il demone

A volte mi sento un miracolo e a volte ridicolo

Иногда мне кажется, что я чудо, а иногда, что посмешище.

Он стоит на краю дороги и медленно курит уже заканчивающуюся сигарету. С утра и не изменился словно, может лишь выглядит немного более отдохнувшим — ему явно пошёл на пользу дневной сон, в отличие от некоторых. Выглядит как всегда завораживающе: те же чёрные брюки, светлый топ без рукавов, на ногах тяжелые ботинки. Чертова темная помада на его губах — демон-искуситель примагничивает к себе ее взгляд. Она близко к нему не подходит — пока не поздно, лучше дистанцию держать. Знает, что суждено ей сегодня обжечься, но оттягивает момент сей до последнего. Она искренне не понимает, зачем вернулась в этот капкан — не спрятанный, а дружелюбно раскрытый прямо по центру лесной лужайки. Изо всех сил старается размотать запутанный ком своих мыслей, расставить по полочкам все желания, мотивы и действия, но даётся это тяжело, если не сказать, что не даётся совсем. — Hai lasciato la mia collana su di te. — Ты оставила на себе мое ожерелье. Не спрашивает, утверждает, даже не ожидая ответа. Она перехватывает его взгляд — взгляд победителя, полный безграничной уверенности, той самой, что ей рядом с ним так сильно не хватает.

— Le perle mi stanno benissimo.

— Мне идёт жемчуг.

Не отвечать ему ничего — за гранью ее самолюбия. Она показушно-равнодушно плечами пожимает, а ладонь непроизвольно тянется к круглым бусинам на шее, что, казалось, уже срослись кожей, предательски ее волнение выдавая. Ей до жути осточертела его ленивая инициативность и своя собственная неуправляемая пассивность. В груди все трепещет и кричит: «ну же, глупышка, срочно что-то меняй!» Когда к ним подъезжает желтое пузатое такси, он аккуратно касается своими длинными пальцами ручки, и дверцу открыв, ждёт чего-то, хищно на неё посматривая. Она колеблется, не понимает, чего демон от неё хочет. — Se non capisci ti tengo la porta door. — Если ты не поняла, я для тебя дверь придерживаю. С языка снова колкости срываются — кто-то нервничает:

— Mi dispiace, è solo che non sembri un gentiluomo.

— Извини, просто ты не похож на джентельмена.

