Noli me tangere

- Вов, останешься после консультации? Младший в очередной раз за сегодняшний, уже октябрьский день дернулся, а затем с трудом поднял глаза и кивнул. Алексей Александрович опять что-то задумал, раз вновь предложил ему остаться после занятия и, видимо, о чем-то поговорить. В прошлый раз они говорили о том, насколько серьёзные у Вовы намерения, и желает ли он поучаствовать в олимпиаде. Да, казалось бы, в этот раз может быть что-то такое же учебное и формальное, но судя по тону, а Семенюк хорошо отличил его от остальных, это было что-то особенное. - Алексей Александрович, вы сможете помочь мне с заданиями? Я хотел разобраться в экзамене, но ничего не получилось, - Максим отвлек их обоих от мыслей, из-за чего учителю пришлось тоже переключить внимание с одного мальчишки на другого. Работа не ждет. - Я не знаю, это я дурак, или вариант сложный попался. - Нет, Максим, ты уж точно не дурак. Все нормально. Покажи, где у тебя не получается? - юноша подошел к учительскому столу и на листе бумаги с распечатанными заданиями обвел ручкой одно из них. Вова вновь потерял мысль, уйдя куда-то в себя, а потом и вовсе полностью поник. Он и не заметил, как его друг и учитель закончили, и они с Губановым остались в кабинете наедине. - Вов, тут такое дело... - начал он. Младший напрягся, но виду старался не подавать. - В последнее время ты стал более нервным, ну, с наступлением октября. Я подумал, что тебе нужна помощь, поэтому решил сделать тебе небольшой подарок. Он шутит? Подарок... Для Вовы? Учитель протянул парню небольшой антистресс-сквиш в форме черной тучки. - Я выбрал такую форму, потому что она чем-то на тебя смахивает. Ты тоже тучка, весь хмурый с виду и злой, но на деле оказываешься очень... мягким. Надеюсь, это нас хоть как-то сблизит, - Губанов рассмеялся в кулак и почему-то кончиками пальцев потянулся к макушке младшего, ероша волосы. Они оба не особо поняли смысл этого жеста, но на душе Вовы тут же стало лучше. Подарок, милое прозвище, так он еще и потрепал парня по волосам! В животе появились бабочки, которых ученик старательно и дальше не замечал. К чему вообще все это, зачем анализировать себя раньше времени? - Тебе нравится, тучка? - Да, Алексей Александрович, я... Спасибо, - Вова прижал игрушку к себе, обнимая, а потом улыбнулся и посмотрел ему прямо в глаза. Учитель выглядел смущенно, но старался держать лицо. Не хотелось проиграть младшему в игру 'кто дольше будет делать вид, что независим от другого'. Да и вообще, если честно, в игры играть не сильно хотелось. Что уж не поделаешь ради мальчишки... - Я могу идти? - Конечно, Вов. До встречи. - До свидания, Алексей Александрович! - парень даже помахал ему рукой на прощанье, а потом убежал в коридор. Домой он вновь, как и после каждой консультации по обществознанию, отправился счастливее, чем все люди на свете. Улыбался прохожим, даже сигарету не доставал! Хотелось всему миру показать, мол 'Да, мне подарили подарок! Самый настоящий!', наплевав на все неловкости. Бабочки в животе не унимались, как бы Вова ни пытался это изменить. Что если это не просто так? *** Одним из немногих ненавистных Семенюку учителей была та, кто вела химию, Татьяна Денисовна. Дотошная, злая любительница сплетен, которая была готова накинуться на нелюбимого ученика по любой мелочи. Она ненавидела Вову в ответ и делала это всегда громко: кричала, выгоняла из класса и жаловалась директору. С ней не мог справиться даже их классный руководитель, Василий Игоревич, учитель информатики. Они с Владимиром были тоже неплохими друзьями, как и он с физиком, но второму парень почему-то доверял иногда чуть меньше. Василий Игоревич казался роднее, что ли... Духовно ближе. Вот и сейчас учительница химии нашла в поведении Вовы что-то мерзкое. Ничего необычного не случилось — всего лишь, как и остальные ученики, разговаривал с другими, но делал это в рамках приличия, соблюдая нужный уровень громкости. Максима и Влада не было — они благополучно ушли курить и по домам, наплевав на оставшиеся уроки. У Татьяны Денисовны от несправедливости в поведении Семенюка все лицо пошло 'волнами', задергался глаз и задрожала губа. Она вскинула руки и резко замолчала, уставившись на младшего. Одноклассники одновременно обернулись. - Семенюк, что ты себе позволяешь?? - женщина разъяренно стукнула по столу, из-за чего Вова даже опешил. Раньше она так не делала. - Татьяна Денисовна, я... - Молчать! Слушай учителя, Вова, а не спеши вставить свое слово, - она грозно напрягла мышцы лица, а затем посмотрела на парня как-то совсем агрессивно, вновь чуть напугав. Напряглись в этот момент все — даже его самые спокойные одноклассники, которые явно не были готовы к такой реакции. - Еще одна такая выходка, и я обеспечу тебе поход к директору. Ты меня понял? - Понял, - как-то тоже не менее агрессивно выпалил Владимир, а потом незаметно достал из рюкзака антистресс, который подарил ему Алексей Александрович. Благо, парнишка сидел один, поэтому