Current Location

And I'll tell you everyday And I'll tell you just in case I'll show you in every way I'll take you to any place 'Cause you stole my You stole my love — «Lover» — The Hunna

Эрвин и раньше был влюблён, но ничто не сравнится с влюблённостью в Леви. Леви не похож ни на кого. Леви саркастичный и остроумный. Сперва он кажется колючим и грубым — в плохой день можно даже подумать, что он мудак, — но это, как ни странно, только больше очаровывает. Да, Эрвина влекло к нему на фотографиях, когда они друг друга ещё не знали, но сейчас всё совсем не так. Резкость, остроумие, а иногда даже скепсис Леви только усиливали желание Эрвина познакомиться с ним поближе, а когда он отбросил колючую наружность… Эрвин начал стремительно влюбляться. Потому что Леви — это не просто сухой юмор и раздражённые вздохи. Он добросердечный, терпеливый и щедрый. Он чуткий, вдумчивый и невероятно заботливый по отношению к близким. Он всё ещё здоровается с Эрвином по телефону цыканьем или называет его «дедом» и «задротом», но говорит это с нежностью в голосе, из-за которой Эрвин улыбается в телефон и хочет быть рядом с ним. Затем Леви приезжает на праздники — знакомится с его мамой, — и Эрвин узнаёт его с новой стороны. В течение всего нескольких дней он обнажает свою нежность, чувствительность и даже неуверенность. Эрвин быстро понимает, насколько важно для Леви произвести на его маму хорошее впечатление, и когда он шепчет «скоро увидимся», пока обнимает её, Эрвин влюбляется ещё больше. Ещё Леви показывает свою ранимость. Эрвин не хотел, чтобы его парень плакал из-за обычного подарка на день рождения, но он понимает, насколько был важен тот момент. Чуть больше полугода назад Леви был замкнут и неуверен в их отношениях. Как и сам Эрвин. Но за последние несколько месяцев они стали гораздо ближе, несмотря на расстояние. Теперь Эрвин не сомневается, что влюблён в Леви. Но он не произносит этого вслух. Это не очень правильно, но Эрвину кажется эгоистичным говорить слово на букву «л», поэтому он держит его в себе. В конце концов, у них есть ещё неделя вместе. Он найдёт подходящее время, чтобы сказать это. Когда они будут держаться за руки на пляже, за романтическим ужином при свечах или даже в аэропорту. Когда бы это ни случилось, всё будет идеально. Как оказалось, это происходит в совершенно другой момент, но менее идеальным он не становится. Они решают не строить планы между днём рождения Леви и кануном Нового года, чтобы делать вместе всё, что захочется. У Эрвина не будет работы до следующей недели, поэтому они в полной мере наслаждаются его отпуском, решив провести первые два дня дома в обнимку, а последующие — на пляже, в походах, в поисках мест, где Леви учит Эрвина пользоваться новой камерой, и даже за ужином с Майком и Нанабой. Всё идёт идеально. Кажется, что… Ну, Эрвин, может быть, торопится, но ему кажется, что Леви был здесь всегда, и с каждым днём он всё сильнее боится, что тот вернётся в Нью-Йорк. Несколько месяцев назад Эрвин осторожничал с Леви, думая, что искра скоро исчезнет, но теперь он не может представить, как проводит время с кем-то другим. Он влюблён в сильную личность Леви, которая его и привлекла. Ему нравится, что Леви открывается ему не насильно, а потому, что сам этого хочет. Чёрт, он мог бы составить список всех причин, по которым он любит Леви, но сейчас он держит их при себе. А потом наступает Новый год. — Нам не обязательно идти, — настаивает Эрвин накануне вечером, но Леви просто бросает на него взгляд и говорит: — Бесплатная еда, бесплатный алкоголь, а ещё я проведу всю ночь в шикарном, арендованном лейблом доме? Мы идём. Вот так вечером следующего дня Эрвин готовится отпраздновать Новый год с друзьями, коллегами и любимым