История одного дня

Есть решения, которые отрезают путь назад. Их непременно надо принимать. Франц Кафка

      Драко отодвинул балдахин на своей кровати и опустил голые ступни на пол. Всё такой же холодный и такой же пробуждающий. На секунду отгоняющий все дурные мысли. А мыслей было много. Но самая главная была о том, что…       Она узнала.       У Драко свело скулы только от одного воспоминания о заплаканных глазах. Слёзы были такими, будто ей действительно больно. Чрезвычайно. Он никогда не видел подобного раньше. Никогда не видел её такой.       Он потёр переносицу и прикрыл глаза. Перед ними вновь встала картина, на которой девушка крепко обнимает коленки и ревёт навзрыд. Она не должна была узнать. По крайней мере не… как? Как это произошло? В этот раз он ничего не сделал. Неужели смогла сложить один плюс один? Она что-то говорила о глубоком чувстве вины, о попытках разума защитить самого себя, но этого мало, чтобы связать произошедшее с Дамблдором и с Драко. Мало же?       Малфой потряс головой из стороны в сторону. Ещё сильнее надавил на глаза, да так, чтобы белые пятна заслонили собой трясущиеся от истерики плечи Гермионы. Ей было больно. А ещё… больно было ему. Почему? Непривычно видеть Грейнджер такой слабой, хрупкой; ему казалось, что дотронься он до неё, и она сломается.       Ты не мог этого сделать.       Мог. И сделал.       Салазар.       Она даже не была зла, она была… разочарована? Драко крепко сжал челюсть. Он теперь никогда не узнает, что послужило причиной: то, что Дамблдор умер или то, что это произошло по его вине. Да какой уж там вине, по его грёбанной инициативе ещё в тот самый первый раз.       Дракл его дери.       Он так переживает, хотя Грейнджер сейчас ничего не знала и ничего не помнила. И не вспомнит, если он не расскажет. А он не расскажет. Она нужна ему. Нужен её ясный разум, который за один день смог найти ответ на загадку, мучавшую его на протяжении длительного времени. Её способность связывать вещи воедино.       Нужна, потому что несмотря на его грубость, она не опустила руки и продолжила искать. И у неё это получилось. Терпения у Гермионы в разы больше, чем у него.       Нужна, потому что из них вышла хреновая команда. Но что-то подсказывало, что если он приложит усилия, то команда ещё сможет занять первое место. Сможет выиграть в коварную игру у времени.       Нужна, потому что ему больше не хотелось быть во всём этом одному. Она первая и единственная, кто продвинулась в его деле. Ему хотелось, чтобы она стала тем, кто поможет дойти до самого конца.       Драко глянул на часы. Практически семь. Если память его не подводила, а она делала это крайне редко, то Грейнджер сейчас на полпути к ванной старост. У него ещё есть время раздобыть Омут Памяти и попросить Грейнджер о помощи. Снова.

***

      Дверь, как обычно, поддалась, и лёгкие Драко заполнил запах манго. Ненадолго, буквально на доли секунды, он прикрыл глаза в удовольствии. Вкусно.       Он сглотнул и двинулся вперёд, аккуратно придерживая Омут Памяти при помощи волшебной палочки. Русалка, по отведенной ей роли, судорожно ёрзала на месте, перекидывая волосы с одного бока на другой, стараясь привлечь внимание девушки, которая всё также сидела спиной к нему, читая книгу.       Драко помнил, как он попал сюда в первый раз. Ещё тогда его поразила фигура Грейнджер, но только на тот момент он не знал, что это она. Но сейчас, стоя здесь и зная, чьи это ямочки на пояснице, он не испытывал отвращения. Оно сменилось лёгкой волной возбуждения. Волнения. Чего-то запретного с привкусом манго.       Гермиона наконец-то подняла глаза, заметив движение сбоку. Она начала оглядываться по сторонам и вскрикнула, когда увидела Малфоя, который опёрся боком на стену и сложил руки на груди.       — Какого лешего ты забыл здесь, Малфой? — Грейнджер испепеляла его взглядом. Он закатил глаза. Ожидаемо.       Её голос был таким громким, что отражался от стен ванной ещё некоторое время. Драко наклонил голову, стараясь разглядеть книжку за её спиной. По всей видимости, она неверно восприняла его движение головой и опустилась ниже под воду, придвигая к себе пену, чтобы скрыть наготу. Глупая, я не разглядываю.       — В ванной моются, Грейнджер, а не читают, — Малфой проигнорировал её вопрос, указывая подбородком на книгу.       — Выход — там, — указала пальцем Гермиона в сторону двери.       — Библиотека тоже где-то там, — не унимался он.       — Господи! — заверещала Грейнджер. — Уходи сейчас же, или я… — она заозиралась по сторонам в поисках волшебной палочки. Вот только кто берёт её с собой мыться?       — Что? — с вызовом потребовал ответ Драко, медленно двигаясь в её сторону.       — Или я… я буду жаловаться. Дверь была заперта!       — С твоими запирающими чарами справился бы и ребёнок.       Гермиона открыла рот от возмущения. Драко же не понимал, зачем он говорит ей такие вещи. Пришёл же просить о помощи, а слизеринская натура всё равно не даёт нормально обратиться к ней с просьбой. Даже после того, что она уже успела узнать для него.       — Да никому в здравом уме не пришло бы в голову отпирать запертую дверь в ванную старост! Если ты не знал, это значит, что она занята!       — Если ты не знала, то мне всё равно. Манго… Хм, интересный выбор, — Драко подошёл к другому краю ванны. Гермиона вжалась в стенку с такой силой, что будь её воля — она бы её проломила, лишь бы только сейчас была возможность скрыться от него. — Я пришёл по делу, вообще-то.       — Я уверена, что оно может подождать.       Гермиона не сводила с него напряженного взгляда карих глаз. Тех самых, которые всё ещё отчетливо виделись ему полными слёз.       — Не может, — Драко при помощи заклинания призвал к себе Омут Памяти.       — Это?.. — удивленно спросила она, а в глазах вновь появился тот огонёк заинтересованности, который он видел в прошлый раз.       — Да, — кивнул он, не дав закончить вопрос. — Омут Памяти.       — И зачем он здесь? — глядя на него, вся восторженность из глаз пропала.       — За тем, что я во временной петле, Грейнджер, — вновь начал объяснять Драко. — И ты помогаешь мне выбраться из неё.       — Я? — слегка истерично хохотнула Гермиона.       Конечно, она не верила ни единому слову.       — Да. Удивительно, правда? Я и сам в шоке, — Драко сложил руки в замок, присаживаясь на край ванны. — Если кратко, то только так ты сможешь мне поверить. Поэтому вытаскивай задницу из воды, накидывай этот свой развратный халатик и за дело.       Пока он говорил, то осматривался в поисках того самого неприличного элемента одежды, который приметил ещё в прошлый раз.       — Держи, — Драко протянул ей тоненькую ткань и уставился немигающим взглядом.       — Кхм-кхм, — прокашлялась Гермиона, поднимая брови, в очередной раз шокированная его наглостью. — Ты можешь хотя бы отвернуться?       Её щеки залились румянцем.       — О, — Драко даже об этом не подумал, — конечно.       Он обогнул ванную и двинулся в сторону небольшого холла, в котором прятался в прошлый раз. В одном из зеркал он краем глаза заметил, как Грейнджер выбирается из воды. И Салазар его дери, он должен был отвести взгляд, но не смог. Себя он оправдывал физиологией, но демон за левым плечом истошно кричал о том, что сейчас им движет любопытство. Да, это было неправильно. Но ему было плевать, что сейчас правильно, а что нет. Она волновала его. Чисто физически, конечно. Как это бы делала любая другая привлекательная девушка. И да, глупо было бы отрицать, что она красива.       — Я готова, — сказала она, собирая волосы в неаккуратный пучок.       Драко нахмурился. Ему никогда не нравились собранные волосы.       Он вернулся к Омуту Памяти, у которого уже стояла Грейнджер. Малфой заметил, что халат стал длиннее, а кружева исчезли. Брови недовольно насупились, когда приметил палочку у неё в руках. Трансфигурировала.       — Я не знаю, почему всё ещё не доложила на тебя, — вдруг произнесла Гермиона и одёрнула себя так, словно отругала за сказанное. — Но что-то подсказывает, что так надо.       — В прошлый раз ты сказала почти то же самое, — хмыкнул Драко. Уголок губы невольно приподнялся. — Сейчас всё поймёшь.       Драко приложил палочку к виску и вытащил тонкую нить воспоминаний. Та, как и в прошлый раз, мягко опустились на гладкую поверхность артефакта, растворяясь, плетя картины из прошлого.

