Другая сторона жизни

Толика весь год не отпускали звуки ветра в храмах, запах костра и пряностей. Он даже начал готовить, накупив кучу специй и внюхиваясь в них в попытке уловить знакомые нотки. То, что было изначально просто «курортным романом», как он сам думал, переросло в чувство, которое не хотело затихать. Он вспоминал Тинджола каждый день, хорошо если не час. Редкие фотографии, что остались ему на память, бередили душу, и он откладывал на отпуск, мечтая найти мужчину и предложить ему встречаться. Он понятия не имел, как будет с ним разговаривать, как уговорит на это безумство, но изучал буддистскую общину в Санкт-Петербурге. Оказалось, что они принимают в свои ряды буддистов с Тибета, более того — были бы счастливы новым членам общины. Толик стал в храме частым гостем, много общался с наставником и ему было немного стыдно, что он скрыл свой истинный интерес — далёкий от духовного и лежащий совсем в иной плоскости. Однако тут никто не лез ему в душу, ничего не навязывал, и это подкупало. Новое лето обернулось волной диких прогулов у студентов и нервным состоянием у их преподавателя. Толик и не помнил уже, чтобы так срывался на учениках и лепил им пересдачу на осень. Шепотки за спиной уже даже не стихали, и он готовился к худшему — сжиганию собственного чучела на костре. Однако к намеченному дню все выдохнули с облегчением, и он тоже. Все студенты взяли себя в руки, подтянули знания и сдали. Выводить надпись «зачёт» было так же круто, как и подписать заявление в деканате. Свобода била в лицо летним тёплым дождём, а он мчался домой за рюкзаком, который за эти дни уже раз десять собрал и разобрал. Заветный флакон с ароматическим маслом, гигиенические салфетки и пузырёк со смазкой, как и презервативы, были отправлены в потайной карман рюкзака. Толик чувствовал себя извращенцем, но до того счастливым, что хотелось орать об этом на весь мир. Теперь главным было найти Тинджола, который в прошлую встречу объяснил Толику как мог, что работает на этом маршруте уже пять лет. Разочарование постигло сразу же по прилёте. Гид Толику попался знакомый, но не тот, которого он ждал, — Игорь. Глянув на кислую мину парня, тот неопределённо хмыкнул. — С таким настроением в горы не поднимаются. Толик не ответил. Мир словно поблек и рассыпался в прах. Что если Тинджол здесь больше не работает? Где его искать, как расспрашивать народ? Толик пытался выучить язык. В общине был хороший парень, который помогал ему, но дело двигалось очень медленно, ведь проходилось работать, составлять студентам программу, проверять усвоенный материал, да и много чего другого. Толик не оправдывался, но за девять месяцев смог выучить лишь несколько самых популярных предложений. Язык давался ему тяжелее польского и английского вместе взятых. В Лхасе он снова купил два кислородных баллона, помня, как здорово они его выручили на подъёме, запасся новой местной симкой, провизией и пропустил поход в храм, отсыпаясь. Настроение действительно было ниже нуля, но сдаваться и ехать домой он не собирался. Игорю удалось расшевелить его только на второй день. Неунывающий экскурсовод снова решил узнать у старого знакомого, с которым можно потрепаться по-русски, почему он совсем скис. — Сюда так просто не едут второй раз, так что у тебя есть цель, но ты её не достигнешь, если будешь в таком настроении. — Я думал встретить здесь одного человека, в фирме обещали, что будет он, а здесь… — А здесь я? Ты из-за Тинджола, что ли? Ну даёшь, я ещё в тот раз удивился, почему ты ко мне в группу не пошёл. Мы с ним поменялись, у меня спину прихватило, только в себя пришёл, а он мою группу наверх повёл четыре дня назад. Судьба, пронеслось в голове у Толика. Поэтому он немного воспрянул духом и даже приободрился. Маршруты групп пересекаются, а значит, он имеет все шансы встретит