Волшебные облака

Дрожь, зародившаяся где-то в районе копчика, медленно расползалась по всему телу, даря колющие ощущения даже кончикам пальцев. Стас потерял воздух, свет и понимание собственной целостности. Этим диким и запретным, сворованным поцелуем, Толя будто бы просто расколол его личность. Урвал гораздо больше, чем можно было предположить. Прикоснуться к запретному и запертому. Стас упёрся ладонями в грудь брата, не находя в себе сил разорвать пошлый поцелуй. Толя уже ласкал его раскалённый рот языком, гладил им нёбо, облизывал зубы. Усы придавали происходящему особые ощущений. Морозов таял. И оторвался только тогда, когда дышать стало совсем нечем. — Ты сошёл с ума, — прошептал Стас, задыхаясь. Отшатнувшись, он коснулся пальцами своих губ. Они были влажными и блестели. — Зато мне удалось успокоить тебя, — простодушно улыбнулся Анатолий, вот только глаза его — две чёрные луны — блеснули завлекающе и вызывающе. — Ты хоть знаешь, как это называется? — выпалил Стас, отворачиваясь и закрывая глаза. Его трясло. — Ага, кажется, что-то такое слышал. — Больше никогда не смей… — Но тебе ведь понравилось, — прервал его Толя. Морозов встрепенулся. Правда была слишком обжигающей. Мужчина испытывал желание, медово скапливающееся внизу живота. Конечно же, ему понравилось. Ещё как. И проклятый братец видел это. Чувствовал. Стасу стало ужасно стыдно. — Хорошо, что ты не пытаешься это отрицать, — помолчав, достаточно серьёзно произнёс Толя. — Но ладно, сейчас речь не об этом. Ты немного успокоился, и мы можем поговорить о главном. — О чём? — О твоих видениях. — Это не видения. Это призраки, а призраки когда-то были живыми людьми. — Мне трудно это представить, но я вижу, что всё это сильно тебя нервирует, — потирая губы, что всё ещё хранили вкус поцелуя, Толя подошёл к окну и уселся на подоконник. Стас повернулся и посмотрел на брата, в котором было что-то совершенно мальчишеское. И пусть он не мог до конца понять, что именно происходит со Станиславом, Морозов был рад, что они хотя бы могут говорить об этом. Ведь все эти годы он тащил груз тайны в полном одиночестве. — Да, это не может не нервировать, — пробормотал мужчина и сел на свою кровать. — Интересно, у нас в семействе был ещё кто-нибудь с таким даром? Колдуны? Ведьмаки там всякие, — легкомысленно улыбнулся Анатолий. — Опять твои шуточки. — Да не, я серьёзно. Вдруг тебе передалось это по наследству? — Мать с отцом никогда не рассказывали ничего подобного, — слегка пожав плечами, отозвался Стас. — И что эти призраки? Пугают тебя? Или чего хотят? Морозов потёр лицо, затем упёрся локтями в колени и напряжённо посмотрел перед собой. — Чаще они хотят, чтобы я им помог, но бывают и те, которым ничего не нужно. Они просто есть, и всё. — И ты уже помогал кому-то? — Было дело. — Расскажешь? — Например... В одном частном доме обитал призрак умершей бабушки. Она очень скучала по внукам. И хотела, чтобы они почаще навещали её могилу и приходили в тот дом. Я нашёл их, и передал им эту информацию. Стасу было несколько больно говорить об этом. Он уже знал, что мёртвым часто грустно и одиноко. И никогда они больше не почувствуют тепла солнечного света, не услышат пения птиц и шороха моря. Как жаль… Как жаль. Морозов посмотрел на брата. За его спиной густела фиолетовая, почти чёрная мгла. И тихо падал снег, слегка прислоняясь к стеклу, чтобы с интересом заглянуть в комнату. Стасу вдруг ужасно захотелось подорваться, обнять мужчину и банально попросить у него защиты. От всего. От той тьмы, что сидела в его душе. От леденящего страха, который всегда просыпался, стоило ему соприкоснуться с миром мёртвых. От самого себя, в конце концов… Но он не мог. — И они тебе поверили? — всё ещё переваривая услышанное, с сомнением спросил Толя. — Да. Я пришёл с доказательствами. Так бы меня, конечно, приняли за сумасшедшего. — Всё это, блин, звучит очень грустно. — Да. Грустно, когда ты уже мёртв, и никто даже не приходит на твою могилу. Летом солнце накаляет плиту, осень омывает могилу дождями, зимой запорошит снег. И лежишь ты там, точнее, то, что от тебя осталось, никому не нужный… — на глазах Станислава проступили слёзы. И он стиснул зубы, чтобы не разрыдаться. — Прости, я расклеен… — Я понимаю, о чём ты говоришь, — неожиданно серьёзно произнёс Толя, пристально глядя на брата. — На войне минута за час. Всё видится по-другому. Смерть там дышит в лицо. — На войне? При чём тут война? — удивился Стас. Слёзы отступили. — А сколько там умирает каждый день? И некоторые из них будут похоронены в безымянной могиле. Обидно, — уголки губ Анатолия приподнялись, но улыбка вышла натужной. — Я не понимаю… — А жаль! — хлопнув ладонями по коленям, будто бы легкомысленно отозвался Толя. Но Морозов чувствовал, что что-то тут не так… — Ты так говоришь, будто видел войну где-то, кроме экрана телевизора, — пробормотал Стас. — Ну видел. Так что имею право. — Как это? — Морозов всматривался в искристые карие глаза, и не мог понять, что творится. — Я воевал, братец, — ухмыльнулся Толя и спрыгнул с подоконника. — Так что мы оба вроде как соприкасались