человеком. Леви считает, что будет весело — еда, напитки, развлечения и всё такое, — но, если честно, Эрвину было бы всё равно, даже если бы они провели ночь на диване за просмотром новогодних передач. Главное, что с Леви. На вечеринке нет дресс-кода, но выглядеть всё равно нужно хорошо. Когда Эрвин спрашивает Леви, не нужно ли сходить за покупками, тот просто пожимает плечами и уверяет, что в чемодане что-то найдётся. Около восьми вечера Эрвин заканчивает собираться, смотрясь в зеркало в спальне, а Леви — в ванной. — Если захочешь уйти оттуда ближе к ночи, просто скажи, — кричит Эрвин в коридор, зная, что Леви услышит его из другой комнаты. Честно говоря, вечеринки на его работе иногда заходят слишком далеко, и Эрвин, дважды поправляя волосы перед зеркалом, думает о том, что не хочет напугать Леви. Взять его на шоу — одно, а привести его на огромную корпоративную вечеринку — совсем другое. — Сомневаюсь, что что-то превзойдёт мой город, — парирует Леви, его голос эхом отдаётся из ванной. Эрвин выходит из спальни в коридор, мельком взглянув на него. — Да уж, там наверняка безумие. — Слишком много людей, — он делает паузу, а затем добавляет. — Хотя, круто наблюдать за фейерверком с крыши студии Ханджи. Эрвин улыбается, хотя Леви его не видит. — Конечно, — бормочет он в ответ. И добавляет, не подумав. — Может, в следующем году посмотрим вместе. Это немного нагло, но ничего не может с собой поделать. А ещё в глубине души он хочет, чтобы Леви знал, насколько серьёзно он относится к их отношениям. К его облегчению, Леви просто смеётся из другой комнаты: — Не рановато ли? Эрвин улыбается. — Только если тебе так кажется. После короткой паузы Леви тихо отвечает: — Следующий Новый год у Ханджи будет весёлым. У Эрвина нет времени подумать об этом, потому что Леви наконец выходит из ванной, и все слова, что он хотел сказать в ответ, вылетают из головы. Леви упоминал, что ему не нравится его костюм, но он всё равно хорошо смотрится на нём — обтягивающие чёрные узкие джинсы, чёрные ботинки и тёмно-серая рубашка на пуговицах идеально дополняют тёмные глаза и зачёсанные назад волосы. Не смокинг, конечно, но таким Эрвин раньше его не видел, и… И он выглядит потрясающе. Эрвин знает, что пялится, поэтому не удивляется, когда Леви изгибает бедро, поднимает бровь и дразнит: — Нравится то, что ты видишь? Голос Эрвина наконец возвращается к нему, и он делает шаг вперёд, снова оглядывая Леви. — Леви, ты выглядишь… — Сногсшибательно? Сексуально? Официально? — перебивает тот с ухмылкой на губах. Эрвин делает несколько шагов вперёд, сокращая расстояние между ними. — Я хотел сказать «прекрасно», — бормочет он в ответ, — но это тоже. Леви хмыкает, скользя руками по груди Эрвина и кладя их на плечи. — Ты тоже неплохо выглядишь, здоровяк, — замечает он, играя пальцами с тёмно-синей пуговицей Эрвина. А потом Леви приподнимается на цыпочки, чтобы поцеловать его. Поцелуй длится не так долго, как хотелось бы, и когда Эрвин отстраняется, хочется большего, но он настаивает, как только видит, что Леви хочет что-то сказать: — Если мы сделаем это сейчас, мы не успеем на вечеринку. Прищурив глаза, тот ещё раз оглядывает Эрвина. — А это плохо? — Эрвин смеётся, но не успевает ответить, как Леви тоже отстраняется. — Да, да, понимаю. Но мы ещё не закончили, Смит. Эрвин поднимает брови. — А? И как раз перед тем, как он поворачивается, чтобы пройти в коридор, Леви легко ухмыляется и лукаво говорит: — Просто подожди, когда мы вернёмся. Как и ожидал Эрвин, вечеринка на высшем уровне. Тот же дом лейбл звукозаписи арендовал раньше, уединённый и расположенный рядом с частным загородным клубом и полем для гольфа. Фасад дома относительно скромный по сравнению с окружающими зданиями, но всё ещё