Тинджола на пути. Если же нет, то вытрясет у Игоря, где тот живёт, и останется ждать. Билеты назад он брал с открытой датой, надеясь побыть с мужчиной какое-то время. — Мы с ним здорово подружились, — выдал он немного информации после затянувшейся паузы. — Я с людьми не очень легко схожусь, а с ним как-то получилось. При том что языка общего нет и разговаривать сложно было. — Тинджол со многими быстро сходится. Открытый, простой парень, к нему паломники год за годом одни и те же возвращаются. Это дар, как говорят тибетцы. По сердцу разлилась ревность, но Толик сдержался и не стал задавать вопросы, какие ещё такие паломники к его Тинджолу возвращаются. Игорь вёл группу совсем не так, как Тинджол. Они шли по самым популярным точкам и местам обзора, не выходили на самые опасные, но и самые красивые участки, Игорь строго соблюдал все правила. Толик скучал по красивым звёздам, козьим тропам, что показывал Тинджол, по запаху специй, благовоний и крепким рукам мужчины. Хотелось скорее встретить группу на спуске, и он то и дело спрашивал Игоря, когда они имеют шанс пересечься в пути. Игорь странно поглядывал, но отвечал нейтрально, что, мол, раз на раз не приходится, что Тинджол странный парень и водит паломников не всегда по маршруту. Толик соглашался и ждал. Однако, как бы он ни готовился к этому моменту, но оказался к нему совершенно не готов. На одной из стоянок, когда их пригласили в храм, а потом на ужин, появилась вторая группа. Сердце забилось в пятках, а Толик высматривал любимое лицо в толпе и не находил первую пару секунд. Зато когда увидел, откровенно струхнул. А что если всё совсем не так, как он себе нафантазировал? Они ведь даже телефонами и адресами не обменялись, думая, что больше никогда не встретятся. И только его, дурака, тянуло сюда с непреодолимой силой. Тинджол, заметив его, улыбнулся и махнул рукой, но подходить не спешил, облепленный со всех сторон что-то наперебой спрашивающими туристами. Толик подождал пару минут и трусливо сбежал из зала на воздух, пытаясь отдышаться и подавить панику. Когда на его плечо легла рука, он едва заметно вздрогнул, но, вопреки надеждам, подошёл к нему не Тинджол. — Сейчас его бесполезно перехватывать, группа китайская, в покое не оставят. Он живёт в отдельном домике, подойди туда после окончания ужина, если хочешь поговорить. Игорь смотрел как-то слишком понимающе, и от этого было не по себе. Но Толик принял совет к сведению и даже смог поужинать нормально, хотя болтающий с туристами Тинджол так и притягивал глаза. Уже наступила глубокая ночь, когда все наконец угомонились и улеглись по койкам. Только Толик не спал, даже раздеваться не стал и ждал удобного момента, чтобы пойти к указанному домику. Однако стоило отойти от общего дома для туристов, как на него налетел Тинджол и сжал в своих крепких объятиях. — Прилетел, — прошептал он по-русски с жутким акцентом, но у Толика по всему телу пробежали мурашки. — Я ждал. Хотелось рухнуть прямо здесь или начать целовать, или ещё каких глупостей натворить, но Толик только прижался к Тинджолу что есть силы и прошептал, как его учили в общине, надеясь только, что не слишком перевирает слова. — Соскучился, не могу без тебя. Тинджол немного рассмеялся, но сжал его крепче. — Ты смешно говорить, — ответил он. — Ты тоже, — согласился Толик. — Идём в твой дом. Его слова Тинджол понял отлично. В домике были крашеные стены, соломенная крыша и одинокий спальник, даже стула не было, но Толик уже не удивлялся такому аскетизму. Всё было по мере надобности, а Тинджол привык так жить, довольствуясь другими благами мира. Стоило прикрыть дверь, как они оба перестали сдерживаться, молча накинулись друг на друга и целовались так долго, что губы начали болеть. Тинджол всё также пьяняще пах специями и травами, целовался как демон и сводил с