После карнавала

Арамису требовалось чуть больше времени, чем остальным, чтобы привести себя в порядок – пусть даже после такой неудачной игры. Поэтому Портос, который, конечно же, это знал, не стал его дожидаться и вернулся смотреть, как играли Атос и д'Артаньян. Вскоре после него два других мушкетёра, раскланявшись, также покинули комнату. Хоть Арамис был даже рад побыть наедине с собою, его одиночество не длилось долго. В опустевшую комнату вошёл приятной наружности смутно знакомый мушкетер лет двадцати пяти-двадцати шести, на лице которого читалось затаенное ожидание. Одной рукой он прижимал к сердцу светло-серую шляпу с белым пером. - Вы узнаете меня, милый Арамис? - спросил он, смущённо улыбаясь. Не понимая, что именно кажется ему знакомым в этом человеке, Арамис ответил: - Нет, любезный, боюсь, что не узнаю. Он было отвернулся назад к зеркалу, но незнакомец вдруг порывисто подошёл, своей стремительностью напугав Арамиса. Опустившись на одно колено и уронив на пол свою шляпу, мушкетер бережно взял обеими руками его белую женственную руку: - А так? - спросил он, подняв к Арамису лицо и, притянув его руку к своим губам, запечатлел на ней поцелуй. - Так это вы...- пораженно произнес Арамис и отступил назад. Его пальцы выскользнули из рук незнакомца, а сердце, пропустив удар, учащенно забилось в груди. - Разве я вас чем-то обидел? - искренне расстроился тот, поднимаясь с колена и делая шаг к нему, - Поверьте, я бы никогда не сделал этого намеренно. И он протянул руки, намереваясь заключить лицо Арамиса в свои ладони, но тот, расширив от изумления глаза, с гневом воспротивился: - Что вы себе позволяете, сударь! – и поспешно отошёл от него ещё на пару шагов к стене, словно надеясь найти в ней спасение. Незнакомец не решился к нему подойти. Он растерянно смотрел на взволнованного Арамиса, не зная, что ему предпринять. - Но разве вам не понравилось... – сказал он, неуверенно. Арамис зарделся, скрещивая на груди дрожащие руки: - Этот поцелуй был случайностью, забудьте о нем. - Но ведь этот поцелуй был не один, - с улыбкой отвечал мушкетер, - и вы каждый из них приветствовали. - Я принял вас за другого, - ответил Арамис, надменно поднимая подбородок, пытаясь скрыть свое смущение и раскрасневшиеся щеки, - а вас я даже не знаю. Его показное негодование не вызвало в незнакомце испуга, напротив – оно его умилило. - Но что же мешает вам узнать меня, душа моя? - спросил незнакомец, приближаясь к нему, - Мое имя - Жан-Жак Легран, теперь вы его знаете. Арамис не помнил этого имени и не думал, что когда-либо его слышал. - Разве вы не помните слова, что я говорил вам на карнавале? – продолжал тем временем Легран, - Как долго я люблю вас? Какою мукою мне кажется каждый день, когда не случится увидеть вас? Как я молил Господа возможности удостоиться вашего внимания, коснуться хотя бы краешка вашего плаща, когда вы, такой прекрасный и недоступный, проходили мимо, не замечая меня? Арамис не понимал - как, слыша эти речи, он мог не заметить, что их произносит не Атос? Да, там было шумно, и он был сильно пьян... Вероятно, в том состоянии он слушал только чувство, пропуская смысл слов - и слышал только то, что хотел услышать? Или громкий стук сердца тогда вовсе лишил его возможности слышать?.. Он присмотрелся к мушкетеру: у него были черные выразительные глаза и темная аккуратная бородка - точь-в-точь подбородок Атоса. Посчитав молчание Арамиса за благоприятный знак, Легран подошёл ближе. Отступать Арамису было уже некуда – его пятка уперлась в стену. Мушкетер оказался на полголовы выше Арамиса и теперь нависал над ним. - Вчера вы были так милы, а сегодня холодны как лёд... – он взял его руку, которая лежала сверху в защитном жесте и, не отрывая взгляда от его расширенных голубых глаз, медленно поцеловал, - Дайте же мне надежду, прошу вас, мой ангел. Ведь я открылся вам как есть. - Я не интересуюсь мужчинами, - опустив ресницы, слабо запротестовал Арамис, спиной прижимаясь к стене. - Но вчера это явно было не так, - улыбнулся Жан-Жак и, когда тот, вспыхнув, не нашелся, что ответить, снова поцеловал его пальцы. Его напористость лишала Арамиса силы сопротивляться: - Прекратите, - тихо попросил Арамис, пытаясь высвободить руку. Чувствуя, что тот вот-вот даст слабину, Легран ликовал, рассчитывая получить поцелуй, о котором грезил весь день, и уже потянул его за руку к себе, но... Сегодня его планам не суждено было сбыться – ровно в этот момент дверь распахнулась, и в комнату вошли Атос, д’Артаньян и прежние их соперники, закончившие партию и уступившие место следующим игрокам. Увидев, что им помешали, Легран выпустил руку Арамиса, отошел от него и, перейдя на шепот, пообещал: - Я буду вас добиваться. - Это бессмысленно, - заверил его Арамис, с тревогой замечая выражение лица Атоса, с которым тот замер, устремив взгляд через всю комнату. Надо сказать, что и трех других мушкетеров озадачило, что же такое секретное они могли здесь обсуждать, и бросали на них заинтересованные взгляды. Легран с улыбкой покачал головой. - До скорой встречи, мой дорогой, - сказал он только, потом, сделав пару шагов, поднял с пола свою шляпу и снова повернулся к Арамису. Ни слова не говоря, какое-то время он смотрел на него, склонив голову, словно стараясь запечатлеть в своей памяти его образ в мелчайших деталях, и только потом, отсалютовав, вышел, едва не наткнувшись на Атоса, который, казалось, намеренно преградил ему путь. Боясь и взглянуть на Атоса, Арамис быстрым шагом подошел снова к зеркалу и наскоро привел себя в порядок. Ему вовсе не хотелось разговаривать сейчас о том, что только что произошло, поэтому он спешно покинул комнату. - Долго же вас не было, - заметил ему Портос, когда Арамис похлопал его по плечу, сообщая о своем прибытии. В толпе зрителей игры в мяч никто не обращал на Арамиса внимание и мало помалу его щеки сменили ярко-розовый оттенок на привычный, его сердце перестало так бешено биться, а руки - дрожать.