После карнавала

На следующий день Арамис появился перед друзьями с небольшой коробкой цветов – фиалок и роз, и с гордым видом предложил их отведать. Вместо того, чтобы так и поступить, Портос насупился и сказал: - Ну, сударь, неужто вы принимаете нас за лошадей? – и отказался от угощения. Д’Артаньян же, которого эта сцена повеселила, ухватил бутон нежной розовой розы и, рассмотрев ее в утреннем свете и, приметив крупинки, напоминавшие своим видом росу, отправил цветок в рот и выпучил глаза: - Что это такое, Арамис? - Десерт, - улыбнулся тот, - засахаренные цветы. - Засахаренные? – удивился д’Артаньян, - Сахар стоит целое состояние, откуда это у вас? Дайте-ка еще одну. - Правда, откуда это у вас? – наконец, решившись, спросил Атос, подходя ближе. После вчерашнего прощания Арамис был на него страшно сердит, и это чувствовалось. Всегда такой милый и отзывчивый мушкетер сегодня отказывался на него смотреть, и ответил, обращаясь к д’Артаньяну: - Коробка ждала меня на пороге, когда я выходил из дома. Но Атос, невзирая на явное пренебрежение, снова спросил: - Там была записка? Тогда Арамис, поняв, к чему он клонит, с вызовом произнес: - Да, была, - и, вопреки своей обычной привычке скрывать все, касающееся своих любовных связей, вручил Атосу сложенный листок бумаги, на котором тем же размашистым почерком, как во вчерашнем письме, было написано: «Чтобы быть достойными вас цветы должны быть не только прекрасны, но и сладки». Когда Атос изменился в лице - то ли от ревности, то ли от такой неприкрытой слащавости текста, то ли от первого и второго сразу, Арамис на миг потерял свое наружное благодушие и принял вид победителя, но так быстро опомнился, что никто ничего не заметил. Он забрал записку и спрятал ее в колет, озаботившись, чтобы она была понадежнее спрятана и не выпала во время тренировочных фехтований. - Что там написано? – спросил д’Артаньян, поедая теперь уже горсть фиалок. - Там написано «Арамису, проживающему на улице такой-то, дом такой-то» и все, - ответил за Атоса Арамис. Портос, который отошел от сравнения себя с лошадью - оскорбления, которое он сам себе и нанес, тоже потянулся рукой в коробку и вытащил засахаренную розу. - От дамы? – спросил он, отправляя цветок в рот. - От друга, - скромно потупился Арамис, и на этот раз Атос мрачно промолчал, хотя обычно был первым, чтобы поиронизировать, когда дело касалось амурных дел Арамиса. - Знаем мы ваших друзей, - лукаво ухмыльнулся Портос и одобрительно похлопал Арамиса по плечу. Атос, который был погружен в невеселые размышления, наблюдая товарищей и который не притронулся к угощению, даже не заметил, что Арамис так и не попробовал ни одного цветка. Уже подходя к особняку де Тревиля, уличив минуту, когда д’Артаньян и Портос, занятые своим разговором, ушли вперёд, Атос спросил Арамиса: -Так это ваш новый приятель отправил вам цветы? - Легран, - уточнил тот, с удовлетворением замечая, как напрягся его собеседник, - а что? «И что вы будете делать?» спрашивал его лукавый взгляд. Как будто выжидавший, когда его имя назовут, из-за угла появился Жан-Жак Легран. В дневном свете оказалось, что он красив: фигура его была подтянутой и стройной, черты лица - мужественными, но аккуратными, а темные волосы на прямой пробор ложились на плечи. Не будь рядом Атоса, Арамис поспешил бы скрыться от его глаз, но сейчас он сам направился к Леграну, лучезарно улыбаясь и чувствуя на себе неотступные глаза Атоса. Не скрывая радости, что его встречает такой прием, Легран отвесил поклон Арамису и подошёл на расстояние в два шага. - Вам понравился мой утренний подарок? – спросил он, слегка понижая голос, чтобы не привлекать большого внимания к их разговору. - К моему великому сожалению, я не переношу фиалок, от их запаха у меня краснеют глаза и выступают слезы - без зазрения совести соврал Арамис, - Но я отдал ваш подарок своим друзьям - они высоко оценили вкус этих прекрасных цветов. Тень промелькнула на лице Леграна, однако он не оскорбился: - Что ж, по крайней мере, это ваши друзья, кому мой подарок принес удовольствие, - он улыбнулся и смело взял руку Арамиса, отчего тот покраснел и оглянулся – вокруг были мушкетеры, - А мне впредь нужно думать на два шага вперед, чтобы угодить именно вам, - и Легран было склонился, чтобы, несмотря на публику, поцеловать его кисть, но, к счастью, именно в этот момент вмешался Атос, и рука Арамиса оказалась на свободе. - Не имею чести быть представленным, - сказал Атос, вклиниваясь между ними двумя и глядя на Леграна уничтожающим взглядом, - но раз мы оба - друзья Арамиса, нам не мешает познакомиться. Легран смешался – он знал, кто такой Атос, и знал, как Арамис к нему относится. Он чувствовал себя на чужой территории, и потому смелости у него поубавилось. Представившись и отвесив вежливый поклон, к облегчению Арамиса, Легран поспешил убраться. - Ваш приятель не слишком-то заботится о вашей чести, - задумчиво произнес Атос. Арамис скосил на него глаза и, хоть и был озабочен этим мнением, поскольку был с ним согласен, он все же нашел, что сказать в защиту Леграна: - По крайней мере, он смел и знает, чего хочет. Слова, сказанные в сердцах, зачастую попадают в самую точку - и слова Арамиса, точно поразившие цель, больно укололи Атоса.