ума. Толик так долго мечтал о близости с ним, что готов был кончить от первых ласк, но Тинджол сжал его, не давая излиться, и снова, как год назад, опустился на колени и взял в рот. Словно и не было никаких преград между ними, не было расстояний, долгой разлуки и ревности, что терзала глупое сердце Толика. Он снова был счастлив и наполнен чувствами, о которых хотелось кричать, но кусал себя за кулак, не смея даже застонать от удовольствия. Жёсткие губы Тинджола дарили ему наслаждение, а взгляды, что он кидал снизу вверх, — уверенность, что делает он это не в последний раз. Когда колени подкосились, Тинджол поймал Толика и уложил на спальник, наваливаясь сверху, притираясь и не переставая ласкать. Дышать было тяжело, а стоны всё же начали срываться с губ, когда Тинджол стал мять ягодицы, чуть оттягивая, проводя пальцем между ними и слегка надавливая. — В рюкзаке, там! — Толик махнул рукой и снова застонал. Тинджол быстро скатился с него, добрался до рюкзака и принес его ближе, чтобы Толик нашёл то, о чём попросил. Оно и логично, ведь всё лежало в секретном отсеке. Пока он искал заначку, Тинджол успел запереть дверь, сбросить с себя одежду и подкинуть дров в небольшую печку, похожую на буржуйку, что стояла в бабушкиной бане. Толик её не заметил сначала, потому что она была около двери в уголке. Её наличие и объясняло относительно теплый воздух в помещении. Он стянул с себя куртку, свитер, глазея на идеально смуглое, поджарое тело Тинджола. Тот в свою очередь не смущаясь демонстрировал ему свой стояк и трогал себя. Толик поманил его пальцем и дотронулся до члена губами. Хотелось сделать то, что давно манило и снилось во сне. Попробовав взять сразу глубоко, Толик закашлялся, и Тинджол ласково погладил его по голове, успокаивая, а после обхватил пальцами член и провёл им по губам любовника. От такой пошлой откровенности у Толика дёрнулся член и он снова припал губами к крепкому стволу, на этот раз обхватив только головку и принявшись с энтузиазмом сосать. Тинджол тихо постанывал, сводя с ума этой кажущейся идеальной мелодией и гладил Толика по голове, шепча незнакомые, страстные слова на своём языке. Толик надеялся, что у него хорошо получается, ибо тренироваться было не с кем, он даже не пытался найти кого-то, полностью отдав своё сердце Тинджолу. Когда у него затекла челюсть, мужчина сам вынул член из его рта, опустился на колени и жадно поцеловал. Дальше они просто трогали друг друга, изучающе развратно и требовательно. Толик сам разорвал поцелуй и повернулся, чтобы наклониться. Ночь коротка, а он безумно хотел урвать у неё самое главное. Тинджол обрушил на его задницу сотни поцелуев, пока разрабатывал пальцами дырку и ласкал член с яйцами. Толику проходилось скулить и кусать одежду, на которой лежал. Входил Тинджол медленно, осторожно, стараясь не причинить боли. Толик терпел первые неудобства стоически, даже звука не издал. Когда пах Тинджола вжался в его ягодицы, Толик всё-таки заскулил тихонько и тут же зажал себе рот рукой. — Тш-ш-ш, красивый… Толик вспыхнул, услышав нечеткие, исковерканные, но такие приятные слова. Он сам легонько двинул бёдрами, выпуская любовника и показывая, что готов к продолжению. От счастья хотелось орать, но пока нужно было немного привыкнуть и не напугать Тинджола, осторожничающего ещё больше, чем в первый раз. Этот секс был нежным. Они соскучились друг по другу, заново вспоминали, каково это быть в такой близости, когда смешиваются запахи и дыхание. Толик поплыл, уткнувшись лбом в руку, и только шумно дышал, надрачивая себе правой рукой. Однако нежность сошла на нет и Тинджол натянул его посильнее, а затем и вовсе поддался соблазну и немного сошёл с ума. Последнее, что подумал Толик перед тем, как отключиться от яркого оргазма, это то, что в седле ему будет крайне неудобно сидеть.

