Душегуб.

"Хорошо, что нет Царя. Хорошо, что нет России. Хорошо, что Бога нет. Только желтая заря, Только звезды ледяные, Только миллионы лет. Хорошо — что никого, Хорошо — что ничего, Так черно и так мертво, Что мертвее быть не может И чернее не бывать, Что никто нам не поможет И не надо помогать." - Георгий Иванов, 1930 г.

***

“Мечты всегда сбываются иначе, чем мы представляем”, - писал Пелевин. И Натали соглашалась с ним полностью. Пробуждение рядом с любимым она себе совершенно не так представляла: Едва ли Габриэль смог проспать и два часа - лишь удавалось ему одной ногой переступить порог царства Морфея, еще не войдя туда окончательно, как тут же нечто несоизмеримо странное спешило туда вместе с ним. Чужое присутствие мерещилось ему повсеместно - куда бы он не пойди в своих снах, по первости еще перемешивающихся с реальностью. Однако же сны имеют куда большее отношение к нашему миру, нежели мы привыкли себе представлять. И Габриэль это отлично знал. “Кто-то был там еще, кто-то был там сначала, кто-то был там потом, кто-то был еще раньше”, - мыслеформами носилось у него в голове. Габриэль покосился на спящую рядом Натали. Сейчас меньше всего на свете ему хотелось ненароком ее разбудить, но симфонический хор мыслей гремел у него в голове так, что заснуть ему самому не представлялось возможным. Да и бездействовать тоже. Должно быть, попытки что-то найти в рассветных сумерках да еще и не в своей комнате, не нарушив при этом тишину, были заведомо обречены на провал. Но Габриэль решил попробовать. Разлетевшаяся вдребезги с одиозным звуком прикроватная лампа немедленно сигнализировала - у него ничего не вышло. Разбуженная синестетической какофонией восходных лучей, звона разбившегося стекла и глубокого вздоха Габриэля Натали открыла глаза, слегка приподнявшись с кровати. - Все в порядке? Габриэлю было до ужаса стыдно. И хоть в голосе девушки ничего, ноток беспокойства кроме, не прослеживалось (этой ее черте он умилялся не меньше, чем ее возможности без слов его понимать), за столько лет знакомства он-таки научился понимать, что она действительно имеет в виду. И сейчас это было нечто около: “КАКОГО Х#Я, НА ЧАСАХ ЕДВА ЛИ ШЕСТЬ”. - Извини, меньше всего я хотел тебя разбудить. - Нет, нет. Я всегда так встаю. И это было чистой правдой. Натали действительно просыпалась на службу рано (как говорят здесь - в Англии - she’s a Morning Person). Однако, при этом и ко сну она отходила гораздо раньше, нежели это было вчера. Или, точнее сказать, уже сегодня. Она поморщила свой носик, силясь собраться с мыслями. Габриэлю же хотелось хоть как-то себя оправдать: мол, не зря это все было - лампу свалил он не зря, и пол ночи проворочался тоже: - Мне все кажется, что кто-то непременно был там помимо Феликса и нас. Более того, я в этом уверен даже. Ну посмотри! - Он протянул девушке планшет с воспроизводившейся там видеозаписью, сделанной оптигами, тыкнув пальцем в какое-то багряное пятно, - видишь? - Угу. Опять не по себе стало Агресту. Ну конечно ничего она не видела, да и видеть не могла. - Погоди секунду, - пошарившись по тумбочке, он отыскал очки и надел их на Натали, слегка задев ребром ладони ее щеку. Девушка одернулась, не успев как бы вспомнить все подробности вчерашнего вечера. - Так лучше? Но что с очками, что без - Натали было трудно различить в этом салате понурых красок, перемежающихся со звуками бьющихся о стекло мотыльков, что бы то ни было. Однако, нечто расплывчатое и багряное и правда появлялось на несколько секунд в кадре, двигаясь многим быстрее отблесков редкого света на каплях. - Полагаю, это тот, с кем встречался ... (Натали хотела было сказать “Ваш племянник”, но не была уверена, стоит ли ей и дальше продолжать обращаться к Габриэлю на Вы) Феликс. - Да. Я в этом уверен, - Габриэль не мог этого объяснить, но интуиция горном вопила ему, что это не просто встреча с поставщиком дури, к примеру. Он был убежден: этот человек имеет непосредственное к их делу отношение. Еще десятью минутами назад заспанная Натали заметно оживилась: - И что же нам делать дальше? - Думаю, стоит вернуться обратно.