массивный по сравнению с домами Эрвина или Леви. Окружённый ярко-зелёной травой и высокими деревьями, он выглядит как деревенский бревенчатый дом, если «деревенский» в вашем понимании — высокие сводчатые потолки, огромная столовая, камин и бар. И это только первый этаж. Эрвин знает, что Леви уже обескуражен ухоженным передним двором, дорожками, гаражом для четырёх машин и впечатляющим крыльцом. Это чересчур, но Эрвин твердит самому себе, что лейбл устраивает массовую ежегодную вечеринку в знак благодарности людям, усердно работающим в течение года. Когда они выходят из такси и приближаются к парадным дверям, Леви тихо присвистывает: — А ты не шутил. Эрвин улыбается ему. — Говорил же. Они открывают входную дверь. На первый взгляд передний двор нельзя оценить по достоинству, но Эрвин отчётливо помнит, как он стоял в фойе с широко раскрытыми глазами, когда впервые переступил порог несколько лет назад. У него было такое же выражение лица, как у Леви сейчас — когда он смотрит на высокие деревянные потолки, каменный камин и массивные окна, из которых открывается прекрасный вид на задний двор. В зале уже полно знакомых лиц, но Эрвин не делает шаг вперёд, чтобы поприветствовать их, а наблюдает за Леви. — Повторяю, как только захочешь уйти, просто скажи, — уверяет он. Это вызывает у Леви хитрую улыбку, который просто хватает его за руку и шепчет: — Устроишь мне экскурсию? Экскурсия по просьбе Леви проходит по трём этажам, пяти спальням, тренажёрному залу, ещё одному бару в подвале, театральному залу и даже небольшой сцене, которая предназначена для караоке позже ночью. Эрвин находит нескольких друзей-коллег и знакомит их с Леви, но они быстро извиняются и уходят за едой и напитками. Двадцать минут спустя они уже стоят на балконе с напитками в руках, смотрят в ночное небо и тихо разговаривают. Эрвин смотрит на Леви. Тот изящно держит коктейль, облокотившись на перила балкона, его чёрные, идеально дополняющие костюм волосы зачёсаны назад, и, если честно, ему здесь самое место. Сейчас, когда его резкие черты лица подчёркнуты светом с вечеринки, он выглядит сногсшибательно. Если бы Леви выглядел так в их первую встречу, Эрвин бы испугался. Чёрт, он до сих пор боится, просто сейчас это трепет возбуждения по его телу от осознания, что безумно красивый мужчина перед ним — его. — Не так уж и плохо здесь, — замечает Леви, прислоняясь к балкону. Эрвин поднимает брови: — Правда? — Правда, — пожимает плечами тот. — Бесплатные напитки и еда, живая музыка, и дом, который мы никогда не сможем себе позволить. Уже привыкаю к такому шикарному образу жизни. Эрвин усмехается в ответ: — Ну, думаю, найдутся богатые руководители, которые хотели бы отвезти тебя до дома… Леви толкает Эрвина в грудь. — Ты везёшь меня домой, идиот. — О, — Эрвин не может сдержать улыбки, услышав ответ Леви. — Значит, буду тебя баловать. — Уже лучше, — Леви щурит глаза, не в силах сдержать улыбку на лице, даже когда он пытается притворяться грубым крутым парнем. А Эрвину… Чёрт, Эрвину нравится. Ему нравится, что можно шутить над Леви, будто они пара подростков, несмотря на то, что они стоят на балконе взрослой модной новогодней вечеринки, и ему нравится, что Леви не против. А ещё ему нравится, что он до сих пор нервничает из-за Леви. Может, из-за его одежды, или из-за алкоголя, или просто из-за того, что Эрвин безнадёжно влюблён, но здесь, прямо сейчас, он хочет попросить Леви уехать, отвезти его домой, потому что так было бы гораздо лучше отпраздновать Новый год, чем провести ночь здесь. Очевидно, Эрвин слишком замечтался, потому что через несколько секунд, которые только кажутся секундами, Леви толкает его локтем: — Хватит. Эрвин вздрагивает. Его голубые глаза встречаются с серыми глазами Леви, и