***

      Гермиона вынырнула из воспоминаний и посмотрела на Драко во все глаза. Он показал их прошлый опыт с использованием Омута и то, что произошло позже. Она с ужасом смотрела на себя в слезах, на Драко, который упал перед ней на колени в попытках успокоить. Он хотел до неё дотронуться, но не сделал этого. Не потому, что было противно, а потому, что не осмелился.       Она поверила. Поверила, что всё это было, но она этого не помнила. Нельзя подделать воспоминания, их можно только исправить. Но след всё равно останется. Смотрящему будет ясно, что именно подверглось магическому вмешательству. Здесь его не было. Но и воспоминания оборвались сразу же, как она сказала, что Драко привязан.       — Годрик, — выдохнула Гермиона. — Что было дальше?       — Дальше наступила полночь, и меня закинуло в новый день. Ты успела как раз вовремя.       — Почему я плакала? — она с искренним недоумением смотрела на Малфоя, который словно ожидал этого вопроса. Он поморщился.       — Дамблдор умер, — полушёпотом проговорил он.       Грейнджер обратила внимание на то, как дёрнулся его кадык от нервного глотка.       — Что? — Гермиона прижала руку ко рту и быстро заморгала. — Это невозможно!       — Возможно, Грейнджер, — Драко обошёл её и сел на край ванны. — Это происходит каждый день.       — Так почему ты до сих пор это не остановил?       Справедливое негодование.       — Никто не может. Даже Снейп, — пожал плечами Драко.       Он виновато опустил голову и уставился на руки, сжатые в замок. Как же Грейнджер хотелось сейчас забраться в его мысли, понять, всё ли он показал.       — Значит, если ты оказался во временной петле, в том смысле, в котором это понимаю я, то ты должен это исправить, — заключила девушка, разглядывая ссадины на костяшках Драко.       Что с его руками?       — Я пытался, — он покачал головой из стороны в сторону.       Гермиона неосознанно обратила внимание, что его волосы не были аккуратно уложены. Несколько прядок выбивались из общей массы и придавали ему… жизни?       — Значит, попытаемся сегодня вместе. Нельзя дать Дамблдору умереть… Не сейчас, не тогда, когда Волан-де-Морт жив! — она заходила из стороны в сторону, стараясь справиться с волнением. — Ты же за этим пришёл ко мне? — и с надеждой посмотрела на Драко.       — Мы не можем, Грейнджер, — Драко вновь покачал головой. — Ты не слышала себя из прошлого? Ты сказала, что я к чему-то привязан.       — Мало ли что я сказала, — она взмахнула руками, и край халата слегка выбился из-под пояса, чуть было не оголив грудь. — Дамблдор не умрёт! Ему нельзя оставлять Гарри! Нельзя!       — То есть, — Драко резко подскочил на месте, мгновенно оказавшись близ неё, — тебя волнует только Поттер? — в его словах слышалась настоящая обида. У Гермионы даже перехватило дыхание. — Я же сказал, что старика спасти невозможно, сколько ни старайся! — его голос становился все выше, в нём копился яд, который пропитывал помещение. — Ты думаешь, я не пытался? Я прожил, наверное, уже сотни одинаковых дней, и только вчера у меня появилась надежда. Благодаря тебе, Грейнджер, как бы мне ни было сложно это признавать. Ты дала мне подсказку! И я уже столько раз ошибочно полагал, что смогу справиться без тебя. Но я не могу. Не могу!       Он двигался по направлению к ней, сурово смотрел сверху вниз и не отводил взгляда от её глаз. Он хотел, чтобы она поняла. Безумно жаждал донести, как ему необходима её помощь. Чтобы она помогла найти то, к чему он привязан.       — Малфой, — еле слышно выдохнула она, взволнованная его словами. Она чувствовала его отчаяние. Оно отравляло воздух вокруг, и ей стало трудно дышать. А ещё он был слишком близко. — Малфой! — громче окликнула она, выставляя руки вперёд. Ладони упирались в его грудь. Она не хотела, чтобы он подошёл ещё ближе. Драко поморщился, словно его пронзила внезапная боль. — Я поняла, — она качнула головой. — Я помогу тебе.       — Обещаешь?       И вдруг Гермиона увидела убитого безысходностью парня, а не того мальчика-задиру, каким он всегда был.       — Постараюсь, — всё ещё держа руки на его на груди, ответила она.