***

Дорога до промышленного пустыря не занимала и получаса, но, между тем, Габриэлю она показалась вечностью. Ватным одеялом вдруг окутало его беспредельное чувство тревоги: а что, если не выйдет? Этот низкопробный детектив закрутился настолько, что в водовороте событий Агрест совсем позабыл свою первоначальную цель. Все тяжелее становилось ватное одеяло, пропитываясь чувством вины. А что дальше? Возвращать ее? Не будет ли это лицемерием? Оставить все как есть? Невозможно! Неспособность отпустить ситуацию с каждым днем все больше и больше распаляло тоску, граничащую с одержимостью. Поезд мчался на всех порах, и пусть впереди поврежденные рельсы, но спрыгнуть с него сейчас предвещало куда более верную смерть. Думать обо всем этом невыносимо! Он ухватил себя за запястье и, с целью чиркнуть запонкой по гороховидной кости, принялся прокручивать манжету. Но платиновых застежечек на ней не оказалось. Видно, забыл надеть в утренней спешке. Ох, и не предвещает это ничего хорошего. Тревожность снова уколола его, заставив надавить на костяшки пальцами. Скорей бы уже доехать! Наконец мотор заглох, и Натали с Габриэлем вышли из машины. Все тот же грязный асфальт, все те же высящиеся узкооконные зданьица и гуляющий даже по закоулкам ветер, разносящий свой свиcт сквозь стекла, выбитые кое-где вчерашним дождем. Габриэль силой дернул жестяную коррозированную дверь. Та поддалась. Натали между тем подметила ненужную спешку - Феликс все переставлял фигурки у себя в комнате, разыгрывая какие-то неведомые гамбиты, времени было предостаточно. Она умела понимать Габриэля, и не касайся бы дело ее самой, то непременно догадалась бы, что обуревает его теперь. Но сейчас, пусть ее подсознание и говорило о том, что Агрест встревожен, сознание отказывалось эти сигналы воспринимать, тем самым самому себе причиняя резкую боль. Проведя столько времени с Габриэлем, Натали в чем-то переняла его привычку игнорировать проблемы. Они вошли внутрь. Помещение старого завода было сырым не только внутри, но и снаружи. Кругом сновали крысы, бросившиеся врассыпную от резкого звука гремящей жести. На бетонном полу виднелась поросль мха и плесени, зеленоватой периной устилавшая им дальнейший путь. В помещении было темно, хоть то и заливалось слабоватыми проблесками света из замутненных стекол, а гробовую тишину нарушали разве что капли, падающие с крыши на железные сваи, да мотыльки, таки сумевшие пробраться внутрь, а теперь силящиеся вернуться обратно - к Солнцу. - Здесь должен быть какой-то проход, может быть, разрушенная стена, или еще что. Ну ведь и правда, не испарились же они! - эхом по цеху разнесся голос Габриэля. Он принялся осматривать уцелевшие станки, разгуливая по залам в поисках хоть чего-то. Натали же шагом за шагом шла вдоль стены, внимательно вглядываясь. Мох рос и тут, однако, не в таком количестве. Кое-где посыпалась штукатурка, оголяя серые и какие-то грусновато-беспомощные шлакоблоки, начавшие уже крошиться под действием пробивавшей их растительности. Но кое-где до сих пор оставалась облупленная зеленоватая краска, когда-то заставлявшая рабочих ощущать себя капельку лучше. Габриэль не понимал, почему девушка ходит вдоль стен, он даже было хотел окликнуть ее, подозвав к себе, но все усиливающееся чувство вины, при любом воспоминании о Натали словно шилом колющее его в бок, не дало это сделать. Так и продолжил он ходить по заводу, ища сам не зная чего. Так продолжалось до тех пор, пока по цеху не разнеслось громкое “нашла!”. Натали указывала на старую железную табличку, покосившуюся на одной из стен. На ней эмалированной краской краснел план эвакуации, судя по которому под цехом был небольшой проход, закрываемый люком. - Вот здесь, - она ткнула пальчиком на красную стрелочку. Они прошли вот здесь. Стоило признать, так действительно было быстрее, ведь если выходить через дверь - придется месить ногами грязь на протяжении нескольких сотен метров. Небольшой проход же выводил из здания с другой стороны, где до выхода из промышленной зоны - рукой подать. Скорее всего, их “исчезновение” даже конспирацией не было. Так попросту было удобнее. Из всего этого выходило, что Феликс явно был здесь впервые, а вот его собеседник на заводе не в первый раз. Ничего необычного они не нашли - а впрочем, на что было и надеяться? Ну хотя бы “таинственное исчезновение” было объяснено, и на том спасибо. Надо было возвращаться обратно. И это невыносимо давило на Габриэля. Обратно? В номер? Опять смотреть за шахматными упражнениями