Noli me tangere

Вова устал. Даже нет, не так. Вова заебался. Во всю шел только второй месяц учебы, но почему-то одиннадцатый класс давил на парня сильнее, чем все десять до этого. Хотелось много спать, нормально есть, иногда играть в приставку, курить и проводить время с друзьями. Получались только последние два пункта, но и то, с натяжкой. Жизнь подростка в трудной ситуации не давала покоя даже в выходные. Семенюк до сих пор, к сожалению, не мог нормально обо всем кому-либо рассказать. С каждым днем, наблюдая за окружающими, хотелось прибегнуть к крайним мерам и попробовать что-то экстремальное. Не обязательно бегать по крышам или кидаться под машины, нет... Даже обычное лезвие в руке других привлекало. Манило к себе, интересовало, но в то же время пугало. Вова не хотел резать себя, он еще просто планировал, можно ли вообще сделать такое. И если да, то как это скрыть? Нет, скрывать было почти не от кого. Родители не в счет, с ними ситуация все еще была столь плачевной, что они вряд ли бы хоть когда-то обратили на такое внимание. Были только друзья, да и Алексей Александрович... Человек, который пока что создавал в голове младшего больше вопросов, чем ответов. Он был какой-то особенный, иной... Как будто из другого мира. Он всегда улыбался Вове, подарил антистресс, приносил конфеты на уроки и дополнительные, лишь бы парень поел, нередко рисовал смайлики в тетрадках и на листах с тестами. Причем делал это только для Семенюка! Он все еще не знал ничего о том, что беспокоило парня, но при этом поступал лучше, чем те, кто хотя бы догадывался о проблемах Владимира. Иногда парень думал, что этот человек с другой планеты. Он дарил такие светлые моменты в темную, испорченную жизнь Вовы, что тот порой был настолько в ступоре, что даже не знал, как отблагодарить. Хотя, вероятно, его подарком было отличное знание предмета Губанова. Интересно, он вообще был этому рад, или ему в глубине души плевать? Вова все еще не хотел ничего ему говорить. В конце концов, они просто учитель и ученик! Разве преподаватель сможет и, что самое главное, захочет помогать такому, как он? Ответа у парня так и не нашлось. Да и не должно было, наверное... Трудно понять, что в голове у человека с другой планеты. - Вов? Давай поговорим о том, что тебя беспокоит? Голос преподавателя эхом разлетелся по пустому кабинету, где они с Алексеем Александровичем были наедине. Одноклассники уже ушли на физкультуру, а сам Семенюк чересчур долго собирался, из-за чего ужасно начал тревожиться. Руки дрожали и не слушались, не позволяя сложить наконец ручки в пенал и уйти, а учитель, заметив это, тоже начал напрягать своим обеспокоенным взглядом. Парень наконец справился с последним карандашом, прежде чем Губанов взял его за запястья и чуть сжал, не позволяя выбраться. Он явно переживал за парня, но не знал, как лучше подступиться, поэтому начал, возможно, слишком резко. - О чем вы, Алексей Александрович? - Семенюк держался невозмутимо, создавая ощущение, что все действительно в порядке. Глаза, сейчас какие-то по-особенному зеленые и слегка напряженные, помогли старшему ощутить то, насколько сильный контраст между ними. Он — растопленный лёд, северный ветер и тёплые объятия. Вова же — хвоя, огонь и смелость. Ощущение явных различий между друг другом притянули к младшему лишь сильнее. Захотелось продолжить разговор. - Ты выглядишь утомленным. Все в порядке? - Губанов говорил спокойно, сдержанно, без лишних движений, чтобы не пугать. Вова сначала долго молчал. Казалось, что ему нужно чуть больше времени, чтобы переварить такую простую фразу. Как только это случилось, его взгляд смягчился, а после и вовсе потемнел. Пришло осознание. Он заметил. Ему не плевать? - Да, Алексей Александрович... Просто очень устаю в последнее время. Ничего серьёзного, - учитель после этих слов напрягся и осторожно взял мальчика за запястье, заглядывая в глаза. - Ты можешь