il demone

И перед утром сон желанный

Глаза усталые смежил;

Но мысль ее он возмутил

Мечтой пророческой и странной.

Небо во Флоренции начинает светлеть рано, но очень медленно и постепенно, перетекая из оттенка в оттенок. Наверное, поэтому многие великие художники были итальянцами — легко творить, если каждое утро наблюдаешь за совершенной природной палитрой. Она следит за медленно плывущими облаками, сидя на кожаном диване и перебирая чьи-то мягкие волосы. Прокручивает в голове все произошедшее. Словно смотрит очень дешевое кино. Алкоголь в её крови заиграл довольно скоро. Устроившись у него на коленях в сквере, положив свой подбородок на острое мужское плечо, она с непонятным восторгом перебирает круглые перламутровые камни на своей шее. Сходит с ума от его пьянящего запаха, обжигающей кожи, от того, как гладят её спину руки с покусанными, то ли с тоски, то ли с нервов черными ногтями. Со стороны кажется, что гладят нежно, на деле — крепко-накрепко припечатывают к его телу. Ее демон все ещё демон, но сейчас более человечный. Улыбается, уткнувшись ему в шею, от странного щемящего чувства внутри. Он легко отстраняет её от себя, вопросительно заглядывая в глаза. Она расплывается в улыбке ещё сильнее, не понимая, действует ли так на неё виски, или и вправду глаза его медовые больше не отливают холодной режущей сталью. Подхватывает подмышки, поднимая её с земли, затем встаёт сам. Вцепившись взглядом за румяное лицо, поправляет её выбившуюся тёмную прядь, заправляя за ухо. Она смущённо опускает глаза и натыкается взглядом на ещё одну бутылку. Поднимает с земли, вопросительно уставившись в тёмные глаза напротив, словно спрашивая разрешения. Те лишь заговорщицки сужаются, ответа чёткого не давая, но выражая интерес — делай, как желаешь, только на меня ответственность не перекладывай. Все в её глазах кругом плывет, мягко тонет, пока они вновь шагают по брусчатке, сцепившись руками. Он снова спереди, ведёт уверенно, то и дело сильнее сжимая тонкое запястье, что вот вот хрустнет под напором. Она грустно замечает, как горит ее ладонь, желая почувствовать его тепло, желая оказаться на равных, но довольствуется тем, что есть — поводком на собственной руке. Мысли — сплошная каша. У неё не сразу вызывает беспокойство собственное нахождение в чьей-то квартире, особенно учитывая, что вспомнить, как она сюда попала — довольно проблематично. Стоит у входной двери, наблюдая, как он сбрасывает свои лаковые ботинки — черт возьми, ещё и на каблуках. Оборачивается на неё, видит её беспомощность и молящий вид, а сам взглядом отвечает — я тебя предупреждал, все на твоей совести, даже не думай, что буду помогать тебе разуваться. Тогда она послушно наклоняется, пытаясь побороть тремор рук и расстегнуть таки непослушную молнию. Проходя внутрь, первым делом ищет точку опоры — кожаный диван. Присаживается, подобрав под себя ноги, и выжидающе на него смотрит — зачем привёл к себе домой, а демон? У того вновь в глазах опасные огоньки загораются, такие, что она сразу жалеет о своём наглом взгляде — страшно становится.

— Obbligo o verità?

— Правда или Действие?

И даже его томный горячий шёпот ее не останавливает, когда та заливается искренним смехом, поражённая комичностью ситуации. — Hai dieci anni? — Тебе, что, десять? А он рассержен. Это не по плану. Ему нравится контроль. Садится рядом, слишком близко, заставляя ее физически чувствовать жар мужского тела и хотеть спрятаться.

— Obbligo. O. Verità?

— Правда. Или. Действие?