Феликса с большим интересом не выйдет - так или иначе ему придется парой слов перекинуться с Натали, может быть даже поддерживать беседу. Она такая хорошая, милая и абсолютно не заслуживает холодности с его стороны, но после вчерашнего любая мысль о ней заставляла его вспоминать также об Эмили, ненавидя при этом себя. Человек называет себя венцом творения, хотя сам не властен даже над своими собственными чувствами. Габриэль, конечно, знал прекрасное средство, чтобы властителем своих собственных чувств стать, но здесь - в Лондоне - он не знал никого, кто бы мог ему с этим помочь, да и Натали явно не разрешит ему пропустить дорожку-другую, особенно после того... Ай-ой... Его опять уколола вина. Он опять с силой сжал запястье, после чего силясь справиться со всем этим ураганом чувств, потянулся к планшету. На счастье, Феликс решил начать свое утро совершенно иным образом, нежели делал это обычно. Он уже натягивал на себя свою серую куртенку, поглубже зарываясь в капюшон, пытаясь аккуратно улизнуть, оставшись незамеченным. Он опять пренебрег личным водителем, направляясь на ближайшую автобусную остановку. Едва успел он запрыгнуть на уже отъезжающий автобус, хотя до этого внимательно всматривался в него около нескольких секунд. Габриэль нашел это странным. Все-таки это Лондон, автобусы ходят часто, так спешить, чтоб даже не нагнуться подобрать рассыпавшуюся из карманов мелочь, было не за чем. Все сильней и сильней набивался автобус - грядет рабочий день. Вокруг Феликса непременно мельтешили люди, то и дело закрывая сенсомотыльку обзор. Все это до ужаса раздражало Агреста, но вместе с тем и радовало - все же даже раздраженность лучше чувства вины. Отрицательные эмоции отвлекали его, помогая сбежать их своей внутренней тюрьмы. Натали тоже сидела рядом, глядя в экран - они с Габриэлем уже успели вернуться в машину. - Что это? - девушка указала на неловкое соприкосновение рук Феликса с сидящем рядом господином - достаточно высоким и, казалось, дремавшим - на его лицо была надвинута шляпа. - Ну подумаешь, чего в общественном транспорте не случиться. - Да нет, взгляни...те...... - Габриэль опять сжал запястье. Натали тут же отвела взгляд, уже несмотря тыкнув в экран, - Феликс что-то ему передал. - Рассмотри его поближе, оптигами. Мотылек сменил ракурс. Вид немногим стал лучше - забитый автобус не много-то давал пространства для маневра, однако кое-что разглядеть все же удалось. Господин был высокого роста, достаточно статный. Казалось, помня о вчерашней непогоде он кутался в свой тренчкот, что Натали поначалу сочла бордовым, однако, Габриэль ее переубедил: “скорее, это марсала”. Что же, ему видней. Но самое главное - туфли, что вовсе не по погоде. Потрепанные, неновые туфли, в один из которых были вдеты отчего-то новые шнурки. Ну не бывает таких совпадений! Господин покинул автобус буквально на следующей станции, наконец-то сдвинув шляпу с лица. Оно показалось Габриэлю отчего-то смутно знакомым - достаточно молодое, но между тем уже покрыто сеточкой морщин, ничего в особенности не представляющее - лицо как лицо, лицо как у всех. - Может, глупости, но мне вдруг кажется, что где-то я с ним уже встречалась. Может, просто внешность распространенная? - Так тебе тоже? Круг сужался. - А не тот ли это молодой человек, что подсказал нам бар? - вдруг осенило Натали. - Действительно! - Габриэль сдвинул брови. От воспоминаний о вчерашнем на него опять накатили волны стыда. Незнакомец уже дошел до дома - крошечной квартирки, распложенной в старом и ветхом здании - вымыл руки, достал из кармана пальто флешку - видимо это и было то, что передал ему Феликс - скинув то на обитый серым дермантином диван, и уселся за компьютер. Конечно, то, что они виделись с этим господином вчера, могло быть чистой случайностью. Но рисковать было нельзя - отныне в слежке надо было быть еще осторожней. Но оптигами надо было разглядеть монитор получше. К счастью, у господина зазвонил телефон, что тот оставил в кармане тренчкота, чем и поспешил воспользоваться мотылек. На флешке был один единственный текстовый файл, который незнакомец уже успел открыть. Что-то вроде письма. Первые фразы которого сразили Габриэля, да и Натали тоже, наповал: “ Dear Father, I miss you very much and I don't understand why meetings and phone calls are out of the question anymore... “ ( “Дорогой отец, Я неизмеримо по тебе скучаю и решительно не могу взять в толк, по какой причине о встречах и даже телефонных звонках и речи быть не может...” )