Устами мёртвых мотыльков

Мы воспарим как птицы Над этим грешным миром.

      Неоновый свет заливал пространство. Всё казалось нереальным, каким-то запредельным сном, из которого не хотелось просыпаться. Ирэ́н чувствовала биение собственного сердца, её руки дрожали. Ещё никогда фантазии не были настолько материальны. Адреналин будоражил кровь, на губах отпечатался привкус никотина.       Несмотря на достаточно большое пространство комнаты, трём пьянённым друг другом возлюбленным всё равно было слишком жарко. Каждый из них хотел раствориться в этом моменте, растянуть его как можно дольше. — Не заметила, как ты снова начал курить, Фредди, — игнорируя сбившееся дыхание, пробормотала ведьма. — Прости, сахарок, в последнее время много стресса, — проводя рукой вдоль её спины, ответил парень. — Мне нравится.       Девушка немного поёрзала на коленях старшего близнеца, запрокидывая голову назад, в то время как его руки переместились к ней на бёдра. Джордж, до этого наблюдавший за всей картиной со стороны, подошёл к паре и вовлёк партнёршу в долгий, нежный поцелуй, передавая через него карамельную конфету. — Вишня? — уточнил Фред. — Я тоже хочу! Тебя, Тонкс, в детстве учили делиться?       Уизли потянул девушку к себе, завлекая в горячий, страстный поцелуй. Их языки сплелись в самом извращённом танце, который только был знаком Ирэ́н. Чувствовался привкус сигарет и вишнёвого ликёра. В комнате стало слишком жарко. Когтевранка потянулась к пряжке джинс парня, но он остановил, поднимая её руки над головой и отдавая брату. — Так не честно! — недовольно взвыла ведьма.       Джордж стянул с девушки свитер вместе с толстовкой, оставляя только полупрозрачный лифчик. От этих действий тело Ирэ́н накрыло волной мурашек, на что ведьма неосознанно подалась вперёд, накрывая губы старшего близнеца своими и прогибаясь в спине. Фред углубил поцелуй, простонав ей в губы, когда та неосознанно сжала его бедро, выбравшись из хватки Джорджа. — Тонкс, чёрт бы тебя побрал!       Оторвавшись от старшего Уизли, когтевранка откинула голову назад, на плечо младшего, блаженно прикрыв глаза. Джордж же в свою очередь нежно провёл пальцами вдоль грудей возлюбленной, изучая красивые изгибы её тела и обрисовывая тысячи родинок на нём, спускался ниже. Тонкс непроизвольно и сдавленно простонала, вызвав ухмылки у обоих братьев. — Нравится, сахарок? — прозвучал над её ухом хриплый голос Фреда, — ты такая горячая, не боишься расплавиться? — Только если ты это сделаешь вместе со мной, Уизли, — не узнавая собственного голоса, прошептала девушка, распахнув глаза.       Она смотрела на Фреда, его голубые глаза, ставшие в неоне гипнотически тёмными, на то, как он беспечно перекатывал леденец во рту. Ей захотелось забрать конфету, вновь почувствовать вкус его губ, разорвать на нём чёртову рубашку. Из размышлений Ирэ́н вывел Джордж, искусными наглыми пальцами проскользнувший под её нижнее бельё. — Это было обращено только одному Уизли? — нарочито надавив на клитор, вопросил гриффиндорец.       Тонкс выгнулась, прикусывая нижнюю губу. Её щёки всё гуще заливал румянец, хоть его и не было видно, но жар ощущался даже на расстоянии. Она смущённо отвернулась от изучающего взгляда Фреда. — Вы оба Уизли.       Джордж самодовольно улыбнулся, продолжая ласкать девушку пальцами. Ему нравилось то, как она реагирует на него. Как выгибается всем телом. Краснеет. Стонет. Он представлял эту картину каждый раз, когда ложился спать или разделял времяпровождение с другими девушками, но сейчас реальность была прекраснее даже самого желанного сна. — Верно, миледи. Тебе не кажется, что в комнате стало слишком жарко? Не хочешь помочь Фреду с одеждой?       Сознание туманилось, а руки отказывались слушаться, путаясь в чёртовых пуговицах вельветовой рубашки Фреда. Последний тихо усмехнулся на действия девушки, но вмешиваться не стал. Ему было интересно наблюдать за ней. Глоток свежего воздуха среди вечной суматохи его жизни. Они испортят её. Уже начали это делать.       Ведьма злилась, возбуждение явно отражалось на её терпении. Где-то на середине она решила больше не заморачиваться и просто оторвала оставшиеся пуговицы одним движением. — Огонь, — вырвалось из уст Фреда.       