Синед. Заметки о майских баталиях.

      Компьютерный жребий подобрал группы разнородные. В некоторых собиралось четыре тренера, и победитель выявлялся только один, в иных же по шесть, по восемь, с одним-двумя победителями. Всех принципов отбора организаторы не раскрывают, но можно предположить три основных: не сводить в одну группу тренеров из одной страны, набрать строгое число участников, подготовить тренеров к любым неожиданностям.       Двух кругов для составления окончательной сетки для полных боёв 6 на 6 достаточно. Второй круг особенно важен, он позволяет определить тех самых мастеров, готовых сражаться с кем угодно, не зная поражений. Участники присматриваются друг к другу, ещё не используя заготовленные сюрпризы, но пытаясь вынудить противника их раскрыть. В своих группах выделялись Кристин, Цубавуки Дайго, Максвелл Ли, Роман Довгий, Кимба Ирвин и, конечно, Намикава Шинода.       Ещё один победитель группового этапа, датчанин Альберт Томсен шёл по коридору покецентра «Цимметра». Это первое по величине медучреждение в Рюэштадте, предназначенное исключительно для карманных монстров; оно раскинулось на целый квартал всего в сотне метров от главного стадиона. Самую разнообразную помощь предоставляет «Цимметра»: просторные и малые восстановительные боксы для самых разных монстров, два операционных блока в разных концах центра, техноблок для диагностики покемонов в покеболах, техноблок-хранилище для покеболов, специализированные боксы для монстров определённых типов, например неспособных жить без воды или лучше себя чувствующих на поляне, полной цветов (пусть и искусственно созданной), чем в четырёх стенах. Наконец, изолированные боксы для тех, кому лучшее лекарство – сон и время.       У Альберта есть веская причина посетить «Цимметру». Позавчера мин-шао, покемон-горностай боевого типа, принёс ему отличную победу, позволившую выйти из группы D на первом месте, но здорово выдохся и к вечеру совершенно занемог. Врачи сообщили, что горностаю просто нужен покой.       Тренер идёт мимо боксов на этаже 2А (южное крыло), заглядывает в окошки, разыскивая нужный. Почти за каждым стеклом покемоны участников Турнира, израненные, уставшие, но живые. Врачи «Цимметры» не воскрешают мёртвых карманных монстров. Всё остальное пока ещё в их власти.       Тренер останавливается у бокса 17, нащупывает в кармане универсальную ключ-карту от двери и входит внутрь. На плоской широкой лежанке, всего в паре сантиметров от пола, лежит монстр. На левом боку, хотя предпочитает спать на животе. Сейчас так лежать он не может. Его грудь разбита. Под слоем зелёных повязок, пропитанных кашицей из лечебных трав и кореньев, медленно, очень медленно нарастают на зафиксированные спицами кости новые мышцы. Монстр спит и иногда, кажется, безотчётно пытается почесать грудину. Дёргает лапищами, как котёнок, которому снится охота. Только он не котёнок, и даже не горностай. Он ящер. Чаризард.       На полу стоит огромная миска со специальным кормом для покемонов. Нетронутая. Алому ящеру не нужен дешёвый заменитель еды. Он выздоровеет, вновь расправит крылья и как следует поохотится. Покажет вымершим аэродактилям, как нужно выживать, питаясь одним только мясом.       План датского тренера прост. Его следующий противник не использует покеболы, а значит, он сам может поймать его свободного покемона и нанести сильный упреждающий удар. Без волторба, который не восстановится к завтрашнему дню, и этого чаризарда, у японца останется всего пять покемонов, а значит ему, Альберту, даже не придётся сражаться! Ему засчитают техническую победу. Почему никто до него не додумался до такого? Может, просто не было удобного случая, как сейчас, в госпитале?       Рука Альберта дрожит, когда он снимает с пояса ультраболл. Пустой чёрно-жёлтый шар, используемый сначала военными, а затем и гражданскими профессионалами для поимки самых опасных и выносливых монстров, которые скорее умрут, чем согласятся остаться в обычном покеболе более трёх секунд. Датчанин замахивается и бросает наверняка, словно боится не попасть в цель в двух шагах от себя. Чаризард сонно приоткрывает глаз, не разбирая происходящего, а затем техномагия человечества берёт верх, превращая материальное существо в чистую энергию и упаковывая её в ловушку. Ультраболл падает на пол, покачиваясь, гудит. Человек считает секунды. Одна, две...       В третью секунду бокс меняется. Порыв холодного воздуха бьёт тренера в лицо, моментально застывает кровь в висках. Бокс смазывается. Томсену кажется, что он видит под собой леса, горы, океан, проносится над ними в мгновение ока.       Затем наступает темнота. Тренер не может разглядеть собственные руки. Пытается сделать шаг вслепую, но ноги не касаются поверхности.       «Это иллюзия. Уловка зороарка или... Точно, у Намикавы есть гардевуар. Должно быть, она охраняла чаризарда и погрузила меня в сон гипнозом. Предусмотрительный сукин сын!» догадался тренер.       «Хорошее предположение. Правда, неверное», парирует Голос. По щелчку пальцев над человеком загорается мистический блуждающий огонёк. Альберт вскрикнул: он парил в воздухе, в воздушной сфере диаметром около четырёх метров, а за границами её – бездонная чернота. Напротив левитировал покемон.       — Ты та лысая тварь, которая всё время ходит за Намикавой, но никогда не сражается! И ты говоришь?       «Почти все мы говорим, человек. Просто некоторые умеют доносить мысли вашими же словами. Психический тип, как вы придумали нас обозначать».       — И что теперь? Где мы вообще находимся?       «Это море Альборан, если я правильно услышал. Восточная его расщелина. Где-то в двух километрах над нами летают пелипперы, охотясь на рыбу». Глаз монстра дёрнулся. «Удерживать этот воздушный пузырь... Напряжённо».       — Что за бред? Разве кто-то способен..?       «Заткнись и слушай. Ты только что растоптал вторую треть моего терпения, попытавшись пленить чаризарда. Я наблюдал, следил, ждал, выйдет ли чья-то вседозволенность за рамки ваших же законов, и не ошибся – это произошло.       Ты умрёшь здесь, а затем я решу, заслуживают ли свободы твои старые пленники. Надеюсь, хотя бы один из двадцати откликнется на мой голос. Я хочу слышать. Слышать твой кричащий умирающий мозг».       Человек задрыгался в воздухе, что выглядело бы комично, если не серьёзность происходящего. Сообразив, он потянулся за покеболами (как удобно, у него с собой абсол и баскулин, один защитит от психического типа, второй поднимет на поверхность). Тщетно. Ловушки выскользнули из рук и полетели прочь, зависнув над головой монстра Намикавы.       