Куколка

Уже на следующий день вы с Паком принялись за дело. Только проснулась ты не как всегда в одиночестве прохладных простыней, а в кольце крепких рук, что так и не отпускали тебя всю ночь. Пак Джечон ещё, может, и хотел вломиться в комнату сына, забрать тебя вновь и поговорить нормально без истерик, но разве ему позволят теперь даже и шагу ступить к тебе ближе? Выжидая, когда дорогой внедорожник хозяина скроется за пределами особняка, ты спокойно смогла ступить босыми ступнями по кафелю и спуститься на запах свежего ароматного кофе, что тебе Чимин перед выходом специально сварил и встречал с улыбкой и серьёзными намерениями. Через знакомых юристов Пак младший смог без труда найти нужную информацию о контракте и сами бумаги в кабинете, что было тебе на руку, ведь предоставили бы точные доказательства. С такой помощью все связи с Пак Джечоном и его домом были бы разорваны. Никаких обязательств, бумаг и намерений. Не скроешь, что полюбила роскошь, дорогие апартаменты, качественные ткани одёжек и лестные слова в свой адрес на вечерах олигархии. Но всё это не заменит того спокойствия за жизнь матери и свою без надругательств и издёвок. И ни за что не пожалеешь о своём решении, покинешь территорию особняка в иномарке Чимина, который в это время рядом был, помогал вещи перевезти и проводить до родной квартирки, пока хозяин особняка из удлинённого окна кабинета будет хмурым взглядом провожать машину, держа в руках нужные бумаги о недействительности контракта, и думать, в какое же время его начало влечь к сексуальной и манящей малышке, что теперь будет не досягаема во всех смыслах для него. Навсегда. *** Вы идёте по лестничной площадке, ты уже достаёшь от квартирки ключики, что всегда хранила, пока Чимин сзади тебя шагает, таская чемоданчик. В груди трепетать начинает непонятно от некой тоски по домику, в какой-то степени может и стыдно, что парню придётся узреть это место и разглядеть невзрачную обстановку. Но, кажется, его вовсе не волнует и скрип от открывающейся дверки в кожаной темной обвивке, и запылившийся воздух, и скромное убранство в прихожей, когда ставит ношу рядом с зеркальцем во весь рост. — Спасибо тебе, Чимин, правда, я не знаю, что бы делала, если бы не ты, — благодаришь юношу искренне, топчешься на месте, глазки потупляя немного в сторону, когда Чимин заглядывает в них с отголоском теплоты. — Я как накоплю, заработаю, всё отдам, хорошо? Просто дай времени, пожалуйста, я… — но тебе и договорить не дают, перебивают лишь сердитым нахмуренным взглядом, отчего умолкаешь слегка испуганно, прикусывая язычок. — Мы же решили всё, что я помогаю тебе безвозмездно, без долгов и взяток, я думал, ты меня более уважаешь, Т/И, — с напыщенным изумлением заявляет парень, видя, как ты стушевалась и вот-вот начнешь извиняться и оправдываться, и усмехается по-доброму, запрокидывая макушку чуть вверх, когда темные глазки округляются, превращаясь в оленьи, мечутся из стороны в сторону, иногда цепляясь за него. — Успокойся, просто прими мои переживания и заботу, — он вновь смотрит на тебя успокаивающе и блаженно, одну ладонь в боковой карман свободных штанин просовывая. Чимин вновь видит в тебе милую и фарфоровую куколку даже в обычных бежевых брючках и свободной белой футболочке с зажатыми от смущения губками и простодушным характером. Весь пафос и наглость, все вычурные коктейльные платья, шелковые наряды с вырезами остались в особняке, но твоя утонченность, красота и, наконец, естественность при Паке заставляют восхищаться тобой, желать быть рядом, чтобы ты не нуждалась в помощи от кого-либо другого, кроме него. И даже твоя небольшая квартирка вынуждает стать таким же настоящим, заботливым, забавным, но всё ещё уверенным в себе Чимином. — В качестве благодарности тогда можешь просто угостить кофе, — бровями играет заговорщески, желая еще на несколько минут побыть в твоей компании, если даже молча. — Кофе нет, — говоришь напрямую, свой локоток второй ладонью сжимая напряженно, — но могу предложить кое-что другое. Пак не успевает очухаться, как его губы чувствуют легкое прикосновение твоих, окутанных лишь мягкостью и слоем бальзама. Ты сразу отскакиваешь от парня, будто нашкодившая школьница, вот уже хочешь выпроводить его, ладошки на крепкую грудь того кладя с намерением протолкнуть за пределы твоей обители, чтобы не смущаться сильнее, но за них хватаются большие ладони, притягивающие твою тушку теснее вперёд, и вновь целует более ощутимо и напористо до бабочек внутри всего организма. — Лучшего всякого кофе, — проговаривает Пак прямо в губы, а ты хихикаешь, опуская наверняка покрасневшее личико, и выпроваживаешь всё же юношу с порога квартирки. А спустя пару безмятежных дней в дверку постучаться настойчиво и отвлекут тебя от распития любимого латте, где ты в думы окуталась, что такое кофе, как Чимин, вкуснее ты сотворить не сможешь. Отворяешь осторожно дверцу, чувствуя преграду, опускаешь взгляд ниже и видишь округлую чёрную коробочку, перевязанную кремовой атласной лентой, с бутонами такого же цвета роз, что обволакивают тебя Нежным запахом ванили. Ты улыбаешься одному такому букету, оглядываешься по сторонам, не замечая ни души, пока где-то за бетонным уголком карие хитрые глаза следят за твоей милой детской реакцией и превращаются в щёлочки от разливающейся неги внутри. А между лепестками ты обнаружишь небольшую картонку со знакомым аккуратным почерком, что вдохнуть воздух от удивления заставит и пищать внутри, прикусывая нетерпеливо нижнюю губку: ≪Пойдём на свидание, куколка?≫. — Только если с тобой.