мне доверять, - одними губами прошептал Губанов, взволнованно оглядывая парня. Вова напрягся, а затем тяжело выдохнул, стараясь собраться с мыслями. Ему определённо стоит знать. Но с чего вообще обычно начинают в таких ситуациях? - Пожалуйста, Вов. Это намного важнее для меня, чем ты думаешь. - Вы, наверное, правы... - ответил наконец Семенюк, выдержав очень долгую паузу. Учитель прислушался, практически не двигаясь и не дыша, дабы ничего не пропустить из тихих слов ученика. - Всё не в порядке, но честно, я не знаю как это исправить. Да и не сильно хочу, наверное. Иногда кажется, что в этом вообще нет смысла. Учитель не перебивал. Он на секунду взглянул в окно, заметив как ветер играет с только опавшими листьями, как крутит их в воздухе, метая из стороны в сторону. Губанов любил осень. Наверное даже больше, чем людей, которые находились в последнее время вокруг него. Осенью атмосфера была какая-то магическая, таинственная... Ни на что не похожая. Хотелось гулять, любоваться природой, собирать собственный мир по кусочкам снова и снова. - В последнее время я разрушаюсь и собираюсь заново, и так каждый день. Как будто мне нужно пройти некий, блин... Путь перерождения? Но он такой крошечный, буквально в двенадцать часов. Я устал чувствовать взлеты и падения каждое утро и ночь, я хочу, чтобы это закончилось, - парень потянулся, нервно осматриваясь. Внутри все дрожало от каждого вздоха сидящего рядом человека, но сил на то чтобы справиться с паникой было всё меньше. - Мне даже помощи не у кого просить. Оно иногда хочет уничтожить меня изнутри. - Как это ощущается, Вов? - осторожно уточнил учитель, поглаживая парнишку по руке. - ...Как будто во мне что-то умирает. - Как я могу тебе помочь? - Не исчезайте, пожалуйста, никогда. Больше они не говорили. Вова молча сидел рядом со старшим, положив голову ему на плечо и тихо сопел, стараясь успокоить часто бьющееся сердце. Губанов не желал произносить ни слова. Им обоим нужно время. - Не хочешь обменяться номерами? - тихо уточнил Алексей Александрович, стараясь не сильно напугать Вову. Парень не спал и отлично расслышал то, что он сказал, но решил не перебивать и дать ему продолжить. - Ну... Я боюсь, что тебе понадобится помощь, но тебе будет не у кого ее просить. - Хочу. Стало немного неловко доставать и отдавать старшему свой разломанный андроид, наблюдая как он быстро вводит туда собственный номер с одного из достаточно свежих айфонов. Вове даже показалось, что учитель может испытать негодование или отвращение, но почему-то такого так и не произошло... Губанов понял, что мальчик, застрявший в голове, или просто 'Вова', как гласило имя на экране, вскоре станет и первым в 'важных'. Это точно что-то значит. Как ему это объяснить? *** Ходить на физкультуру — ужасное дело. Особенно когда тебе нужно прятать всё свое тело, усеянное одинаково-уродливыми шрамами, которые ноющей болью напоминали о себе. От них было много проблем: хотелось избить себя еще сильнее, чтобы не чувствовать эту боль, они то и дело соприкасались с одеждой, к этому явно не готовой. Одним словом, было дерьмово. Особенно кому-то вроде Дениса. Урок уже подходил к концу, поэтому многие ребята переставали нормально заниматься и просто ленились. - Эй, могу я спросить? Денис неожиданно обернулся, разглядывая стоящего перед собой одноклассника, Илью Мазеллова. Они вместе посещали дополнительные по литературе, но особо никогда не старались общаться. Коломиец этого не хотел, а Илья особо и не предлагал. Да и смысл? - Что ты хочешь? - парень недоверчиво оглядел его фигуру, чуть поджав губы и сделав более уверенную, казалось бы, позу. - Что с твоим телом? Денис немного опешил, выдержал длинную паузу, и только потом продолжил. - Почему тебя это волнует? - Потому что про тебя пускают слухи, но я ни разу не видел их подтверждения, - Илья постарался расслабиться, чтобы вести себя более комфортно и не сильно