через него проходит волна возбуждения. Или похоти. Что бы это ни было, он игриво улыбается Леви, склонив голову набок: — Что — «хватит»? Леви фыркает и закатывает глаза. — Так на меня смотреть. Ты как будто срать хочешь. Эрвин издаёт удивлённый смешок. — Это… Я не… Леви теперь не может скрыть улыбку, даже когда спрашивает: — А что тогда? Эрвин открывает рот и на мгновение задумывается, не сказать ли ему «я люблю тебя». Это так просто, Леви сам его на это провоцирует, но он решает не делать этого. Здесь слишком много людей, а Леви наверняка хочет, чтобы это произошло в более уединённой обстановке. В более интимной. А не здесь, где куча коллег Эрвина и людей, незнакомых для Леви. Поэтому вместо этого Эрвин просто наклоняется немного ближе и тихо говорит: — Просто думал о том, что ты сделаешь со мной, когда мы вернёмся. — О, — слышится вздох в ответ, и на мгновение Эрвин наслаждается тем, что вызвал у Леви, такого спокойного и сдержанного Леви, такую реакцию простым предложением. Но через несколько секунд выражение удивления на лице Леви сменяется чем-то… озорным? Хитрым? Похотливым? Его глаза темнеют, а уголки губ растягиваются в ухмылке. — Тут целых пять спален… Эрвин смеётся над ответом Леви. — Здесь мы трахаться точно не будем, — спокойно говорит он. — Я не хочу, чтобы нас случайно увидел кто-нибудь из моих коллег. Леви тоже издаёт лёгкий смешок, качая головой. — Эрвин, только не говори, что ты сейчас выдал такое, а вечер будет продолжаться, как ни в чём не бывало. — Мы можем уехать, когда захочешь, — он двигается так, чтобы прислониться к перилам рядом с Леви, как можно непринуждённее, несмотря на содержание их разговора. — Да пошёл ты, — огрызается Леви, но в его голосе слышится игривый тон. Он наклоняется и тихо шепчет. — Мы остаёмся здесь до полуночи, а потом едем домой, где я заставлю тебя кричать. Богом клянусь. Эрвину требуется вся его сила, чтобы просто улыбнуться в ответ: — Жду не дождусь. После комментария Эрвина и поддразнивания Леви остаток вечера проходит мучительно медленно. Следующие два часа тянутся, пока Эрвин представляет Леви коллегам и пытается поддержать разговор, пока тот время от времени обнимает его за поясницу или запускает руку в задний карман. Леви явно издевается, и это работает. К полночи Эрвин уже подумывает просто затащить Леви в одну из многочисленных ванных комнат. Но он сдерживается, зная, что это будет того стоить. За несколько минут до полуночи все собираются в главном зале, а Леви всё ещё его лапает. Это не слишком заметно или непристойно, но Эрвин понимает, что это специально. Рука Леви задерживается на его спине или нежно держит за локоть, когда они встречаются с коллегами или наблюдают за выступлением. Для большинства это выглядит естественно — в конце концов, они вместе, — но Эрвин-то всё понимает. Часы бьют двенадцать, и он не удивляется, когда Леви обнимает его за шею, чтобы страстно и медленно поцеловать, используя больше зубов и языка, чем нужно было для милого новогоднего поцелуя. Леви наклоняет голову, давая возможность углубить поцелуй, и радостно хмыкает, когда Эрвин это делает. Когда они отстраняются, Эрвин видит, как прищуренные серые глаза смотрят прямо на него, и даже не успевает ничего сказать, как Леви шепчет: — Поехали отсюда нахуй. Тридцать минут спустя входная дверь дома Эрвина с хлопком закрывается за ними, а Леви уже прижимает его к стене. На самом деле, неудивительно. Если было мало его комментариев и действий на вечеринке, то Леви точно показал свои намерения во время поездки на такси обратно, постоянно кладя тяжёлую руку на колено Эрвину и даже иногда мягко выдыхая ему в шею и ухо, когда наклонялся, чтобы что-то прошептать. Леви всегда был таким самоуверенным и резким, поэтому