы и лес. Разделяла их линия рваная, но отчётливая. А на самых верхушках гор, попирающих небо, белели снежные шапки. В самый разгар лета. Ветер дул свежий, почти морозный, Синед иногда вздрагивал. Увы, долго любоваться видами не получилось. Солнце укатилось в закат стремительно по расписанию, и Синед отбыл в первый вагон, к команде. Парень не собирался спать, а зарылся в свои записи, сделанные на «Мёбиусе», и показывал свежие тактические выкладки гардевуар и электрошарам. Харияма же скоро отвлёкся, потерял нить рассуждений и задремал в проходе.       Светало рано, очень рано, и Рюэштадт раскинулся перед путниками ещё до того, как дорога пошла на спуск. Город на треть стальной, на треть стеклянный и на треть зелёный. Без высоток, но с монорельсом, опоясывающим его ключевые локации. Синед заметил проносящуюся над домами зелёную стрелу и довольно отметил, что зрение его не пострадало от книг, депрессии и потери крови. Старик-машинист сделал знак эксплауду перестать подбрасывать уголь, закрыл топку и принялся колдовать над тормозной системой паровоза. Поезд скатывался с горы осторожно, чрезмерно осторожно, дабы не пролететь вокзал и укатить в депо со всеми пассажирами, остановившись у самых дальних отбойников. Ранним утром их никто не встречал, пустовали белые перроны и закованые в стекло залы ожидания, и оттого прибытие показалось Синеду особенно спокойным и мягким.       Когда-то давно, в середине прошлого столетия, теперешний Рюэштадт считался лишь частью Базеля. Спортивным комплексом, построенным на границе трёх государств в знак спокойствия Старой Европы. Сейчас без карты или хотя бы указателей в нём очень просто было бы заблудиться, да и «просто спортивным комплексом» неприлично называть город, поглотивший другой город, раскинувшийся меж гор и лесов. Тут есть спортивные залы, оздоровительные и увеселительные заведения, торговые ряды, бесчисленные закусочные, архивы, библиотека, музей, несколько покецентров и хранилищ с подземными уровнями, дипломатические посольства многих стран; просторные зелёные парки, перечерченные широкими каменными аллеями, фонтаны, павильоны, в том числе игровые; собственная электростанция, теплицы и водный канал. Невероятно чистый искусственный город, в котором можно найти крупинку культурного наследия со всего мира, не простаивал никогда, вечно в нём велись различные работы, расширяющие и облагораживающие и без того прекрасное поселение. Поток туристов, желающих увидеть и пожить в мировом чуде, не давал расслабиться персоналам гостиниц круглый год, а накануне мирового чемпионата все отели способны вместить в себе население крепкого европейского городка. Им есть ради чего стараться и расширяться: перестроенный перед прошлым чемпионатом эпический стадион, бои на котором увидит весь мир благодаря непрерывной трансляции, располагал четверть миллионом кресел для зрителей. Попробуй разместить всех желающих взглянуть на лучших тренеров мира вживую!       Синед после прибытия не замолкал ни на секунду, рассказывая спутникам хронику величественного места или удивляясь нововведениям, не вошедшим ещё в прошлогодние буклеты и видео, дабы ещё значительнее увлечь туристов и участников, и удовлетворённо ощущал эмоциональный отзыв команды. Эксплауд осторожно кивал, электрошары обменивались мнениями и отпускали в ответ типичные колкости, которые никто не слышал. Гардевуар и мьюту слушали внимательно, понимая, что место, в котором творится история, не может быть заурядным.       Отели участников турнира оказались комфортнее токийских. Двух- и трёхкомнатные номера, обставленные по первому разряду. Возможность разместить всю команду, кроме гигантов, в комфортных условиях, несомненно, хороша, но сейчас из всех удобств парня интересовал только душ Оставшись на минуты наедине с самим собой, замолчав, парень ощутил себя более свободным, расслабленным, чем только что по дороге к месту назначения. Отдых. Крупица тишины. Сколько покоя выделено ему до следующей крови? Сколько мира удастся создать, пока смерть вновь не попытается утянуть их к себе?       Синед стоял под обжигающе горячим потоком воды и ощущал, как вместе с угольной пылью, морской солью, дорожной грязью и потом с него, потрескивая и медленно скатываясь вниз, сходит суровая корка переживаний, страданий, боли. Очищающее обновление перед финальным забегом. Парень даже приоткрыл глаз, надеясь увидеть сползающий в сток ручеёк разбавленной крови, проявившейся из-под этой корки, и безотрадно выдохнул, не обнаружив его. Вода тут же смыла мысли о крови и мучениях, оставив только простое понимание того, что мыться одной рукой удобно примерно так же, как шнуровать обувь зубами. За ней появилась мысль серьёзная, решительная: «За работу».       Стук, звук открывающейся двери. Незнакомый голос. Выразительная тишина в ответ. Снова голос, закрывающаяся дверь. При всём желании Синед не успел почтить визитёра лично, и вряд ли у того получился внятный диалог с монстрами в номере. Но выяснилось, что его отсутствие не сыграло ключевой роли.       — Кто заходил? – эксплауд молча протянул парню бумагу. Цветной буклет, вроде программки в театре, распечатанный на дешёвом принтере:              «Вечером сего дня приглашаем Намикаву Шиноду в четвёртый павильон у оздоровительного центра «Одиссио»с целью весело и непринуждённо отдохнуть, пока мы все ещё не стали врагами»       

      

Восточноевропейские Братья.

             — С такой доброжелательной прямотой меня в ловушку никогда не зазывали.       Текст на английском языке. Имя парня написано от руки, как и номер пригласительного – 311, широким ровным почерком. Оборотная сторона пустовала.       — Возьму с собой двоих-троих из вас, больше неприлично, вы всё сожрёте и павильон не безразмерный.       «Но… Ты сам сказал – это ловушка».       — Именно. Конечно ловушка, с тёмными подозрительными личностями, думающими выбить из меня сверхсекретные тактики, надавить морально, даже отказаться от права участия в турнире ради чего-то большего, вроде самосохранения. Официальная часть турнира начинается завтра, а правило Лэшли действует с момента нашего прибытия. Не вижу ни единого повода отлёживаться в номере. Некоторые войны начинались со вполне себе мирных переговоров.       «Гшш, тогда я с тобой».       — Хорошо. Мьюту?       «Понаблюдаю».       Дорожные обноски сменились на белое худи с тёмным ломаным узором и чёрные джинсы; зелёную карту Синед закрепил на поясе. Монстры рассыпались по своим делам за считанные минуты, остались только мьюту и электрод.       «За работу».              * * *              — Ваше приглашение и карту, пожалуйста.       Синед протянул желаемое «швейцару» в розовощёкой улыбающейся маске. Мужчина, в плечах крепкий, волосы светлые, карта участника закреплена эмблемой наружу, пряча имя и точную страну проживания. Другими словами, никакой информации о нём.       — Зачем вы приглашаете всех нас? К чему это мероприятие?       — Вы невнимательно читали приглашение, Намикава-сан?       — Напротив, слишком внимательно, чтобы отдыхать в номере с головной болью.       — В таком случае подобные вопросы не должны возникать. Мы все тут чтобы отдохнуть и хорошо провести время в компании друзей.       — Для чего тогда маски?       Электрод за спиной парня давился собственными щелчками, слушая столкновение японского и русского акцентов в попытках заговорить на правильном английском, и от его насмешки Намикаве захотелось вернуться к якудзе в зал Хатиодзи и попросить отрезать собственный язык.       Ответом парню стал короткий поклон, и «швейцар» отступил в сторону, переключая внимание на следующего прибывшего. Он что-то спросил у человека в маске, и ирландский акцент казался музыкой рядом с японским. Синед уже не слышал ответа.       Внутри – живительная прохлада. Кондиционеры работали бесшумно, но эффективно. Синед даже вздрогнул, осматриваясь. Столы с напитками и закусками. Пара информационных стендов. И люди. Люди всех национальностей, всех цветов кожи. Высокие и низкие, малоизвестные и хорошо знакомые Синеду. Тренеры покемонов. Наверное, полсотни или около того. Сильные, лучшие из лучших. Других тут быть не может. На новоприбывших внимание обращали немногие, но Синеда встретили десятки глаз. Некоторые и не думали отводить взгляд.       «Они смотрят не на меня», понял парень. «Им интересен мьюту». Синед поморщился. «За каждым из них стоит... Нет, не так. Каждый из них владеет, по меньшей мере, двадцатью покемонами. Мы же не относимся к многочисленным командам. Придётся нелегко».       «Я ожидал увидеть больше людей и меньше еды, гшш», заметил электрод.       — Людей не должно быть слишком много, иначе павильон треснет. Говорил об этом. Пришли сами организаторы, "маски" – кроме "швейцара" их ещё четверо, – заметил Синед, осмотревшись. — Пара судей, десяток мастеров, шпионы. Ещё ребята, которые искренне не хотят заводить врагов. Им сейчас лучше держаться вместе. А, Ещё Лэнс и Цубаки прямо по курсу, но к ним не пойдём.       «Мне неуютно от всех этих взглядов. Как только мы вошли…».       — ...все стали изучать пришельцев и думать, что им это сулит. Если кто-то подойдёт познакомиться сам – здорово, нет – тоже ничего, мы ответили на знак гостеприимства и номер 311 останется на руках у парня, проверившего моё приглашение на входе. У тебя преимущество, мьюту. Ты знаешь, кто конкретно наблюдает за тобой, и можешь предупредительно ударить в ответ. Можешь даже раскопать в их головах что-нибудь интересное, но мне информацию сливать не обязательно. В эту игру интереснее играть без подсказок. Хочешь салат?       «Нет».       — Жаль. Блюдо отменное. Как думаешь, Восточноевропейские Братья сами устроили званый ужин или обратились к организаторам с идеей?       «Неинтересно, гшш».       «Кто вообще такие Восточноевропейские Братья?»       — Очередные русские сговорились с соседями устроить злобный и варварский акт дружелюбия. Может, под конец придумают объёб с салютами и массовой депортацией. В прошлый раз провернули бородатую шутку с тремя свиньями. Вырезано из кинохроники, но я доверяю интервью Фукумото, старику врать смысла нет.       Приглашение себя оправдывало. Тренеры оставались в одиночестве или собирались группами, пили и ели, вели мирные беседы, обменивались опытом. Некоторые целенаправленно передвигались от компании к компании в надежде ухватить больше информации. Монстром-компаньоном не располагал никто. Даже одно продемонстрированное существо могло дать оппоненту-мастеру выступ в неприступной скале, за который можно уцепиться и подтянуться выше, к грядущей победе.       Электрод знал это и продолжал нагло щериться.       Явные фрики – панки, готы, древние графы, персонажи манги, дворовые психи, разрисованные клоуны – на первый взгляд отсутствовали. Все присутствующие выглядели и держались более-менее достойно и естественно. Возможно, поэтому Синед первой выцепил взглядом её. Молодая женщина, максимум 30 лет, чуть ниже парня. Гладко выбритый череп, уродливые шрамы. Поперёк лба, от губы до шеи и от брови до затылка. Будто голову ей сшивали при рождении. Грязные руки, запылённая светлая безрукавка. Браслеты на руках, массивные, металлические. Ученица старомодного мастера забыла снять утяжелители после тренировки?       «Ещё глаза. Никогда не видел такого… безликого серого. Умирающего серого?» спросил себя Синед. Девушка вяло отреагировала на его приближение, слабо подняв глаза. «Будь у меня психические способности, я бы кожей ощутил её стену мертвенной безразличности. Ко мне или к чему-то ещё? Просто так сюда никто не пришёл».       — Привет, — начал парень, пытаясь контролировать ублюдское произношение своего английского. — Ты понимаешь меня? – кивок. — Мы можем поговорить?       От неё пахло маслом. Приятным маслом. И ещё немножечко цветочной весной, сразу за забором из горелого пота. Некоторые люди игнорируют душ столь же настойчиво, но не все смердят столь интересно.       Она осмотрелась вокруг, загнанно, как зверёк в последнем безопасном уголке, произнесла одними губами уверенное «да» и провела кистью у груди из стороны в сторону, указывая сжатыми пальцами на шею. Глаза не стали яснее, но теперь они внимательно изучали островного пришельца в надежде понимания.       — Хотела бы поговорить, но не можешь? – кивок. — Горло болит? – после паузы вынужденный кивок со слегка наклонённой головой. Его предположение неверно, но она решает согласиться.       — Хорошо. Я На… — попытку представиться девушка прервала резко поднятой рукой, затем достала из заднего кармана брюк мини-блокнот и маркер. Сосредоточенно вывела на бумаге «田» и показала иероглиф парню.       Синед не смог сдержать восхищённый смешок:       — "Да"? В смысле Шинода? Ты меня знаешь, – кивок человека, радующегося установленному контакту. — Но я тебя не знаю. Откуда ты? – девушка ткнула маркером в небольшую нашивку алого кленового листа. «Не заметил такого яркого знака... на фоне её?» На безрукавке осталась ещё одна грязная отметина.       — Канада? – парень задумался, перебирая в голове просмотренные поединки Североамериканского кубка. Лица участников проносятся перед глазами ярким и понятным калейдоскопом. — Ты не сражалась ни в одном турнире. Кто же ты?       Хитрая улыбка в ответ. Девушка вновь утыкается в блокнот и что-то чертит.       — Christine, nous devons partir, – двое мужчин в строгих костюмах – чувство дежавю и нахлынувшей опасности заставило Синеда поднять руку, закрываясь от вероятной угрозы – обогнули парня и подхватили девушку под руки. Почти силой уводили её, как пойманную преступницу.       