После карнавала

Когда Жан-Жак Легран на следующее утро с решимостью подошел к Атосу, не давая ему задать вопрос, Атос сказал: - Арамис приболел, - надеясь, что на этом неначавшийся разговор будет исчерпан. - Какая жалость, - искренне расстроился Легран, - надеюсь, с ним ничего серьезного? «Переохлаждение и небольшой шок» - подумал Атос, но кивнул: - Да, ничего. - Счастлив это слышать. На этом диалог мог бы быть закончен, но Легран все переминался с ноги на ногу и смущенно теребил шляпу в руках. - Говорите, - устав от ожидания, приказал ему Атос. - Господин Атос, я… Я вынужден вызвать вас на дуэль, - сам испугавшись своих слов, произнес мушкетер, глядя на него круглыми от ужаса глазами. Атос удивленно вскинул бровь: - Вынуждены? - Пока есть вы, Арамис не ответит мне взаимностью, поэтому да, вынужден… - То есть, вы планируете убить меня, - констатировал Атос, с интересом наблюдая, как бледность разливается по лицу мушкетера, - и думаете, что это заставит Арамиса взглянуть на вас другими глазами. Легран бросил в сторону взгляд, будто ища там спасения, щеки его покраснели. - Вы дрались раньше на дуэли? – спросил тогда с интересом Атос. Мушкетер потупил голову: - Нет. - Решили, что нужно начинать прямо сейчас? - Вы что, отказываетесь? – спросил Легран и яростно сдвинул брови, однако в глазах его таилась надежда, что Атос ответит положительно. - Вовсе нет, тем более, если вы настаиваете, - надменно отвечал Атос, - Просто я не думаю, что вам стоит погибать ради фантома любви, которую вы никогда не получите. - Ах вот как! – задохнулся Легран от гнева и унижения. Атос ничего не ответил на это восклицание и спокойно ждал следующей реплики. - Завтра в девять у монастыря кармелиток! - Я принимаю ваш вызов, сударь. Легран приосанился, полный собственного достоинства кивнул, и, развернувшись в полный оборот, как на параде, вскоре скрылся с глаз. Чуть позже к Атосу присоединился Портос, а еще немного погодя - д’Артаньян. Д’Артаньян признался, что вчера он «немного озяб» и чувствовал себя сегодня не слишком здоровым: у него, и правда, было чересчур бледное лицо и на лице пестрел нездоровый румянец. - Как же Планше отпустил вас на службу в таком состоянии? – озабоченно спросил Атос. - Планше - не Базен, у него нет в намерениях воспользоваться моим нездоровьем, чтобы занять мне голову Библией и вытеснить менее возвышенные предметы для размышлений. - Вы не забывайте, что сегодня еще пятница, - сказал тут Портос, - а, следовательно, он еще его до вечера голодом морить будет, чтобы умертвить его плоть, которая и без того вчера натерпелась страху. Тут все трое представили, как Базен читает Арамису Священное писание, когда тот лежит в полуобмороке и просит скоромного. - Нам нужно будет отправить ему поесть, - предложил Портос, - а то он совсем зачахнет на постном. Все согласились с этим предложением и решили заказать несчастному Арамису еду из трактира и наказать отдать заказ лично в руки господина и ни в коем случае не слуги. В течение всего дня, когда речь заходила об Арамисе, Атос ловил на себе подозрительные взгляды Портоса и д’Артаньяна, а также замечал их переглядывания. Конечно, они не забыли, что вчера он поцеловал Арамиса, когда тот едва ли был в полном сознании, но заговаривать они об этом не решались. Бог знает, к какому выводу они пришли, но Атос не хотел их об этом спрашивать. - Я ведь толком ничего не помню о вчерашнем, - сказал Арамис тем же вечером, когда Атос, закончив служебные дела, посетил его в доме на улице Вожирар, и с удивлением обнаружил, что вчерашнее происшествие прошло для Арамиса практически бесследно - Базен лишь сказал мне, что вы принесли меня на руках полуживого и промокшего до нитки. - Ваш противник подло столкнул вас в воду, и д’Артаньян бросился вам на помощь. - Д’Артаньян!? Не вы!? – изумленно расширились голубые глаза. Арамис, бледный, но опрятный, даже слегка завитой, и все такой же прекрасный, этим вечером был одет в вышитый золотом домашний халат сиреневого цвета. Выглядел он в нем прелестно, будто только что сошел с картины художника-акварелиста, и положительно знал об