нервировать и без того тревожного Дена. - Я бы хотел развеять их вместе с тобой. Можно? - Нет. У тебя не выйдет, - холодно отреагировал он, вновь отвернувшись. - Иди, развлекайся с остальными. Тебя не должно волновать положение такого изгоя, как я. Илья и сам не заметил, как Денис ушел в противоположный конец зала. Из головы не вылетало всё то, что он сказал. Почему 'изгоя'? Разве он действительно таковым является, или это ошибочное самоощущение? За окном начался мелкий дождик. Ветер, еще недавно просто перебирающий листья, принялся тормошить их из стороны в сторону, разбрасывать, заставляя разлетаться куда подальше. Зрелище завораживало, но идти домой теперь очень не хотелось. Что если за время оставшихся нескольких уроков этот 'апокалипсис' не закончится? Тусклое серое небо постепенно окрасилось в более темный, иссиня-черный оттенок, притягивая к себе взгляды учеников. Так и закончился урок. Уже в раздевалке Илья, оставшись практически  в одиночестве, ненадолго присел на скамейку и опустил глаза. Завтра факультатив по литературе, стоило бы подготовиться, но желания, если честно, не возникало. Мазеллов расстроился. Причем, судя по всему, из-за поступка Дениса. Он ведь искренне хотел помочь! Почему Коломиец повел себя очень... Холодно? Неправильно? - Эй. Может... Прогуляемся после уроков? - голос человека, который сейчас не выходил из головы темноволосого, заставил его чуть ли не подскочить и дернуться. Ден смотрел холодно, слегка незаинтересованно, но почему-то так по-своему притягивал, словно это приглашение сейчас являлось для Ильи самым дорогим сокровищем. - Прогуляемся?.. - Да. Я сказал что-то непонятное? Не знаю, хочешь ты или нет, но если что, я свободен. Приходи за школу после последнего. Я буду ждать, - и с этими словами он испарился так же мгновенно, как и появился. Илья был очарован, ничего не сказать. Это, кажется, было самое спонтанное приглашение, которое он только мог получить за всю жизнь. Приятно, да еще и как-то по-особому завораживало. Разумеется, он не мог не согласиться. Кажется, сегодня будет особенный вечер. *** Вова опять просидел в школе допоздна. Сначала остался перекурить с друзьями, затем решил попасть на школьный чердак, и только когда попытка не удалась, отправился к Александру Антоновичу, дабы скоротать последние часы до закрытия школы. Погода, на удивление, наладилась, но солнце так и не выходило из-за туч. Другим это не мешало — пока Вова мчался в кабинет, в окне то и дело мелькали силуэты его одноклассников, гуляющих вместе. Что удивительно, он увидел среди них Илью и Дениса. Не хотелось предполагать, что именно они делали вместе, но оставалась надежда на то, что что-то хорошее... Некоторые ребята подозревали, что Денис употребляет. Двигаясь все дальше по коридору, Вова терялся среди одинаковых окон и дверей. Такое случалось не часто, чаще всего от голода или усталости, но оно не оставляло за собой ни одного хорошего воспоминания. Все-таки, нежелательно было терять сознание прямо в школе. Приходилось как всегда терпеть. Внезапное появление двух учителей в конце коридора мигом развеяло еще недавнее чувство потерянности. Это были Неля Денисовна и Максим Андреевич. Вместе. Они обнимались. И что-то внутри Вовы немного дрогнуло, словно удивилось. Хотелось также... Не обязательно с кем-то конкретным. Хотелось просто быть любимым. Важным, дорогим, нужным. Тем, кто не станет запасным вариантом. А потом он понял, что думает только об Алексее Александровиче. И мир окончательно упал, тут же вновь собираясь из крошечных частиц в его изначальное положение. Почему-то захотелось ему написать или позвонить. Только повода не было, как и идей... Вова чуть оглянулся по сторонам, а потом, увидев, что люди под окнами все еще гуляют, решил тоже попытать удачу. Разве случится что-то плохое, если он хотя бы попробует? Вова; сегодня в 5:36 pm Алексей Александрович, не хотите погулять?