Блуждающий огонёк разделился на два. Воздушный пузырь тоже начал разъединяться. Для себя мьюту оставлял тонкую воздушную прослойку, которой хватит на несколько вдохов.       — Постой. Постой, погоди! Чего ты хочешь? Дай мне шанс, я исполню твою волю!       «У меня уже есть человек, чья воля предвосхитила и укрепила мою собственную. Не на краю гибели, а в столкновении равных. Пока что его достаточно».       С облегчением монстр отменил психический барьер. Воздушный пузырь разорвался и унёсся вверх. Огромная масса воды смяла грудную клетку человека, вдавила кости в сжавшиеся лёгкие. Давление не раздавило тело целиком, ведь человек сам на 80% состоит из воды, но навсегда оставило его неподвижным, погребённым там, где до него доберутся только глубоководные хищники, и поныне не найденные лучшими тренерами покемонов.       Мьюту телепортировался на поверхность. В голове монстра кричал голос, умирающий мозг Альберта Томсена. Мьюту решил запомнить его навсегда, чтобы воспроизвести, если потребуется. Сама смерть датского тренера уже не казалась ему чем-то значительным. Словно ты раздавил жука, который пытался залезть тесто для пирога, огромного пирога, которым щедрый пекарь решил угостить весь район. Жука уже нет, он не важен. Важен только пирог. Мьюту коснулся сущностей, спрятанных в покеболах, спросил «кто вы?» Первая отвечала долго, думала дольше хариямы и куда дольше гаярдоса, хотя разрозненность мыслей и короткая память свойственны рыбам. «Бас..ку...лин», отозвался, наконец, первый пленник, и мьюту живо представил полутораметровую рыбину, похожую на тупомордого окуня с серо-зелёной чешуёй. Второй пленник не думал отвечать вовсе. Поначалу мутант разозлился – существо во втором покеболе, должно быть, совершенный идиот низшего порядка, раз неспособен ответить быстрее рыбы – но потом решил, что второй пленник должен быть тёмного типа. Мозг таких существ идеально защищён от вмешательства типа психического, вероятно, он и не слышал простого обращения. Пообщаться с ним будет сложно.       Мьюту решил оставить это на потом. Сейчас нужно вернуться в Рюэштадт. Перенос из города к Средиземному морю и поддержание воздушного пузыря на смертельной для человека глубине не утомили мутанта совершенно, но сил забрали немало. К тому же у него не получился мгновенный телепорт, а только серия телепортов, растянувшаяся на десять секунд. Самые удивительные секунды в жизни Альберта Томсена. Вполне вероятно, гардевуар убила бы попытка повторить нечто подобное. Ведьма была права: для таких переносов нужно особого рода вдохновение.       Мьюту заставляла действовать ненависть.              * * *              Мьюту вернулся в «Цимметру» ещё за десять секунд. Никто не заметил исчезновения тренера. Чаризард же не смог выбраться из ультраболла. Чёрно-жёлтые ловушки не оставляли шансов и куда более могущественным монстрам. Мьюту подобрал болл и выпустил пленника, прикоснулся к разуму ящера. С ужасом осознал, что перед ним совершенно иное существо. Свобода воли и здравого мышления отрезаны, вместо них слепая покорность и пассивность. Если вор с сетью или клеткой попробует украсть ящера, с огромной вероятностью тот и не подумает сопротивляться. Если мьюту отдаст достаточно убедительный самоубийственный приказ, дракон выполнит его без колебаний. «Синед говорил, что обычные покеболы оставляют ниточки благоразумия, которые позволяют умным детям не заметить подвоха, пока они не вырастут и не поймут правил игры. К тому же сразу после захвата или после эволюции монстр может "проявлять характер", пока покебол не подстроится под него. Но ультраболл не даёт таких поблажек».       Мьюту сжал кулаки, и ультраболл смялся внутрь самого себя, мгновенно выйдя из строя. Если бы не новый приступ ярости, "коту" потребовалось бы вдвое-втрое больше сил для уничтожения ловушки, чем для убийства хонеджа. Сейчас он даже не заметил собственного психического импульса, и понял, что произошло, когда уловил перемену в сознании чаризарда. Синед, к счастью, прав ещё в одном: все перемены обратимы, и монстр, если он раньше знал, какого жить свободным, мог вспомнить это снова. Оковы спадали, чаризард приходил в чувство. Он уже знал, каково это, быть пленником покебола. Давно, до Синеда. Он уже знал, каково это, возвращать себе память, день за днём, слой за слоем. Последним «слоем» было и последнее воспоминание: двуногая тень, которую он не успел разглядеть спросонок, и вспышка. Дракон взревел. Теперь его тоже заряжала ненависть. Благо, осмотревшись, он вовремя сообразил, что мьюту не может быть пленителем, и притушил клокочущее в горле пламя.       «Где он? Где этот ублюдок? Я...»       «Я убил его». Мьюту не хвастался, не гордился. Он просто сообщил информацию. Будто на вопрос «Какая нас ждёт погода?» проинформировал «Будет дождь».       «Зачем? Зачем не оставил его мне? Я должна была уничтожить его. Сожрать. За оскорбление моей свободы он заплатил бы стократ! Как ты посмел?»       «Если тебе не нравится моё решение, ты знаешь, что делать», ответил мьюту ещё холодней. Чаризард отлично его поняла, расправила крылья и пригнулась, готовясь к прыжку. Дракону плевать, что его противник — чёртов всесильный клон мью. Если за свою честь нужно умереть от его псишока, то это лучший момент.       Спица хрустнула в груди ящера и съехала вбок, показавшись из-под наросшей кожи и сорвав повязки. Струйка крови полилась из открывшейся раны, ящер запнулся и чуть не упал.       «Ты ещё не готова. В следующий раз».       Чаризард опустила голову. Как она слаба. Как несамостоятельна. Стыдно.       «Никто. Никто не должен знать, что я... Не смогла выбраться сама... Пожалуйста».       «Никто не узнает».       * * *              Ночью перед сражением 1/32 финала Синед спал, как ребёнок. Хотелось с ясной головой выйти на бой, почувствовать энергию главного стадиона, усиленную поддержкой двухсот пятидесяти тысяч человек. Творить историю, используя энергию стадиона. Относительно самого сражения Синед не волновался: противник его, разумеется, не слабый, раз добрался до последнего этапа турнира, но фаворитом не считался. Сражение против Оливера Робеспьера должно показаться сложнее. И пусть чаризард ещё не восстановился, ящеру нужно больше времени, зато в команду неожиданно быстро вернулся волторб, не растеряв задора и желания сражаться. Синед спросил, что за чудодейственную генераторную нашли волторб и электрод, и не может ли это место восстановить и его руку? Электрошары сохранили место в секрете и с визгом и щёлканьем укатили на вечернюю тренировку.       