il demone

Лишь только месяц золотой

Из-за горы тихонько встанет

И на тебя украдкой взглянет, -

К тебе я стану прилетать;

Гостить я буду до денницы

И на шелковые ресницы

Сны золотые навевать...

Когда мысли в голове становятся слишком громкими, попробуй заглушить их чем-нибудь другим. Именно этим она и занимается, отчаянно стуча ботинками по брусчатке, стараясь игнорировать все вокруг происходящее — начиная от безрассудной прогулки поздней ночью, заканчивая мужской рукой, крепко обхватившей тонкое запястье. Серебряные кольца больно впиваются в тонкую кожу, оставляя тёмные отметины, пока их владелец поправляет растрепавшиеся на ветру пряди. Думает о том, зачем на всё это согласилась, бросившись после работы в глухую ночь на пару с темноволосым книжным героем. Она ведь даже имени его не знает. А мысли становятся все громче, ползают в голове, пожирают изнутри, словно черви яблоко, и звук шагов больше их не перекрывает, лишь где-то далеко играет в фоновом режиме. — Camminiamo in silenzio? — Так и будем молча идти?

— Pensavo non fossi loquace.

— Я думал, ты не из болтливых.

Даже не оборачивается, не удостаивает взглядом, продолжая вести за собой, как собачку. А собачка брови свои сдвигает в непонимании и абсолютно точно знает, что дело это добром не кончится. Оглядывается по сторонам, замечая всего пару горящих окон — все остальные погружены в темноту. Искренне завидует всем тем, кто сейчас видит десятый сон, мирно посапывая в своей кровати, укрывшись толстым пуховым одеялом. Достаёт телефон одной рукой, не решаясь вырваться из цепких пальцев — глянуть на время, и тут же жмурится от яркого света, режущего глаза. 01:48 Потрясающе, блять. Кого-то ждёт восхитительное утро и продуктивный учебный день. Делает яркость экрана поменьше и уже собирается убрать телефон обратно. Но он ее движения замечает и ухмыляется, заодно бровки домиком сведя.

— È ora che qualcuno dorma?

— Что, кому-то уже пора спать?

Она воздух глотает, пытаясь подобрать оправдание, чтобы глупой не выглядеть, но не успевает.

— Non preoccuparti, posso metterti a letto e leggere un libro per la notte.

— Не волнуйся, я могу и спать тебя уложить, и книжку на ночь почитать.

Останавливается, разворачиваясь, и сверху глядя, гипнотизируя глазами своими ореховыми, горячим шёпотом прямо в лицо произносит.

— Penso che ti piaccia.

— Тебе, я думаю, такое нравится.

Когда у неё подкашиваются ноги, и он ловит её под мышки, немного поднимая над землей, а затем снова опуская, она в который раз думает лишь о том, какой же дурой является, раз без особых на то причин сорвалась после работы куда-то вместе с этим загадочным итальянцем, ведущим себя, словно всё и все вокруг ему должны. А он словно ядовитый газ, проникает внутрь тела, загрязняя, отравляя своим присутствием, но не убивая, а маня за собой, обещая взамен дать противоядие от собственных же токсинов.

Я вяну, жертва злой отравы!

Меня терзает дух лукавый

Неотразимою мечтой;

Я гибну, сжалься надо мной.

Она благодарит всех богов, что вокруг непроглядная тьма и нет нигде фонарей, ведь он не видит пурпурных её щёк, загоревшихся от близости его оливковой кожи, словно у семиклассницы. Видеть он не видит, но учащенное дыхание где-то в районе своей шеи определённо чувствует, а потому лишь сильнее убеждается в собственном превосходстве.

— Non ho ancora fatto niente, ma stai per venire.

— Я ведь даже ничего не сделал, а ты уже почти кончила.