***

      Они были в Выручай-комнате, единственном месте, которое не отображалось на карте Мародёров. Это была идея Гермионы. Ей не хотелось, чтобы мальчики видели их вместе, так как знала, что им это не понравится. Чего стоили воспоминания Малфоя, в которых, где бы они не оказались, Рон находил её.       — С чего начнём? — Гермиона поудобнее устроилась в кресле в небольшой комнатке без окон, которая стала их временным убежищем.       Драко сидел напротив. Он был одет во всё чёрное. Будто специально выбирал одежду, которая подчеркнула бы бледность кожи и остроту скул.       Мерлин, он хоть знает, как красив?       Глупая, конечно, знает.       — Не знаю, — честно признался Малфой.       — Тогда хорошо, что знаю я.       Драко одарил её скептическим взглядом, на что Гермиона сощурилась и одними только глазами сказала «я всё знаю». Диалог вышел странным. Ей на секунду показалось, что он прочитал её мысли. Но он лишь ответил на ранее поставленный вопрос.       Выдохни.       — Начнём с того, что могло бы стать катализатором твоего попадания в Петлю. Что ты видел? — она взяла в руки перо и положила перед собой пергамент, чтобы начать записывать.       Странно. Она знала, что Дамблдор умрёт, но не испытывала таких сильных эмоций, как из воспоминаний Драко. Вот бы знать, что она тогда пережила и увидела до того, как найти его.       — Нет, — резко ответил Драко.       Брови Гермионы поползли вверх.       — Нет? — переспросила она в надежде на то, что всё-таки ослышалась. — Избегаешь ответа? — она нахмурилась.       — Нет. Я, вроде как, ясно дал понять, что отвечать не буду.       — И снова ты за своё! — возмутилась Грейнджер, вспоминая их разговор в библиотеке, который он показал. — Не я, а ты попросил помощи! Так что будь любезен, засунь свою капризность в зад и поступи по-взрослому. Отвечай, что стало отправной точкой. Иначе мы никогда не узнаем, к чему ты мог себя привязать!       Драко слушал её с немым неодобрением. Она могла видеть это на его лице. Более того, Гермиона была более чем уверена, что никто не смел указывать ему, что делать. Наверное, родители перестали им помыкать, как только он пошёл в школу.       — Тебе говорили, что иногда ты бываешь довольно категорична в высказываниях?       — Нет, но приму это за комплимент, — Гермиона нервно ударила пером по столу рядом с пергаментом. — Я жду.       — Салазар, — Драко встал с кресла и сделал пару шагов в сторону, пряча от неё лицо.       — Представь, что ты на сеансе у психолога, — вдруг произнесла Гермиона. — Если тебе будет легче, то можешь не смотреть на меня. Но рассказать надо.       — У кого? — не понял он.       Брови Грейнджер поползли вверх. Иногда её поражала неосведомлённость волшебников о мире маглов.       — Психолога. Магловские врачи, которые помогают разобрать беспорядок в голове.       — Много придётся разбирать, — вдруг усмехнулся уголком губ Драко.       Гермионе понравилось то, как с него спал кусочек брони. Необычно.       — В тот день я оказался недалеко от Астрономической башни, — начал Драко, и было видно, как он старался подобрать слова.       — Так, хорошо, — подбодрила его Гермиона.       — Я слышал, — Драко нервно глотнул, — что в замок пробрались Пожиратели.       — Пожиратели? — в ужасе воскликнула девушка.       — Я, конечно, не знаток, но что-то мне подсказывает, что… Как ты там его назвала? Психолог? Он не должен быть таким эмоциональным.       — Да, точно… — одёрнула себя Грейнджер, — продолжай.       — И увидел, как что-то упало с самого верха. Дамблдор практически упал передо мной. Ни криков, ни стонов, ничего. Я сначала даже не понял, что произошло. Будто парализовало. Но я предполагаю, что это естественная реакция организма. Не каждый день видишь, как с верхних этажей падает тело и разбивается о землю.       Гермиона кивнула. Но ей было трудно понять. Она никогда не видела смерти. И надеялась, что никогда не увидит.       — И всё?       — Затем я побежал за Снейпом, — Драко потёр переносицу, вспоминая. — Когда я нашёл его, то он сказал, что в школе находиться небезопасно и трансгрессировал меня подальше. Помню, что всё еще был в шоке от увиденного и практически сразу заснул. А проснувшись, снова оказался в Хогвартсе.       — Интересно.       Гермиона записывала каждое его слово. Она знала, что предметы из сегодняшнего варианта дня не сохранятся, но так ей лучше соображалось.       — Что это было за место?       — Не знаю, — Драко приложил руку ко рту и огладил подбородок. — Какой-то старый замок. Практически полуразрушенный.       — То есть, ты там никогда не был?       — Нет.       — Трогал там что-нибудь?       — Не помню. Скорее нет, чем да, — Малфой скривился.       Гермиона наклонила голову, внимательно вглядываясь в серые глаза. Она же не дура. Видела, что он что-то недоговаривал.       — Уверен? Это важно, Драко. Важно, чтобы ты говорил всю правду. Иначе у нас не получится.       У нас.       — Я и говорю правду, — он отвёл взгляд, но доверия его слова не вызывали.       — Малфой, ты привязал себя к чему-то, — терпеливо напомнила она. — Это эмоциональная привязка. Может, там ты обнаружил что-то из своего прошлого? Или там был чей-то портрет? Ожерелье? Кольцо? Хоть что-нибудь…       — Там ничего подобного не было, — сказал, как отрезал. — Ты думаешь, что я эмоционально привязан к чему-то, что увидел впервые? Вряд ли.       Гермиона поджала губы, обдумывая его крохотную, неуверенную теорию.       — Хорошо, согласна, — кивнула она. — Вряд ли это что-то, что ты увидел впервые.       — Спасибо, — Драко махнул рукой и откинулся на спинку кресла, закидывая ногу на ногу и складывая руки на груди. Закрываясь от неё.       — Ладно, — спокойно произнесла Гермиона, также откидываясь на спинку кресла. — Что на тебе было надето?       Драко приподнял одну бровь.       — А разве в этом есть смысл?       — Ты сам сказал, что не привяжешься к первой попавшейся вещи. Так что, вероятнее всего это то, что принадлежит тебе.       — Мне много чего принадлежит, — он словно издевался. Гермиона уже было открыла рот, чтобы возмутиться его беспечности, как он поднял руку в примирительном жесте. — Чёрный пиджак и брюки, лаковые ботинки из последней коллекции Макнейра и семейное кольцо…       Грейнджер наклонила голову, тщательно записывая каждое его слово, шёпотом повторяя услышанное.       — …носки, трусы серого цв… Что? — девушка слегка зарделась, поднимая взгляд на Драко.       — Что? — он удивлённо вскинул брови. — Сама спросила.       — Но не в таких же подробностях! Сомневаюсь, что причина временной петли — твои трусы!       Драко вновь усмехнулся, наблюдая за тем, как она смущается.       — Чуть ли не минуту назад тебе была важна каждая деталь.       — Пф, — Гермиона закатила глаза, — продолжай.       — Всё. И, конечно же, со мной была моя палочка.       — Из всего перечисленного, — она быстро пробежалась взглядом по списку, — меня больше всего заинтересовало твоё…       — Нижнее белье? — с искрой в глазах издевался он.       Гермиона сжала зубы и крепко зажмурила глаза, чтобы прийти в себя.       — Твоё кольцо! — чуть эмоциональнее, чем рассчитывала.       — А-а, — разочарованно протянул Драко. — Тогда ладно.       — Что «ладно»? Насколько оно важно для тебя?       — Оно со мной всю мою жизнь, — Драко прокрутил кольцо на пальце. — Меняет размер магическим образом, так что в моих воспоминаниях оно у меня с детства.       — Его надо уничтожить, — безапелляционно произнесла Гермиона.       — Что?       — Что слышал. Знаешь, в некоторых фильмах иногда показывают, что приведений держат вещи, которыми они дорожили при жизни. Поэтому они и не могут выбраться из ловушки и застревают среди живых. Вдруг тут точно так же?       — Предлагаешь уничтожить часть меня?       Годрик, звучало так, словно кольцо — его крестраж. Слава Мерлину, что он не знает, что это такое.       — Ты не Голлум. Так что справишься с тем, что твою прелесть заберут.       — Голлум? — Драко наклонил голову, намекая, что не понимает.       — Властелин Колец, — бросила Гермиона, словно он должен был понять. — Ты что, не читал?       Знала же, что нет.       — Очередное магловское дерьмо?       — Тебе бы понравилось, — пожала плечами она. И с чего так решила? — Это сделаешь ты или я?       Драко всё ещё вертел кольцо на пальце. Гермиона отчётливо видела, как тяжело ему давалось это решение. Поэтому решила помочь принять его быстрее:       — Если это поможет, то ты больше не будешь в Петле.       — Хорошо, — вздохнул он. — Давай сделаем это.