неудивительно, что он тут же прижимает Эрвина к двери, легко захватывая его губы в поцелуе в темноте. А ещё неудивительно, что после нескольких минут поцелуев и прикосновений, когда по шее Эрвина скользит язык, он не может произнести ни слова. Его мозг закоротило. Он вздыхает, когда Леви ставит на его шее засос: — Леви, я хочу… можешь… Тот отстраняется и смотрит на него помутневшим взглядом: — Хочу трахнуть тебя. Если бы Эрвин не умирал от желания прикоснуться к Леви всю ночь, он бы пошутил про то, как резко и прямолинейно это прозвучало, но он хочет его, поэтому кивает и лепечет: — Пожалуйста. Они раздеваются, как только оказываются в спальне Эрвина, Леви быстро расстёгивает пуговицы на его рубашке и снимает её. Эрвину хочется не торопиться, медленно раздевать Леви, целовать и трогать каждый дюйм его тела, но он даёт ему контроль и наблюдает, как тот быстро раздевается и падает к нему в постель. Каждое точное, идеальное, но быстро исчезающее прикосновение Леви заставляет Эрвина выгибаться дугой. Это только распаляет, и он понимает, что сам напросился — сейчас нельзя просто попросить Леви прикоснуться к нему. Тот ставит на коже засосы и ласкает соски, а Эрвин ничего не может поделать. Леви всё-таки прикасается к нему, даже если это всего лишь краткое, лёгкое прикосновение — его палец пробегает по нижней стороне члена и опускается ниже, едва касаясь его входа. Эрвин знает, что это ещё ничего не значит, он даже не взял смазку с прикроватной тумбочки, но это не мешает его телу двинуться от прикосновения, а мягкому вздоху сорваться с губ. — Какой чувствительный, — замечает Леви грубым от желания голосом. Это первые слова с тех пор, как он затащил Эрвина в постель. Непонятно, как долго они целовались, прикасались и тёрлись друг о друга. — Да, это… — начинает Эрвин, но в очередной раз громко вздыхает, когда Леви чуть сильнее надавливает кончиком пальца. — Когда ты… — Давно, — быстро отвечает он, не давая Леви закончить вопрос. Он открывает глаза и встречает его тяжёлый взгляд. Волосы Леви падают ему на лицо, но в остальном он выглядит аккуратно, и у Эрвина в голове что-то щёлкает. Потому что Леви всегда уверен в себе, когда дело доходит до секса, и сейчас он сидит между раздвинутыми бёдрами Эрвина, глядя на него сверху вниз, будто точно знает, что хочет с ним сделать. Он наклоняется, захватывая губы Эрвина в голодном поцелуе. Леви не требуется много времени, чтобы перегнуться через край кровати, открыть прикроватную тумбочку, схватить смазку и снова устроиться между ног Эрвина. Как и раньше, его прикосновения заводят только больше. Теперь он мягче, но такой же настойчивый. Такой же, как всегда. Теперь Леви обводит вход Эрвина скользкими пальцами, и только после прерывистого вздоха и движения бёдер медленно, дразняще вводит один внутрь. Он покусывает бёдра Эрвина и ставит метки на внутренней стороне, раздвигая пальцы, наслаждаясь стонами, когда тело под ним реагирует на прикосновения, и ощущением рук в своих волосах. — Чёрт, Эрвин, — бормочет он, глядя на него снизу вверх, и вводит третий палец, — ненасытный, да? — Боже, — у Эрвина сбивается дыхание от его слов и пристального взгляда, прожигающего насквозь так же, как на вечеринке, в такси и в дверях. — Леви… — Скажи, что тебе нужно. Эрвин знал, на что идёт, с тех слов на вечеринке, но ничто не могло подготовить его к дразнящим прикосновениям и настолько хищному взгляду. — Ты, — почти стонет он, — боже, Леви, пожалуйста… К счастью, это всё, что тот хотел услышать. Он убирает пальцы и хватает презерватив. Эрвин протягивает руку, чтобы схватить Леви за запястье, останавливая его. — Не надо… — начинает он, — ты единственный человек, которого я хочу… и я чист… Глаза Леви расширяются, а с губ срывается тихое «блять». — Если хочешь, — добавляет Эрвин, а затем… Затем Леви целует его, грубо, грязно и страстно, отстраняется и рычит: — Да… да, блять. Чёрт, Эрвин. Тот хочет сказать всего три маленьких слова сейчас, но боится испортить момент, поэтому просто даёт Леви целовать его шею, поставить ещё пару засосов и отстраниться, чтобы смазать себя. Настроение меняется, как только Леви подставляет головку ко входу. Связано ли это с тем, что он без презерватива, или Леви — единственный человек, с которым Эрвин хочет быть, но когда он толкается внутрь, низко опустив голову и приоткрыв губы в беззвучном стоне, нельзя понять, что именно изменилось. Эрвину стыдно за то, как быстро оргазм накапливается в животе, а когда Леви накрывает рукой его член с капельками естественной смазки на головке, он чувствует, что уже очень близко. Но ему всё равно, потому что Леви смотрит на него, прищурив глаза, мягко бормочет слова ободрения — «боже, Эрвин, ты такой узкий, блять, видел бы ты себя сейчас» — и прижимается ко всем нужным местам. Эрвин кончает первым, выкрикивая его имя. Но, несмотря на сверхчувствительность, он кладёт руку на локоть Леви, останавливая, когда тот пытается вытащить. — Не надо… я хочу… Леви, кажется, понимает. Его глаза темнеют, и он наклоняется, чтобы грязно поцеловать Эрвина, двигая бёдрами и снова набирая ритм. Эрвин податливо двигается под ним, пальцами ища опору и слабо двигая губами в поцелуе. Леви любовно прижимает свой лоб к его лбу, когда они отстраняются. Эрвин шепчет мягкие слова ободрения, перевозбуждённый и такой, такой влюблённый. — Давай, Леви, вот так… кончай, — хрипит он, наклоняясь вперёд, чтобы поцеловать Леви в шею и грудь, — Ты такой… чёрт, я люблю тебя… Он не хотел говорить последнюю фразу и даже едва заметил, что она вырвалась, но Леви замолкает, глядя на него широко раскрытыми глазами, и состояние экстаза прекращается. Эрвин открывает рот, чтобы что-то сказать — извиниться или объяснить, но… Не успевает, потому что Леви затыкает его обжигающим поцелуем, делая ещё несколько толчков, и кончает со стоном, приглушённым губами Эрвина. Они отстраняются не сразу, продолжая целоваться, пока их тела расслабляются. Мягкие губы и нежные прикосновения на мгновение отвлекают Эрвина, но Леви поворачивается, чтобы вытащить член, и ложится на бок рядом. Он не выглядит удивлённым, но ничего не говорит, и Эрвин мог бы просто забыть о сказанном, но через несколько спокойных мгновений он прочищает горло и нарушает уютную тишину в комнате: — Прости, я понимаю, если сейчас это слишком… Я не… — Нет, — обрывает его Леви с лёгкой улыбкой на губах, — я просто… не ожидал. Эрвин сглатывает. Хорошо. Леви не неловко, и он не отстраняется. Очень хорошо. — Но это правда. Я не хочу давить на тебя, тебе не обязательно говорить это в ответ. Смех застаёт Эрвина врасплох. Леви перекатывается на него сверху и кладёт руку на грудь. — Ты такой идиот, — бормочет он, щекоча Эрвина тёплым дыханием. — Я не понимаю… — начинает тот, но Леви наклоняется и быстро чмокает его в губы. Он отстраняется и прижимается к носу Эрвина своим. — Я тоже тебя люблю. Леви говорит это мягким и хриплым голосом, будто удивлён своим словам, но Эрвин знает, что он искренен. Он всегда искренен — Эрвин быстро понял это, когда они только начали общаться, — поэтому эти слова значат многое для обоих. Эрвин издаёт смешок: — Какое облегчение. — Ой, да пошёл ты, — смеётся Леви и толкает его в бок, от чего Эрвин ухмыляется только шире, обхватывая его двумя руками. — Ты любишь меня, — шепчет он, потянувшись, чтобы поцеловать Леви в челюсть, а затем в шею. — Беру свои слова обратно, — шипит Леви в ответ, но не отстраняется. Он закатывает глаза и наклоняется, чтобы снова поцеловать Эрвина.