Тонкс провела ладонью по его выпирающему мужскому достоинству через джинсы, не разрывая зрительного контакта, на что парень блаженно прикусил губу, возбуждая своей реакцией девушку ещё больше. Ведьма продолжила поглаживать его через ткань, подвигаясь ближе, чтобы уделить внимание шее и ключицам. Стоило ей коснуться губами кожи Фреда, она почувствовала, как Джордж вошёл в неё двумя пальцами. Ирэ́н грязно выругалась, насаживаясь глубже. — Фредди, а тебя не учили делиться? Может, отдашь красотке карамельку? — Действительно, что-то я увлёкся.       Уизли потянулся к девушке, прошептав ей на ухо «отбери». Она обвила руками его шею и вовлекла в глубокий поцелуй, постанывая прямо в губы. Парень не хотел так быстро сдаваться, но в штанах стало слишком тесно. Чёртова когтевранская ведьма. — Сладкая моя, а ты девственница? — Н… нет… блять, Уизли!       Волна оргазма накрыла когтевранку волной тысячи маленьких электрических разрядов. Она провалилась в негу расслабленности. Джордж поцеловал её шею, больно прикусывая. — Наша маленькая опытная девочка. — А с виду такая невинная, — прошептал на ухо Тонкс Фред, расстёгивая застёжку бюстгальтера.       Джордж облизнул пальцы, что только что были в ней и развернул девушку лицом к себе. От их близости, напряжённой обстановки и завораживающих речей голова ведьмы отказывалась функционировать от слова совсем, но предательски начала работать больная фантазия, выдавая извращённые образы. — Поцелуй меня, — взмолилась когтевранка, блуждая голодным взглядом по лицу возлюбленного, — пожалуйста.       Гриффиндорец самодовольно усмехнулся и взял её за подбородок. — Как ты мило умоляешь, любовь моя.       Их губы слились в красивом, мокром поцелуе, но ей хотелось большего. Фред наблюдал за парой, пальцами лаская спину ведьмочки, путаясь в неё шикарных кудрях. Тонкс прикусила нижнюю губу Джорджа, оттягивая назад. Отстранившись от возлюбленной, парень бросил короткий взгляд на брата и, получив какой-то ответ на немой вопрос, стянул Ирэ́н с колен близнеца и уложил на постель. — Позволишь, сахарок? — вопросил старший Уизли, собираясь стянуть с неё остатки одежды. Дождавшись кивка, Фред снял с партнёрши джинсы вместе с нижним бельём. — Ты такая красивая, Ирэн, — шептал над ухом девушки старший близнец, — такая нежная, такая горячая. — Ты идеальная, — вторил брату младший, поглаживая внешнюю сторону её бёдер.       Она доверилась им. Расслабилась. Отпустила суетные мысли, растворившись лишь в одном моменте. — Давайте уже сделаем это. Я хочу подарить вам себя этой ночью.       Губы Фреда накрыли девичьи, а Джордж придвинулся ближе, устраиваясь между её ног. Ирэ́н казалось, что мир замедлился. Она отчётливо слышала стук своего сердца. Дыхание было сбито. Воздуха стало слишком мало. — Мы вознесём твой дар до небес, сахарок, и ответим тем же, — сквозь поцелуй проговорил Фред.       Он снова забрал у Тонкс конфету, развязывая небольшой поединок между их языками. Джордж аккуратно вошёл во влагалище девушки, отслеживая эмоции на её лице. Ведьма сжала его внутри себя, не сдерживая стона. У гриффиндорца шла кругом голова, но он держался, стараясь действовать аккуратно. Раз за разом. — Это так аморально, — шептал Фред, оторвавшись от губ когтевранки, — смотреть на то, как твой брат трахает твою же девушку, — прикусил мочку уха, — но осознание, что ты теперь наша, — провёл языком за ухом, — общая, — сжал в руке её грудь, — будоражит мой воспалённый разум.       Мысли Ирэ́н затерялись где-то на заброшенном краешке сознания, а перед глазами простилалась неоновая пелена. Она почувствовала, как тело Уизли напряглось, а следом непривычную пустоту. Он притянул девушку к себе за шею, опаляя её губы своим дыханием. — Как насчёт того, чтобы Фред не просто смотрел? — Конечно.       Когтевранка обернулась к старшему близнецу, подзывая его к себе, а сама вернула внимание Джорджу и спустилась ниже, надеясь, что всё правильно поняла. Ей уже было плевать, как она выглядела со стороны. Все трое хотели одного и того же. — Какая горячая, — промурлыкал Фред, проводя пальцами по её влажным половым губам, — маленькая шлюшка. — Чёртов Уизли, — мысленно ответила Тонкс, вызывая на губах парня ухмылку. — Нечего раскидываться грязными словечками, моя сахарная, — шлёпнул по ягодице, на что получил негодующий восклик партнёрши, — иначе я буду грубым.       