***

      Драко молча смотрел на то, как Гермиона — кто бы мог подумать — Грейнджер аккуратно берёт его семейную реликвию в руки и осторожно кладёт перед собой на пол. Они решили использовать Инсендио, чтобы наверняка.       И только Гермиона начала вычерчивать необходимую руну, как Драко сказал:       — Думаю, это должен сделать я, — он протянул руку к её, останавливая.       Мгновение спустя в голове, словно прыгая по извилинам, пронёсся импульс боли, почти незаметной. Гермиона странно на него посмотрела, а затем кивнула и одобрительно улыбнулась.       Кольцо вспыхнуло, но не повредилось. Оба нахмурились, стараясь понять, что не так. Они перепробовали множество заклятий, но ни одно из них не смогло нанести хотя бы царапину старому кольцу.       — Годрик! — воскликнула Гермиона, обессилено падая на кресло. — Из чего оно сделано?       — Из стали кентавров? — предположил Драко, глядя на уставшую девушку сверху вниз.       Он слышал, что кентавры очень хороши в бою, что их клинки и мечи никогда не ломаются. Материал был очень редким, а кентавры не хотели делиться добытой огромными усилиями сталью. Но он же принадлежал семейству Малфоев. Для них нет ничего невозможного.       Её волосы растрепались, а щёки порозовели. Гермиона сдула непослушную прядку с лица и уставилась в потолок недобрым взглядом.       — Что-то придумала? — Драко сел на подлокотник кресла Гермионы.       Пока Грейнджер формулировала ответ, Малфой подумал: да, он определенно без сил, но это их сотрудничество с Грейнджер ему нравилось. Все стереотипы, всё то, что он напридумывал на её счет, стиралось и разбивалось с каждым их взаимодействием. Она не была занудой в обычной жизни. Видимо, эта черта проявлялась только на занятиях. Не была ханжой. Даже позволила себе пару раз негромко выругаться, надеясь, наверное, что он не услышит. Но он услышал.       — Я знаю только одно заклинание, которое может расплавить его. Адское пламя.       Она что, свихнулась?       — Нет, — закачал головой Драко. — Это мощная магия. Мы не справимся.       Адское пламя — не простой огонь, и только безумцу могла прийти в голову идея использовать его. Драко закусил губу, вспоминая, как Беллатриса старалась обучить его этому заклинанию. Она с благоговением говорила о том, что пламя обладает собственным умом, но всё же подчиняется воле создателя, если он действительно силён. Только предельная собранность способна управлять настолько тёмной магией, иначе огонь вырвется из-под контроля и уничтожит всё на своём пути. А Драко ещё полгода назад не был в состоянии справиться. Что уж говорить о нём сейчас, в его нынешнем положении.       — Я точно не справлюсь, но ты можешь, — она посмотрела на него взглядом уставшего человека, который просил просто принять эту абсурдную идею. Но в то же время Драко заметил отголосок страха, который гриффиндорка старалась замаскировать. Она храбрилась. Старалась ради него. Удивительная.       — С чего ты так решила?       Малфой сложил руки на груди и ожидал ответа, пристально вглядываясь в Грейнджер. Он целый год слушал о том, какой он жалкий, а слова Гермионы пробудили в нём давно забытую веру в себя. Ему эгоистично хотелось услышать, почему он справится. Хотелось толику похвалы. Хотелось её словами перечеркнуть все те гадости, которые в него бросали Пожиратели. Салазар, до чего он докатился!       — Думаю, что в закромах у священных двадцати восьми есть небольшие магические тайны и свои особые привилегий, — ответила Грейнджер, будто прекрасно знала, о чём говорила. — Вы потомки старейших магов. В вас течёт кровь, которая хранит в себе множество тайн. Погляди, ты запечатал себя во временную петлю! Не думаю, что многие способны на такое.       — Счёл бы я это за комплимент, да только как-то хреново сработала моя магия, — Драко с неприсущей ему неловкостью переступал с ноги на ногу, выдавая волнение.       — Тут не поспоришь, — Гермиона улыбнулась уголком губ, а затем мгновенно стала серьёзной. — Попробуем?       Попробуем?       Она явно не замечала его тревогу, или же просто не хотела обращать на это внимания. Но что ему сказать? Отказаться? Выставить себя полным бездарем? Подтвердить, что он трус? Малфоевская гордость ему этого не позволит. Она уже когтями скребла глотку, заставляя дать поспешный ответ.       — Попробуем, — Драко сам поразился тому, как уверенно прозвучал голос. Он поднялся с подлокотника, расправляя штанины брюк.       Идиот, ты убьёшь нас обоих.       Драко грыз себя изнутри, проклиная заносчивость, но понимал, что отступать уже поздно. Во рту пересохло, а скулы свело от напряжения. Малфой не отрываясь смотрел на кольцо, проклиная и дорогую безделушку во всех смертных грехах. Семейная черта — винить кого и что угодно, кроме себя самого.       Грейнджер же, казалось, перестала скрывать напряжение за маской решимости. Она нервно втянула воздух, но в тихой комнате этот звук показался Драко громом среди ясного неба. Он зло стрельнул в неё глазами, прекрасно понимая, что гнев вызван его же собственной неуверенностью и переживаниями, что он обречёт их на страшную участь в случае провала.       Гермиона перехватила его взгляд и скромно, но в то же время одобрительно улыбнулась. Драко прикрыл глаза и постарался сконцентрировать все негативные эмоции в кончиках пальцев, чтобы передать волшебную силу древку-проводнику.       Что ж, магия двадцати восьми, не подведи хотя бы в этот раз.       Драко удержал палочку в воздухе и прошептал заклятье. Секунда, две, три… Ничего не происходило. Как вдруг первые живые струйки огня неуверенно заплясали в воздухе. Гермиона оторопела, выдав своё состояние негромким вскриком, но моментально прикрыла рот рукой. В комнате вновь стало тихо. Драко не мог понять, чьё сердце настолько громко бьётся — его или Грейнджер? Но отвлекаться было нельзя.       Драко сконцентрировался лишь на одной мысли — уничтожить кольцо. Он помнил, как тётка упоминала, что идея уничтожения должна быть чёткой, иначе результат будет плачевным.       Это ты им управляешь. Не позволяй ему перехватить контроль. Не отвлекайся.       Малфой фокусировался, старался не думать ни о чём, кроме кольца. Но всё же вздрогнул, когда живые струйки огня поползли по полу, превращаясь в фигуру крохотного дракона, из пасти которого лился огонь. Существо двигалось хаотично, словно осматривалось по сторонам, злобно мерцая огненными глазками. Оно искало за что бы ухватиться. И вдруг дракон приметил Гермиону. Драко чувствовал, как магия старается взять над ним контроль, как дракона разрывает от желания наброситься на девчонку близ него. Когда пламя стремительно двинулось в сторону Грейнджер, Драко понял, что он боится — за неё.       — Драко? — на грани истерики прокричала Гермиона, отходя назад, за его спину.       — Нет! — прорычал слизеринец. — Ты не тронешь её!        Существо повернуло к нему голову, словно оценивало: достаточно ли он серьёзен и есть ли смысл повиноваться.       Повисла пауза, разрываемая лишь потрескиваниями огня. Драко и дракон испытующе глядели друг на друга. Малфой вдохнул только тогда, когда существо, распрямив крылья, двинулось в сторону кольца.       К его удивлению, страх потерять над ним контроль исчез, на его месте появилось осознание, что он управляет им. Дракон медленно подполз к кольцу, а затем обволок его со всех сторон, поглощая. Он угас сразу же, как только на месте семейной реликвии осталось небольшое серебряное пятнышко, шипящее, медленно растворяющееся в воздухе.       — Салазар меня дери, — прошептал Драко.       — У тебя получилось! — закричала Гермиона сразу же, как только огненный дракончик исчез.       Девушка захлопала в ладоши и, неожиданно для Драко, бросилась ему на шею с объятиями, выбив из лёгких остатки воздуха. Оказывается, он всё это время не дышал.       Малфой стоял не двигаясь, чувствуя тупую боль в голове. Усиленная концентрация дала о себе знать. Его руки практически обняли её в ответ, но он удержал себя от прикосновения к ней. Снова. Гермиона же, опомнившись, отошла на несколько шагов, поправляя задравшуюся толстовку. Вышло неловко.       — Я… Прости, — прошептала она, разглядывая носки своих ботинок. — Просто перенервничала.       — Но ты же сказала, что я смогу. Магия двадцати восьми, и так далее…       — Должен же хоть кто-то в тебя верить, если у тебя самого не получается.       Она говорила искренне. Но потом, словно осознав, что и кому сказала, смутилась и закусила губу.       — Думаю, что мне уже пора, — Грейнджер схватила пергамент со стола и неловко переступила с ноги на ногу. — Надеюсь, что получится, Малфой.       — И я тоже.       — Но если что, — Грейнджер застыла на пороге, — я так понимаю, что ты знаешь, где меня искать?       — О да, знаю. Но буду надеяться, что больше не понадобится.       Враньё. Не на сто процентов, но поработать с ней хоть ещё один раз ему хотелось. Как минимум — чтобы найти силы сказать «спасибо».

***

      Гермиона Грейнджер вышла из кабинета МакГонагалл незадолго до обеда. У неё как раз оставалось минут десять, чтобы добраться до Большого зала.       Кто-то крепко схватил её за руку и увлёк в дверь давно забытого кабинета.       — Что?       Волосы упали на глаза, и у Гермионы не было возможности разглядеть человека, схватившего её.       — Тише, Грейнджер, — услышала она знакомый голос. Малфой.       — Годрик, отпусти меня! — она встряхнула рукой, стараясь сбросить большую ладонь. — Что ты себе позволяешь?       В её недовольстве можно было утонуть.       — Много чего, что касается тебя. Наш план не сработал, поэтому мне снова необходима твоя помощь, — он запечатал дверь, вновь крепко взял её за руку и силой потащил к Омуту Памяти.       На самом деле он мог бы уничтожать все предметы, которые у него были в наличии, самостоятельно. Но крохотный демон внутри него противился. Не хотел делать это в одиночку.       — Омут Памяти? Зачем он тебе?       — Он не для меня.       Драко поднёс палочку к виску и вытащил нитку воспоминаний, которая с каждым разом становилась всё толще и длиннее. Воспоминаний, в которых фигурировала Грейнджер, становилось всё больше. Ему стало не так легко выбирать подходящие.       Малфой сбился со счёта после десятого дня совместной с Грейнджер работы. Каждый раз он покорно предоставлял ей частичку своей жизни. Жизни, в которой всегда была она. Он не заметил, когда она стала необходима ему больше, чем в самый первый раз с книгой и рунами. Не помнил, когда ему стало важно, чтобы в ежедневном ритуале уничтожения предметов она играла свою роль. Чаще всего — роль наблюдателя или предлагающего очередную цель для уничтожения.       Но это была её миссия, без которой он не мог продолжать верить, что выдвинутая ею теория о привязанности к вещам сработает. Каждый раз они выбирали неправильные вещи, но это всё равно было похоже на продуктивное времяпрепровождение. Драко нужна была хотя бы эта иллюзия.       Грейнджер всегда поначалу противилась, но Драко уже давно выучил её реакции. Они — как чёткие движения палочкой на простейших заклинаниях, понятные и однотипные. Она всегда злилась. И Драко прекрасно понимал почему. Она терпеть его не могла все эти годы. Но, даже несмотря на глубокую предвзятость, Гермиона всегда ему помогала. Ни разу она не отталкивала его и не говорила, чтобы он справлялся со своими проблемами самостоятельно.       — Малфой, — произнесла Гермиона, когда их выбросило из Омута, — сколько ещё у тебя вещей?       Сразу к делу. Прогресс.       — Достаточно, чтобы я провёл с тобой в Петле ещё год, — как-то чересчур легкомысленно ответил Драко, потирая шею. Он был не против.       Они с Грейнджер договорились уничтожать по одному предмету в день, чтобы выяснить наверняка: к чему у Драко возникла такая чрезвычайная привязанность. Это занимало много времени. Малфою, после очередного пробуждения рядом с сопящим Блейзом, казалось, что это безнадежная затея. Ему никогда не выбраться из ловушки, созданной его же собственным разумом в попытке спастись от потрясения.       Драко до сих пор не понимал, как так получилось, что он, ради спасения, заключил себя в том же самом дне, который и стал причиной всех его проблем. Как можно было заставить себя проживать один и тот же день, надеясь… на что? На то, что он преисполнится в своём познании и поймёт, что должен был понять уже давно? Просто невероятная магическая выходка.       — Не то чтобы я против, — дерзко бросила она и вскинула бровь. — В какой-то степени, мне даже льстит, что ты возвращаешься ко мне. Но тебе не кажется, что ты можешь справиться и без меня?       Но ответ у него есть:       — Ты сама сказала в один из дней, если я не буду ставить тебя в известность, то ты обязательно всё вспомнишь и придёшь за мной, чтобы узнать, что привязало меня к этому временному отрезку. А меня, если честно, не радует перспектива сталкиваться с тобой после всего этого. И так уже провели слишком много времени вместе.       Гермиона слушала внимательно. Он произнёс это шутливо — такая уж у них сложилась манера общаться.       