этом, так как то и дело бросал взгляд в зеркало на стене своей спальни и, удовлетворенный увиденным, с уверенностью кокетки оборачивался вновь к посетителю. Сейчас, однако, он стоял ошеломленный услышанным. - Да, д’Артаньян. Я… растерялся, - со стыдом признался Атос. На красивом лице Арамиса проступило разочарование, а в глазах промелькнула грусть, прежде чем он подобрался и скрыл свои чувства под благодушием. - Я должен поблагодарить своего верного друга и спасителя. Я сейчас же пошлю ему письмо. Он прошел к столу и присел на стул, и, не забывая держать осанку, склонился над листом бумаги. Атос не прерывал его и не отвлекал разговорами. Вместо этого он только разглядывал милый сердцу профиль и с умилением наблюдал за тем, как Арамис покусывает перо, собираясь с мыслями. - Готово, - произнес, наконец, Арамис. Он кликнул Базена и, запечатав письмо, вручил его слуге с наказом отнести его д’Артаньяну на улицу Могильщиков. - Итак, вас вызвали на дуэль, - когда Базен вышел за дверь сказал Арамис, вновь вставая со стула,– вероятно чтобы в полной мере красоваться в своем нежном наряде, так выгодно подчеркивающим его красоту. - Вам уже известно? – удивился Атос, не отрывая от него взгляда. Арамис покраснел: - Легран был у меня в обед. Атос тоже покраснел, но не от смущения. Он поднялся. - И чего же он хотел? - Сказать, что вызвал вас на дуэль, и… Атос подошел к нему ближе: - «И» что? – требовательно спросил он. - И ничего. - Не похоже, что ничего, - с сомнением произнес Атос. Арамис вздохнул и отвел взгляд, не решаясь встретиться с ним глазами. - Он умолял о поцелуе, - признался он. Сердце Атоса возмущенно застучало в груди. - И вы согласились?! – взяв Арамиса за руку, спросил он. - Я пожалел его, - ответил Арамис. Не говоря ничего и все так же держа его аккуратную руку в заключении своих пальцев, Атос какое-то время изучающе смотрел на Арамиса, поглощенный смешением своих чувств, но потом тихо спросил: - А мне вы ничего не хотите дать? Арамис улыбнулся и коснулся свободной рукой его щеки: - Просите, и я внемлю вашей просьбе. Потянувшись к нему Атос коснулся его губ своими, и, словно уверившись, что это не сон, слегка повернул голову, чтобы в полной мере выразить в поцелуе свое желание. - Я безумно хочу вас, - признался он, задыхаясь после того, как оставил ряд страстных поцелуев на губах, лице и шее Арамиса, - безумно хочу, но не знаю, как… - Не знаете, как хотите? – насмешливо улыбнулся тот, приникая к нему. - Я не знаю, как спать с мужчиной, - признался Атос, чувствуя, что краснеет, - вам придется подсказать мне. Арамис засмеялся: - Вы так говорите, будто я по опыту знаю, как это. Тогда Атос многозначительно посмотрел на него с непередаваемым выражением на лице, и Арамис, не выдержав его взгляд, вздохнул. - Только не воображайте, что у меня было много практики, - густо покраснев, сказал он. Однако его опыта было достаточно для того, чтобы выбрать самую удачную и простую позу, которая устроила бы их обоих – на боку. Так они могли при желании видеть друг друга, и Арамис не чувствовал бы себя используемым, как, например, если бы пришлось стоять на коленях и, наклонившись, упираться руками. Арамис увлек Атоса на кровать, беспрекословно позволяя ему доминировать над собой – как всегда. Атос целовал его губы, покрывал его тело поцелуями, но не сразу решился дотронуться, а тем более взять в руку, его возбужденный член, но когда Атос преодолел свое смущение, сладкий стон Арамиса возместил его терзания в борьбе с собственными противоречиями. Приободренный его реакцией, он осмелел и, опираясь на локоть, страстно поцеловал Арамиса в губы. Закончив поцелуй, Атос начал ласкать рукой его член, глядя, как красивое лицо его любовника заволакивает негой и муками наслаждения. В какой-то момент Арамис остановил его и, заглянув в глаза, сказал: - Я хочу, чтобы теперь вы взяли меня. Атос слегка побледнел, но сосредоточенно кивнул, будто ему отдали невыполнимое поручение государственной важности. Самостоятельно подготовив себя с помощью пальцев и масла, и увидев в глазах Атоса то, что он хотел увидеть, а именно - страстное вожделение, Арамис повернулся на бок спиной к нему и, соблазнительно выгнувшись, посмотрел через плечо: - Подвиньтесь ко мне вплотную, мой милый. Атос, не веря, что это происходит, последовал его повелению. Его член уперся в расселину между ягодицами Арамиса. Он задохнулся от захлестнувшей его новой волны возбуждения. - Как ощущения? – спросил тот, и в голосе его звучала легкая насмешка. - Непривычно, - хрипло признался Атос. - Но приятно? - уточнил Арамис, глядя через плечо. - Боже мой, Арамис, прекратите же меня мучить, - попросил тот, целуя его в шею. Арамис засмеялся, потом, согнув ногу, что была сейчас сверху, положил ее перед собой и чуть прогнулся в спине. - Можно, - сказал он тихо и, тогда Атос, не заставляя себя ждать, взялся за его бедро и, также перекинув ногу, касаясь коленом колена Арамиса, взяв в руку свой член и направив его вплотную, наконец вошёл. Дрожа от страсти, но с затаенным страхом он постепенно все глубже входил в любовника, полностью сосредоточившись на процессе, боясь сделать резкое движение и, не дай бог, навредить Арамису. Когда он вошел наполовину, его страх полностью поглотил его, и он остановился. - Господи, Атос, продолжайте же, – воскликнул тогда Арамис и, взглянув через плечо, ласково добавил - и можно не так медленно. Вновь обретя уверенность, Атос еще ближе прижался к нему и, обхватив его бедра руками, последовал совету. Войдя на всю длину, он на какое-то время замер, потом чуть отодвинул таз и начал медленно двигаться, преодолевая сладостное сопротивление. Арамис стонал в унисон с Атосом и держался за его руки на своих бедрах. С этого момента Атос больше не сомневался и действовал по наитию. Прижимая свою ногу к его, словно обнимая, беспрестанно целуя его шею и плечи, и продолжая вбиваться в ягодицы любовника, в какой-то момент он попросил: - Я хочу видеть вас. Арамис повернул к нему свое прекрасное и пылающее румянцем лицо, и тогда Атос чуть вытянул вперед свою шею, чтобы иметь возможность поцеловать его красные искусанные от страсти губы. - Я люблю вас, - тихо вырвалось у Арамиса, когда их губы разомкнулись. - И я люблю вас, мой милый - проникновенно произнес Атос, и сердце его сжалось от нежности, когда он увидел искреннее счастье в глазах своего возлюбленного. Чувствуя жар от осознания того, что он смог признать свое собственное чувство, в праве на которое отказывал себе все эти годы, словно подстегнутый этим откровением, Атос стал двигаться быстрее и увереннее, а поцелуи, которыми он осыпал шею и плечи Арамиса, стали хаотичнее и невесомее, вскоре возбуждение достигло крайней точки, и накрыло их ослепляющей волной оргазма. Уже освободившись от соития, они в обнимку лежали на кровати. - Ведь мне вчера не приснилось, - сказал Арамис, - вы и правда поцеловали меня тогда? Ведь это был не д’Артаньян? Атос поцеловал его плечо и ответил: - Если бы это был он, мне пришлось бы убить на одного человека больше. Арамис рассмеялся и развернулся к нему: - Вы о своей дуэли? - Это вас веселит? – спросил Атос, притворно укоряя его, - Ваш несчастный поклонник собирается на первую свою в жизни дуэль ради того, чтобы вы только дали ему шанс… - Мой «несчастный поклонник» ускакал этим же вечером в Блуа, - с некой торжественностью прервал его Арамис. Атос недоуменно воззрился на него: - То есть как? А как же честь? Арамис посмотрел на него с улыбкой: - Он просил передать вам, что переносит свой вызов на тот день, когда он вернется. А вернется он «через пару месяцев». Вы разве не получили его письмо? Он отправил вам его на дом. - Я не был дома, а пошел сразу к вам, - ответил Атос, ближе привлекая его к себе. - Похвально, - вновь улыбнулся Арамис и поцеловал его в губы. Однако, через пару месяцев Жан-Жак Легран все-таки не вернулся в Париж, а прочно обосновался в Бретани. Вызов на дуэль он не возобновил, но зато стал отправлять нежные письма Арамису, и так продолжалось до тех пор, пока в ответном письме от Арамиса Атос не приписал своим почерком «Как насчет нашей дуэли, сударь?» и сопроводил эту строчку своей подписью. После этого все письма окончательно прекратились.