Герой

Однажды, в самом разгаре августа,  ранним утром, по одной из провинциальных дорог ехал черный «фольсваген». За рулем - отец семейства, Максим Денисович, который в свои сорок пять тянул на все пятьдесят благодаря седине, проглядывающей в бороде и волосах. Он выглядел уставшим, а под глазами давно залегли тени. Рядом с ним, на пассажирском сидении ехала его супруга Екатерина. Она была красивой, но эта красота казалась более чем естественной. Женщина выглядела чуть моложе своих лет. Но резвый блеск в ее глазах, который сопутствует взгляд в юности, уже наполовину потух, заменяя себя той же усталостью. Позади сидели двое детей. Девочка, которую звали Кристина, дремала, прижавшись лбом к окну. Она была очень похожа на маму. Рядом с Тиной рисовал на запотевшем от дыхания стекле парень, ее старший брат. У него был блондинистый цвет волос и еле заметные веснушки. Парень оторвался от художеств на стекле и без интереса уставился в окно. Он думал обо всем, что только в голову взбредет и иногда мельком поглядывал на Тину. Федя предчувствовал что-то. То самое что-то, что может круто повернуть его жизнь. Или сломать ее ко всем чертям кошачьим. Или настроить эту «жизнь-жестянку» так, чтобы на ней можно было бы играть вальсы. Ну или баллады «о великих приключениях Федора Максимовича Достоевского». Вобщем, этот парень — я.    Я усмехнулся, заметив то стремно-истеричное русло, по которому передвигались мои мысли. Потом вздохнул. «Мечтай, Федя, мечтай. Не в романе поселился.» Еще раз вздохнул. «Во блин понесло в беспечные, чтоб их, дали!»    «Фольсваген» свернул на городскую дорогу. То и дело мелькали в окнах автомобили и деревья с роскошными кронами. Я попытался вспомнить годы беспечного детства, но они пролетали в памяти так же стремительно, как фонарные столбы и дома за окном. По большей части, мне было на них плевать. На воспоминания. Это мусор, который забивает долговременную память. Не более. Пусть мои суждения и кажутся глупыми, но именно так я и думаю.     Мой телефон подал голос. Шесть утра, кому я понадобился? Написала моя бывшая одноклассница.     «Привет. Я давно хотела тебе сказать. Ты мне очень нравишься»     Я вздохнул. Она хорошая. Но не в моем вкусе. Да что ж ей так приспичило?! Окей, Гугл, как бортануть и не обидеть?     «Это очень хорошо» – ответил я.     Обратка пришла сразу.     «Правда? Тогда мы встречаемся?»     Блин. Липучая какая.     «Извини, но я уже в отношениях. Да, и я гей»     Что таить, все равно я к ним уже не вернусь. Ну вот. В чс кинула.    В окнах мелькали жилые дома и магазины. Я поразился большому количеству зелени на улицах этого городка. Кусты, деревья различных пород, кое-где небольшие живые изгороди. Раньше, как казалось, этой «зеленки» было не так много. Насколько помню...    Мы подъехали к одному из типичных панельных домов. Описывать здесь нечего. Панелька есть панелька. Потёртые стены, кое-где отвалившиеся плиточки, вполне ухоженный двор и небольшое плотное насаждение деревьев у подъезда. — Ти, - подтолкнул под локоть сестренку я. — Приехали. Мы вышли из машины. — Тео, — в моих руках появилась связка ключей, со стороны папы.     Я отдал ключи маме и вытащил одну коробку из багажника. — Все не переноси, – сказала мама и кивнула на коробку в моих руках и еще на некоторые в багажнике. – Только это и это.     Ключи перешли в руки Тины, которая уже через мгновение держала дверь, чтобы та не закрывалась. Лифт не работает. Весело. Добравшись на третий этаж, я начал открывать дверь. Надеялся открыть одной рукой (в другой держал коробку). Ключ решительно не хотел поворачиваться.     