Поиграй и отдай

***

— Ой, да бога ради, все всё поняли. Тихий деревенский шизофреник украл твою женщину по неизвестным причинам и теперь ты ему волосенки повыдергиваешь и пищевод на залупу натянешь. А теперь сядь и замолчи, тут взрослые умные дяди твою проблему решают. — Макс развалился на своем нелепом диване в лирическую и немного наркоманскую ромашечку. Он выглядел неприлично умиротворенным и даже из условного человеколюбия не собирался делать вид, что ему так-то не плевать на пропажу. Да и вообще, был, кажется, больше увлечен приключениями какой-то умной собаки на канале НТВ, за которыми поглядывал одним глазом, вынужденно отвлекаясь на мрачную и паникующую процессию в своей гостиной. — А что, у вас тут еще какие-то психи, способные на похищение есть? — Эля, в отличие от Макса, умиротворенной точно не была. То, что она еще никого не прибила от широты души, казалось настоящим чудом. — Что за блядская позиция?! Сереженька не такой, Сереженька хороший псих, потому что свой? — Нет, гордая дщерь гор, Сереженька у нас очень даже такой. Просто почерк не его. После нашего талантливого мальчика рядом с одежками вы бы нашли горстку пепла. А на горстке пепла какое-нибудь милое послание вроде «Здесь был я, Сережа, привет. Пы.сы. Девки пиздец шкварчат, когда горят».       Вообще, утро, помимо грустных потерь, принесло с собой множество удивительных открытий. К счастью, наверное, у сонного и задолбавшегося от этих увлекательных приключений Дениса не было сил на удивление. Так, например, Денис узнал, что Макс и Дмитрий Алексеевич откуда-то знакомы. Причем Макс встрече обрадовался, а Дмитрий Алексеевич как-то сразу поскучнел и немножко будто бы постарел лицом. Однако на рукопожатие ответил и от троекратного целования в небритые щеки не уклонялся. А еще узнал, что в деревне живет поехавший пироман, которому голоса в голове настойчиво рекомендуют подрасчистить этот мир жестко и радикально. Макс с какой-то неуместной отеческой гордостью рассказал, что Сереженька гений, вообще-то, просто судьба у него тяжелая. Некая «ну натурально шлюха по природе своей, взять нечего — против природы не попрешь» в юности разбила нежное сердечко трепетного юноши, но он смёл осколки в совочек и увез залечивать в какой-то крупный федеральный вуз, куда поступил учиться на программиста. Не то чтобы гениальному самоучке нужно было еще какое-то образование, скорее за бумажкой, без которой ты какашка, за дипломом поехал.       Первые два года отучился как по маслу, а на третьем курсе зачем-то сунулся на общевузовское мероприятие, где послушал выступление ректора. Что там такого воодушевляющего ректор говорил история умалчивает, но Сереженька очень вдохновился. Так вдохновился, что не стал ждать окончания мероприятия, а тихонечко встал и вышел. Через минут тридцать главный корпус некого федерального вуза пылал, взбудораженные студенты бегали, визжали и, кажется, пытались выяснить, не пострадал ли кто, то есть легально ли радоваться происходящему. По странному стечению обстоятельств пострадали только ректор и буфетчица, которая разбавляла майонез для заправки салатов водой, за что всеми была люто ненавидима.       По идее Сережу должны были посадить — дел он наделал нешуточных, но стараниями некого Анонимного Покровителя (Денис готов был поклясться, что Макс так и говорил, с большой буквы), пацана сначала наделили волшебной справкой, полечили, а потом отправили с подпиской о невыезде на малую родину. Так он уже и кукует пять лет в родной деревне. Клепает какие-то сайтики на фрилансе, занимается своим большим проектом, о котором никому ничего толком не говорит, отсчитывает дни до комиссии, на которой его должны бы признать вменяемым и выпустить в большой мир. А пока Сережа отмечается каждый день у участкового, и, по мнению Эли, похищает заезжих девушек. — Точно, полиция! — Денис даже подпрыгнул от неожиданного озарения. — Макс, где обитает ваш участковый? — Радость моя, вот для тебя я что угодно знаю, спрашивай. Только где блядский мент не знаю. Это его привилегия — даже я не знаю где и как он отлынивает от своих обязанностей. Да и не будет этот хер усатый ничего делать, гарантирую. Три положенных по закону дня точно заставит выждать. Денис тяжело вздохнул. Он уже попривык даже, что Макс несет какую-то лютую дичь, половину которой нужно отсеивать еще на подходе к уху, но суть его бредовые тирады всегда передают плюс-минус правдиво. Если Макс сказал, что мент непредсказуем, ленив и неуловим, то так и есть — хуй его поймаешь.       К Максу они заявились с полчаса назад, уже оббегав все полянки и прочесав с несколькими местными неравнодушными мужиками небольшие лесочки, в которые девушка могла бы ублудиться сама. Деревня долго оставалась вне подозрений — ребята сомневались, что добропорядочная Сонечка даже отъехав с катушек пошла бы в гости голой. Теперь же альтернативы не было — или обыскивать подозрительных местных жителей (а лучше вообще всех), или медленно, но верно идти в сторону идеи вызывать МЧС и обыскивать речное дно. Все дружно предпочли маньяка-похитителя и верили в него как в деда мороза. — Раз ты все знаешь и на все можешь ответить: где Соня? — Не поверишь, хороший мой. Ваша тихушница сбежала с любовником. — Ты долбоеб? Это не смешно и неуместно, Макс. — Абсолютно солидарен. Кстати, мужики, у вас вторая баба сбежала. И за нее я бы беспокоился больше, если я верно понял, до кого она собралась доебаться.