Кровь стучит в висках. Рёбра трещат. Эта фраза, словно отрезвляющая пощечина, ведро ледяной воды на голову. Она выскальзывает из его рук, пятясь, отходя на пару шагов назад, будто безопасное расстояние от него существует. Затем срывается с места и быстрым шагом устремляется вперед, жмуря глаза, стараясь выкинуть его из своих мыслей, надеясь, что стоит ей обернуться — и вместо стройного силуэта в чёрном пиджаке посреди улицы окажется звенящая пустота. А ещё через пару секунд она проснётся в своей кровати, умиротворенно потягиваясь и смеясь над собой самой — ну и приснится же такое. Но он догоняет, звеня своими сережками, возвращает её в дурманящую близость. Она мельком заглядывает в его глаза и снова видит там живой огонёк, на этот раз он немного грустный, с примесью липкого чувства вины.

— Mi dispiace, era uno scherzo. Scherzo stupido.

— Извини меня, это была шутка. Глупая шутка.

Медлит на секунду. Она прекрасно знает, что это ложь. Но она снова ведётся, понемногу замедляя шаг, позволяя ему вновь взять на себя инициативу и идти чуть спереди. Ругает себя за легкомысленность, за наивность, за то, что ею так легко манипулировать. Ругает, но все же следует за демоном. А демон ведёт её к яркой неоновой вывеске «24 ore», жестами показывая подождать его на улице, а сам, как змей, проскальзывает внутрь магазина. Оставшись наедине с собой, она чувствует резкое возникшее желание покурить. Разодрать горло и лёгкие горьким дымом, надеясь, что тот поможет хоть немного вытеснить то, что сейчас у неё внутри. Начинает нервно стучать ногой, когда понимает, что последние две сигареты потратила час назад, но все же решает порыться в сумке, тая надежду на хотя бы одну выпавшую из пачки. Ничего не находит, от злости пиная ногой каменную стену, а затем шипя от боли. Слышит сбоку звон стекла и видит протянутую руку с пачкой сигарет. Он стоит под неоновым светом, ещё более загадочный и далекий, чем обычно, держит пакет с несколькими бутылками, и снова смотрит куда-то глубоко-глубоко в душу, когда уже привычно зажигает ей сигарету, только в этот раз таки задев своим пальцем искусанную от волнения губу. Теперь ей немного легче. * * * Он лежит, растянувшийся на траве под звёздным небом, а рёбра его острые опасно выпирают, то расширяясь, то сужаясь. Чёрный карандаш вокруг глаз размазался, а ранее уложенные волосы превратились в беспорядок. Чертовски красивый беспорядок. Переворачивается на живот, откручивая крышку стеклянной бутылки и делает глоток, едва заметно морщась. Протягивает ей, но получает в ответ лишь покачивание головой. — Я не пью. — то, что раньше заявляла с гордостью за собственные принципы, сейчас произносит с опущеными глазами, чуть ли не мямля. — Работаешь в баре и не пьёшь? Какое-то это лицемерие. — Скорее, вынужденная необходимость. Сидя под кронами деревьев в одном из десятков старых городских скверов она притягивает коленки к груди и обхватывает их руками. Радуется возможности рассмотреть его подольше, да повнимательней, отмечая про себя особую красоту его античного, словно клюва какой-то древней могучей птицы, носа, мягкой линии бровей. Наблюдает за пульсирующей веной на тонкой шее и даёт себе мысленную пощёчину, когда замечает, что рассматривает его губы слишком уж долго. — Мне нравится твоё ожерелье. Неожиданно, даже для себя, выдаёт. Ожерелье правда красивое — жемчужный чокер с металлической вставкой посередине. Контрастное. Он сразу не отвечает, подняв руку к своей шее и перебрав пальцами пару жемчужин задумчиво. Затем подползает по-змеиному чуть ближе и садится с ней рядом. — Давай так, я отдам тебе ожерелье, если ты допьёшь эту бутылку до конца. — крутит в руках полупустую стекляшку с янтарной жидкостью внутри, а глаза его загораются азартом. Словно сумасшедший учёный, ставящий на животных эксперименты он с нетерпением наблюдает за её малейшим движением, гадая, в какую же сторону склонится чаша весов. У неё ответ был ещё с самого начала, а идея пустить тень сомнения по своему лицу была не более, чем запутывающим манёвром. Опускает свою ладонь на прохладное стекло, касаясь пальцами его кожи. А он улыбается, мол правильный выбор ты сделала, умница, девочка. Иначе было бы не интересно, правда? Какой толк всю ночь зависать с трезвой заучкой, таскающей книги с собой на работу, в бар, на секундочку. Она прислоняет холодное горлышко к обветренным губам, всеми силами стараясь не думать о том, что пару минут назад это же горлышко обхватывали его горячие губы. Морщится, когда чувствует горький вкус, когда обжигающая жидкость проносится от горла куда-то глубоко в желудок. Крепко сжимает бутылку пальцами, будто станет от этого немного легче. За один подход все допить не получается, и она снова подносит напиток к себе, когда резким движением её останавливает мужская рука, призывая не торопиться. Ведь, скажите, в чем смысл сделки, если по исполнению первого условия один из участников будет в отключке, или, если повезёт, просто невменяем. Он закрывает бутылку, оставляя ее лежать где-то рядом на траве, а потом выставляет указательный палец, направляя его в область собственной шеи.

