изумруд в твоих глазах

Щека начала гореть, а в горло поднялся ком, будто перекрывающий доступ к кислороду. Отец сделал пару шагов назад. -Ох Антон...извини..я не хотел. Он не смотря на меня, развернулся по направлению к двери. Остановившись у неё, он повернул голову в сторону. -Никому не говори о том...что случилось...это ошибка. Его силуэт пропал во мраке дома. Лишь скрип половиц могли говорить что-то о его направлении. Я всё ещё не мог сдвинуться с места. Ноги дрожали, а моя рука, лежащая на щеке, начала приносить мне боль и дискомфорт. Мои джинсы и часть кофты были в мокрых пятнях. Поднявшись с пола, я подошёл к зеркалу, которое висело рядом с дверным проёмом. На моей щеке красовался красный след от руки, в середине которого начинал вырисовываться синяк. Я не понимал что мне вообще сейчас делать. Родительская комната была на первом этаже, по этому первым решением было подняться в свою комнату. Подходя к лестнице, я услышал папин храп, исходящий из открытой двери. Я быстро поднялся к себе, подперев дверь стулом. С ним мне было куда спокойнее. Но теперь та грань между лесом и нашим участком была снесена. Теперь я не мог чувствовать себя здесь в безопасности. Только в лесу меня ждал Хозяин Леса, с весьма, как мне кажется, не благими намерениями, а дома теперь караулило непросыхающее тело. Мой отец всегда держал себя в форме. Он часто тренируется дома. Не долго, но регулярно. Пару раз потягать гантелю, проходя мимо неё, уже вошло в привычку. Мой дедушка (по линии отца) был очень строгим родителем. Как нам с Олей рассказывал папа, он рос в таком же селе, где всегда нужно было следить за хозяйством. Папе запрещалось даже разговаривать без разрешения за ужином, что говорить о спорах между ним и родителями. Его наказывали ремнём или крапивой. Дедушка даже специально не скашивал её у забора. Бабушка же, всегда была доброй и милой, но слишком любила своего мужа. Любила так, что даже не могла вставить слово поперёк дедушкиного. Не знаю на сколько это показывало её любовь, но повиновалась она каждому его слову, говоря, что мужчина в доме хозяин. Поговаривают, что жертв патриархальной системы, которых всё устраивает, спасти уже нельзя. Мой отец наверняка и сам это понял, став старше, но гены дедушки дают о себе знать. Мама не особо любила общаться со свекровью. Каждый их разговор был нравоучением со стороны бабушки и убеждением, что девушка должна повиноваться любому слову мужа. Моя мать очень сильная духом женщина, пускай иногда требует слишком много. Но если обручальное кольцо остаётся на ней по сей день, когда нам пришлось переехать в эту глушь, то какая-то капля смирения у неё есть. Надеюсь, я никогда не узнаю что будет, если они оба снимут эти кольца. От этих мыслей меня отвлекли мокрые джинсы, которые уже начали вплотную прилегать к телу, передавая отвратительное ощущение и скованность действий. Я направился к шкафу, достав из него свободные спортивки. Кофту тоже пришлось сменить на футболку. Ощущение шока уже сходило и на его место приходило понимание того, что обязанности по уборке, которые я мысленно распределил у себя в голове, все переходят в мои руки. Начать я решил с кухни. Спускаясь по лестнице я посчитал сколько времени у меня это займёт в одиночку. Вышло около четырёх часов. Учитывая свою предстоящую усталость и задания, которые я поручил отцу из-за его физического превосходства. На них у меня уйдёт куда больше времени. Пройдя в ванную, я достал из шкафчика ведро и пару бутылок с разной химией.Налив воды и вооружившись тряпкой, я направился на кухню. Столешницы, окна, стол, пол всё это нужно было протиреть химией, а после чего водой. Из-за отсутствия швабры, с полом я провозился очень долго. Дальше я перешёл в коридор, а после и в ванную. В родительской комнате я и не собирался прибирать. Любишь как животное нажираться, люби и сам хату драить. Усталость уже подталкивала меня на то, чтобы всё бросить и пойти отдыхать, но чувство долга было сильнее. Меня часто называли ответственным парнем и даже хотели назначить старастой класса. Хотелось оправдать все эти похвалы в мой адрес. Следующей горячей точкой была лестница, а дальше и моя спальня. В комнату Оли мне не особо хотелось лезть. Как никак, она уже взрослая и у неё своя личная жизнь. Вдруг там есть что-то, что я не должен видеть. Я доверял Оле как никому другому, поэтому в её комнату я так и не вошёл. Закончив с уборкой своей берлоги, я отнёс все оружие труда в ванную. Не знаю что там происходило с моим отцом, мне это было мало интересно. Засев у себя, я начал делать мелкие и незначительные дела. После одного из таких дел, я случайно посмотрел в отражение телефона. Экран был слишком мал, чтобы хоть что-то рассмотреть. Вспомнив о появляющемся синяке на моей щеке, я посмотрел в зеркало, которое стояло в углу моей комнаты. На моей щеке красовался бледный синячок, размером с вишню. Посчитав это пустяком, я продолжил заниматься своими делами. За окном вечерело. На часах 21:59. Из-за сбившегося режима за эти выходные, спать мне совсем не хотелось. Собрав в рюкзак нужные учебники и тетради, я взял со стола книгу "алмазная колесница". Эту книгу мне дала мама, сказав что в детстве она ей очень нравилась. В моей маленькой библиотеке всегда в приоритете были книги про фантастику и путешествия в разные миры. Сюжет был весьма затягивающим, поэтому я немного увлёкся ей. Я готов был читать и читать её, но глаза уже слипались, а строчки плыли по странице. Я взглянул на часы, висевшие над дверью, они показывали 23:48. Самое время чтобы лечь спать. Спустившись на первый этаж, я попил воды, перекусил тем что было, сходил в душ и направился в кровать. Я уснул удивительно быстро, буквально за минут восемь. Снов мне не снилось, только пустота перед глазами. Для меня она длилась буквально мгновение, но на деле все шесть часов.