***

      Макс все понял верно, конечно же. Ждать, пока кто-то до чего-то договорится Эле было нестерпимо. Когда утром ее, недавно заснувшую в неудобной позе за столом, разбудили чтобы сказать, что Соня пропала, Эля впервые в жизни захотела пойти по пути слабости и отрицания — лечь спать, чтобы не думать еще часов восемь. Может, с удобной мыслью, что все это можно оставить Эле из будущего — пусть разбирается. Но она так не поступила. Она встала, умылась холодной желтоватой колодезной водой и, пытаясь лишний раз не думать, пошла искать.       Эля была быстрой, но плохие мысли еще быстрее, поэтому они ее беспрестанно догоняли. Но сейчас, вот в данный момент, когда она ломилась с полным ощущением своего права в дом, где до этого была всего раз, Эля победила — она не думала. Поэтому когда сонный помятый Сережа в одной безразмерной футболке (зато с очаровательным принтом — огромная кислотно-зеленая антропоморфная сопля в кедах вылезала на улицу из окна серой многоэтажки) вежливо спросил, чего это она тут хуебесит и рвется в его дом, Эля не сразу сообразила что сказать. С минуту она смотрела на него с хищным прищуром и тяжело дышала. Сережа на всякий случай усомнился в своей порядочности и быстренько повспоминал, чего он делал нехорошего. Нехорошего было сделано много и с душой, но Эля, вроде бы, в этих ситуациях не фигурировала. — Куда ты дел Соню, ублюдок? — Куда я Соню чего? — Дел. — А. Я не девал Соню.       Сережа призадумался. Не то, чтобы он запомнил как звали наглых девиц, которые пришли к нему в дом и задавали всякие некомфортные личные вопросы о делах настолько минувших дней, что он и при желании бы адекватно ответить не смог — многое забылось, но сообразил, что раз было две девицы, одна пропала, а вторая сейчас на него орет и агрессивно смотрит — пропавшая и есть Соня.       Эля растерялась. Она мяла в руке горсть какой-то пованивающей листвы, которую, видимо, сорвала, пока бежала (была у нее с детства такая привычка — рвать листики на ходу, без всякой цели, просто пожмякать и выкинуть). Листики мялись в руке, а в голове не сходились дебет с кредитом. В прошлый раз, в абсолютно безобидной ситуации практически светской беседы, Сережа нервничал, краснел и пыхтел. Сейчас, когда к нему ворвалась раздраконенная девица и обвинила в похищении, он был спокоен и казался последним оплотом адекватности в этих сказочных ебенях. — Давай ты зайдешь, осмотришь все, если тебе так будет спокойнее, а я пока надену штаны? Я правда не видел твою подругу с тех пор, как вы приходили, но у меня есть что сказать.       Эля почти было послала переговорщика нахер, но неожиданно успокоилась, внутренним, никогда не срабатывавшим раньше взором сердца увидела, что все в конце концов будет правильно, разжала кулак со смятой почти в кашу листвой и шагнула за порог. — Давай.