Джордж усмехнулся, поднимая голову Ирэ́н за подбородок. Нежно, аккуратно провёл большим пальцем по её нижней губе. Она смотрела на него снизу вверх. Чароитовые глаза блестели от возбуждения. Ведьма хотела попробовать этого колдуна на вкус. — Твой шаловливый ротик так же грешен, как и его обладательница? — нарочито снизив голос на октаву, вопросил парень.       Фред поглаживал спину ведьмы, ягодицы, бёдра, не торопясь, замечая каждую деталь. Любимые изгибы тела, зажившие шрамы, прекрасные следы растяжек, похожие на разряды молнии, ямочки на пояснице. Ему хотелось запечатлеть в своей памяти каждую её частичку. — Нет, ты будешь первым, если захочешь, — содрогаясь от мурашек, вызванных касаниями близнеца, протянула Тонкс. — Научи меня.       Парень взял ладонь возлюбленной в руку и положил на длину полового члена. Она несильно сжала его в кисти и, ведомая, провела вверх-вниз. Её губы припали к крайней плоти. Ведьма провела по ней языком, слизывая выступившую жидкость. Уизли тяжело вздохнул. — Умница, миледи.       Старший близнец в это время медленно вошёл в разгорячённое тело возлюбленной. Всё его естество желало её. Полностью. Без остатка. Он хотел довести Тонкс до беспамятства, чтобы она содрогалась в невероятно приятных конвульсиях. И он собирался непременно это сделать.       Фред набирал темп, с каждым разом становясь грубее. Тонкс нравилось. Она стонала, посылая приятные вибрации Джорджу. Ей казалось всё нереальным. Ирэ́н даже не могла представить, что переживёт столько чувств и эмоций одновременно и захочет ещё. — Тонкс, чёрт подери, — прохрипел Уизли, собираясь спустись семя на простыни, но девушка не позволила, ей хотелось попробовать его.       Ведьма проглотила всё, вызывая немой восторг у партнёра. Она была уже на пределе. Напряжённый комок скапливался внизу живота, норовя взорваться в любую секунду. — Сахарная, я сейчас… — Не останавливайся.       Тепло разлилось по её телу. Фред до следов сжал девичьи ягодицы, застывая в ней. Он почувствовал, как Ирэ́н сжалась, стискивая в руках простыни. Через пару мгновений она упала, хватаясь за Джорджа. — Мои прекрасные, мои нежные, — прошептала Тонкс, превозмогая сбившееся дыхание.       Все трое улеглись на огромной мягкой кровати, тесно прижавшись друг к другу, словно были единым целым. Они даже не сразу заметили, как в комнате начал идти снег, разлетаясь маленькими хлопьями. — Это, похоже, я, — смутилась девушка, — извините. — Так даже круче, моя сахарная. — В порыве чувств наколдовала снег, миледи. Будем считать это комплиментом. — Может, хочешь чего-нибудь?       Фред провёл по белокурым волосам, ладонью разделяя их на пряди. Её тело пахло карамелью, а волосы свежестью и цитрусами. Если бы снежное декабрьское утро было человеком, Ирэ́н стала бы его воплощением. — Всё, что нужно, у меня уже есть, — она улыбнулась, оголяя белые зубы.       Тонкс блаженно потянулась, прикрывая глаза. Девушка не верила своему счастью. Наконец двое её любимых мужчин с ней. Рядом. — У тебя такая красивая улыбка, миледи. Что нужно сделать, чтобы видеть её чаще? — Просто оставайтесь со мной. — Конечно, миледи, — Джордж поцеловал костяшки её пальцев. — Ты наша единственная, — Фред притянул девушку к себе, утыкаясь носом в шею. — А когда вы поняли, что я вам небезразлична?       На щеках Джорджа можно было заметить лёгкий румянец. Очевидно, вопрос смутил гриффиндорцев. Когтевранка самодовольно ухмыльнулась, ожидая ответов. — Кажется, я понял это ещё в начальной школе, — начал младший близнец, наматывая на палец прядь волос девушки, — нам было по тринадцать, а за окном стоял январь. Снега навалило по колено. Мы вышли во двор, тогда был перерыв. Клаудия Штольц начала говорить какую-то чушь и строить всех, будто внезапно стала главной. Ты вышла и предложила ей пари. Выиграет в викторине — все разойдутся по классам, проиграет — собравшиеся придумают ей наказание. — А! Это та девчонка, которую ты потом снежками закидали? — вспомнил Фред, улавливая ход мыслей брата. — Да, она. И ты, Ирэ́н, тогда просто уничтожила её. Вопросы были не очень сложные, но их было много, и она не смогла справиться с твоим темпом. Я тогда был в шоке настолько, что даже подумал: «а что, если предложить Тонкс разрабатывать вредилки вместе с нами». — И это была гениальная идея, — согласился старший Уизли, — мы втроём выдумали много всяких штук тогда. — Это так мило, — заметила ведьма, ловя себя на мысли, что примерно в это же время начала грезить о них. — А ты, Фред? — Ну-у, меня осенило намного позже, на третьем курсе Хогвартса. Малфой как-то перегнул палку в своих издёвках над Грейнджер и ты при всех отлупила его по самое не хочу. Моя героиня! — Да уж, Драко может быть невыносим.       