После карнавала

Спустя два часа, когда служба закончилась, и он, ожидающий, увидел Арамиса выходящим из особняка де Тревиля, Атосу хотелось, схватив его за плечи и хорошенько встряхнув, заглянуть в его глаза и спросить – что, черт возьми, произошло в комнате для переодеваний? Когда Атос вошел тогда в помещение, от него не укрылось, как близко к Арамису находился незнакомый мушкетер, прежде чем тот отпрянул назад, увидев Атоса. Не укрылись от него и смелость, с которой незнакомец держал руку Арамиса у своих губ, и наглость на его лице. В тот момент ярость клокотала у Атоса в груди, и он готов был завязать драку, но мушкетер не задел его и плечом. Погнаться за ним и вызвать на дуэль? Но чем он объяснит свой вызов? Когда незнакомец вышел из комнаты, Атос посмотрел на Арамиса, надеясь понять по его взгляду, что здесь произошло, но тот его проигнорировал. Это растревожило Атоса, и два часа после он, конечно, не подавая особого виду, искал Арамиса, чтобы тот объяснился с ним. Портос только разводил руками – после того, как Арамис присоединился к зрителям игры в мяч, он словно растворился, и Портос не мог дать никакого этому объяснения. Мысль, которая пришла Атосу, и которая объясняла исчезновение Арамиса – что он и его новый приятель отправились на свидание в более уединенное место. Это была его основная идея, и она вызывала у Атоса наибольшее беспокойство. Чтобы опровергнуть или доказать ее, он выискивал глазами в толпе мушкетеров Арамиса или его нового знакомца – но не находил ни того, ни другого, что только укрепляло его тревожное подозрение. Если бы он рассказал свою мысль кому-то, кто способен был рассуждать трезво и рассудительно, то тот наверняка бы спросил Атоса – «А что вам с того, любезный?», поскольку Арамис не давал ему клятв верности и не состоял с ним в интимных отношениях, ведь сам Атос не ответил на его чувства взаимностью. Но теперь, мучаясь догадками, Атос понял о себе одну вещь – он откровенно ревновал Арамиса, хоть и не имел на это право. Но когда Арамис подошёл ближе, а Атос отделился от стены и увидел его, не подозревающего, что за ним наблюдают, в свете солнца, уходящего на закат, его настроение переменилось, и ему уже не хотелось хватать его грубыми руками и требовать объяснений. Арамис был чудовищно бледен, слабость читалась в его лице и положении рук, и вместе с его деликатным телосложением, казалось, любое дуновение ветра способно свалить его с ног. Арамис заметил его и вздрогнул, и Атосу стало совестно, что он внушил страх этому хрупкому созданию. - Где же вы прятались все это время, милый мой? - спросил он его ласково, надеясь изгнать испуг с красивого лица. Но Арамис не отвечал, только смотрел на него, словно в ожидании. - Я вас провожу, - сказал тогда Атос, не ожидая ответа. - Тоже уходите? Им обоим было по пути, ведь от де Тревиля они шли по одной и той же дороге, но сегодня Атос руководствовался не этим, однако решил не разубеждать Арамиса. - Скажите, дорогой Арамис, чем вы сегодня питались? - спросил он, когда они тронулись в путь. Арамис повернул голову и посмотрел на Атоса недоуменно. - Утром вы не притронулись к омлету, за обедом вы съели только кусок хлеба и пили одну только воду. И мой вопрос - как вы ещё держитесь на ногах?.. Пойдёмте в трактир, Арамис, - настойчиво предложил Атос. Великий пост только начался, и Арамис представил, какой ужин принесет богопослушный Базен, накажи он сходить слуге за едой в трактир - в этом случае его трапезой непременно станут овощи и какая-нибудь пресная каша. Поэтому, хоть Арамис и опасался разговора, но L’argent ne se trouve pas sous le sabot d’un cheval*, и на разумное предложение утолить голод он, все же, согласился. *Голод гонит волка из леса Только когда им подали вторую пинту бордо, а также целую вареную курицу на двоих и тушеную фасоль – роскошный ужин для вечно терпящих нужду мушкетеров, Атос, заметив, что усталость немного изгладилась из лица Арамиса, наконец, решил начать разговор. - Кто ваш новый приятель, Арамис? – спросил он, отрывая от курицы ножку. Арамис не сразу ответил – его взгляд задержался на поверхности стола перед собой, прежде чем он принял какое-то решение и ответил: - Жан-Жак Легран, он состоит во второй роте. - Чего он от вас хотел? – спросил снова Атос, не получив ответ, который его больше всего интересовал. - Поговорить, - пожал плечами Арамис. - Я не замечал у вас проблем со слухом – зачем ему нужно было так близко к вам держаться? Арамис вспыхнул и, сузив глаза, посмотрел на Атоса: - Вы что, ревнуете? Атос мгновение помедлил; взгляд он не отводил, читая в глазах Арамиса, словно рассчитывая свой ответ. - Ревную, - признал он, почувствовав себя так, словно совершил прыжок в неизвестность. Арамис искренне удивился. Он дважды моргнул, осознавая услышанное. - Так что же хотел ваш Легран? – напомнил Атос, пытаясь загладить этот эпизод - прежде всего перед собой. Арамис взглянул на него с тоскою, потом, не говоря ни слова, придвинул к себе миску с фасолью, отломил курицу и принялся жевать. - Арамис, - произнес Атос с чувством, в котором соединялись усмешка, испуг и замешательство. - Вы же не хотите этого знать, - ответил Арамис, умеющий даже курицу поедать с неотразимым изяществом и сейчас это демонстрирующий. - Вы же убиваете меня вашим ответом! Помолчав, Арамис развернулся к нему, на щеках его горел румянец, заметный даже в тусклом освещении трактира. - Я вам скажу одно, - соблаговолил Арамис ответить, со значением посмотрев в глаза Атосу - Жан-Жак Легран и есть тот человек, которого я принял на карнавале за вас. Конечно, это не отвечало на поставленный вопрос, но проясняло так много, что Атос побледнел от нахлынувших чувств. - Вы были с ним после вашего разговора?.. – спросил он глухим голосом. Выждав паузу, Арамис ответил: - Нет. Позже, когда он с факелом в руке проводил Арамиса до дома, а самому Атосу предстояло свернуть налево и пройти еще сотню метров, тот легонько дотронулся до его руки своей. От робости этого прикосновения Атоса проняла дрожь и, он, исполненный внимания, повернулся к Арамису. - Значит, мое чувство не так безответно? – спросил тот, глядя на него с затаенной надеждой. В краснеющем желтом свете от факела его черты были мягки и изящны, нежная кожа лица словно светилась золотом, и Арамис казался еще прекраснее, чем всегда. Вместо ответа, Атос, словно завороженный, протянул руку и дотронулся подушечками пальцев до щеки Арамиса, потом его раскрытая ладонь нерешительно соскользнула и замерла на шее, задевая ухо указательным, и большим пальцем прикасаясь к щеке. Арамис не смел шелохнуться, глядя на него во все глаза и приоткрыв губы. Момент был идеальным, но все же… Атос не решился перейти Рубикон. Он отнял руку и отвел глаза от взгляда голубых глаз. - Постарайтесь сегодня выспаться, – сказал он напутственно, - Вы слишком устали за последние два дня. И Атос, мучимый противоречиями, поспешил уйти, так и не взглянув больше на Арамиса.