Миг вновь меняет многое. Один миг – и встреча грохнулась в обрыв прошлого несуществующего. Словно и не было никакой бритой девахи, конвоя, одностороннего разговора. Оставалось имя – Кристин. И ещё зажатый в пальцах сложенный клочок бумаги, а... а как парень получил его? Машинально развернул листок и прочёл уже знакомое имя, Под именем две заглавные буквы "TS" – аббревиатура? – и смазанный "номер". Неполный шифр или ключ поиска информации ничего не давал. Что девушка не успела передать Синеду?       «Она улыбалась. Она умирала, стоя в углу, и ожила на полсекунды, когда отвечала на вопросы. Почему так? Она надеялась встретить… меня или кого-то ещё?»       — Вы тоже это видели?       «Налетели, как фирроу. Кто они такие?»       — Важнее, кто она такая?       «Зачесалось, гшшш?»       — Лучше бы так, электрод.                     * * *              — Всё ещё вспоминаете "двадцать девятые"?       — А вы ещё ходите с оружием в холодных мёртвых руках?       Две финальные фразы перепалки привлекли много внимания, ведь произносились на повышенных тонах, почти криком, а спорящие готовы были разобраться на кулаках, забыв о покеболах и, к счастью, не схватившись за десертные ножи. Многие тренеры подошли поближе. К эпицентру свары спешила также пара организаторов и представителей Турнира, готовых огласить вердикт, если дело дойдёт до драки. Выглянув из-за плеча рослого аргентинца, Синед не удивился увиденному, потому как только Лэнс мог углубиться так далеко в аргументы идеалистического спора. Оппонента Чемпиона Канто парень тоже узнал – Максвелл Ли, финалист Североамериканского кубка, упустивший победу только из-за ошибки сверхосторожного, уже бывшего, судьи. Манера ведения боя у Максвелла совершенно безжалостная и характером они с Лэнсом очень похожи: упорные идеалисты, не позволяющие перечить себе и интересам своей страны. Странно, что их спор сразу не перерос в кулачную драку.       — Вот что, если хотите решить все споры – правило Лэшли никто не отменял.       — Что за "правило Лэшли"? – насторожился Лэнс. Синед только терпеливо вздохнул:       — Третий мировой турнир проходил весьма спокойно, отношения участников за пределами арен, не смотря на ужасы прошедшего десятилетия, держались в рамках прохладного нейтралитета, кроме единственного заметного происшествия: англичанин Джонатан Лэшли в самом начале турнира устроил ссору со своим потенциальным соперником в группе. Не знаю, что они не поделили, но конфликт перерос в драку, свидетелем которой стало множество тренеров и несколько организаторов. Выяснение отношений силой между тренерами строго запрещено, и забияки получили жёсткий ультиматум: иным путём публично решить ссору или получить немедленную дисквалификацию. Лэшли предложил не ждать отборочных сражений 3 на 3, а провести бой тут же, 1 на 1, не зная заранее, какого покемона выберет соперник, и проигравший выбывает из турнира. К сожалению, Лэшли не повезло с противником. Земир ван Моот легко доказал своё преимущество, а впоследствии и выиграл турнир, — Синед помедлил, обдумывая продолжение:       — Мне не нравится мысль привлекать покемонов к разногласиям личным и тем более идейным, но все мы здесь только для того, чтобы определить лучшего в мире, у вас есть прецедент, ставший правилом, свидетели, официальные лица и конечно найдётся пара покемонов, которых никто не ожидает увидеть, правда?       — Неплохая идея, — согласился Лэнс.       — Верно. Другого шанса выкинуть тебя из турнира может не представиться.       — Постой. Я сражусь с ним вместо тебя, не возражаешь?       Вперёд вышла девушка, высокая, чернокожая. Кудрявые пышные волосы до пояса перевязаны у кончиков тугой фиолетовой лентой; Синед ещё подумал, что в таких волосах может спрятаться небольшой монстр. Зелёная карта с американским флагом висела у неё на шее. Максвелл сделал неопределённое движение рукой и отошёл в сторону.       «А разве так можно, гшш?»       — Можно, если Лэнс тоже согласится. И я очень хочу, чтобы он согласился.       «Почему?»        — Эта девушка – Айрис, чемпионка Трёх Штатов и самая молодая из чемпионов Северной Америки. В списке тренеров США на Турнире она не должна занимать высокое место, но она, как и Лэнс, Драгонмастер. Опыта у неё немного, но умения интуитивно управлять драконом в избытке. Бой получится значительным, и Лэнсу придётся нелегко.       «Ты продолжаешь низводить Ватару словами и делами, гшшш?»       — Нет. Он хороший тренер, лучший в Японии за последние несколько лет. Просто выяснилось, что прямо сейчас за мной он не успевает, и Дайго наступает ему на пятки. Не удивлюсь, если сейчас он не дотянется до американцев.       Тренеры высыпали наружу, не желая уничтожать гостеприимный павильон, соперники разошлись, и толпа тут же образовала огромное кольцо вокруг них. Судей назначено двое: представитель Турнира и вызвавшийся тренер нейтральной стороны, которому точно всё равно, кто отправится домой, японец или американец. Одновременно сражающиеся достали покеболы и, зафиксировав выбор, одновременно выпустили покемонов. Лэнс остановился на драгонайте: аэродактиля у него больше не было, и даже если Драгонмастер подготовил замену, сегодня ей не суждено заявить о себе. Покемоном Айрис оказался гидрайгон, летающее трёхголовое чудовище, дракон тёмного типа.       «Я бы хотел, чтобы чаризард видел этот бой», подумал Синед. Гидрайгон находился в списке монстров, изученных парнем совсем недавно, и увидеть его в бою до турнира полезно.       — Гидрайгон, да? – японцу не нужно было даже поворачивать голову, чтобы опознать собеседника. Русский акцент "швейцара" в маске, стоящего рядом, он не спутает ни с чем. — Трёхголовый дракон есть в нашей мифологии.       — В самом деле?       — Да. Чудовище, с которым сражались богатыри, великие воины, защищающие свой народ от злобного ящера, но я никогда не встречал такого.       — Я читал, они обитают в Северной Ирландии, Исландии и в горах Американского континента, – заметил Синед. — Чтобы добраться до России, ему пришлось бы преодолеть долгий путь.       — В горах, это так. Не зря его у нас прозвали "Горынычем". Этот монстр себя ещё покажет.       «Ты заметил что-то необычное в драгонайте?» спросил мьюту, когда драконы поднялись в воздух и сражение началось.       «Гшшш, да, но не уверен. Чаризард разобрался бы быстрее».       — Это другой драгонайт. Не тот, с которым сражался чаризард в Токио. Он летает ровно, насколько может летать драгонайт. Тому, другому, наш ящер крыло совсем оторвал.       «Это имеет значение в бою, гшшш?»       — Нет. Но судьба первого драгонайта меня беспокоит.       