Связанные судьбой. Книга вторая.

      Двойное нападение на Джастина и Почти Безголового Ника обратило страхи в настоящую панику. Удивительнее всего было то, что особенно взволновала школу расправа с Почти Безголовым Ником. Все спрашивали друг друга: у кого могла подняться рука на бедное привидение, какая страшная сила сумела поразить того, кто и так уже мёртв? Все билеты на экспресс Хогвартс — Лондон, уходящий накануне Рождества, были мгновенно раскуплены: из школы ожидалось массовое бегство.       —Вижу, мы тут будем одни, — оценил ситуацию Рон в разговоре с Гарри, Сабриной и Гермионой. — Наша четвёрка и слизеринцы — Малфой и Крэбб с Гойлом — вот и все, кто останется. Весёлые будут каникулы.       Крэбб и Гойл всегда и во всём подражали Малфою — захотели они и остаться с ним на каникулы. Что касается Гарри и Сабрины, они были только рады, что почти все уезжают. Они устали от того, что народ шарахается от них в коридорах, устали от шушуканья, кивков и шипения за спиной и нелепых сплетней и слухов. Некоторые даже думали, что Сабрина — родственница Волан-де-Морта. Это выводило девочку из себя, но она действительно об этом задумалась.       Фред и Джордж, однако, обратили гнетущий страх в забаву. Увидев ребят, они всё бросали и важно вышагивали впереди них, громко крича: «Дорогу наследнику Слизерина и сильнейшей тёмной волшебнице! Падайте ниц, идут самые великий маги…»       Перси решительно осудил их поведение.       —Этим не шутят, — холодно заявил он.       —Ушёл бы ты с дороги, Перси, — вздыхал Фред. — Не видишь, Гарри торопится…       —Его ждёт в Тайной комнате чашечка чая в компании очаровательной девушки, которая взглядом может убить, и приятная встреча со своим клыкастым слугой, — добавлял Джордж, радостно фыркая.       Джинни тоже не находила в этом ничего смешного.       —Перестаньте, пожалуйста, — жалобно умоляла она каждый раз, когда Фред во всеуслышанье спрашивал у Гарри и Сабрины, кого ещё они собираются погубить, а Джордж махал здоровенной головкой чеснока, притворяясь, что защищается от колдовства.       Друзей это не очень трогало, и Фреду с Джорджем скоро надоело валять дурака: они признали абсурдной потрясающую идею, что Гарри — наследник Слизерина, и у него отлегло от сердца. Но их кривляния весьма раздражали Драко Малфоя: завидев их, он буквально зеленел от злости.       —По-моему, его так и распирает признаться, что это он настоящий наследник, — высказал догадку Рон. — Ты ведь знаешь, как он ненавидит тех, кто хоть в чём-то его превосходит. А тут что получается: вся грязная работа ему, а слава — тебе и Сабрине.       —Скоро это всё кончится, — убеждённо заявила Гермиона. — Оборотное зелье почти готово. Неделя-другая, и мы будем знать правду.

***

      Наконец семестр завершился, и тишина, глубокая, как снег на полях, опустилась на замок. На Сабрину от неё веяло не унынием, а мирным покоем, и она наслаждалась свободой, дарованной гриффиндорским начальством всем, кто остался в Хогвартсе. Можно, уединившись, практиковаться в поединках на волшебных палочках, пробовать контролировать себя и свой дар, никого не прибив…       Фред, Джордж и Джинни тоже предпочли остаться на каникулах в школе — дома им грозило путешествие с родителями к Биллу в Египет. Перси, который не опускался до «детских игр» и редко показывался в Общей гостиной, с важностью сообщил им, что остаётся на Рождество лишь потому, что его долг как старосты — помогать преподавателям в это неспокойное время.       Утро Рождества пришло в холоде и белизне. Сабрину в несусветную рань разбудила Гермиона. Сабрина долго упиралась: не хотелось покидать тёплую постель.       —Вставай! — крикнула Гермиона, сдёрнув с подруги одеяло.       