Она чувствует себя уверенней, это однозначно. Все ещё его боится, одновременно заполучить желает, только делает это чуть с большей верой в себя, чем накануне. Проскальзывает в салон, чуть не скользнув носом по светлой ткани его топа, и мышцы непроизвольно расслабляются, тело обмякает, когда в рецепторы запах его ударяет — весь такой мужественно-пряный, в основании пирамиды сигаретный дым, а на верхушке розмарин чувствуется — надо бы потом спросить, каким одеколоном пользуется, чтобы всю оставшуюся жизнь окроплять им свои свитера и, плача в одиночестве на собственной кровати, вспоминать эти томные весенние вечера. Падает на тканевые чёрные сидения и вздрагивает, когда рядом с ней приземляется ещё одно тело. Глаза прикрывает — его запах вновь проникает в лёгкие, действуя как легкий наркотик. Слышит сквозь звон в ушах, как он адрес диктует водителю и даже не утруждается его запомнить, если уж решил ее прикончить — флаг в руки, сопротивляться она не намерена. Машина трогается с места, и она откидывает голову назад, приоткрывает глаза, затем их чуть в сторону отводит, чтобы на него посмотреть украдкой, но тут же испуганно обратно разворачивается — наткнулась на его холодный взгляд, бесстыдно на неё направленный. Она затылком буквально чувствует, как он расплывается в улыбке наглой и как на его щеке складочка образуется. Ногой нервно стучит, расстроенная, что она так глупо попалась, что поймали ее с поличным, как ребёнка посреди ночи, который встал на стул, чтобы до сладостей на верхней полке дотянуться. Когда его пальцы, словно змеи, пробираются под край платья, ее будто ударяют под дых, выбивают весь воздух из лёгких, и она, как рыба, глаза округлив, безрезультатно вздохнуть пытается. Тело ее парализовано, органы чувств накалились до предела, все в ней живое сосредоточено теперь на нескольких сантиметрах ее бедра — там, где его горячие пальцы проводят линию. Демон не учёл одного — ей ужасно надоело вестись у него на поводу. Она по жизни не была девушкой ведомой, всегда свою судьбу в руках держала и направление в жизни собственное прокладывала. Все по-наклонной пошло вчера вечером, и ей эти изменения явно не по душе были. И сейчас она переступает порог, решается совершить революцию, отбирает у него поводья и словно говорит: «пришло время мне самой творить свою историю». Резко поворачивает голову и оказывается лицом к лицу со своей личной погибелью, дышит рвано ему прямо в капризный рот, глаза свои металлические не отрывает от его медовых. Видит, что он растерян будто, что не по сценарию все это, и тогда силы у неё прибавляются. Чувствует, как его пальцы, все ещё на девичьей коже лежавшие, усиливают свою хватку, бедро до боли сжимая. Сердце ее, кажется, сейчас и вовсе из строя выйдет, сломается от нагрузки нечеловеческой и вылетит из тела, оставив в груди характерной формы дыру. Щеку свою кусает, для проверки больше, саму себя убеждая, что все сейчас происходящее — не сон, а самая настоящая явь. Веки подрагивают от волнения безумного и тогда она их прикрывает, отдаётся порыву и резко вперёд наклоняется, о последствиях не задумываясь, предвкушая пряность его губ. Её безжалостно останавливают, когда до соприкосновения остаётся один жалкий миллиметр. Жёсткие пальцы, сжавшие ее щеки, заставляют замереть, так и не отведав запретного яблока, обламывают гениальный план революционера, словно непобедимый диктатор, подавивший восстание, перекрывший ей воздух. Он зрительного контакта не прерывает, всего пару слов произносит, а ощущение, будто в самую душу плюёт. — Tesoro, non bacio sulle labbra. — Дорогая, я не целуюсь в губы. Он в сотый раз на неё наступает, ломая до хруста кости, даёт словесную пощёчину и опуская ее к себе уважение ниже плинтуса. Заставляет ее чувствовать себя продажной шлюхой, уничтожая изнутри. У неё дрожат губы, глаза смотрят на него с такой лютой ненавистью и разочарованием, что он не выдерживает первым и равнодушно разворачивается к окну.

— Wow, qualcuno è scappato dalla "Bellezza".

— Надо же, кто-то сбежал

из «Красотки»*.

В эту фразу впрыскивает весь свой яд, что накопился внутри. Ей чертовски обидно, и, честно говоря, сложно сказать, на кого она больше злится — на него, что унизил, что самоутвердился за ее счёт, или же на саму себя, за то, что позволила себе на секунду подумать, что способна хоть что-то решать. Ей хочется вернуться домой, завернуться в плед, выпить смородинового чая и перечитать любимую книгу. Вся та сила, что, казалось, наполняла ее, сейчас испарилась, на своём месте оставив глухую неуверенность. Он спокоен и непоколебим — мраморное изваяние. Она сидит словно на иголках, найти себе места не может, хотя виду не подаёт. Остаток поездки проходит в звенящей тишине. Когда машина останавливается, она сразу же выскальзывает на улицу, дрожащими пальцами доставая сигарету. Игнорирует мысли, что курит невообразимо много, поскорее вдыхает горький дым, стараясь не смотреть, как он грациозно покидает автомобиль, волосы на ветру поправляя. Он молча направляется к тату-салону, а она шагает следом, терзаемая миллионами сомнений.

Я готовлюсь к вальсу с дьяволом

С детства.

Можешь называть меня психом, ублюдком, больным,

Я выпью за это вино,

Потому что знаю, что хоть ты меня и ненавидела,

Ты будешь петь моё имя.