Девушка перевернулась на живот, устраиваясь посередине, так ей было хорошо видно обоих. Она невесомо провела по изгибам тела Фреда, нежно обводя шрамы, будто они всё ещё нестерпимо болели. Тонкс знала о причинах их получения, на её теле были такие же. — Тревожные воспоминания? Ты напряглась. — Те маги были слишком жестоки с нами тогда. Обидно, что им всё сошло с рук.       Джордж погладил возлюбленную по щеке. Их совместное детство было не безоблачным. Они знали, что такое боль, смерть, сломанные надежды. — Мы пришли не в то время, не в то место. — Нам ещё повезло легко отделаться, — согласился Фред, перекладывая руку девушки с давно заживших ран на свои губы и оставляя на её ладони лёгкий поцелуй. — Мы были детьми, они вполне могли убить нас тем, что сделали, — продолжала негодовать Ирэ́н. — Самое интересное — их заклинания были такими странными, их нет ни в одном учебнике. — У тех колдунов был сильный акцент. Возможно, мы когда-нибудь встретим их снова и отомстим. — Надеюсь, они уже давно гниют в своих могилах. Руки марать не хочется. — Твоя правда, миледи. — Лучше расскажи, как ты пришла к тому, чтобы сталкерить нас в общем зале? — ехидно ухмыляясь, перевёл тему старший Уизли. — Только после того, как вы ответите мне — почему вы до этого ничего не предпринимали? Почему только в этом году решили помогать мне в подготовке к квиддичу? — Всё просто, миледи, — усмехнулся Джордж, — ты была помолвлена с Ноттом. — Вы вернулись после каникул, заявив, что больше не пара, вот мы и решили, что пора действовать.       Тонкс придвинулась своим мужчинам, укрываясь их нежными объятиями словно самым тёплым и любимым одеялом. Неряшливые рыжие волосы переплелись с такими же, хаотично раскиданными по подушке, жемчужными. — Я отдала вам своё сердце уже очень давно, золотые мои. Не было ни времени, ни места, когда это случилось. Это просто случилось.       Тучи над Хогвартсом снова сгущались. Лес, укрытый туманом, встречал долгожданный рассвет, что не спешил озарять своими прекрасными лучами округу, а просто уныло влился в серую гущу небес. — Так значит, вы думали об этой комнате, когда Драко и Тео перечисляли места для собраний? — Это было слишком очевидно для тебя, — подарив возлюбленной едва ощутимый поцелуй, ответил Джордж, — мы хотели сначала посоветоваться с тобой, а потом доверять эту тайну остальным. — Умно, — Ирэ́н усмехнулась, — я читала об этой комнате, она открывается только в случае большой нужды в ней. Видимо, наш клуб действительно нужен Хогвартсу. — Конечно нужен. Когда ещё они соберут такую компанию единомышленников? Точно не в этом столетии! Другого Малфоя уже не будет. — Кстати о нём, — заметила Тонкс, — почему вы решились на мир со слизеринцами?       Братья переглянулись, взвешивая все «за» и «против». Девушка уже догадалась о причине, но ждала правды от гриффиндорцев. — Малфой заходил к нам перед матчем, так что мы знали, что он предложит мир, когда вы с девочками будете рядом. А потом и обстоятельства очень подфортили к развивающемуся положению. — То-то я удивилась спокойной реакции. — Пока что мы ничуть не пожалели о том, что согласились. Малфой ведь не всегда был занозой в заднице, тут уже дело во влиянии. — Я рада, что теперь мои любимые люди со мной и не нужно выбирать между ними.       Спрятанные от чужих глаз, осознающие, что никто не знает о существовании их укрытия, трое влюблённых нежились в объятиях друг друга, стараясь забыть обо всех невзгодах. Обнажённые тела раскинулись белых простынях, утопая в нежности перины и тепла партнёров. — Не хочу уходить. За этими стенами всё закончится. Убийства, ритуалы, проклятия, древняя магия — всё это накроет нас с головой и не оставит времени на что-то другое. — Не думай о том, что может случиться в будущем, когда счастлива в настоящем.