Девочка съёжилась от холода. Как только она разлепила глаза, на её колени упал свёрток: подарок от Гермионы.       —С Рождеством тебя! — тепло улыбнулась подруга.       —И тебя с Рождеством! — сладко зевнув, произнесла Сабрина и вручила Гермионе подарок.       —Быстрее, — поторопила Гермиона свою сонную подругу. — Осталось разбудить мальчиков.       —Почему в такую рань?       —Сейчас всё объясню.       Одевшись и взяв подарки для ребят, подруги побежали в их комнату. Как только они переступили порог спальни, девочки крикнули:       —Подъём!       Сабрина бросила подарки на кровати и раздвинула портьеры на окнах.       —Вам не положено сюда заходить, — проворчал Рон, прикрывая глаза от света.       —И тебя с Рождеством. — Гермиона бросила ему подарок. — Я уже час как встала — добавила в зелье златоглазок. Оно готово.       Гарри сел, сразу проснувшись.       —Ты уверена?       —Абсолютно! — Гермиона отодвинула безмятежно спящую крысу Коросту и села на край постели. — Если мы и впрямь собираемся что-то предпринять, лучшего времени, чем сегодняшний вечер, не найти.       —Ладно, но можно нам переодеться?       Пожав плечами, девочки вышли. Гермиона удалилась в гостиную, а Сабрина ушла в свою спальню. Войдя туда, она увидела на подоконнике свою сову Соню.       —Привет! — радостно встретила её девочка.       Сова клюнула её в ухо самым дружеским образом.       Сабрина решила посмотреть подарки.       Сперва девочка взяла небольшую коробочку, перевязанную белой лентой. В ней лежало несколько видов шоколада, лавандовый чай, а также письмо. Уже по первым строчкам она догадалась, что подарок от тёти Анны. И, похоже, её поздравили и Эдмунд, и Минди, и даже дядя Эндрю: почерк несколько раз менялся. Это сильно порадовало Сабрину.       Следующий подарок был от Гермионы. Из свёртка девочка достала пухлую книгу в обложке из бычьей кожи очень приятной на ощупь, пачку зефира, лакричные конфеты и карамельную трость.       Третий подарок был от Хагрида. Он прислал огромную банку сливочной помадки, которую, как убедилась Сабрина, перед тем как есть, надо разогреть на огне.       Рон презентовал книгу «Пушечные ядра», содержащую немало интересного о его любимой команде «Пушки Педдл».       Четвертый подарок был от Гарри. В коробке лежали пачка разрисованных пряников и новый блокнот, который был очень кстати. Ведь она уже давно исписала тот, что подарил ей Малфой после её первого матча, а мыслей и догадок у Сабрины было слишком много, чтобы уместить их в голове.       Развернув следующий пакет, Сабрина обнаружила новый джемпер ручной вязки и большой сладкий пирог с изюмом от миссис Уизли.       Следующий подарок был анонимным. Это была совсем маленькая коробочка, в которой лежала широкая атласная изумрудная лента, украшенная серебряным узором, отдалённо напоминающий розы. Повязав этой лентой свои волосы, девочка взяла предпоследний подарок.       Это была коробка, украшенная чёрной лентой. В ней лежала стопка колдографий. С замиранием сердца, Сабрина достала их из коробки и стала рассматривать первую. На ней была изображена девушка с фиолетово-розовыми глазами и длинными вьющимися белоснежными волосами. Точь-в-точь Сабрина, только повзрослевшая. Девушка смеялась на колдографии, кружась возле какого-то фонтана. Девочка тут же поняла, кто это. Это её мама. Взглянув на дату, девочка решила, что эта колдография матери была сделана после её выпуска из Хогвртса. На глазах девочки заблестели слёзы.       Но тут за дверью послышались шаги. Быстро спрятав колдографии под подушку, Сабрина встала, решив, что рассмотрит их потом, как и последний подарок.       В комнату заглянула Гермиона.       —Пошли, — сказала она и скрылась за дверью.

***

      Невозможно было не отдать должное великолепию рождественского ужина в Хогвартсе. Его оценили даже те, у кого сердце замирало от страха в ожидании минуты, когда придётся хлебнуть опасного зелья, составленного по рецепту из старинной книги.       Большой зал выглядел изумительно. Там было не только множество покрытых инеем рождественских елей и пышных гирлянд из омелы и остролиста, но и чудесный волшебный снег, сухой и тёплый, падающий с потолка. Под руководством Дамблдора собравшиеся исполнили его любимые рождественские гимны, громче всех ревел Хагрид, голос его креп после каждого бокала яичного коктейля. Перси не заметил, как Фред заколдовал его значок старосты. Ко всеобщему удовольствию, на нём появилась надпись «Дурачина», и бедняга Перси безуспешно пытался выяснить, над чем это все смеются. Гарри появился на празднике в новом джемпере, сидевший за столом слизеринцев Драко Малфой осыпал обновку язвительными насмешками, но Гарри и ухом не повёл. Ничего, если всё пойдёт, как по маслу, часа через два-три Малфоя ждёт заслуженное возмездие.       Дождавшись, пока Рон и Гарри проглотят третью порцию рождественского пудинга, Гермиона и Сабрина увели их из зала, чтобы составить подробный план вечерней кампании.       —Нам ещё надо достать какую-нибудь частицу — волосы или ногти — тех, в кого хотим превратиться, — сообщила Сабрина обыденным тоном, словно речь шла о покупке мыла в соседней лавке. — Для этого лучше всего подходят Крэбб и Гойл — самые близкие друзья Малфоя, с ними он поделится какой хочешь тайной. И ещё надо куда-то деть настоящих Крэбба и Гойла, пока мы говорим с Драко. А то вдруг явятся в самый неподходящий момент.       —Мы всё продумали, — невозмутимо произнесла Гермиона, словно не замечая ошарашенных лиц мальчишек. И она показала им пару увесистых шоколадных пирожных. — В них впрыснуто лёгкое снотворное. Надо только куда-то их подложить, чтобы Крэбб и Гойл заметили. Вы же знаете, какие они обжоры. Увидят — обязательно съедят. И тут же уснут. А вы их спрячете в чулан, где стоят швабры, и вырвете у того и у другого по нескольку волосков.       Рон и Гарри потрясённо переглянулись.       —По-моему…       —Это может плохо кончиться…       Но глаза девочек горели стальным блеском, какой бывал иногда в глазах у профессора МакГонагалл.       —Зелье не подействует без волос Крэбба и Гойла, — объявила Сабрина непреклонно. — Вы хотите говорить с Малфоем или нет?       —Хорошо-хорошо, — кивнул Гарри. — А как же вы? Вы-то у кого достанете волосы?       —Я уже запаслась! — Гермиона достала из кармана крохотную бутылочку, в ней был один-единственный коротенький волосок. — Помните Милисенту? Мы с ней боролись во время дуэльной тренировки. Она ещё хотела меня задушить. Этот волос остался у меня на мантии. На Рождество она уехала домой, но я скажу слизеринцам, что надумала вернуться.       И Гермиона побежала взглянуть, как там варится архисложное зелье.       Сабрина достала из кармана бутылочку с волосом Пэнси Паркинсон, который она успела вырвать во время одной из перемен. Девочка с улыбкой вспомнила эту историю.       —Вы когда-нибудь ещё видели план действий, в котором было бы сразу столько нарушений школьных правил? — Рон обернулся к друзьям с выражением обречённой покорности судьбе.       Однако, к немалому удивлению друзей, первая стадия операции прошла без сучка, без задоринки, в соответствии с намеченным планом. После рождественского чая они затаились в пустынном холле, поджидая Крэбба и Гойла — те ещё оставались в одиночестве за слизеринским столом, уминая четвёртую порцию бисквитов со взбитыми сливками. Шоколадные пирожные Сабрина положила на видное место — перила в холле. Увидев, что Крэбб и Гойл выходят из Большого зала, друзья быстро спрятались за рыцарскими доспехами возле входных дверей.       —Какой же ты будешь толстый! — прошептал Рон, глядя на Крэбба, который толкнул локтем Гойла, показывая на пирожные. Оба схватили лакомства и с наслаждением запихали их в широченные рты. С минуту они жадно жевали, и тут же, с тем же самым выражением блаженства, повалились навзничь.       Труднее оказалось тащить их через весь холл в кладовую. Бережно уложив беспомощных врагов между вёдер и швабр, друзья приступили к следующему этапу. Гарри вырвал пару волос с головы Гойла, Рон проделал то же с шевелюрой Крэбба. Пришлось ещё стащить с них ботинки — их собственные вряд ли пришлись бы впору ножищам Крэбба и Гойла. Покончив с этим не без внутренней дрожи, друзья поднялись наверх, в туалет Плаксы Миртл.       Из кабинки, где Гермиона колдовала над зельем, валил густой дым. Натянув мантии на лица, Гарри, Сабрина и Рон осторожно постучали в дверь.       —Гермиона?       