***

Утро застало их в домике, вспугнуло звоном колокольчиков и ярким светом. Толик открыл глаза, когда Тинджол уже был одет и собирался выйти из домика. — Подожди, — закопошился он в ворохе одежды. — Я с тобой. — Я не ухожу, буду здесь весь день, — ответил проводник и улыбнулся. — Нам много говорить. — Ага, очень много. — Толик одевался впопыхах, морщась от тянущего ощущения в заду. Благо они занимались этим в презервативе и ему хотя бы не нужно искать воду, чтобы помыться. А вот то, что он уснул после секса, заставляло досадливо ругать себя. Он ведь хотел договориться, да и вообще многое рассказать Тинджолу. А теперь придётся всё делать торопясь. Игорю он уже сказал, что останется с этой группой, тот не возражал, и они скорее всего ещё до рассвета ушли по маршруту. А вот примет ли его Тинджол? На завтраке они снова не общались, да и Толику совершенно не хотелось есть. Он только смотрел на Тинджола, вновь окружённого туристами, и не мог налюбоваться. Казалось, тот загорел ещё сильнее, черты лица заострились и он напоминал сейчас живое воплощение лавы, лишь ненадолго скрывшейся в недрах земли. Отвязаться от китайцев и остаться наедине им удалось только к полудню, когда все вопросы были исчерпаны и люди в свободное время разбрелись кто куда. Тинджол повёл Толика не в домик, а по какой-то тропе, как выяснилось — к гроту. — Опасно, её не знают. — С тобой безопасно. Тинджи, поговорим? Тот согласно кивнул и улыбнулся. Стоять было как-то глупо и Толик присел на камень, Тинджол последовал его примеру. — Я скучал, очень, — сказал Толик по-русски и понял, что смысл слов Тинджолу ясен. — Я хочу быть с тобой. Это он уже произнёс, хоть и с трудом, на тибетском и замер, глядя в чёрные глаза напротив. — Я тоже, — кивнул Тинджол и вздохнул. — Но я здесь, ты там. — Ты тоже можешь быть там, — горячо воскликнул Толик. — Едем со мной, в Питер. Тинджол нахмурился и огляделся по сторонам, явно давая понять, что расставаться с любимыми и, более того, священными местами, ему не хочется. Толик едва не плакал. Он тоже не мог всё бросить, просто не имел на это никаких сил, ведь здесь не было даже родного для него уголка, как для Тинджола в буддистском храме Санкт-Петербурга. Молчание затянулось, и когда Толик уже думал, что всё потеряно, Тинджол взял его за руку. — Расскажи… И Толик рассказал. На дикой смеси русского, английского и тибетского. Рассказал про свой город, про тибетский храм и общину, где Тинджола ждут с огромной радостью. И про то, что отпуск они всегда смогут проводить здесь. Он отчаянно хотел убедить возлюбленного, но тот пока молча слушал, а по его лицу сложно было понять, что парень думает. — Я не смогу… работать, — подобрал нужное слово Тинджол. — Нет гор, нет работы. — В храме есть работа, всегда. — Мне нужно думать. Толик понимал. Он и сам многое уже передумал за этот год. Даже порывался бросить работу в Питере, чтобы приехать и поселиться здесь, но кем ему здесь работать, если он простой преподаватель в институте? Ни коров пасти не умеет, ни шить, ни вязать. Он абсолютно городской житель, да и язык даётся ему с огромным трудом. Поэтому и рассчитывал на то, что Тинджол более лёгкий на подъем. Прижавшись к боку любовника, Толик переплёл пальцы с его, прикрыл глаза, чтобы не смущать просящими взглядами. Тинджол молчал долго, но руки не отнимал, а потом провёл пальцами по щеке Толика и кивнул сам себе. — После сезона, гости… Толик просиял и полез целоваться, а потом снова начал рассказывать, что он готов перейти на половину ставки и тогда сможет уезжать сюда на несколько месяцев, что у него в центре осталась квартира от бабушки и им будет хорошо там жить. Тинджол снова слушал молча, судя по всему, не понимая половины, но улыбался. И Толик улыбался в ответ, чувствуя, что всё у них получится, он точно приложит все усилия, чтобы Тинджолу было хорошо с ним в новом мире.