Тогда она понимает, что он не шутит, а диктует свои правила, которым она должна подчинятся, даже если не хочет. Странно то, что подчинится она в любом случае добровольно, безо всяких там обязательств, а просто потому что, пусть оно и колется, но очень хочется. Шепчет, запинаясь. — Verità. * * * Из зеркала на неё глядит довольно жалкое зрелище: мятая белая рубашка, смазанный макияж, растрепанные тёмные волосы и её собственный, персональный ошейник. Хозяин постарался — для своих питомцев только самые модные аксессуары. Сжимает пальцами холодный камень раковины. Чувствует себя паршиво, даже как-то грязно. Эйфория от поднявшегося уровня алкоголя в крови спадает на нет — ее место занимает упадок сил. Пытается спасти ситуацию — волосы расчёсывает руками, одёргивает рубашку, кое-как стирает смазавшуюся тушь. Собирается с силами и уже начинает разворачиваться, как замечает в зеркале движение. Облокотившись на дверной проем, оголяя большую часть своего торса, стоит он, исподлобья глядя прямо в глаза. Она к этому была не готова, демон застал ее врасплох. И ему это нравится.

— Perché ci metti così tanto? Non sai usare il bagno o hai solo paura di tornare?

— Чего ты тут застряла? Не знаешь, как пользоваться туалетом или просто боишься возвращаться?

Словами стреляет метко — не в бровь, а в глаз. А точнее куда-то в район солнечного сплетения, именно там холодеет внутри. Черт возьми, она перед сессией так не волновалась, как это делает сейчас. — Quale tatuaggio ti sei fatto per primo? — Какую татуировку ты набил первой? Гениально. Возможно глупо, но это сработало. Он, кажется, немного сбит с толку.

— Non hai chiesto "obbligo o verità".

— Ты не спросила: «правда или действие».

— Considera che hai chiesto. E cosa hai detto "vero". — Считай, что спросила. И что ты ответил «правда».

— Non è giusto.

— Так нечестно.

Она пожимает плечами. Что он может знать о честности? Оценивающе рассматривает её с головы до ног, вынашивая план.

— Poi vado due volte e scelgo io stesso se rispondere alla domanda o fare quello che dico.

— Тогда я хожу два раза и сам выбираю — будешь ли ты отвечать на вопрос, или делать то, что я скажу.

И тогда она в сотый раз жалеет, что с ним связалась. Но соглашается, громко сглатывая. — Sono d'accordo. — Я согласна. Он делает два шага вперёд, для неё — два огромных шага. Они съедают все пространство в небольшой ванной, заставляя ее чувствовать его дыхание, тепло тела. Когда он длинными пальцами движется к пуговице собственных чёрных штанов, у неё напрочь сбивается дыхание — что он творит? С трудом оторвав взгляд от его махинаций в районе низа живота, она поднимает голову и натыкается на острые немигающие глаза — он следит за её реакцией. Чувствует, как сходит с ума её пульс, как подгибаются ноги. И наслаждается этим.

— Guarda giù.

— Посмотри вниз.

Не прерывая зрительный контакт она мотает головой. Он, должно быть, шутит, издевается над ней. Но, как всем известно черт демон не шутит. Он лишь наклоняется к ней поближе и повторяет, уже шёпотом.

— Guarda giù.

— Вниз посмотри.

И она опускает взгляд, набрав в лёгкие побольше воздуха, готовая ко всему. Опускает и тут же поднимает, округлив глаза, натыкаясь на самодовольную ухмылку.

— Cosa pensavi che ti avrei mostrato il mio pene?

— Ты что, подумала, я тебе своей член стану показывать?

Он стоит, приспустив чёрные брюки, немного обнажая золотистую кожу и показывая чернильный рисунок рядом с выпирающей тазовой косточкой. «Chosen» в обрамлении ангельских крыльев.* — Первая татуировка... — Так точно. — Довольно самовлюбленная. — Почему же? Считаешь, что я не могу считать себя избранным? — Ну, это уже вопрос к твоей совести. Проскальзывает мимо него из ванной и возвращается на прежнее место. Ненадолго оказавшись в одиночестве, старается отдышаться — в комнате прохладно, больше воздуха. Спокойствие длится недолго.

— Vuoi un tatuaggio per te?

— Ты хочешь себе тату?

— Non. Mi sembra che questo sia impraticabile e irragionevole. Sì, può essere bello, ma non sono sicuro di voler camminare nella vecchiaia dipinta. — Нет. Мне кажется это непрактично и неразумно. Да, возможно, красиво, но не уверена, что хочу ходить в старости разрисованная. Когда она замечает, как дерзко взметнулся уголок его рта, как загорелись темно-зеленые глаза, понимает, что попала. — Тогда мы переходим к действию.