Хлопнула соседская дверь и мы с только что появившимся чуваком уставились друг на друга. Как дебилы, ей богу. Парень похоже не ожидал увидеть кого-то в такую рань. Да ещё кого-то, кто пытается взломать соседскую дверь. Складывая в голове всю комичность ситуации, я завис, ибо параллельно, что-то в пределах моей черепушки щелкнуло. Этот парень был мне на удивление хорошо знаком. Но я не мог ничего вспомнить, что могло быть связано с ним.     Он, видя мое замешательство, подошёл и стукнул по двери. Она со скрипом открылась. Кинув взгляд на открывшуюся квартиру и переведя обратно на парня, я сказал: — Да ты волшебник. — Учился у лучших, – мне показалось или он подмигнул? Вау... Да у него глаза разного цвета. Хера се... Парень изобразил что-то наподобие улыбки и побежал по ступенькам вниз. Как я мог забыть, что замки не поменяли и дверь как залипала, так и залипает?     Через пару секунд я очутился во власти пыльного беспорядка. Коробка из моих рук аккуратно приземлилась на пол; поднялось облако пыли и надолго повисло в воздухе. Я огляделся и прошелся по коридору, оставляя за собой следы на давно не мытом полу, и зацепившись одной рукой за дверной косяк, толкнул первую дверь. Это была гостиная. Мебель, накрытая чехлами и простынями, под слоем пыли, похожая на каменные изваяния, охраняла свой древний храм. В углах клоками свисала паутина, а окна из-за пыли, отбрасывали на пол хаотичные блики. Я транзитом прошелся по кухне и не найдя ничего интересного вернулся назад. Здесь, как и в гостиной обстановка не была совсем уж древней. В квартире сделали капитальный ремонт несколько лет назад. За несколько месяцев до смерти дедушки. Но потом тут никто не жил.     Нужно было забрать еще пару коробок из машины. Несколько из них принес папа. Pov Егор     И вот несемся мы с Деном по малолюдной дороге, по окраине города. За нами скачет, пусть и старый, но яростный зверь и звенит цепью. Интересно же, как мы оказались в такой ситуации, верно?     Тот самый день начался, совсем не соответствуя рутине. Вернее, начинался он как всегда, а потом все пошло не по плану. Я всегда встаю рано. Времени больше.     В планах на сегодня была разрисовка старого дома за городом вместе с моим другом, и теперь товарищем по несчастью.     Дааа... Утром все было прекрасно. Я встал. Это уже хорошо. Особенно после вчерашнего. Ой, благодарю всех богов, что не налакался вчера. А вот Оту и Серому не завидую. Они пили как не в себя. С Деном такого не произошло ибо он слишком пунктуален для всего этого. Как какое-то похмелье посмеет разрушить планы уличного художника? Я усмехнулся. Что на счет меня - не было повода. Без повода не пью. Да и как-то стыдно заваливаться домой бухим и блевать на коврик. Такое себе удовольствие. Хотя на самом деле меня часто не штырит от алкоголя, поэтому смысл тупо убивать себя отпадает. Ну ладно, может вру, немного штырит.     Радуясь жизни и сегодняшнему утру, ступая босыми ногами по холодном полу, тихо выскальзываюсвою из своей комнаты. По спине пронесся табун мурашек. Я зашел на кухню. Бабушка сидела на балконе и пила кофе. Я неосознанно улыбнулся. Погода правда хорошая. Походил по кухне, заглядывая в кастрюльки, в поисках съедобного. Налил себе кофе, забрался с ногами на кухонный уголок и слился с утренней тенью. Медленно потягивая из кружки, зашел в инсту. Вроде как интересно, а вроде как нет. Боковым зрением увидел, как солнечные блики скользят по полу, столу, по стене кухни, выделяя яркие краски на её поверхности. Этот рисунок здесь очень давно. Удивительно даже, что он не выгорел на солнце. Зеленые кроны лиственных деревьев, лесная река, водопад. Откуда столько умиротворения вокруг меня?! Вот даже стена излучает его. Нужно готовиться к тревоге, это точно. Вспомнил. Сегодня Сиверенко  приедет же. М-да. Тревоги будет – хоть отбавляй. Вечно трясешься: «Лишь бы не наломали дров».     