Когда им обоим хотелось в чём-то честно признаться, то они выдавали правду в качестве шутки. Так, например, Грейнджер однажды заявила, что они стали бы друзьями только в параллельном мире, где двенадцатилетний Драко, чисто гипотетически, смог бы пересилить себя и не называть её грязнокровкой.       Тогда Драко хмыкнул. Но потом весь оставшийся вечер смотрел на Гермиону с подозрением. В тот момент ему очень хотелось, чтобы её не всерьёз брошенная фраза была правдой. Они действительно могли бы стать друзьями, если бы со временем она не влюбилась в него по уши, конечно же. Он бы точно не влюбился.       Проблема таких откровении через призму сарказма заключалась лишь в том, что Драко помнил каждое из них. И её, и свои. Для Гермионы он каждый раз был чужим человеком, с которым приходилось заново строить оборону, искать слова, учиться доверять ему — лишь на сутки. Для Драко каждый вечер с Грейнджер полнился особой атмосферой. Атмосферой дружбы и спокойствия.       Ему казалось, что он изучил от и до не только первую реакцию на новости о Петле, но и манеру поведения. Каждый раз, когда она задумывалась, то наматывала локон на палец. Когда злилась, то закусывала щеку и закатывала глаза. Когда необходимо было сосредоточиться — убирала волосы в пучок, который жутко раздражал Драко. Ему всегда нравилось, когда девушки носили распущенные волосы.       Он видел её разной. Она научилась смеяться в его присутствии, не бояться, что он её обидит, как это было в самые первые разы. Драко поражало то, что каждый раз он становился тем человеком, который мог заслужить её доверие. И это каждый раз получалось.       Такие подробности из её жизни он стал узнавать после того, как они уничтожали очередной предмет из его жизни. Они частенько оставались в их импровизированной гостиной в Выручай-комнате и болтали о всяких мелочах. Она принимала тот факт, что Дамблдор умрёт, и с каждым «новым» днём эта информация ударяла по ней всё меньше и меньше.       Драко чувствовал себя обязанным. Раз доверяла она, то и он потихоньку открывался ей. Он даже рассказал о том, как в детстве ему очень хотелось подружиться с Гарри, но тот надменно отверг его рукопожатие. Гермиона защищала друга, говорила о том, что Гарри и надменность вещи несовместимые. Но Драко знал, что шрамоголовый — тот ещё ублюдок.       Иногда Драко со страхом понимал, что проникается к ней симпатией. Сложно не проявить интерес к человеку, который не осуждал. Она всегда внимательно слушала, впитывала крупицы информации, хоть и прекрасно знала, что на следующий день может забыть каждое его слово.       — Что ты предлагаешь? Уничтожить всё твоё имущество разом? — она выжидающе подняла бровь.       — А ты не будешь против? — удивленно протянул Драко.       — Тебя разве это волнует?       — Нет.       — Вот и хорошо, — Гермиона прикусила губу. — Меня волнует другое, — она осторожно подошла к Малфою, уставившись на свои пальцы, сцепленные в замок. Драко подозрительно взглянул на её руки, когда она подняла их до уровня его лица, разбивая «замок». — Можно? — она взглядом указала на ладони, спрашивая разрешения.       Драко посмотрел вбок. Ему хватило секунды, чтобы согласиться. Она осторожно обрамила ладонями его лицо, слегка поворачивая, чтобы лучше рассмотреть.       — Что такое? — поинтересовался Драко, борясь с желанием отвести глаза.       От её прикосновений по всему телу пробежало тепло, отодвинувшее на второй план головную боль, которая стала появляться всё чаще и чаще. Тепло распространялось от места прикосновения её рук чуть ли не до кончиков пальцев на ногах. Ощущение было необычным.       — Ты выглядишь ужасно, — полушёпотом произнесла Гермиона, пристально вглядываясь в него, а затем перевела взгляд карих глаз на его, перламутрово-серые. — Боже, — спохватилась она, — я не это имела в виду. Конечно, ты красив и всё такое…       — И всё такое? — поразился Драко, смущая Гермиону ещё больше.       — Я не об этом, — девушка зажмурилась от неловкости. — Я вижу тебя… будто сквозь призму воспоминаний, — начала объяснять она, медленно убирая руки с его лица. — Ты видишь себя каждый день и не замечаешь изменений. Зато их вижу я. Тебе становится хуже с каждым днём…       — Почему? Я чувствую себя как обычно, — недоумевал Малфой.       — Круги под глазами становятся всё больше. Лицо худее с каждым днём. Ещё чуть-чуть, и будешь походить на обтянутый кожей скелет!       В голосе действительно была тревога. Словно её язык бил в гонг, оповещая об опасности.       — Но я правда чувствую себя не хуже, чем обычно, — отнекивался Драко, но её беспокойство передалось и ему.       Кому расскажешь, что за него переживает Грейнджер — не поверят.       — Что-то не так, — девушка заходила из стороны в сторону, приложив руку к губам. — Мне кажется, твой организм не справляется. Он тратит все силы на то, чтобы держать тебя в Петле.       — Я справлюсь.       — Ты уже здесь давно, — прокомментировала она, всё еще продолжая ходить туда-сюда. — Я бы ни за что такого не сказала, окажись мы в других обстоятельствах, но… мне страшно за тебя. И, кажется, я поняла, почему исследований на эту тему нет.       — И почему же? — Драко почувствовал лёгкий тремор в руках.       — Потому что некому было сделать записи. Маги не справлялись. Они погибали… — она закончила фразу шёпотом. — А ещё ты каждый день работаешь с магией памяти, Драко, — она не в первый раз назвала его по имени, но это означало, что она о чём-то переживает. — Память — это тончайшая материя. Если каждый день тянуть её, то она может порваться.       Драко видел её волнение. Чувствовал, что это было искренне.       — И, кроме всего вышеперечисленного, когда ты в последний раз спал? — она прожигала его взглядом.       — Какой-то странный вопрос. Я каждый раз просыпаюсь в своей постели.       — Нет, — она закачала головой из стороны в сторону. — Ты просыпаешься, потому что того требует Петля. Просыпаться и спать — это разные вещи. Когда ты кладёшь голову на подушку, то чувствуешь, что засыпаешь? Или Петля просто вытягивает тебя в новый день?       — Я… я не обращал на это внимания, — Драко нервно почесал затылок.       — А следовало бы, — Гермиона поджала губы.       Наступила душащая тишина. Драко не знал, что сказать. Внутри вдруг стало холодно. Холод липкой массой обволакивал его, леденела каждая частичка. Разве не этого он хотел когда-то? Ещё давно. Когда устал от задачи, которую поставил перед ним Темный Лорд…       Дело дрянь.