Стадион, как уже было сказано, вмещал что-то около двухсот пятидесяти тысяч зрителей. Поле боя, ровный газон с разметкой стартовых позиций для покемонов и тренерских позиций, также был велик, несколько больше футбольного поля. Тут могли с комфортом сражаться даже истинные титаны мира монстров. Стадион насчитывал восемнадцать больших ворот, входов-выходов, и два противоположных по географическому признаку, дали названия для тренерских позиций: северо-восточная и юго-западная.       Стадион молчал. Зрители пели песни, скандировали его имя или кричали проклятия, но Стадион молчал. Потоки энергии ослабли, разорвались. «Недобрый знак», подумал Синед, инстинктивно разминая обрубок плеча. «И где, позвольте спросить, мой противник? Опаздывает?»       «Ещё не время», успокоила парня гардевуар. «В следующий раз». Синед переспросил, что ведьма имеет в виду, но та улыбнулась и попросила запастись терпением.       Ещё через пятнадцать минут судья объявил вердикт:       — Альберт Томсен дисквалифицирован за неявку. Технический победитель – Намикава Шинода.       «Просто взять и не прийти на бой? Что он себе думает?» Хотя команда и выиграла, не сражаясь, эксплауд, харияма и гаярдос подняли бунт. Они хотели сражаться и доказывать своё превосходство, а не получать подарки судьбы.       «Гшш, может ему тоже кто-то в подворотне уши отрезал, а?»       —Не смешно, электрод. Но, может, кто-то из вас знает больше моего?       «Без понятия», ответил за всю команду мьюту.              * * *              Мьюту поднимался в небо. Всё выше и выше, туда, где даже днём видны звёзды. Становилось трудно дышать, невозможно. Подумав, мьюту потратил немного сил, чтобы собрать вокруг себя остатки воздуха, спрессовать его в пузырь с нормальным давлением. «Если такой эксперимент удался на дне моря, получится и здесь». Стратосфера встретила монстра, но планета отказалась отпускать его, замедляя подъём. Где-то на высоте сорока километров мьюту совсем остановился, не способный подняться выше. Психические силы ослабевали, все клетки тела "мерцали". Монстр уже видел такое мерцание. Похоже на свет перед эволюцией. Как будто испытание предвещало эволюцию. Мьюту никогда не задумывался, способен ли он эволюционировать во что-то ещё. Насколько сильным он станет тогда? Подтвердит ли это его статус "полноценного" монстра?       Облака внизу тянулись на много миль, закручивались, закрывали голубую планету. Звёзды, ставшие чуть ближе, светили ярко. Мьюту обнаружил много новых светил, ранее незаметных во время медитаций. Здесь, на границе жизни и пустоты, всё воспринималось очень чётко. Температура упала, холод медленно захватывал полагающееся пространство, хотя мьюту и пытался сохранить побольше тепла. «Это и есть мой предел? Куда больше, чем у всех покемонов, но всё же так мало!»       Расслабившись и уже падая вниз, обратно в колыбель жизни и тепла, мьюту заметил зелёную молнию, промелькнувшую между самых высоких облаков, сосредоточил на ней внимание и ощутил искру жизни. Другой монстр? Здесь, так высоко? Вновь напрягая психические силы, он попытался отыскать незнакомца, изменил траекторию, полетел через облака. Никого. Но ведь ему не могло показаться? Если только не...       Рябь на воде.       Единственное, что он сейчас помнит из другой жизни. Рябь на воде никогда ему не принадлежала. Скорее тому, кому он обязан своим созданием.       Может, рябь настигла его и здесь?              * * *              Между сражениями 1/32 и 1/16 объявили сутки перерыва. В паре сэра Эдгара Уэльского и Романа Никонова победил "добрый русский", швейцар в маске. В свободном доступе нашлось не так много записей его сражений, и добрая половина – съёмка любительская. Синед сидел в номере, жевал фруктовый салат и просматривал эти полупрофессиональные поединки, пытаясь лучше изучить своего соперника, когда мьюту, лежащий на крыше отеля, спросил:       «Тебе что-то известно о монстрах за пределами Земли? Или хотя бы живущих так высоко в небе, что никто не может их увидеть?»       — Есть кое-что, – ответил Синед. — Ты пробовал свои силы и увидел кого-то в облаках?       «Да, наверное. Выше облаков. Он был похож на зелёную молнию».       — Возможно, ты видел рейквазу. Я могу расск... Ааа! Ааау! – только теперь парень понял, что мьюту не мог его слышать, но при этом крепко забрался ему в мозг, улавливая ответы в мысленных импульсах, и при попытке начать рассказ осознанный вместо отвлечённых автоматических ответов, голову тут же проткнули ледяные иглы. Не так больно, как полсекунды Boomburst'а токстрисити, но очень неприятно. — Спустись вниз, пожалуйста, и послушай как все нормальные... Монстры.       — Это родная для меня легенда. Я услышал её первой из всех, поскольку она очень популярна в Японии. Итак, тысячи лет назад огромный метеор упал на Кюсю, отделив от него Якусиму и Танегесиму, и пробудил двух могущественных чудовищ. Кайогра, повелителя океанов, и гроудона, сухопутного Бегемота. Первый обладал настолько большой силой, что легко мог создавать новые моря, второй же поднимал землю и воздвигал острова и даже материки. Должно быть, это очень древние существа, повлиявшие на формирование Земли такой, какой мы знаем её сейчас. Когда кайогр и гроудон встретились, начался страшный бой, ибо суть и цели одного противоречили сути другого. Сухопутный и морской боги решали, какой должна быть Япония, а может, и весь мир. Человек ещё не освоил мастерство управления монстрами, лишь запечатывания, но искусные колдуны ничего не могли противопоставить разъярённым гигантам.       Молитвы и просьбы смилостивиться оказались сильнее заклинаний. Явилась рейкваза. Спустилась с небес, как посланник божий. Зелёная молния, китайский бескрылый дракон. Рейкваза успокоила титанов, усыпила кайогра на дне океана, а гроудона запечатала в земле, чтобы ни один из них не тревожил Землю и никто не мог добраться до монстров, чтобы воспользоваться их небывалой силой. Закончив с этим, рейкваза вновь вознеслась в небеса. Говорят, что она и поныне там, следит за нами свыше и оберегает планету от опасностей извне.       «Этой легенде можно верить?»       — Учёные сходятся во мнении, что пролив между Кюсю и Якусимой может быть огромным метеоритным кратером – странно, что волна от цунами, поднятого таким метеоритом, не смыла с Земли всё человечество. Синоптики и астрономы регистрируют в верхних слоях атмосферы возмущения, которые не могут быть естественными, например, вследствие влияния Солнца. Но никто ещё не видел существо или существ, вызывающих их.       