* * * Боль довольно сильная, довольно терпимая, но в уголках грустных глаз скопились слёзы. Он крепко обхватывает ее предплечье, точно так же, как прошлой ночью, только вместо чёрной ручки у него в руках тату машинка. Ее взгляд прожигает стену напротив — опустить его вниз она не осмеливается. В этот раз надпись уже не смыть водой, это вещь перманентная, а не временная. Врезается больно в кожу, запуская внутрь чернила, и она думает, что если раньше демон причинял ей боль исключительно психологическую, то в этот раз он пошёл дальше — теперь последствия можно рассмотреть, а боль измерить по шкале. — Lo sai che non ti avrei fatto del male? — Ты понимаешь, что я не собирался делать тебе больно? Он поднимает на неё взгляд, а ей чертовски хочется истерическим смехом залиться — ну и шутник. Она облизывает губы и натянуто улыбается:

— Stai scherzando?

— Ты издеваешься?

— Affatto. Era un avvertimento per non sperare molto. — Вовсе нет. Это было предупреждение, чтобы ты на многое не надеялась. Она не выдерживает и все же смеётся, а слёзы срываются с глаз, как с высокой скалы.

— Tu, a quanto pare, sei un benefattore.

— Ты, оказывается,

благодетель.

Когда работа закончена, он аккуратно бинтует ей руку, нарочито нежно, словно вину заглаживая. Обхватывает ее ладонь и подносит к губам так, что на коже остаётся смазанный отпечаток его тёмной помады. По ее спине бегут мурашки — что он творит. — Guardarlo. — Взгляни на это. Она мотает головой, отказываясь. — Per favore. — Пожалуйста. Демон меняет свою тактику. Теперь он мягкий и сопереживающий, его так и хочется слушаться. Она снова прогибается, поддаётся и открывает глаза. Надпись красивая, уже знакомая, но ощущается по-другому. Она запомнит причинённую боль, ощущение его рук на своей коже и отпечаток капризных губ. — Hai un cocktail? — Выпьем по коктейлю?

— Sei troppo loquace oggi.

— Ты сегодня больно разговорчивый.

* * * Они идут по улице и она думает о том, что ему сильно не хватает чёрных крыльев за спиной для полноты образа. Дьявол-соблазнитель ходит по земле среди смертных, то и дело выбирая себе жертв, искушая их, а затем забирает с собой в ад, помещая в собственные клетки и оставляя одних до конца времён. Так уж вышло, что на этот раз его взгляд на неё упал, так выпала карта. Но ей теперь с этой участью необходимо смириться и выводы сделать. — Я не хочу в бар. — она слегка морщится. Перспектива лицезрения потной толпы и отсутствия кислорода отдаётся головной болью, но смена вот-вот начнётся. — Не ходи. — говорит, словно это в норме вещей — работу прогуливать. — Это не так-то просто. — Прекрати все усложнять. — он остановился. — Если не хочешь — не ходи. Она его слова обдумывает, внутри черепной коробки отчаянно вертятся шестерёнки. Вновь рассматривает его лицо и чувствует, как все внутри шевелится, когда он вот так рядом стоит, слегка наклонив голову. Чуть поддаётся вперёд и макушкой утыкается ему в грудь, растворяясь в его запахе. Глубоко вздыхает и решается произнести. — Я хочу домой. — она надеется, что он поймёт. — Джентельмены обычно провожают спутниц до дома. — он понимает. — Но только в том случае, если спутница готова к последствиям. Она снова чувствует, что в носу щиплет, а глаза покрываются влажной пеленой. Он дал ей выбор и она его сделала. — Спутнице больше нечего терять.

Tu tornerai da me con l'aria stanca

Ты вернёшься ко мне с уставшим видом,

Porterai dei tagli sulle braccia

На твоих руках будут раны,

Sei rimasta sola sulla barca

Ты осталась одна в лодке,

Riconosco i segni sulla faccia

Я узнаю́ следы на лице,

Tu tornerai da me con le mani giunte

Ты придёшь ко мне и будешь проситься назад,

Tornerai da me

Ты придёшь ко мне.