***

      Гермиона уверенно шла по направлению к выходу из общей гостиной, когда в неё забежал Гарри и чуть ли не силой вручил остатки Феликс Фелицис. Времени у него было мало, поэтому он таким же ураганом унёсся на встречу с Дамблдором.       Гермиона сжимала маленькую бутылочку в руках, рассматривая золотистое содержимое. В голове роились мысли, к ней пыталась воззвать совесть. Но Гермиона уже всё решила. Она должна была разделить зелье с Джинни и Роном, но знала, что не им сейчас необходимо это зелье. С ними ничего не случится. У них ещё будет время. А вот у Малфоя его может и не быть.       Она бежала из гриффиндорской гостиной, что было мочи. Перед Выручай-комнатой загадала их с Малфоем безопасное место и тут же юркнула в появившуюся дверь.       Драко уже был внутри. Он лежал на диване, закинув ноги на подлокотники, и держал в руке бутылку.       — Малфой… — неодобрительно протянула Гермиона, обходя груду вещей, которые он приволок с собой.       — Грейнджер… — пьяным голосом вторил ей Драко в той же манере.       — Ты пьян, — она разочарованно покачала головой.       — А ты красива. Будем дальше перечислять очевидное? — слова явно вылетели из его рта быстрее, чем он успел подумать. — И всё-такое, — вдруг насмешливо добавил он, будто стараясь скрыть неловкость. Её же словами.       Внутри у Гермионы что-то упало в этот момент. Будто рухнула стена, которая не позволяла всё это время смотреть на Малфоя иначе, чем на мальчика, которому нужна её помощь. Слышать это было приятно. Неожиданно и волнительно. Но подходящих слов, чтобы ответить, не было. Она стояла в ступоре и хлопала глазами.       — Не надо ничего говорить, — произнёс Драко, словно прочитав её мысли. Может быть, так оно и было. Она никогда не была сильна в окклюменции.       Она села напротив в одно из кресел и посмотрела на бутылку. В ней ещё больше половины, а он уже нетрезвый. Плохо дело. Но она не могла судить его. Только не сейчас. Не просто, когда тебе говорят, что ты можешь умереть, если не найдёшь выход.       — Пить в одиночестве — это признак алкоголизма, — констатировала она.       — Но теперь я не один, — Малфой неуклюже поднялся и уселся на диване. Забавно. Грейнджер никогда не видела его таким. Он вёл себя капризно, но очаровательно. — Хочешь со мной? — он протянул ей виски.       Гермиона уже пила алкоголь, но то было на Рождество и с родителями. Прошло уже слишком много времени, и она боялась, что может сделать какую-нибудь глупость.       — Давай, — не унимался Драко. — Выпьем за мою скорую смерть, — он с горечью усмехнулся, — думаю, что все от этого будут в выигрыше.       — Неправда.       — Разве нет? Петля разорвётся, и каждый наконец-то сможет продолжить свою прекрасную историю.       — Это не прекрасная история, если у неё будет плохой конец!       — Хреновая? — предположил Драко, улыбнувшись и облизав краешек губы. — Грейнджер, ну же. Не заставляй меня пить в одиночестве.       — Ладно, — Гермиона выдохнула. — Но только одну.       — Одну, — кивнул он, нагло ухмыляясь.       Он наколдовал стаканы. Для себя — обычный, а другой, для Гермионы, огромный. Она широко раскрыла глаза, и по гостиной разнёсся его смех. Он впервые смеялся при ней.       — Ты сама сказала, что только один.       С этими словами он вылил полбутылки в её стакан и протянул его с довольной миной. И ей вдруг стало страшно, что он может исчезнуть. Исчезнуть, и оставить после себя лишь эту улыбку в воспоминаниях.       — Что же, — Гермиона всё-таки приняла огромный стакан с виски, — выпьем?       — Так за что? — Драко наклонил голову, изучая её.       — За нас. За то, чтобы всё сегодня получилось.       Сделав глоток, Гермиона поморщилась, чем выдавила смешок из груди Драко.       — Ты же не умеешь пить, да? — на лице у него появилась та самая коварная улыбка, которую он плохо умел скрывать.       — Да, — призналась она. — Пить не умею, но не думаю, что меня это остановит. Только не сегодня.       — Точно не такая тихоня, как я думал.       — Точно, — Гермиона подняла стакан в воздух, отсалютовав им.       — Не попросишь комнату организовать нам камин? Думаю, самое время начать уничтожать твоё имущество.       Господи, хоть бы он отвернулся.       Ей необходимо подлить ему зелье. Было даже на руку то, что он принёс с собой огневиски.       — Конечно, — небрежно бросил Драко, поднимаясь с места.       Он отошёл и встал туда, где хотел, чтобы появился камин. Гермиона шустро переводила взгляд с Малфоя на его стакан.       Раз. Два. Три.       Неловкими пальцами она откупорила флакончик и вылила всё содержимое в виски. Всё, до последней капли. Вот как сильно ей хотелось, чтобы ему сегодня повезло.       Камин появился как раз кстати. Драко обогнул диван и первым делом схватился за огневиски. Поднёс стакан к лицу, вдыхая аромат. Грейнджер решила, что сейчас у неё выпрыгнет сердце. Но Драко не почувствовал подвоха.       Мерлин, пожалуйста, пускай ему сегодня повезёт.       Драко разжёг огонь, бросив в камин Инсендио. Гермиона поднялась, стараясь незаметно спрятать пустой флакон в карман. И у неё это получилось. Она облегчённо выдохнула.       Малфоя же словно подменили. Один глоток (или два?) Гермиона точно пропустила. А может, и несколько — его стакан был наполовину пуст. Он наколдовал граммофон и пристроил на диск пластинку, которую достал из своих вещей. Музыка, которая полилась из-под рук невидимого пианиста, была великолепной и до дрожи пронзительной.       Они молча сжигали его вещи. Иногда Драко рассказывал что-то об очередной из них. Вот, например, в огонь полетела его фотография с Крамом, которую Малфой сделал ещё до четвёртого курса.       — Всегда хотел сжечь её, — честно признался Драко. — Он мне разонравился после Турнира.       — Почему? — удивилась Гермиона. Крам всем нравился.       Драко с усмешкой посмотрел на неё, но не ответил. Гермиона нахмурилась, но расспрашивать не стала. Она подумает об этом потом. Если вспомнит.       — А это моё любимое шёлковое постельное белье…       Инстинктивным желанием Гермионы было протянуть руку и дотронуться. Она сделала это. Оно было нежнейшим на ощупь. А Драко словно того и ждал. Он добавил:       — Я лишился на нём девственности.       