Послышался лязг задвижки, и появилась Гермиона — сияющая и взволнованная, у неё за спиной тяжело булькало таинственное варево. Четыре стеклянных стакана уже стояли наготове на туалетном сиденье.       —Достали? — спросила она шёпотом. Гарри показал ей волосы Гойла.       —Отлично. А я утащила мантии из прачечной, — У Гермионы в руках был большой пакет. — Когда вы станете Крэббом и Гойлом, вам потребуются размеры побольше. Кстати, Сабрина, а в кого ты будешь превращаться?       —В Пэнси Паркинсон, с которой я должна была драться на дуэли, — ответила девочка.       Все четверо посмотрели в котёл. Зелье походило на жирную, чёрную, вяло кипящую грязь.       —Уверена, что никаких ошибок нет, — сказала Гермиона, ещё раз перечитывая покрытую пятнами страницу «Сильнодействующих зелий». — Выглядит оно, как описано в книге. Сами собой мы станем ровно через час после того, как его выпьем.       —А теперь что делать? — понизив голос, спросил Рон.       —Разольём по стаканам и добавим волосы.       Гермиона налила в каждый стакан по изрядной дозе не очень аппетитного пойла. Затем дрожащей рукой вытряхнула волосок из своей бутылочки в первый стакан.       Зелье громко зашипело, словно закипевший чайник, и грязно вспенилось. Через секунду оно стало ядовито-жёлтым.       —Ух ты! — воскликнул Рон. — Вот она, истинная сущность Милисенты Булстроуд. Спорим, оно и на вкус такое же противное.       —Теперь вы бросайте, — приказала Гермиона.       Гарри с Роном бросили в стаканы каждый по волоску. Зелье забулькало, запенилось: Гойлово стало болотно-зелёного цвета, Крэббово — мрачного тёмно-коричневого, Пэнсино — пестового. Друзья протянули руки к стаканам, но Сабрина остановила их.       —Погодите, — сказала она. — Всем вместе пить здесь нельзя. Превратившись, мы все тут вряд ли поместимся.       —Отличная мысль, — заметил Рон, отпирая дверь. — Разойдёмся по отдельным кабинкам.       Стараясь не расплескать ни капли драгоценного снадобья, Сабрина проскользнула в соседнюю кабинку.       —Готовы? — спросила она.       —Готовы! — раздались в ответ голоса Гарри, Рона и Гермионы.       —Раз… два… три!       Зажав нос, Сабрина выпила зелье двумя большими глотками. На вкус оно напоминало перепревшую капусту.       И немедленно её внутренности стало скручивать, как будто она только что проглотила десяток живых змей. От желудка до пальцев на руках и ногах распространялось сильное жжение. Девочка скрючилась пополам, задыхаясь, упала на колени. Жжение становилось невыносимо. Её показалось, что кожа у неё закипела и стала плавиться, как горячий воск.       Превращение закончилось так же внезапно, как началось. Сабрина лежал на спине на холодном каменном полу, слыша, как Миртл что-то недовольно бурчит в дальней кабинке туалета.       Она с трудом поднялась. Дрожащими руками девочка стащила с себя мантию и оделась в приготовленную Гермионой.       —Эй, как вы там? — вырвался из её уст высокий, писклявый голос Паркинсон.       —Нормально, — справа послышалось глуховатое ворчание Крэбба.       Сабрина открыла дверь и подошла к треснутому зеркалу. На неё уставилась Пэнси, похожая на мопса. Её прямые волосы едва доставали до плеч.       Дверь кабинки Рона и Гарри отворились. Мальчики посмотрели друг на друга. Да, если не считать бледности и несколько одурелого вида, Рон был неотличим от Крэбба — начиная со стрижки «под горшок» и кончая длинными, как у гориллы, руками.       —Это невероятно, — пробормотал Рон, подойдя к зеркалу и уткнувшись в него приплюснутым носом Крэбба. — Невероятно!       —Пойдёмте скорее, — поторопил Гарри друзей, ослабляя браслет часов, который врезался в толстое запястье Гойла. — Нам ещё надо отыскать гостиную слизеринцев. Я на одно надеюсь: встретим по дороге кого-нибудь и за ним увяжемся…       Рон, пристально всматриваясь в Гарри, заметил:       —Ты себе не представляешь, как странно видеть думающего Гойла…       Он постучал в дверь Гермионы:       —Ты что там копаешься? Пора идти…       Ему ответил напряжённый высокий голос:       —Я… Я не пойду. Ступайте одни.       —Гермиона, мы знаем, что Милисента Булстроуд уродина — никому и в голову не придёт, что это ты.       —Нет… В самом деле… Думаю, что я не пойду. А вы трое поторопитесь, не теряйте время.       Гарри озадаченно посмотрел на Рона и Сабрину.       —Вот это больше похоже на Гойла, — заметил Рон. — Именно так он выглядит, когда учитель его о чём-то спрашивает.       —Гермиона, с тобой всё в порядке? — спросила Сабрина через дверь.       —Всё хорошо… Я в норме… Идите.       Сабрина взглянула на часы. Пять из драгоценных шестидесяти минут уже прошли.       —Объяснишь, когда вернёмся, ладно? — сказала она.       Ребята осторожно приоткрыли дверь, убедились, что путь свободен, и пошли.