со смертью. — Когда ты успел повоевать?.. — Вернулся месяц назад. Чечня. Стаса будто бы обдало ледяной водой. Он смотрел на брата и не мог поверить, что тот говорит правду. — Чего уставился? — весело рассмеялся Анатолий. — У тебя ситуация куда хуже, поэтому давай лучше поболтаем о твоих призраках! — Воевал? Ты правда воевал? Не врёшь? — Стас встал и, подойдя к брату, сжал его плечо. — Правда-правда. — И зачем ты… — Пусть я и без высшего образования, зато стрелять умею, — отшутился Толя. Стасу стало стыдно. Хотел ужалить брата, надавить на его «необразованность», а тот, оказывается, рисковал жизнью, и мог вообще не вернуться. По телевизору то и дело рассказывали о военном конфликте в Чечне. И у Морозова было сформировано вполне цельное мнение о том, что там творится: ад и ужас. — Чё нос повесил, маг ты мой? — весело спросил Толя, замечая, как потемнели и погрустнели глаза брата. — Извини. Я наговорил лишнего, — с трудом ответил тот. — Это точно. Ты такой, ты умеешь. Ладно, так что там с призраками? Сегодня ты тоже был в контакте с ними, да? — Да… Был. — Слушай, а если ты возьмёшь меня с собой, я увижу это мистическое чудо? — Толя явно воодушевился от собственного предложения. Стас абсолютно не ожидал такого вопроса. — Я… не знаю. Я всегда ходил один… — Но теперь-то тут есть я. Приехал, чтобы вытащить твою задницу из призрачных проблем. Не благодари! — широко улыбнувшись, Толя обнял брата за плечи и поцеловал в щёку. — Ну-ка, не киснуть, боец! Доложить обстановку! — Какую обстановку? — чуть ли не краснея от такой близости мужчины, тихо спросил Станислав. — Ну, как ты устанавливаешь контакт с призраками? Как узнаёшь, куда идти дальше? Типа… зов привидений и всё такое? — Обычно они приходят ко мне во сне и показывают путь. Я пришёл туда, а там висельник, и он… он меня просто напугал. Банально напугал… — Морозову было стыдно признавать в своём страхе. — Тогда идём вместе. Вдвоём-то не так страшно, м? — бодро предложил брюнет. Стасу снова захотелось зарыдать. И он не понимал, почему. Он никогда не был особенно ранимым или сентиментальным человеком, но на сей раз что-то изменилось. То самое сокровенное, что он таил от всего мира, вырвалось наружу. И Толя поверил ему, не обсмеял, не ушёл. — Идём вдвоём, — кивнув, тихо ответил Стас. Вместе... Он вдруг осознал, что да, рядом с братом ему не будет страшно. Он больше не один на один со своей бедой. — Одевайся, я пока чашкой чая горло пополощу, — отпустив Станислава, Анатолий вышел из комнаты. Через пятнадцать минут они шли в сторону того самого дома. Было темно. Падал белоснежный, чуть искрящийся снег. Люди напоминали фантомов, снующих туда-сюда. И как только вдалеке показался дом, в которым не так давно был Морозов, в душе того возник лютый холод. Как же не хотелось снова увидеть призрака висельника! А ещё больше не хотелось услышать то, что он слышал в этом гиблом месте. — Я пойду первым, а ты ступай за мной, — тихо произнёс Стас и, не дожидаясь ответа, вошёл в подъезд. Душа ушла в пятки, сердце испуганно сжалось. Толя следовал за братом, выдыхая ртом белые облачка пара. Внутри было сыро и холодно, ветер свистел в пустых оконных глазницах и заброшенных квартирах. Хотелось оказаться как можно подальше отсюда, в тепле, свете, уюте. — Я вернулся! — позвал Стас, проходя на то место, где недавно видел призрака. — Где ты? Покажись! — Сейчас из какой-нибудь дыры вылезет отёкший, пьяный бомж Петя и скажет: «Я заждался, мальчишки!», — прокомментировал услышанное Толя. Стас хотел бы рассердиться, да не вышло. Он слегка улыбнулся. В доме было тихо, не считая свиста ветра в старых рамах, поэтому Морозов был уверен, что внутри они одни. По крайней мере, что касалось живых… Где-то, будто бы на пару этажей выше, послышались шаги. Братья уставились на лестницу, им казалось, что кто-то собирается спуститься. Но этого так и не произошло. Стас сглотнул и закрыл глаза, всеми фибрами души призывая того, кого видел здесь не так давно. Толя стоял рядом, с интересом взирая на мужчину. И вдруг в углу комнаты что-то скрипнуло. Морозовы синхронно повернулись на звук. Отделяясь от ободранной стены, в темноте проявлялась мужская полупрозрачная фигура. Стас испытал приступ леденящего страха, к которому так и не привык, хотя повидал уже немало призраков. Вскоре братья смогли рассмотреть черты лица привидения и верёвку, петлёй болтающейся на его шее. — Зачем ты убежал? — спросил призрак скрипучим голосом, делая шаг в их сторону. Толя тихо присвистнул, шепча: — Во дела… — Что ты хотел мне передать? Говори, я готов выслушать, — как можно спокойнее произнёс Морозов. — Он будет ждать тебя в доме с чёрной крышей, на Ильменском проезде. Завтра в полночь, — ответил призрак, облачком взлетая к потолку и тая под ним. Жуткое эхо разлетелось по заброшенному зданию. — Кто будет ждать? — спросил Толя, когда тишина стала просто удручающей. — Тот, в чьей смерти я виноват, — негромко ответил Стас и посмотрел на брата. Взгляды мужчин встретились. Свист ветра стал ещё громче. Казалось, что дом вот-вот разрушится под натиском обильного снегопада.