Ты рассказывал мне о своих тревогах и кошмарах. Как ты их называешь? Рябь на воде?       «Да... Такая же, как перед пробуждением в лаборатории».       — Если ты твёрдо отдаёшь себе отчёт в том, что видел зелёную молнию, и это не естественное явление и не видение, я могу только позавидовать тебе. Рейкваза – долгожитель, обладающий небывалым могуществом, и хорошо, что она сама знает, как скрыть и защитить себя от развитого человечества.       «Ты знаешь ещё какие-нибудь легенды?» спросил после паузы мьюту.       — Довольно много, но таких масштабных, влияющих на всю историю человечества – только две, – Синед задумался. — Наверное, не только человечества, а и мира как такового. Одна из них рассказывает о диалге и палкии, повелителях пространства и времени.       «Ты их упоминал перед боем с Синтией».       — О да. Чемпионка Синно носится по всему миру в надежде собрать крупицы информации о невероятных существах и добавить пару строк в теорию происхождения вселенной. Если бы она добралась хоть до одного такого монстра, наверное, не только наш бой, а и весь Мировой турнир потерял значение. Её власть и влияние просто никто не смог бы оспорить.       «Насколько это опасно?» серьёзно спросил мьюту.       — Попроси её саму рассказать. Во всех изысканиях она всегда возвращается к горе Асахи. Я думаю, Основатели тоже умеют защищать себя и пускают её по одному и тому же ложному следу. Или же Синтия стоит на пороге открытия, но ключ от двери находится только с другой стороны.       «А кто, в таком случае, сильнейший монстр, контактировавший с человечеством?»       — За исключением тебя? Хо-ох, вероятно. Я обнаружил упоминания о хо-охе в легендах по всему миру, и многие древние народы строили для огненной птицы хума, следующей перед радугой, алтари и целые башни. Единицам являлся хо-ох, избранных одаривал счастьем и удачей. Рассказывают, что группа злодеев попыталась захватить хо-оха во время его появления. Тогда хума сжёг ритуальную башню со всеми, кто находился а ней, и больше никогда не являлся людям. Культ его заброшен, в мире сохранилось пять или шесть ветхих башен. Люди не верят, но надеются, что он ещё жив и ищет того самого человека, которому сможет открыться и возвысить его над другими во благо всей Земли.       «Но ты и не надеешься».       — По меркам хо-оха я недостойный, который видел в жизни только недостойных. Так, наверное. Даже если птица хума мертва или существует, но никогда не выберет меня, я должен следовать пути дальше, и ты знаешь это как никто другой.       «Что ты узнал о следующем сопернике?» сменил тему мьюту.       — Это "швейцар", которого мы видели на встрече Восточноевропейских Братьев, Роман Никонов из России. Мне не нравится, что в свободном доступе не так много его поединков на высоком уровне, кроме тех, которые я видел на самом турнире. У него сильные бертиг и эмполеон. Они ледяного типа, но очень выносливы против огня и молний, что удивительно. К тому же в последнем сражении Роман продемонстрировал лапраса, и это нехороший знак.       «Почему?»       — Спроси эксплауда, пожалуйста. Он понимает это даже лучше меня, и, к сожалению, только он с волторбом сможет выстоять против лапраса. В остальном же ничего особенного, но я жду... Жду, когда начнётся бой насмерть.              * * *              На следующее утро Стадион пел, но очень тихо. Синед никак не мог сосредоточиться и послушать, а когда попросил гардевуар расшифровать для него эту песню, та лишь покачала головой и предложила сконцентрироваться на поединке. Насколько это плохой знак?       — Когда я впервые увидел тебя у павильона «Одиссио», то уже знал, что нам предстоит сразиться, — заговорил в наушнике Роман. — У тебя не возникало такого чувства?       — Не нам, а нашим монстрам, – механически поправил Синед. — Уже случалось, я встречал на пути дважды одного человека. Думаю, это судьба. Ты так же важен, как Шинджи, Харумото-кун, Куруко Кодзи, Чень Лювэн. Наша задача вырасти над собой и над ними, научиться чему-то.       Роман промолчал.       — Что такое «Восточноевропейские Братья»? Я думал, это просто группа тренеров из СНГ, но среди вас есть тренер из Кореи, представитель Малайзии, ирландец. Следовательно, это не сообщество по географическому признаку. Кто вы и чего добиваетесь?       — Группа тренеров единомышленников, поддерживающая друг друга. Разве этого мало? Раньше мы и были только тренерами из СНГ, и как Восточноевропейские Братья выступили на предыдущем турнире. С тех пор к нам присоединились мастера из других стран, но название сохранилось. Мы хотим победить, разумеется. Победить для себя. Если получится, ты один из первых увидишь последствия. Если нет, то мы уйдём громко.       Меня больше интересуют твои цели. Зачем ты участвуешь в турнире?       — Мы...       — Зачем ты участвуешь в турнире, если за твоей спиной стоит существо, способное дать тебе что угодно? Любая власть, любое изменение, любая революция. Никогда не ощущал такого потенциала в покемоне. Раз он на твоей стороне, зачем тебе турнир вообще? — нетрудно догадаться, что россиянин говорил о мьюту.       — Если я сдамся и позволю ему следовать прямым путём, погибнет слишком много людей и монстров... И я не знаю, добьётся ли он своей цели, потому пытаюсь заполучить Слово Чемпиона.       — Революция малой кровью? Интересно. Когда ты проиграешь, успей спросить его, какого это: убивать людей. Наслаждаться смертью. Думать, что поступаешь правильно, но приносить только страдания.       «Он видит меня насквозь, но почему?», подумал мьюту. Роман не обладал и намёком на психический талант, его собственный мозг не защищён. Немного настроившись, мьюту мог улавливать его поверхностные мысли, как и у всех остальных людей, или мог крепко забраться в сознание и ударить психозом, убить разум.       «Просто видит? Могут Восточноевропейские Братья быть колдунами, которых вчера упоминал Синед?»       — Чего я не знаю, мьюту? — Бой начался и Намикава выключил микрофон. С его стороны в бой отправился электрод, тогда как Роман выпустил из покебола бертига, полярного медведя.       «Ничего существенного».       — В моей команде нет ни у кого секретов.       «Я не совсем "твоя команда"».       — Ты путешествуешь с нами и считаешь нас равными. Я никогда не просил тебя сражаться с нами, потому что знал, ты откажешься. Это не делает...       «...»       — Что ты сделал. Ты убил кого-то?       «Да».       — Альберт Томсен. — сказал Синед после короткого раздумья.       «Верно».       — Что он сд...       «Достаточно вопросов». Острые ледяные иголочки коснулись висков парня.       — Или что? Убьёшь и меня? Подожжёшь планету, потому что не можешь ждать?       Мьюту молчал.       Пока они пререкались, на поле боя события развивались стремительно. Бертиг не смог продемонстрировать всю свою мощь, и удар молнии электрода пробился через поднявшуюся метель и защиту медведя. Живучести покемона можно позавидовать, и после прямого попадания электрический дуги он продолжил атаку. "Перезарядившись", электрод усилил удар молнии до грома, и бертиг пал. Шерсть его посерела и дымилась. Похожая участь ждала и эмполеона, императорского пингвина. С мамосвайном, грозой и царь-свиньёй всех свиней Сибири, пришлось повозиться дольше. Абсолютной неуязвимостью к ударам молнии, о которой сообщают в учебниках, монстр не обладал, однако длинная грязная шерсть и толстая шкура служили хорошей дополнительной бронёй. Электрод подустал, пытаясь пробить защиту врага, потому его заменил свежий гаярдос, под хохот и восхищённые крики толпы, наблюдающей за самоорганизацией монстров. Гаярдос расправился с мамосвайном одной Силой, отбросив огромную свинью размером с мамонтёнка в дальний угол стадиона и переломав ей все кости.       — Кхе-кхе.       Синед отвлёкся от попыток разговорить мьюту. Роман ритмично постукивал ногтем по микрофону, привлекая внимание.       — Мы, можем, наконец, начать сражение?       Маска скрывала лицо российского тренера, а голос не выражал никаких эмоций. Как будто он спрашивал приглашение на приём у стоящего на пороге гостя. Кажется, потеря трёх однотипных покемонов разом никак его не тревожила.       — Да, конечно.       — Питайся, газзлорд. Сожри их всех.       Это был единственный приказ, отданный Романом в этом раунде.       Первые три покемона Романа содержались в обычных покеболах. Четвёртое чудовище жило в профессиональном ультраболле. Даже из продвинутой современной ловушки газзлорд истекал медленно, нехотя обретал форму. Как тиранитар фон Бозера. Материальными стали две огромные чёрные ноги, толстые, слоновьи. Затем начало появляться туловище. Полое туловище с рядами жёлтых треугольных зубов. У существа не было ни груди, ни живота, только один огромный рот. Из спины вырос хвост с шипастой палицей на конце, над туловищем – маленькая рогатая голова, с двумя жёлтыми сверкающими глазами. Глаза и рога, ничего больше не было на голове. Шесть метров было в чудовище от земли до кончиков рогов. Две огромные гибкие ручищи выползли из пасти, извивающиеся, как тентакли осьминога, с шестью длинными пальцами. «Это не руки, это его языки», подумал Синед. «Он сожрёт всех нас». Парень отступил на несколько шагов и натолкнулся на мьюту.       «Ты боишься?» спросил мутант.       — Да.       «Больше, чем меня?»       — Больше, чем ощущения предательства, – мьюту кивнул. Да, был момент, когда он мог разорвать парня псишоком. Стоило Джованни лишь немного помедлить с той генераторной ловушкой…       Гигант раскрыл безразмерный рот ещё шире… и закричал. Его крик не походил ни на рык хищника, ни на грохот эксплауда, ни даже на грохот монстра-слона донпфана. Газзлорд кричал как раненый, отчаявшийся человек. Его крик был недостаточно громким, чтобы причинить физический вред, как крик токстрисити, но угнетал морально. Хотелось убежать, спрятаться. Зарыться в землю в надежде остаться невредимым.       «Никогда не видел ничего подобного», заметил эксплауд. Бесстрашный монстр дрожал всем телом, готовый бежать. Гигант мог проглотить грохочущего монстра не жуя, как и гаярдос. Электрошары щёлкали агрессивно, искрились, готовые атаковать врага вместе, если в том возникнет необходимость.       — П-передай гаярдосу, пусть атакует разными способами издалека. Нужно понять, есть ли у врага уязвимости и как он защищается.       «...».       Гидропомпа успеха не принесла. Газзлорд ненадолго заткнулся, но пасть не закрыл и выпил всю выпущенную в него воду. Содержимое плавательного бассейна провалилось в монстра, не нанеся вреда. В ответ он выпустил облако пара, свернулся под его прикрытием в огромный шипастый шар и покатился на гаярдоса.       «Самый большой накат из всех возможных. Как он вообще свернулся?»       — Гибкое тело, возможно, только с внешним скелетом. И это паровой каток, как у скалепида.       «А есть разница?» уточнил эксплауд.       — Для составителей бестиариев нашлась. Если с шипами и панцирем – каток, если гладкий шар – накат.       «Ни в одном бестиарии такой твари ты не видел, иначе бы точно рассказал нам, кшш».       Газзлорд использовал каток только чтобы выйти на свою дистанцию боя. Развернувшись прямо перед морским драконом, тварь ухватила его руками-языками за бока, легко пробив чешую, и потянула к бездонной пасти.       До этого гаярдосу приходилось отыгрывать только роль хищника. Природа заложила в него этот потенциал, раскрывшийся при эволюции из тупой рыбины — возвыситься до царя морей, не имеющего естественных врагов (за исключением, может быть, глубоководных колоссов, ещё неизвестных человеку). Чтобы нашёлся хищник больше его, страшнее его, голоднее его – такого ни один морской дракон не может представить. Он замешкался, и много рядов треугольных зубов газзлорда впились ему в бок, разрывая плоть. Тварь собралась сожрать его, чавкая и хрустя чешуёй! Сейчас впору пришлась способность, подготовленная к схватке с сухопутным хищником, гарчомпом — Сила. Гаярдос направил все резервы на укрепление тела, наполнил мышцы энергией, способной сворачивать горы, (сейчас она остановила ужасные челюсти врага), извернулся и откусил голову врагу. Смутное чувство опасности подсказало ему, что голову лучше не есть, и дракон выплюнул её. Голова упала на траву, разбрызгивая тёмную кровь, зашипела и начала испаряться, исходя густым чёрным дымом.       Хватку газзлорд не ослабил, но изменил тактику. Языками он поднял гаярдоса над землёй, закрутился на месте, перебирая огромными ногами невероятно быстро, и продемонстрировал самое брутальное вращение в истории, бросив многотонного дракона в кинетический барьер. Гаярдос не получил серьёзных увечий лишь потому, что действие его Силы не завершилось, и укреплённые мышцы смягчили удар.       Когда газзлорд остановился, его голова уже сформировалась заново.       «Наверное, его мозг находится не в голове, и потеря головы для него означает только потерю зрения. Временную». Синед кивнул... И смягчился. Расслабился. Всё хорошо! Мьюту продолжет предоставлять услуги телепатической связи, оказывая команде неоценимую помощь. Такое общение укрепило команду и воодушевило Синеда ещё в Японии, когда он понял, что всё его учение, все тактические наработки не уходят в пустоту, а запоминаются монстрами. Особенно выделялся эксплауд. Грохочущий монстр подмечал в бою многие вещи вместе и вместо Синеда, старался отличиться первее тренера и помочь команде.       Если бы каждый третий тренер использовал такой подход, Намикава уже паковал чемоданы на обратный круиз.       — Регенерация замечательная, никогда такой не видел. Если эта тварь в самом деле жрёт всё что видит и не голодает, то резервы энергии у неё колоссальные. Посмотрим, сможет ли гаярдос их истощить или нанести одномоментно такой урон, чтобы враг не восстановился.       Гаярдос поднялся и без раздумий и подготовки атаковал гиперлучом. Инстинктивно газзлорд открыл пасть и начал поглощать огромную разрушительную силу атаки врага. Только через несколько долгих секунд, когда Синед уже упал духом, решив, что тварь неуязвима для дальних атак вообще, гиперлуч проделал огромную дыру в спине твари. Синед подумал, что он мог бы забраться в пасть газзлорду и выйти из его спины, почти не пригибаясь... Если, конечно, убедится, что тварь мертва. Гаярдос прервал гиперлуч и закрыл пасть... Только чтобы передохнуть и дать новый залп, когда увидел, что обожжённые края огромной раны заживают на глазах, нарастает новая плоть, и быстро, очень быстро!       «Быстрее, чем мышцы волторба захватывают необработанное человеческое тело, потому что считают его "своим, но неправильным"».       Кукла подмены выросла на пути гиперлуча. Поразительно, как быстро раненый газзлорд смог создать огромную массу плоти, свою копию, живой щит. Кукла оказалась не слабее оригинала, попыталась пожрать гиперлуч и некоторое время успешно с этим справлялась. Гаярдосу пришлось передохнуть ещё раз и изничтожить её третьим залпом.       За это время газзлорд восстановился от всех повреждений и был готов атаковать вновь. Он вновь выпустил пар и покатился катком. Гаярдос постарался остановить его, скомбинировав очень короткую (буквально один плевок водой, чтобы получить нужный материал) гидропомпу с ледяным лучом – и получилось! Ледяная эссенция не заморозила чудовище, но создала неожиданно прочную ледяную стену. Газзлорд проделал в ней вмятину-полусферу и остановился. Казалось, этого достаточно, можно продолжить совмещать водные и ледяные атаки и пытаться держать врага подальше, или расстрелять его гиперлучами сразу, через стену. Но Синед ощутил небольшой перепад давления, ему заложило уши, а через секунду ледяная стена разлетелась на мелкие осколки. Газзлорд, набирая скорость, не катился, бежал на врага. Его защищала синяя аура, выходящая далеко за пределы его тела, и больше всего она напоминала дракона с открытой пастью.       —ドラゴンダイブ. Вот что бывает, когда ты не держишь Силу в себе, а выпускаешь её наружу и придаёшь ей форму».       «Гшш, это синий огонь? Вроде драконьего дыхания?»       — Нет. Это его энергия. Очень плотная.       «Как гигаимпульс?»       Гаярдос контратаковал гиперлучом. Выстрел получился меткий, луч снёс врагу голову, тот бежал, не разбирая дороги и ожидаемо не попал в отползшего гаярдоса.       — Не настолько, если гиперлуч его пробивает.       Ещё один гиперлуч, очень длинный, испепеляющий, разрывающий плоть. Газзлорд терял форму, становился нематериальным, как дасклопс после шара тьмы. Теперь, потеряв процентов шестьдесят тела, он не спешил восстанавливать повреждения, даже не шевелился. Судья исключил монстра.       Роман абсолютно не смутился проигрышу газзлорда. Ему даже удалось загнать обратно в ультраболл то, что осталось от твари, что значило, покемон не мёртв. Синед решил не думать, кого, что и в каком количестве нужно съесть газзлорду, чтобы вернуть свой изначальный вид.       Пятым покемоном Романа стал шединья. Поначалу Синед не поверил глазам. Со стороны шединья напоминал обычное насекомое, нинджаска. Правда, опасное для невооружённого человека: золотистая цикада полметра длинной, живущая в пустынях и полупустынях, может принести немало хлопот, а стая таких существ с удовольствием сожрёт потерявшегося путника или незащищённый караван бедуинов. Но шединья не насекомое. Оно панцирь, сброшенный нинкадой во время эволюции в нинджаска и найденный беспокойным духом. Шединья парит в воздухе, не взмахивая крыльями, не дышит, не ест и не пьёт. Всё что ему нужно от врага – его душа, если враг настолько глуп и нерасторопен, чтобы посмотреть в трещину на спине шединья.       Так рассказывают мифы. У Синеда нет причин не верить мифам своего мира. Это он донёс до своей команды много месяцев назад. Кроме того, он знает, что только два типа атак наверняка способны уничтожить шединья: огонь и призрачная тьма. Огонь может сжечь внешнюю оболочку шединья, а призрачные атаки нарушают его внутреннюю суть: беспокойного духа. Чаризард ещё не восстановился, его нет в заявке, а потому...       — Гардевуар, это твой противник, – ведьма с сомнением посмотрела на тренера, и тот продолжил. — Единственное оружие, которым можно уничтожить шединья – твои шары тьмы. Подберись к нему поближе и атакуй, но берегись ответных призрачных атак. И никогда, запомни, никогда не пытайся зайти врагу в тыл. Не смотри ему в спину. Я не знаю, что произойдёт, но ты можешь... Хуже, чем погибнуть.       «Но, кажется, я понимаю, зачем нашему противнику маска. Ты не видишь через неё ничего?» Роман, действительно, спокойно смотрел в спину шединья, и не умирал мгновенно, не превращался в одержимого… Словом, с ним не случалось ничего, что обыкновенно описывали в мифах.       «Поняла. Постараюсь».       Гардевуар медленно подходила к шединья, не сводя с него взгляд, надеясь услышать приказ от Романа и действовать на опережение. Панцирь насекомого оставался неподвижен, он не проявлял признаков враждебности, даже не повернулся, когда ведьма сделала шаг в сторону, желая проверить наблюдательность врага. И всё же с каждым шагом её тревожность усиливалась. Словно он заманивал её в ловушку, словно...       «У шединья нет тени!» Хлопок в ладони, телепорт назад. Там, где только что стояла гардевуар теперь была материальная тень шединья. Строго говоря, она не похожа на шединья: без крыльев, но с руками и ногами, предназначенными для хватания и бега.       «Хитрая тень?», спросил эксплауд.       — Да, одно из названий способности. Она принимает самую удобную форму, чтобы поймать противника или нанести удар в спину.       «Если смотреть в дырень на спине шединья так опасно, гшш, почему ничего не происходит со зрителями на трибунах? С теми, кто видит шединья на экранах?»       — Должно быть, жертва должна находиться совсем рядом с призраком.       Тень обернулась и заструилась по траве, пытаясь нагнать противницу. Гардевуар изничтожила её псишоком. Сразу две тени выскочили из земли слева и справа. Хлопок в ладоши телепорт. Тени столкнулись, срослись в одну и тоже получили псишок. Новые преследователи уже пытались напрыгнуть на ведьму, теперь не таясь, в лоб.       Шединья продолжал управлять тенями и при этом готовил новую атаку. В воздухе за цикадой образовалась зеркальная гладь портала, такая же образовалась и за спиной гардевуар. Цикада нырнула в неё, вынырнула рядом с врагом, запустила шар тьмы и сбежала обратно. Ведьма спаслась ещё одним телепортом. Теперь ей приходилось следить и за хитрой тенью, стремящейся поймать и обездвижить добычу, и за появлением цикады из новых порталов. При этом старые не собирались исчезать, и очень скоро шединья могла дотянуться до врага в любой точке арены.       Примерно через восемь или девять попыток поймать ведьму шаром тьмы шединья выплыла из портала спиной вперёд. Ей почти удалось поймать взгляд гардевуар, а вместе с ним и душу. В последний момент поняла опасность найто, отвернулась, закрыла лицо. Тут же этим воспользовалась тень. Настигла, опутала ноги, попыталась и на плечи напрыгнуть, повалить наземь.       — Хитрая тень – призрачная атака, не тёмная!       Подсказка Синеда помогла найто перейти в контратаку. Она сама ухватила материальную тень и разорвала её на части псишоком. Попыталась ещё одним псишоком отразить шар тьмы, но эта затея провалилась; пришлось спасаться телепортом. Некоторое время она продолжала уклоняться от шаров тьмы и выжидать, пытаясь установить мысленный контакт и «поймать» призрака. Противник не демонстрировал новых способностей, даже его попытки создать сразу несколько теней сразу она могла пресекать. Но подходить к цикаде близко опасно, а сзади и вовсе невозможно.       «Найто знает что-то вроде запечатывания?» спросил эксплауд. «Было бы полезно ограничить шар тьмы шединья и тогда контратаковать».       — Я говорил с ней ещё в Токио о пути, который следует выбрать. Как и со всеми вами…       Синед никогда не заострял внимание непосредственно на тренировках, не делился секретом успеха. В начале путешествия он просто тренировал команду (в которой на тот момент состояло всего четыре монстра) по бестиариям, однако скоро отошёл от традиционного учения, поняв, насколько различается потенциал монстров и в зависимости от вида, и в пределах одного вида. Например, чармилиону, уж такова его природа, легко давались огненные атаки, и банальный огнемёт после нескольких тренировок превратился и в перегрев, и в пиробласт, и огненную вспышку ящер смог исполнить, а после превращения в чаризарда и примера со стороны и стальные приёмы, операции с крыльями. Единожды выучив, он продолжал их совершенствовать, доводя до запредельного мастерского уровня.       Электрошары совсем на него не похожи. Стыдно сказать, но они учат дистанционные электроатаки с невероятным кряхтением и пыхтением. Им нужен живой пример, покемон для подражания, чтобы понять, как преобразовывать один вид энергии в другой и обратно, и формировать эффективную дугу электричества. Синед нашёл достойного учителя в Джото. Преодолев первую ступеньку, тренировки пошли на лад, и с тех пор живые бомбы развивались стремительно, выбрав, конечно, каждый свой путь.       С новичками у Синеда не было времени толком поработать. Особенно это касалось гардевуар. Боевых навыков у неё немного, а опыта и того меньше. Но она была «взрослым» монстром, полностью эволюционировавшим без сражений и тренировок, а это редкость. Пустив энергию ведьмы по нужным рельсам – месть за посягательство на свободу и стремление подарить свободу другим – Синед обнаружил в ней великий талант концентрации. Ведьма умела многое, просто сосредотачиваясь на желаемом, и добиваясь цели силой разума. Для мьюту совместные медитации стали способом притушить психическое пламя, контролировать эмоции, особенно гнев; для гардевуар наоборот, зажечь его для сражения. На привалах они с Синедом рассмотрели много путей развития, и от запечатывания отказались сразу. Найто просто не успела бы наработать до Мирового турнира значительный арсенал способностей, чтобы иметь возможность стеснять большинство противников. Вместо ограничения оппонента гардевуар сконцентрировалась на собственном росте, и лучших своих качеств и способностей ещё не проявила.       Гардевуар смогла победить шединья по самой базовой причине: она в одиночку превзошла связку «тренер—покемон» противника. Курсируя между несколькими удобными позициями на половине поля противника (но не так близко к сопернику, чтобы какой-нибудь осторожный судья мог обвинить её в нападении на человека), она слышала негромкие команды российского тренера, смогла раскрыть план действий шединья на несколько шагов вперёд, подловить у очередного портала и поразить двумя шарами тьмы.       Шестым покемоном Романа стал лапрас. Примечателен этот редкий монстр тем, что он пережил всех своих современников, живших много лет назад, и один представлял сейчас некогда обширный отряд плезиозавров. Обитатель как пресных, так и солёных водоёмов, лапрас считался наполовину водным и наполовину ледяным типом. Покемонологам неизвестно, чтобы он эволюционировал в кого-то или что у него есть предэволюционная форма. Эволюция же естественная за миллионы лет наградила его разве что плотным панцирем на спине, из-за чего некоторые путают лапраса с черепахой. Тренеры в Японии и жители тихоокеанского побережья США таких ошибок не допускают. Они с лапрасом знакомы хорошо и его часто используют в качестве, эээ, персонального водного транспорта.       — Защита, затем Похоронная Песнь.       Немногие знают, что же такое Похоронная Песнь. Из 250 000 человек на стадионе таких нашлось несколько тысяч. Они первыми бросились к выходам, не разбирая дороги и надеясь спастись от неминуемой смерти: Роман переключил гарнитуру, и его приказ слышал весь стадион. Весь мир. Песнь лапраса не похожа на рычание чаризарда или гаярдоса, не похожа на рёв атакующего эксплауда. Она недалека от человеческого крика газзлорда, только тоньше, пронзительней. Больше всего она напоминает плач женщины, оплакивающей погибшего мужа. Высокий, надрывный плач. Даже из горла пленника, из горла покемона, не жившего никогда в стае соплеменников, она звучала так, как и должна звучать. Лапрас оплакивал врага, убивая его, ибо, когда песнь закончится через несколько секунд или минут, все, кто её слышали, неминуемо умрут.       