Драконы сражались в тишине, прерываемой лишь отрывистыми приказами тренеров. Синед и не надеялся увидеть свободную программу в исполнении гидрайгона Айрис, и просто следил за боем, напрягая зрение, подмечая особенности покемонов и пытаясь предугадать, какой следующий шаг сделает каждый тренер. Впоследствии он признал техническую красоту поединка и пожалел, что никто не увидел его, кроме самих участников турнира. Ошибки не совершались, и некоторое время драконы оставались невредимы, пока Айрис не наказала Лэнса за всего один просчёт, совершённый не Ватару, но самим драгонайтом. Сойдясь вблизи после очередного воздушного кульбита, драгонайт извернулся и укусил противника за левую от себя голову. Вцепился в основание шеи намертво. Голова мгновенно обмякла, потеряла силы, но две другие не обратили на это никакого внимания, и Айрис приказала ответить воздаянием (Намикава впервые видел действие этого тёмного приёма, черпающего и умножающего энергию предыдущей атаки врага, так что обычный удар двумя когтистыми лапами оказался суперэффективным), низвергнув драгонайта на землю.       — Электрод, – прервал молчание Синед, – это не твоя специальность, однако вопрос: в чём заключалась ошибка драгонайта? Почему теперь он потерял инициативу и проиграет?       «Гшшш, я не знаю». Электрод выждал несколько секунд, щёлкая, будто обрабатывал информацию на винчестере. Больше для вида, так как его энергоядро куда быстрее человеческого мозга, и монстру редко нужно время на долгое раздумье. «Не стоило сближаться и атаковать только одну голову?»       «Я не силён в тактике, которой ты обучаешь, но знаю ответ, и мой психоз не дал бы осечку. Левая и правая головы бесполезны, они лишь боевые инструменты».       — Мьюту прав. У гидрайгона три головы, но один мозг в центральной голове. Левая и правая снабжены только крупными нервными узлами, позволяющими смотреть в шесть глаз, есть в три пасти и атаковать, скажем, тремя гиперлучами, если монстр достаточно для того силён. И драгонайт ошибся с выбором. В реальном бою не хватит времени давать точные указания, и понимание, как именно нужно атаковать, куда сильнее приказа. Одна из причин, почему свободный подход и тактические подготовки команды перед боем позволили мне сейчас стоять здесь.       — Просто блестяще, – вмешался "швейцар" в маске. — Надеюсь, если мы встретимся в бою, у меня всё же получится удивить тебя неизвестным редким монстром.       Лэнс не мог поверить глазам. Гидрайгон летал почти так же странно, как драгонайт с его "ныряющим" стилем, и атаки его не казались чем-то выдающимся, но вот же, одна ошибка, и гидрайгон продолжает наворачивать рваные круги в воздухе, готовясь продолжать атаку, а драгонайт... Просто не в состоянии подняться и сражаться дальше. Как такое возможно?       — Драгонайт Ватару Лэнса не в состоянии продолжать. Победил гидрайгон. Верх одерживает Айрис, США.       Никто не приветствовал победителя, кроме Максвелла и пятёрки в масках, аплодирующей зрелищному поединку и мастерству гидрайгона, немногие последовали их примеру. Американский лагерь мог торжествовать, так легко выведя из строя сильного противника ещё до открытия турнира, японский же пребывал в унынии. Конечно, в лагере последних оставалось ещё несколько отличных тренеров, но Лэнс, несмотря на присутствие Намикавы и равный статус Цувабуки Дайго оставался негласным лидером, старшим капитаном, как Почтённый Фукумото на прошлом турнире.       — Мне кажется, дружественной вашу встречу никак назвать нельзя.       — Возможно.       — К чему тогда собирать всех нас, если вечер заканчивается кровью и разочарованием?       — Гхм. Возможно вы всё же невнимательно читали приглашение, Намикава-сан, — Синед задумался, сдвинул брови:       — Думаете, время добрососедских отношений закончилось?       — Близко к истине.       — Когда же?       — Три войны назад, – серьёзно ответил блондин в маске.       Синед прикрыл глаза. Что он хочет сделать, если игнорировать предупреждение, скрытую угрозу русского?       Двадвать два шага к победителю. Короткий поклон, на уровне кивка:       — Отличная победа. Было очень здорово увидеть гидрайгона в деле. Надеюсь, его раны излечимы, и мы встретимся уже на самом турнире, – Айрис удивлённо взглянула на Синеда и вернула кивок, ничего не сказав.       — Что ты вообще несёшь, идиот? – на Намикаву накинулись и вспыльчивый Лэнс, и спокойный Цубаки.       — Я отдаю должное тренеру, сократившему состав участников на одного. Теперь всем проще пройти чуть дальше.       — Что за бред? Мы тут все...       — Товарищи? Единомышленники? – прервал Синед. — Как ты думаешь, почему нас тут не один-два участника? Почему согласно квоте многие страны отправляют четыре, пять, а то и десять тренеров? Думаешь, у китайской команды преимущество, поскольку их одиннадцать?       — Естественно!       — Нет. Это не преимущество. Потому что они не команда. И мы не команда. Мы сильные личности и тренеры, ведущие свои команды за собой. Сколько всего набралось участников, пять сотен, шесть? И чего бы ни желала от "тренерских команд" их страна, победитель только один, только он получит главный приз и только его услышит весь мир. Несложно, правда? Каждый только за себя. Я сражался так всегда, а тебе нечего было предложить Мировому турниру уже после падения аэродактиля. Со взрывом электрода проиграла вся твоя команда.       Удар у чемпиона Канто поставлен хорошо. Жёсткий как доска кулак, угодивший в челюсть Синеда, едва не опрокинул того наземь. Лэнсу уже всё равно, но второй удар перехватил тот же Цубаки.       — Хватит! Он не стоит того.       Намикава никак не ответил на удар. Нельзя реагировать на гнев чемпиона Канто. Стоит, наверное, обратиться к врачу, но пока зубы оставались на местах.              * * *              Большая часть тренеров вскоре разошлась, посчитав, что видели они достаточно, и лучше всего крепко выспаться перед днём открытия, чем торчать на виду дальше. Синед тоже подумывал об уходе, после громких заявлений не получится с кем-то и парой слов обменяться.       — Намикава-сан, не желаете сразиться со мной?       Акцент и говор незнакомца, задавшего вопрос в спину парня, запомнился ему надолго. Растягивание гласных, особенно в конце фразы, сочеталось с издевательским тоном человека, смотрящего на вероятного оппонента сверху вниз, а тонкость голоса дорезала уши. Словно говорил чересчур самоуверенный ребёнок. Синед обернулся и замер, не зная, стоит бежать или бить в ответ. Китайчонок. Наёмный убийца с живым клинком, сменивший халат на тёмную парку, явно ему большую, и прицепивший зелёную карту приглашённого тренера сбоку на воротник. Он тоже участвует в турнире.       — Как ты выжил? Медичам сбросил тебя с корабля с мечом в груди.       Мальчишка только расстегнул куртку и показал рваную рубаху с засохшей кровью. Через прореху в ткани виднелась длинная рана, прямо над сердцем, разделяющая множество критически важных узлов организма, но, казалось, только нанесённая, свежая, незаживающая, а в ней...       На плече китайчонка покоил голову-колокол чаймеко, погрузив почти весь трепещущий тканевый хвост в грудь ребёнка, находясь в ране, вероятно, не в силах целиком её излечить, срастить ткани, но чудовищным образом поддерживая человеческую жизнь.       — Целебный колокол и волна лечения оказались слабы, потому, падая, я загадал желание.       — Лечебное желание, – прошептал Синед. — Нет.       — Лечебное желание. И теперь шанс восстановиться есть. Чаймеко сам не переживёт желание, но выбора у него нет. Впрочем, наверное, не я один использую покемонов для продления жизни.       Рефлекторно парень взялся за обрубок плеча, размял остатки мышц, словно им есть от того польза, и ощутил кончиками пальцев нечто новое. Слабый пульс в плече, не биение сердца, а возмущение ткани, по-прежнему связанной с мозгом и отвечающей на странность происходящего. «Нет, мальчишка не может знать. Но ты себя выдал. Ты – монстр».       — Не хотите ли решить нашу совместную проблему по правилу Лэшли прямо сейчас, Намикава-сан? Разве не этого вы желаете последние минуты?       Синед отступил, осмотрел через плечо спутников: «Мьюту остаётся непроницаемо суров, сражаться он не будет, конечно, ему интереснее поиграть с разумом мальчишки самому. Электрод напротив, готов к сражению, на месте подпрыгивает. Без всяких правил уже взорвался бы тут.       Мальчишка слишком самоуверен, я не знаю его покемонов. Кто знает, как ещё он использует жизни других, если его так держит на этом свете чаймеко. Если я хочу принять его достойно, мне нужно сражение на стадионе, а не уличная драка 1 на 1, где одно поражение решает всё».       — Мы встретимся в официальном бою, не сегодня.       — Очень жаль.       Тренеры обменялись поклонами, не спуская глаз с другого. И капли уважения не сквозило в этом жесте. Синед вздохнул свободно, когда остался только в компании монстров. Он готовился к необходимости ходить оглядываясь, невзирая на правила, регулирующие поведение тренеров вне арен, но теперь незримый меч, устремлённый ему меж лопаток, обрёл явные очертания.       «Гшш, можно я просто выслежу и убью его, а? Всегда мечтал выполнить такое задание!»       — Нет, электрод. Помнишь, простых путей не ищем.       «Чёрт».                            * * *              Вновь не последняя встреча на сегодня: у самого отеля путь компании преградили двое людей в чёрном. Синед едва удержался от защитного движения, словно оно могло оградить его от пули.       — Что Кристин передала вам?       — Своё имя и загадку вымирания кабуто. Долго бился над ней. Кто и куда её увел?       — Не имеет значения. Советую вам никогда с ней не встречаться и не упоминать о первой встрече. Для вашей же репутации.       — Моя репутация ночует в общественном толчке уже года два. Мы так после Синно и живём. Не найдётся чего-то способного утопить её глубже. Так на какую спецслужбу вы работаете?       — Toronto Star, выпуск седьмого апреля прошлого года. – проигнорировал мужчина провокационный вопрос. — Очень рекомендую ознакомиться.       — Может, вы уже исчезнете? Как в прошлый раз, фух-фух, фух-фух? – эффект взмахов крыльев настойчивых фирроу не получился, но Синед очень старался показать его одной рукой. Затем, оставшись наедине с монстрами, развернул припрятанную записку.       — «ТS no»... Дальше смазано. Она сама хотела, чтобы мы узнали её именно так.       «А почему мы, гшш?»       «За несколько часов ты единственный решил выйти с ней на контакт».       — И она меня знала. Великая удача.       «А ты о ней?»       — Ничего.       Итогом вечера стал не Синед, наскоро просматривающий последний заказанный обучающий фильм и успевающий выспаться перед открытием турнира, а Синед в информационном архиве, раскапывающий всю доступную информацию о человеке, которого знал несколько часов.       Кристин-Елизавет Берган не так известна среди тренеров покемонов, как среди ценителей живописи. Добившись первой персональной выставки сразу после выпуска старшей школы, девушка заинтересовала искусствоведов прекрасными работами. Особенно удачной удавалась ей игра с цветом, позволяющая, скажем, прочувствовать глубину и мощь могучей приливной волны абсолютно, или унестись взглядом в бескрайний космос за голубым небом, скрывающим куда больше того, что привык видеть обычно человеческий глаз. Умножение окружающего мира цветом на самого себя – как нелепо высказался кто-то из критиков! – но что-то в душе далёкого от живописи Синеда послушно кивнуло, не зная формулировки лучше предложенной в журнальной заметке, когда увидел он пару всего лишь репродукций. Среди всех картин – головокружительные пейзажи, несколько заказных портретов, показавшихся парню безжизненными рядом с многоликим изображением природы, словно пробиться под маску из кожи и изобразить человека так же глубоко, как мир, девушка не могла – но нарисованных монстров вовсе ни одного не обнаружилось. Уж на такую значительную часть мира можно было хоть раз обратить внимание и кисть, но картин с покемонами не нашлось вовсе. Впрочем, в жизни от покемонов Кристин не думала отгораживаться: Синеда позабавила фотография из статьи четырёхлетней давности. Девушка лежала на огромном арканайне, огненном тигропсе, смотрела прямо в камеру и улыбалась так живо, что от сравнения с призраком, увиденным на приёме Восточноевропейских Братьев, незримая жилка за грудиной Намикавы стянулась в болезненный узел. «Такая энергия. И нет этих ужасных шрамов на голове, хотя волосы она и тогда брила». Ещё на одной фотографии – девушка показывала репортёру уютную мастерскую – заметил Синед чёрную спину другого мохнатого чудища, отдыхающего под мольбертом, но не смог определить, что это за существо. В конце той же статьи Кристин обмолвилась, дескать, хочет проспонсировать нечто вроде приюта для брошенных покемонов. Синед припомнил разговор с тренером экзаменационного центра Канто о способности монстров выживать в естественной среде, если тот никогда не был свободным, и довольно кивнул, поддерживая необходимость такой инициативы.       Затем после этого интервью о Кристин долгое время не появлялось новой значительной информации в прессе. Синед, начавший раскопки с нижнего уровня, с самого начала истории Кристин, получил вторую скрученную жилку, жилку беспокойства.       Наконец, "адрес", который ему старательно подбрасывали целый день: Торонто Стар, седьмое апреля, минувший год. В архиве даже нашёлся бумажный экземпляр газеты..       .....       .......       .......УЖАСАЮЩИЙ ТЕРАКТ В ЦЕНТРЕ СТОЛИЦЫ!       Что толкнуло известную художницу на жуткое преступление?       Кристин, не пользуясь силами живых боеголовок, одна из разновидностей которых сейчас слушала Синеда, заложила цепочку самодельных бомб в центральном хранилище покемонов Оттавы, уничтожив тысячи покеболлов с пленниками, высвободив наружу несколько десятков призраков и выплеснув энергию для зарождения ещё большего количества воющих беспокойных душ. Погибли не только покемоны, расстались с жизнями семнадцать человек, рабочие хранилища и тренеры, точное число раненых указано не было. Камеры наблюдения зафиксировали преступление девушки, и когда полиция пришла за Кристин, та совсем не сопротивлялась, лишь арканайн попытался предотвратить...       «Очень интересно. Если тут нет разногласия, то арканайн – свободный монстр. Кто для него Кристин, вожак? Старшая сестра?».       ...арест, но его остановили многими ударами шокеров и паутиной ариадосов. Кристин признала вину, но внятных объяснений содеянному не дала.       «Она сделала то, что ты не позволил мне сделать в Нагасаки».       «Но почему, дьявол, почему?» Синед продолжал читать статью, потребовал следующие выпуски Торонто Стар, где каждый день или через день ситуация продолжала разбираться, обрастать фактами, но всё полезное, что удалось получить – фотографии утомлённого помертвевшего человека, разочарованного в былом абсолюте, до сей поры дающем невероятные силы двигаться вперёд и менять мир. Последняя фотография – сразу после судебного заседания, огласившего приговор. Смертная казнь.       «Слишком много вопросов. Как из человека одномоментно может утечь жизнь? Что-то чудовищное должно произойти, чтобы человек пошёл на массовое убийство, хотя мотив понятен, освобождение наибольшего числа монстров. Почему через год после объявления приговора она появляется на свободе, и не где-нибудь, тут, на Мировом турнире? Она настолько хороший тренер, что её решили использовать как секретное оружие? Но нет ни одной записи сражения, никак нельзя назвать её известным тренером. Чтобы попасть на встречу Восточноевропейских Братьев она сбежала из-под надзора? Ловкая девчонка...»       Синед пролежал всю ночь, разглядывая потолок, и на утро после бессонной ночи голова его болела, словно он встретил второго мьюту и вместе с его загадкой пытался подобрать ключи ко всем загадкам мира. Дежурная чашка бодрящего кофе только усилила давление на виски. Парень разве что не натыкался на стены и едва попадал ногами на следующую ступеньку, спускаясь к завтраку. Монстры выглядели куда лучше, их исследования Синеда не беспокоили и все прекрасно отдохнули. Состояние тренера тоже заботило их в разной степени: эксплауд дружески хлопнул парня по спине, волторб ткнул разрядом в ладонь, что с неправильной рукой казалось болезненной издёвкой, и укатил расталкивать электрода – вчера вечером младший электрошар обнаружил интересную площадку для разминки и собирался показать её собрату. Заглянувший в окно чаризард чихнул дымом недовольно и улетел тренироваться в воздухе.       Центральный стадион гудел с утра. День открытия – проба пера, проверка на готовность для людей, конструкций, а к вечеру и для монстров. Двести пятьдесят тысяч человек встретят шестьсот одного тренера от ста семидесяти трёх стран, а считать всех покемонов нечего и пытаться. Сухие цифры, скрывающие за собой человеческие судьбы, стремления и мечты.       Представители Японии собралась у отеля «Маринер». Синеду пришлось извиняться за опоздание; его сопровождали мьюту и гардевуар. Лэнс не пришёл, зато присутствовали Рэйдзи Андо лично и координатор Минору Ката, ответственный за встречу.       — Вам предстоит выходить из восьмых ворот, за итальянцами, – сообщил он. Синеду казалось, координатор второй раз объясняет ему то, что другие уже слышали. — Не как на Олимпиаде, все друг за другом, а поочерёдно из разных ворот. Во главе идёт...       — Минору-сан, позволите? – слово перехватил Цубавуки Дайго. — Поскольку Ватару Лэнс более не с нами, мы посовещались и решили, лидером, несущим флаг, стоит стать тебе, Намикава. Что скажешь?       «Твою силу и влияние признали остальные тренеры. С ужасным опозданием, но лучше так. Если хочешь двигаться дальше, ты знаешь ответ», транслировал мьюту.       — Очень приятно, наконец, услышать нечто подобное и понять, что вся проделанная командная работа принесла плоды, и идея с флагом замечательная. К сожалению, у меня есть проблемы с переносом флагов и вообще чего бы то ни было, поэтому я с достоинством поведу вас за собой, но для меня будет честью идти сразу перед тобой, Цубавуки.       «Надеюсь, в ваших построениях найдётся и для нас место».       Дайго внимательно выслушал Синеда, кивнул. Затем удивлённо взглянул на гардевуар, прямо обратившуюся к нему и удивительно правильно составившую фразу. Улыбнулся, когда понял, что не ослышался, кивнул и ей.       «Почему ты уважаешь Цубавуки Дайго?»       «...симпатичный парнишка... Пиджак и шарф ему идут... И этот серо-голубой оттенок волос...»       «СИНЕД!»       — Ааа! Что?       «Я задал вопрос, и твои поверхностные мысли не могут сойти за ответ. Отвечай!»       Намикава подумал, что не хочет озвучивать ничего из того, что можно ответить. Тем более, обсуждать человека в присутствии его самого крайне невежливо. Потому пришлось посмотреть мьюту в глаза и сконцентрироваться на мысленном ответе, надеясь, что голова у него не треснет:       «Цубавуки – сын основателя крупной компании в Кюсю, но на тренерском поприще добился всего сам, тренируя стальных и технопокемонов последних десятилетий. Его сияющий метагросс – просто нечто. Если бы не хитрый подход Микури и триумф дракономании Лэнса, Дайго остался бы чемпионом Синно, а может, и заработал уважение всей Японии. Что же до моего уважения, то он единственный нашёл подход к поригону, техномонстру киберпространства, искусственно созданному внутри достижения человеческой технологии. Нашёл подход, минуя звено "покебол" в цепи "тренер" – "покебол" – "покемон". В этом есть противоречие, поскольку в реальном мире поригон не может долго находиться без покеболла.       «Поригон – детище людей?»       «Я не знаю многого. Что появилось раньше: мимы или мистеры маймы, свалки или граймеры, покеболы или волторбы, полупроводниковые процессоры или белдамы, киберпространство или поригон? Я не знаю вовсе. Человечество влияет на мир, когда-то убивая, но когда-то давая жизни идеи для новых форм, специально или случайно. И Цубавуки тот, кто пытается понять секреты последней обнаруженной техноформы, пусть иногда и действует "как все остальные". Признаться, я до сих пор удивлён, что именно он оказался в окончательной заявке, не Синтия, не Джиндай. Но раз он тут, я верю, он будет тем, кем был всегда – исследователем. Этот ответ удовлетворяет тебя?»       «Вполне».              * * *              Фанаты на трибунах раскинули флаги наций и плакаты в поддержку отдельных тренеров. Пара дикторов представляла команды и участников на правильном английском, десятки других повторяли их имена на национальном телевидении своих стран. Операторы фото- и видеокамер работали без передышки. Синед подметил, что сегодня некоторых тренеров всё же сопровождают покемоны. Поднял взгляд в небо – многие драконы, короли неба, кружили над стадионом на разной высоте, стараясь не создавать конфликты раньше положенного срока.       «Я чувствую то, о чём ты говорил», заявил мьюту, шумно вдыхая и выдыхая. «Это место наполнено энергией, текущей отовсюду, а Стадион направляет её, как невидимый маяк на перепутье морских дорог. Не важно, наполнено это место силой изначально, и потому люди построили тут стадион, или их старания изменили пространство и построили для мировых потоков ключевую точку в пространстве, но... Это потрясающе».       «В самом деле. Наверное, могу зачерпнуть из потока, и изменить мир так же легко, как и ты», поддержала гардевуар.       — Головная боль прошла. Я хочу действовать!       Афганистан, Алжир, Ангола, Аргентина, Австралия, Австрия. Синед, заметив один из боковых мониторов арены, повернулся чуть боком, вглядываясь в лица, слушая фамилии и забрасывая добрую треть подготовки на дальнюю полку памяти. «Тут очень много незнакомых тренеров. Опасность, которую они могут нести, нельзя недооценивать. Придётся уделить больше времени подготовке перед каждым отдельным боем». От Камеруна к Канаде. Три тренера представляют североамериканскую страну. Тут всё спокойнее: двоих японец видел на континентальном кубке, с Кристин познакомился вчера.       «Твоя подруга не отличается живостью и желанием тут находиться. Тёмное пятно на светящемся энергией Стадионе».       — Вижу... И она мне не подруга, мьюту!       «В самом деле? Разве ты не искал единомышленников, готовых идти рядом с тобой? Цубавуки. Та девчонка, Анабель, управляющая монстрами телепатией».       — Хочешь, чтобы я признал преступницу?       «Хочу, чтобы ты помнил: я собираюсь сделать то же самое, что она. Можно даже прямо сейчас. Зачерпнуть немного энергии Стадиона, как говорила саанайто, умножить на мою силу – и никто, никто из оставшихся в мире тренеров не сможет бросить мне вызов. Человеческая арена станет алтарём чудовищ, эволюция прервётся революцией».       — Мьюту, ты...       «Я монстр, Намикава Шинода. Мне кажется, за последний месяц ты стал это забывать. Монстр, которому вчера десятки людей одной только мыслью или взглядом напомнили, для чего он был создан: служить человеку. Я жду триумфа твоей команды, но если что-то пойдёт не так, тебя, как катализатора обещанных изменений, заставлю отвечать больше всех прочих».       Торжество, величие момента, ощущение энергии вокруг – всё испарилось. Мелькнуло и спало ледяное давление на виски, болезненным пульсом отдалось в обрубке руки. Как вчера, при встрече с китайчонком. Италия, Кот-д’Ивуар. Япония. Синед едва дождался, пока диктор перейдёт дальше к Казахстану и Корее, чтобы незаметно покинуть ряды тренеров. Команды стояли не в один ряд, а по квадратам, занимая всё пространство травяного поля стадиона, и парню пришлось потратить полминуты, соображая, куда нужно идти, но, заметив в толпе флаг Канады, уже не мог сбиться с пути.       Между Намикавой и Кристин тут же выросло двое людей в чёрном. Японцу показалось, что он уже начинает их узнавать: вот этот дал ему наводку на Торонто Старс, а этот уводил Кристин из павильона. Не уверен. Хорошо бы увидеть его со спины, тогда наверняка сказать можно.       — Я помню и понимаю ваши предупреждения, но мне действительно есть что сказать Кристин, – сказал парень, потирая плечо. — Никаких секретов. Вам самим понравится.       Охрана отступила неохотно, медленно, готовая вновь отделить надоедливого японца от опасной преступницы в любой момент. На них сейчас могут быть обращены взгляды большего числа людей, чем вмещает стадион, и открытый конфликт никому не нужен. Что-то похожее на заинтересованность промелькнуло в глазах Кристин и тут же пропало. Девушка стояла так же понуро, засунув руки в карман серых джинсов.       — Когда я встретил незнакомого тренера и порадовался своей известности, то надеялся познакомиться с ярким новичком, только открывшейся звездой, способной затмить многих замечательных тренеров прошлого и потому получившего шанс проявить себя на Мировом турнире. На Североамериканском кубке его не было, но, конечно, это не единственный способ проявить себя – здесь столько незнакомых лиц что я начал сомневаться в методах моей подготовки и отбора потенциальных противников. Но я никак не рассчитывал встретиться с террористом и убийцей.       Не знаю, каким образом вам удалось попасть из тюрьмы на Мировой турнир, но понимаю ваш восторг во время подготовки: вот он, вот этот парень ведёт за собой свободных монстров, он точно меня понять сможет. Нет. Вы ошиблись.       Один мой спутник выразил непопулярное мнение, что агрессивные методы решения проблем могут быть оправданы масштабом проблемы. Я же считаю, что если к ним прибегает человек, то внутри он самое меньшее боится, самое большее уже мёртв. Поэтому я хочу спросить: для чего вы здесь?       Намикава подумал, что где-то он зарывается, когда второй раз за сутки получил по лицу. Тяжесть кулаков Кристин не уступала тяжести кулаков Лэнса, реакция позаимствована у зангуза, а сам удар поставлен лучше: крепким хуком справа девушка разбила Синеду нос. Кровь хлынула мгновенно.       На миг небольшой квадрат пространства арены замер, остановилось время вокруг, только текущая кровь напоминала, что участники конфликта не выпали из реальности. Но суровая охрана не оттеснила девушку, не скрутила её. Опомнившись они принялись… извиняться, потому что из десятков камер, снимающих сейчас церемонию открытия, хоть одна засняла удар, и если Синед привлечёт к инциденту внимание официальных лиц турнира, девушку немедленно дисквалифицируют.       — Я не буду разжигать конфликт дальше и требовать её исключения, – ответил он глухо, прикрывая ладонью лицо и слизывая с губ стекающую кровь, — если Кристин сама извинится и объяснит мне причины её преступления.       Намикава видел этих сникших, дважды за минуту сжавшихся в гномов здоровяков в чёрном, ещё вчера угрожавших ему не приближаться к Кристин, и догадался, что попал в последнюю цель, до которой ему не стоило добираться. На фоне своей «свиты» девушка резко расцвела, глянула с вызовом на японца, гордо задрав голову и открыв шею, и Синед заметил то, чего не увидел при первой встрече с забитой немой незнакомкой, тогда смотревшей на него снизу вверх – ещё шрамы, аккуратные белые следы разреза поперёк горла, дополняющие картину уродства девушки. Уродства, не существовавшего в природе, пока Кристин оставалась живым человеком.       «Она не сможет тебе ответить. Возможно, никогда не сможет».       — Да что… что вы, чёрт возьми, сделали с ней? – Синед отступил. Больше ему не хотелось задавать вопросы, слушать ответы, вступать в прения.В ином случае парень даже побежал бы прочь, но не хотел привлекать ещё больше внимания. Лишь бы выбраться со стадиона, залечить чёртов нос. Вот они, восьмые ворота, ледяной холод арки, свет. С той стороны свет кажется ярче.       Упавший с неба чаризард едва не сбил с ног отступившего с арены парня, и приветственный рык дракона не отличался дружелюбием.       «Ты! Нужно поговорить!»       — Чего угодно?       «Ты стал слабым». Чаризард наклонился над человеком и едва не касался открытой пастью его здорового уха. Синед ощущал разгорячённое дыхание монстра, которому достаточно ещё повернуть шею и откусить собеседнику голову. «Слабым, неспособным принять крепкое решение. Большая ошибка думать, что я летаю высоко, не нахожусь рядом и вообще ничего не вижу дальше своего хвоста».       «Впервые чаризард прямо мне угрожает».       — Что же я делаю не так?       «Ты отпустил чёртову девчонку! Отпустил, не ответив на удар в ситуации своей абсолютной правоты. Оставил врагу шанс помешать нам в будущем. Никакой безжалостности!»       — Не хочу сейчас комментировать происходящее с Кристин. И... Мьюту считает её полезной.       «Да мне плевать, что считает мьюту!» взревел дракон.       «Я всё ещё здесь, может быть», холодно заметил клон.       «Плевать! Ты точно должен был уяснить, что у нас с тобой разные цели!»       — Я борюсь, как ты того хочешь. Сражаюсь, играю. Вчера я столкнул лбами Ватару и того американского идиота.       «Знаю. Хороший ход. И тут же после громкого заявления решил отступить с тропы войны, отказался отвечать на старый удар мальчишки? Тебе нравится калечить себя?»       — Я не знал, каких покемонов китаец мог припасти и без поддержки всей команды и подготовки не видел смысла начинать необязательный бой по правилу Лэшли.       «Отсутствие подготовки не помешало тебе бросить вызов Синтии и победить».       — Напротив, я давно изучал её манеру боя и подготовился к гарчомпу.       «И оказался не готов к гигаимпульсу, заставил гаярдоса страдать. А вчера с тобой на разведку отправился электрод. Электрод, кусок ты мусора! Электрод, рождённый бомбой, а не сборщиком риса! Если ты не готов сражаться с каждым присутствующим здесь тренером за звание лучшего, в любое время дня и ночи, при любых условиях – ты слаб и недостоин вести команду, недостоин даже верить в нас впредь. Если ты не можешь дать нам шанс добраться до поля боя – ты больше чем слаб, ты бесполезен. Мне стоит бросить эту слабую недокоманду и предложить крыло помощи той девчонке? Её смелость и мой огонь захлестнут грядущий финал».       — У неё уже есть огненный тип. Арканайн, – невпопад ответил Синед.       «Заставлю её выбирать».       Утренняя головная боль показалась прошлогодней головной болью, да и разбитый нос уехал куда-то далеко на задний план. Конфликты, одни конфликты. Конфликты в его собственной команде. Когда он сможет их прекратить? Когда они перестанут вгрызаться ему в горло, каждый раз так же насмерть, как и предыдущий?       — А теперь ты меня выслушай. Может, после финала в Токио я несколько... развалился, но разломать команду я тебе не позволю. Мы самая малочисленная команда турнира. Вряд ли найдётся тренер, у которого в арсенале меньше десяти покемонов, потому каждый монстр для меня очень важен. Я привёл вас на поле боя, вот оно, к нему ты стремился всю жизнь, не к освобождению этих слабаков, неспособных защитить себя от человеческой вседозволенности. – чаризард отстранился, не ожидая, что Синед понимает его мотивы. — Добро пожаловать, ящерица-переросток, все взгляды прикованы к тебе. Ты всё ещё нужен мне, но если есть претензии, я жду не угроз, а решения конфликта как это принято у вас.       Чаризард отступил. На этот раз. Огонь в его глазах говорил, что это ненадолго, и в следующий раз он бросит человеку вызов.              * * *              Только добравшись до её охраняемого номера, Кристин смогла отдышаться. Хотелось закрыться в комнате одной, но вчерашний побег лишил её и этой привилегии, теперь бдительная охрана не отступит ни на шаг. Оставалась единственная возможность направить куда-то энергию и разобраться с мыслями — работа. Огромный холст у стены, выше человеческого роста, её последняя работа и последнее слово на суде. После объявления приговора девушка выразила желание написать ещё одну картину, фантастическую картину, и если какой-нибудь ненормальный коллекционер решит купить полотно, то деньги должны уйти семьям погибших. Суд удовлетворил просьбу, но теперь Кристин понимала, насколько глупой и механической оказалась её просьба. Абсолютно ненужная попытка что-то сделать, когда ты уже отказалась от действия. Почему тогда она согласилась на эксперимент с турниром? Да и Холст тоже смотрел на неё как на террористку, не как на творца, корчил жуткие рожи в ночных кошмарах и ни разу не видел настоящей кисти. Почему ужас должен отступить сейчас?       «Японец прав. Я пытаюсь отсрочить неизбежное. Я оружие, надеющееся на помилование, на пожизненное заключение вместо казни. Бесполезный животный инстинкт».       И всё же девушка ответила Холсту не загнанным взглядом жертвы, а хитрым прищуром авантюриста. Почесала большим пальцем шрам на виске, да так сильно, будто старалась не родить идею, а заставить нервные волокна мозга срастись правильно вновь и вернуть ей дар речи. Жаль, дело действительно не только в мозге..       «Жаль? С каких пор я вновь научилась так чувствовать?»       Помассировала лоб, криво ухмыльнулась и шагнула к холсту. Впервые за долгое время ей хотелось что-то сделать. Не нужен эскиз – он уже обнаруживал себя на обратной стороне глаза, Кристин видела тень конечного результата. Ей понадобится много красного. О, сколь много прекрасного красного цвета покроет скоро этот огромный холст!!                            * * *                     8 апреля. Атмосфера в лаборатории гнетущая. Мейто-семпай вчера заявил, что нам можно доверить только выплавку стальных брусков, а не синтез сложных соединений. Мы и так стараемся на пределе сил и возможностей, работая с не встречающимися в природе материалами. Это вообще не моя специальность! Оказаться не самым полезным ассистентом совсем не приятно.       14 апреля. Вторая вспышка ярости Мейто-семпая. У нас получилось создать два опытных препарата, но с текущей скоростью синтеза создать полноценную копию мышцы за месяцы. И почему мне кажется, что он сердится потому, что уже знаком с таким синтезом, а мы рядом с ним все дилетанты, даже Изука-сан?       20 апреля. К группе присоединились Сэмэру Мицу и Кацутама Кито. И они хирурги. Чего мне ещё не рассказали при найме?       22 апреля. Цучисабе-сан настоял, чтобы я взял пару отгулов, и Мейто-сан весь день как на ножах. Что происходит?       25 апреля. Меня вызвали посреди ночи, не объясняя причин. Чуть ли не силой разбудили, усадили в машину и повезли в лабораторию, *короткая пауза.* За два дня рабочие обустроили стерильный операционный бокс за комнатой синтеза, а сегодня появился и пациент. Бакура Отонаси, тридцать шесть лет. Не думаю, что это его настоящее имя. У него… татуировки по всему телу. И одна рука. Культяпка левой, не свежая, давно побелевшая. И… я нужен был для правильного сращения нервных окончаний, тогда как Мейто-сан с хирургами колдовал над составлением костей, мышц, кожи.       Надо перепрятать диктофон и сделать копию записей.