После карнавала

..Но злая рука разжалась, и Арамис, вскрикнув, рухнул с высоты моста в холодные воды Сены. В следующее мгновение две шпаги – Атоса и д’Артаньяна – глубоко пронзили тела солдат, и те упали, в отчаянном ужасе зажимая раны, и их кровь стекала, просачиваясь между пальцами. Не отвлекаясь на поверженных противников, оба мушкетёра перегнулись через парапет, вглядываясь вниз – туда, где очнувшись после громкого всплеска безмятежная Сена вновь сомкнула свои холодные воды, поглотив Арамиса. В следующую секунду д'Артаньян, мгновенно приняв решение, сбросил сапоги, отбросил в сторону шпагу и ещё раз взглянул на воду - Арамис все ещё не всплыл. Краем глаза д'Артаньян заметил мертвенно белое лицо Атоса, в котором отражались страх и растерянность – чувства, которые он никогда не мог предположить когда-либо прочесть в облике своего друга. В отдалении, еще толком не зная, что случилось, но, вероятно, услышавший крик Арамиса, Портос заканчивал поединок. Все это д’Артаньян замечал вскользь – пока забирался на парапет. Сдвинув брови, набрав в легкие побольше воздуха и сгруппировавшись, он ринулся в воду сложенными ладонями вперед. Спустя мгновение он прорезал толщу воды, его тело тотчас же пронзил холод, схватил за горло и сдавил его безжалостной рукой. Борясь с паникой д'Артаньян, поднялся чуть выше и, открыв глаза, сквозь осязаемый мрак смог различить смутную фигуру, которая погружалась все глубже ко дну Сены. Подплыв к Арамису и обернув свою руку вокруг его спины, д’Артаньян закинул его руку себе на плечо и начал подниматься к поверхности – туда, где брезжил свет, а вода становилась прозрачнее. Сердце стучалось как заведенное, руки и ноги немели, холод ледяными оковами сковывал движения, дышать было тяжело - вместо полноценных д'Артаньян совершал мелкие рваные вдохи, воздуха с которых не хватило бы и на одного, но под рукой у него было безвольное тело Арамиса и сознание того, что жизнь его друга зависит сейчас от него целиком и полностью наделяла его какими-то отчаянными силами. Отдуваясь и отплевываясь, он вынырнул и, следя за тем, чтобы лицо Арамиса не погрузилось обратно в воду, поплыл к берегу, преодолевая судорогу, хватившую его ногу. Он увидел у подножья моста Атоса и Портоса, которые уже успели спуститься и теперь махали и кричали что-то, подбадривая его. Это согрело его изнутри, и д’Артаньян, собрав последние силы, преодолел остаток пути. Атос и Портос буквально вытащили его и Арамиса из воды. Но дело было еще не закончено, он это знал, когда, охваченный дрожью, стоял на коленях, уперши руки в холодную брусчатку. - Положите его на бок, - задыхаясь, сказал он друзьям, когда те стали пытаться привести Арамиса в сознание, хлопая его по щекам. Те послушно выполнили приказ, и изо рта Арамиса хлынула вода. Но даже когда поток закончился, он не открыл глаза. Тогда д’Артаньян, не пытаясь подняться на своих ослабевших ногах, подполз к Атосу, который, взволнованный, подхватив бледного и холодного Арамиса на руки, прижимал его, насквозь промокшего, к своей груди. С Арамиса по его камзолу струилась вода, образовывая под ними лужу. - Положите его, - сказал д’Артаньян, - положите на землю, - пришлось повторить ему мягче и сопроводить свои слова жестом, потому как Атос словно пребывал в оцепенении. Когда тот внял его просьбе, д’Артаньян склонился над бесчувственным Арамисом и, зажав его нос двумя пальцами, и удерживая за подбородок, стал вдувать воздух в его рот. Так он повторил несколько раз, потом выпрямился и, не обращая внимания на круглые глаза на побелевших лицах мушкетеров, вытянув и соединив руки, с силой несколько раз нажал твердой ладонью в область сердца. - Вы же сломаете ему грудь! - воскликнул взволнованный Атос, который не до конца понимал, что делает его друг, и, то и дело, дотрагивался беспокойной рукой до безвольного тела Арамиса. Д’Артаньян посмотрел на него усталым взглядом, в котором читалось «Я даю ему шанс, отстаньте», и снова склонился, посылая воздух в легкие Арамиса. Тут Арамис закашлялся. «Слава богу!» – воскликнул Портос, утирая со лба испарину своей единственной рабочей рукой, д’Артаньян только улыбался – так он был обессилен. Атос же сидел подле Арамиса и, не отрываясь, смотрел на него. - Арамис, - произнес он дрожащим голосом и помог ему приподняться, чтобы тот откашлялся. Когда дыхание Арамиса пришло в норму, и он оглянулся вокруг и на него рассеянным взглядом, и – вроде бы, даже слабо улыбнулся, Атос, не раздумывая ни секунды, обхватил бледное лицо ладонями и тесно прижался своими губами к его – прямо на глазах у Портоса и д’Артаньяна. Поцелуй был целомудренным, но привел их в крайнее замешательство, и оба мушкетера, смутившись, отвели взгляд. Д’Артаньян, однако, попытался найти объяснение этому странному поведению: - Атос, вы не поняли… Я не это делал, - словно полагая, что Атос от пережитого шока резко отупел, произнес д’Артаньян тихим уговаривающим тоном, - Да и Арамис уже пришел в себя… Не обращая на него внимание, Атос отодвинулся от Арамиса, ни на мгновение не прекращая смотреть ему в глаза, пытаясь рассказать своим взглядом о переполнявших его чувствах, но тот его словно не видел – таким отсутствующим был его взгляд. Занятый своими чувствами, Атос не сразу понял, что за мелкий фарфоровый звук он слышит, а когда, наконец, заметил, как крупная дрожь охватила все тело его друга, понял, что дрожат губы Арамиса не от волнения – это неконтролируемо стучали его зубы. Атос тут же снял с себя плащ и завернул, насколько было возможно, в него Арамиса и прижал его к себе. - Нужно отвести вас в теплое помещение, пока вы совсем не замерзли. - Предлагаю вовсе пойти по домам, веселье, конечно, удалось на славу, но нужно и меру знать, – обернув вокруг себя плащ Портоса, который тот, опомнившись ему протянул, сказал д’Артаньян - его самого била дрожь. - Я не поблагодарил тебя, д’Артаньян, - произнес, выпрямляясь и не оборачиваясь Атос глубоким проникновенным голосом - Ты поступил благородно и смело, и не растерялся, когда жизнь Арамиса была в опасности… Не то, что я, - его голос дрогнул. - Арамис мне такой же друг, как и вам, - сказал тот, польщенный похвалой и фамильярным «ты», но тут подумал о том, что минуту назад произошло у него на глазах, и добавил, слегка смутившись, - Ну…Может не совсем такой же. Примечания: 1) время действия - март, температура воды в Сене не поднимается в это время выше 5 градусов 2) понятия сердечно-легочной реанимации в XVII во Франции не существовало, и, если кто и доходил своим умом и опытом до проведения подобных мероприятий, то большинство о них не знало - в рекомендациях, которыми располагало это большинство, в таких случаях предлагалось, в том числе, пощекотать горло и/или надавить на живот