Грейнджер тут же одёрнула руку, будто нежный шёлк обжёг её. Гостиную моментально наполнил смех Малфоя.       Гермиона смотрела на него и думала: этот открытый и, оказывается, так легко ранимый человек не заслуживал того, что с ним произошло. Сейчас, узнавая его по новой, она была уверена — что бы ни пробудило в нём сильное чувство вины, всё можно исправить. Всё нужно исправить. В нём есть свет, несмотря на ту тьму, что его окружала. Этот ореол мрачности, исходящий от него, можно развеять. Надо только понять как.       За этими неловкими историями прошёл больший остаток вечера. Малфой веселил её рассказами, а она не могла перестать слушать. Ей казалось, что он заворожил её. Приворожил за один вечер.       До полуночи оставалось каких-то пятнадцать минут. Они провели вместе шесть часов, болтая и выпивая огневиски, запас которого не заканчивался. Грейнджер была уверена, что в закромах у него было припрятано ещё немало.       — Раз мы уничтожаем всё, что осталось…       Пьяно ухмыляясь, Драко встал с дивана, стянул футболку и бросил её прямиком в огонь. Через секунду он потянулся к ремню.       — Что ты делаешь? — встрепенулась Грейнджер, вытягивая руку вперёд, закрывая себе обзор.       Но ей понадобилось слишком много времени, чтобы осознать. Он раздевался при ней, а она смотрела. Пожирала его взглядом.       Чёрт.       — Уничтожаю то, до чего не добрались наши с тобой руки в прошлый раз.       Грейнджер слышала, как он расстегнул ремень, а теперь потянул вниз бегунок молнии на брюках вниз. Она смутилась бы, но алкоголь напрочь лишил её такой возможности.       Она сделала вид, что отвернулась, но краем глаза всё равно подглядывала. Старалась этого не делать, но не выходило.       — Я чувствую твой взгляд, — вдруг на ухо прошептал ей Драко. — Дай мне что-нибудь из своих вещей.       Гермиона повернулась, стараясь понять, к чему такая просьба.       — Нужно трансфигурировать мне одежду, — пояснил он. — Наверное, это должна сделать ты, чтобы новая вещичка не принадлежала мне.       — Ладно, — девушка сглотнула, неосознанно проходясь по косым мышцам взглядом. — Какой у тебя размер?       Глаза опустились на уровень трусов, которые, слава Годрику и всем основателям Хогвартса, всё ещё были на нём.       — Самый большой из всех возможных? — предположил он и захохотал, заставив лицо Гермионы покрыться малиновыми пятнами. И самое неловкое, что она поняла его шутку.       — Я про…       — Да, я понял, — все ещё смеясь, ответил Драко. — Больше среднего, — вновь не удержался он.       Гермиона закусила щеку, прикрыла глаза и выдохнула. К чёрту, пускай ходит так, как ей захочется. Она сняла толстовку, оставшись только в лёгкой футболке, и сделала из неё спортивный костюм свободного кроя. Пускай мучается. Она была уверена, что он никогда не носил спортивки.       — Очень интересно.       Драко смотрел на неё сверху вниз, но комментарий был явно не о новотрансфигурированных вещах. Грейнджер заметила, как его взгляд задержался на её ключицах. Она ощутила, как по телу от волнения прошла лёгкая рябь. Или от возбуждения? Когда полуголый красивый парень смотрел на неё так. Она не знала, как именно, но чувствовала витающее в воздухе напряжение.       Когда Драко оделся, до полуночи оставалось всего несколько минут. Гермиона знала, что будет с последним ударом часов. Их откинет друг от друга так, словно это аппарация, словно неведомая сила поймает на крючок и с силой оттащит в неизвестном направлении.       — Грейнджер, — вдруг почти шёпотом произнёс Драко.       Гермиона повернулась к нему и поймала многозначительный взгляд. Значил он действительно многое и ничего конкретного.       Она знала, что сейчас произойдёт. Что-то внутри кричало, что это неправильно. Но другая часть, большая часть её самой утверждала, что это поистине верное решение.       Драко двинулся к ней, как хищник, мягко прижимая поверхность дивана ладонями. Она инстинктивно сместилась к нему, не справившись с желанием узнать. Почувствовать. Хоть раз познать, каково это: принимать решения, не обдумывая их.       Он мягко занёс руку над её щекой и аккуратно отодвинул прядь, которая упала на глаза. Она была уверена, что он хочет их видеть. Жаждет видеть в них согласие.       — Ты мне потом об этом расскажешь? — выдохнула она ему в губы.       — Только если ты попросишь, — томно прошептал он.       — Так вот, — Гермиона сдвинулась навстречу и ответила практически касаясь его губ: — я прошу.       Драко коснулся её губ, осторожно придерживая подбородок. Он давил на него сильнее с каждой секундой, раскрывая её рот шире, освобождая для себя больше места. А она не сопротивлялась — казалось, что не смогла бы, даже если бы захотела.       Язык обогнул нёбо, вырвав скромный стон, больше похожий на тихий всхлип. Он изучал её рот с таким же усердием, как это делала она. Драко притянул её за талию, прижимая к себе. Им пришлось приподняться на колени, чтобы чувствовать тела друг друга.       Сквозь алкогольный туман Гермиона подумала: они вдвоём на фоне горящего камина. Молодые. Ненасытные. Прекрасные в своём безумии. И это было реальностью.       Его пальцы сжали край футболки, приподняли вверх. Гермиона не осталась в стороне. Она неосознанно запустила руку под наколдованную ею же кофту, коснулась пресса, неловко прошлась кончиком пальца по косым мышцам. Он издал стон одобрения. А это то, что ей хотелось слышать.       Она отстранилась от него лишь на секунду. В глазах Драко не было сомнений. Как и в её. Он вновь притянул её к себе, запустил пальцы в густые волосы, крепко сжимая голову, словно боясь, что она исчезнет.       Гермиона знала, что так и будет. Блестящая слеза скатилась из уголка глаза, когда она вдруг поняла, что он ей не расскажет. Скроет момент их близости. Скромной. Непривычной. Правильной…       — Драко! — выдохнула она, когда в лёгких будто не осталось кислорода.       — Гермиона… — хриплым шёпотом ответил он.       И успел лишь провести большим пальцем по дорожке от слёз, которые она больше не могла контролировать.       Касание.       Такое тёплое. Такое мягкое. Такое чёткое. Реальное.       Это последнее, что она почувствовала перед тем, как поток магии поймал её на крючок и оттащил в темноту, убивая их идиллию. Стирая их историю. Вновь.