— Toglilo da te.

— Снимай его сама.

По телу проходит горячая волна, заставляя дышать глубже и беспокойнее. Он сидит, спиной прислонившись к дереву, вальяжно откинув голову, демонстрируя доступность своей жемчужной побрякушки, которая так и кричит: «Забирай меня скорее, оставь себе на память, даже если сегодняшняя ночь превратится в сущий кошмар.» И вот сейчас она мнётся, боясь растаять, расплавиться, опалить свои крылья, если окажется слишком близко. Но решая безрассудно повторить судьбу Икара, встаёт перед своим солнцем на колени так, что оказывается почти на голову выше него. Руки свои пускает вокруг его шеи виться, то и дело дотрагиваясь до горячей кожи и от каждого этого прикосновения вздрагивая. В тишине вокруг слышит бешеный стук своего бедного сердца, желающего вырваться из клетки в виде окруживших его рёбер, а ещё едва заметный его вдох. Демон слишком близко. Руки трясутся, когда кончик его носа касается венки на её шее, и совсем обмякают, когда тот совсем бесстыдно зарывается в ее длинные волосы, вдыхая их запах. Он снова ее ловит, ловко перебрасывая одну ее ногу через себя, усаживая на своих коленях. Смотрит прямо в глаза, не моргая. Взгляд у него непроницаемый, пуленепробиваемый блять. Сам находит сзади застежку и щёлкает ею, снимая с собственной шеи жемчужную цепочку. Аккуратно одной своей рукой собирает её волосы, приподнимая их, а другой опускает ожерелье на тонкие женские плечи. Пока он мучается с застёжкой в районе её ключиц она не дышит. Просто не может, не помнит как. И объяснить самой себе не получается, почему уносит ее так, почему накрывает. Лишь сидит у него на коленях, не в силах пошевеливаться — паралич покруче сонного. Когда он наконец застегивает, переворачивая нужной стороной вперёд, наклоняет голову, оценивая свою работу. На ней оно сидит свободней, опускаясь на плечи, задевая ключицы.

— Mi piace.

— Мне нравится.

Не сказал — отрезал. Как грубо, как по-хозяйски. Тогда она протягивает руку к рядом лежащей бутылке, нервно откручивает крышку и выпивает до дна, в этот раз наплевав и на горький вкус, и на горящие внутренности.

I wanna be the first man you look at tonight

Я хочу быть первым мужчиной, на которого ты посмотришь этой ночью.

I wanna be stuck in your head and make you go wild

Я хочу засесть в твоей голове и выводить тебя из себя.

I wanna drive you 'till the morning light and

Я хочу катать тебя на машине до рассвета и

I wanna leave you alone in the middle of the night

Хочу оставить тебя одну посреди ночи.

I wanna be a good man and see you smile

Я хочу быть хорошим и видеть твою улыбку.

And I wanna swim between your thighs

Хочу плавать между твоих бёдер

I wanna fuck you till you scream and cry.

И трахать тебя, пока ты не закричишь и не заплачешь.

I wanna hold you in my arms tonight

Я хочу держать тебя в объятьях этой ночью.

For your love I'll do whatever you want.

Ради твоей любви я сделаю всё, что захочешь.

FOR YOUR LOVE — Måneskin