никто под партой не смог бы заметить его рук, сжимающих игрушку. Не хочется, чтобы кто-то приебался. В этот же момент в мужском туалете оказались еще два любителя прогулять уроки, Сережа Пешков и Денис Коломиец. Первый был прогульщиком со стажем и всегда в свободное от уроков времени дымил, как паровоз. Некоторые даже создавали слухи, мол у него нашли рак лёгких и Сереже осталось жить совсем немного. Парень такое игнорировал, поэтому со временем их стало всё меньше. Денис такие слухи не любил. Ему вообще не нравилось, когда кто-то что-то обидное или мерзкое пускал в сторону Пешкова, который по непонятным ему причинам никак на это не отвечал. Сергей выглядел на фоне парня каким-то бронированным, явно готовым ко всем ударам судьбы. Денис был другим. Денис не так много курил, но любил выпить после учёбы. Еще больше он любил, разве что, сделать себе больно. У него была маленькая коллекция лезвий от разных ножей, которые мальчишка выковыривал и прилежно складывал в отдельный чехол, сделанный из детского пенала. Денис резал себя, чтобы чувствовать то, что он еще не умер. Этого никто не понимал. У Коломиеца все руки и ноги были усеяны шрамами — маленькими тоненькими ниточками одной большой паутинки, которая с каждым днем становилась все больше и больше. И это никого не волновало. У него не было врагов, но, что странно, друзей тоже не нашлось — либо Ден дурак, либо всех, кто проводил с ним хоть немного времени, нельзя было таковыми назвать. Даже Пешкова. Тот был скорее герой-любовник, чем друг. Впрочем, они никогда друг друга так не называли. К чему эти ярлыки, если они оба изначально понимали, к чему всё идет? - Будешь? - Серёжа протянул парню сигарету. Денис кротко кивнул и почти мгновенно затянулся, выдыхая дым вверх с элегантно закинутой головой. - И мне оставь. - Не переживай, - он улыбнулся и вернул сигарету. - Как ты в целом сейчас, Серый? - Да не знаю, блять. Даша ведет себя как дура, я ее не понимаю, - и почему-то в этот момент внутри Коломиеца начало что-то ломаться. - Я устал, честно. Еще и эта ебля с экзаменами... Были бы деньги, свалил бы куда подальше и не возвращался. Зачем вообще всё это? - Не знаю, Серёж... Не знаю. Они сидели на подоконнике и курили одну сигарету на двоих... Казалось бы, мечта Дениса из прошлого, который хвостиком метался за Пешковым, в то время как он делал вид, что парнишки и вовсе нет. Сейчас эта сбывшаяся 'мечта', однако, не грела — у Дениса после слов парня всё внутри сжалось и единственное, чего захотелось, — спрятаться. Он отталкивал мысль, почему так происходит, но где-то внутри его сознание само всё осознало. Денис — идиот. Денис сохранил чувства к Сереже. Денис знал, что это невзаимно. Он любил парня с восьмого класса. Втрескался, по глупости, прямо по уши и не мог ничего с собой сделать. Это со временем развеялось на мелкие крупинки, разлетелось по их ужасно трагичному прошлому и исчезло. Парень тогда радовался так сильно, что даже напился и лежал где-то в кустах рядом с домом. Его потом долго искал папа, тот самый охранник их же школы, и таки нашел. Разговор оказался трудным. Однако, все прошло. Но отчего-то это чувство сейчас вернулось. Денис этого не хотел. - Ты меня вообще слушаешь? - Сережин голос вывел парня из своеобразного транса, в котором парень находился, видимо, весьма долго. В туалете стало непривычно душно, но выбирать все еще не пришлось. За окном начался дождь. *** Когда Вова попал домой и узнал, что родителей ещё нет, счастью его не было предела. Казалось, он никогда не радовался так сильно, как сейчас, потому что если бы семья была дома, он не смог бы существовать там в целом, по некоторым... ужасным причинам. Мальчишка сел на кровать в собственной спальне и принялся выгружать все, что скопилось в рюкзаке. На пол тут же полетели ненужные учебники по химии и английскому, ещё пара тетрадей... В итоге внутри остались только самые важные для Вовы вещи — фотографии и антистресс-игрушка. Он поочерёдно доставал и рассматривал снимки, сделанные на тот самый старый фотоаппарат и распечатанные где-то в школе, улыбаясь. Получалось, вроде, относительно неплохо. По крайней мере Валерий Юрьевич полюбил его хвалить и радовать их с Мишей конфетами-карамельками после каждого урока. Было весело, а сам Силажик оказался крутым парнем, даже несмотря на то, что немного зажатым. Они не успели еще много пообщаться, но почему-то Семенюк был уверен в нем намного больше, чем в остальных своих одноклассниках, если не брать в счет друзей. Следующей после фотографий оказалась игрушка, которую ему вручил учитель обществознания. Сейчас она, несмотря на то, что прошло немного времени, почему-то вызывала в Вове ту же дозу умиления и восхищения. Парень отложил ее к фотографиям, а потом долго-долго смотрел на это, улыбаясь и недоумевая, почему ему в голову лезет неизвестная навязчивая идея. И только спустя еще минут семь парень понял, что стоит сделать. Он должен сделать пару кадров с Алексеем Александровичем.