Учёные не выяснили, как именно Песнь влияет на человека или покемона. Останавливает сердце? Вырывает душу, как проклятие? Взрывает разум, подобно психозу? Неизвестно. Постановка эксперимента сама по себе опасна, а единственный способ отменить её проклятие–убить лапраса, пока он не закончит петь.       Синед устало вздохнул, помассировал плечо. Он бежать не стал, да и смысла нет. Возможно, он сможет убежать так далеко, чтобы не слышать конец песни и получить шанс на выживание, но, скорее всего, нет. Теперьвсё зависит от гардевуар. Если она сможет одолеть лапраса быстро, турнир спасён. Судья меж тем остановил поединок, то есть все монстры Намикавы могли бы навалиться на лапраса разом и изничтожить его, пробив купол защиты, но за Песнью никто не услышал его распоряжений. Намикава же счёл, что даже в таком случае бой должен продолжаться по правилам.       Шары тьмы и псишок не смогли пробить защитные барьеры плезиозавра. Иных разрушительных способностей ведьма продемонстрировать не могла: психоз не поддавался (ей самой он казался слишком страшной способностью), а лунную вспышку можно использовать только ночью. Есть ещё кое-что, к чему гардевуар пришла во время медитаций на «Мёбиусе». Всегда опасно первый раз использовать в бою способности, отработанные только на тренировках.       Ей предстоит не просто заглянуть в будущее, но изменить его.       Гардевуар сложила ладони, перекрестила пальцы. Закрыла глаза. Углубилась в себя, пытаясь вызвать мгновенное осознанное сновидение. Руки её дрожали, на лбу выступил пот. Как страшно заглядывать в будущее, когда и так знаешь, что может произойти! Смерть всего в минуте от неё, от всех их. Тонкая временная грань, уже начавшая трескаться и раскалываться, и когда она сломается… Гардевуар почувствовала боль уже сейчас. Но нужно противостоять боли и показать, что есть способы борьбы. Всё, что она может – влить в видение собственную энергию, укрепить грань мыслями и надеяться, что этого достаточно.       Гардевуар показалось, что она провела в видении всю отведённую ей минуту. На деле она простояла с закрытыми глазами всего пару секунд. Поняла, что потратила на взгляд в будущее очень много сил, когда ноги отказались держать. Значит, ей удалось повлиять на это будущее, но вовремя ли?       Через 46 секунд лапрас пропел последнюю ноту Песни и закрыл пасть, обозревая эффект своего шедевра. Чуть раньше, через 42 секунды, в изменённой гардевуар реальности небеса разверзлись над морским ящером, плотный поток психической энергии из бесконечного хаоса, намного мощнее любого псишока, проломил купол защиты, смял свою жертву и в буквальном смысле оставил от неё мокрое кровавое место.       Гардевуар не сразу поняла, что произошло на самом деле. Левый глаз её видел смерть одного, правый – смерти многих. Затем остатки видения рассеялись, две картины слились в одну, явив истину.       Саанайто остановила Похоронную песнь.       Команда высыпала на поле, окружила её. Отлично знали монстры, чем грозит им Похоронная песнь, не дрогнули и теперь желали поблагодарить свою спасительницу. Синед едва поспевал следом. Мьюту не счёл нужным передать ему все их мысли и пожелания. В том нужды не было: парень понимал их и без телепатии. Ему самому непросто оказалось подобрать нужные слова. Когда харияма помог ей встать,Намикава переключил гарнитуру в режим «всем», осторожно подхватил найто за запястье и высоко поднял руку победительницы:       — Больше не ведьма, но провидец!       И лишь теперь, неуверенно, не веря в произошедшее, судья объявил победителя, спустив с цепи многотысячный фанатский рёв. Да, немногие поняли нависшую угрозу, но демонстрация безграничной мощи эксперимента над будущим впечатлила большинство фанатов на трибунах. Не важно, болели они за или против Синеда, за великолепный бой они были готовы носить на руках покемона и его тренера.       К Роману спешили несколько членов службы охраны стадиона в сопровождении фигуры покрупней: офицера полиции Рюэштадта. Синед знал, что Чень Лювэну не было предъявлено обвинение в нападении на противника: китайчонок вышел сухим из воды, заявив, что хонедж вышел из под контроля, а его покебол сломан. В этот раз преступнику не удастся избежать наказания, его приказ слышал весь мир.       — Война. Война никогда не... Закончится. Не сможет закончиться сама. Я надеюсь, ты проиграешь, Шинода, и тогда существо, стоящее за тобой, закончит все войны. — Роман не сопротивлялся мгновенному аресту. Он лишь успел снять улыбающуюся розовощёкую маску, и Синед понял, почему тренер шединья мог смотреть в спину своему покемону, не боясь потерять душу. Глаза россиянина, белые, закрытые бельмами, не могли ничего видеть. Как тогда он...       «Однажды он посмотрел, лишился зрения, но обрёл кое-что иное», поправил выводы Синеда мьюту. «Мёртвый проводник кричащего потустороннего знания.       Начавший последнюю войну похоронной песнью лапраса...»                            Не существовало прецедента и официального правила, запрещающего тренерам приказывать покемонам использовать способности малоизученные, потенциально небезопасные и ставящие под угрозу жизни фанатов на стадионе и сам факт проведения Мирового Турнира. Мы видим самоподрывы, гигаимпульсы, гиперлучи. Мы познакомились с замечательными Z-Атаками, демонстрирующими истинную мощь связки «покемон—тренер». Мы даже позволяем приоткрывать "завесу недозволенного", мегаэволюции покемонов, уповая на великий потенциал нашей кинетической технологии, поставившей защиту выше любой атаки на фронте и во время соревнований.       Шестой Международный Турнир показывает, что в тренерском сообществе накопилось много недовольных, желающих пошатнуть устоявшуюся систему, привнести смуту, смешать элитные состязания. Пока сообщество само разрешало внутренние споры, я не считал нужным вмешиваться. Сегодня, вероятно, пришла пора изменить это.       Ниже я привожу список способностей покемонов, которые можно охарактеризовать как «нарушающие законы природы ради полного уничтожения». Тренер, приказавший своему покемону использовать такой приём, будет немедленно дисквалифицирован... Это самое меньшее, чем я могу пригрозить, да? Самое меньшее, что я могу действительно сделать – ликвидировать этого тренера вместе с его покемоном.              

Официальное заявление Ульриха Латимера,

      

президента международной организации

      

покемоноводов и куратора Мирового Турнира

      

на следующий день после отмены Похоронной Песни.