Отхлебнул из кружки. Блин, уже остыл. Я как мамка троих детей с загульным мужем. Ей богу. Родиться сыном двоих служителей закона при этом организовать и держать на себе шайку раздолбаев (с великим будущим, кстати) – мое главное достижение. Как бы это абсурдно не звучало. Будущее у этих парней действительно светлое, как мне кажется. У Серого хороший голос; Ден, как я уже говорил, уличный художник (хоть и не признается в этом); из Димона, которого мы прозвали От (ибо фамилия его Отрепьев) , выйдет отличный оператор. Рил, если вам нужно ровно подержать камеру – зовите его: за косарь поддержит, причем ровно. Чем больше заплатишь, тем дольше он будет стоять. А забесплатно он прекрасно станцует джигу-дрыгу, пока ты будешь прыгать вокруг него, тщетно пытаясь отобрать свой телефон. Насчет Макса, который скоро приедет - не знаю. Он просто хороший собеседник. Хоть мы с ним жёстко соперничаем, я зову его своим другом. Протеворечивый персонаж.     Я позавтракал тем, что было на плите и снова уплыл в свою комнату. Так, что ж надеть то?  Старье - пойдет. Краска с Дена, с меня хавка, как и договаривались.     Я вышел на лестничную площадку и остолбенел. В голове независимо от меня метнулась мысль: «Достоевский». Что он тут делает? Достоевский?! Мы пересеклись взглядами и мое сердце упало на 10 этажей ниже. Этот момент продолжался недолго, всего пару секунд. Похоже он тоже не ожидал этой встречи.     Я отмер первым и понял, что этот парень похоже забыл, что дверь-то проблемная. Ну и помог справиться с этим. Матерь господня... Это и правда Достоевский! Я постарался по-быстрому свалить.     Ден уже ждал меня во дворе. — Йо, – поздоровался он. — Единственный выживший? – я ухмыльнулся, хотя буквально недавно чуть не умер. — Сам в шоке.     Шли пешком, Через весь город и по его окраинам. Прошли по полю. Еще бы лесом пойти для красивого словестного сочетания, но не-е (прим. автора: Через поле лесом. Употребляется в сочетании с "иди ты..."). Перелезли через сетчатую ограду. Ден огляделся и, убедившись, что никого нет, двинулся к дому. Он выбрал именно этот, сказав, что его не жалко. М-м-м... Спойлер. Как оказалось, он был жилым. Время для протяжного закадрового «о-о-ой». Но об этом позже. Ден нашел чистую стену в тени, встряхнул балончик с белой краской и приступил к делу. По сути, все рисовал он сам. Я всего лишь закрашивал то, на что он указывал. Короче, рисовали чисто по его задумке. Ну ладно, я все таки добавил пару деталей от себя, когда он устал отвлекаться. Наш шедевр был почти завершен. Я краем уха заметил звон цепи. — Ден, походу пора делать ноги. — Успеем. — Эй! Что вы творите, малолетние вандалы?! – из-за угла показался дедок с ружьем наперевес. Рядом с ним крутилась крупная овчарка, но такая же старая как и её хозяин. — Опа-а-а... – протянул я. — Бежим или сдаемся?     Я быстро огляделся. — Бежим! – в принципе, можно рискнуть.     Я схватил рюкзак с краской, и мы рванули к забору. Благо, он был близко и я даже не заметил, как мы оказались за ним. Адреналин ударил в голову. Мы бежали по полю как олени. Позади, лая и звеня цепью, скакал зверь, под аккомпонимент выстрелов. Надеюсь, там соль. Мы убежали на далекое расстояние. Дедок оставил нас почти сразу, но пес и не думал отставать. Мы миновали поле и теперь бежали по малолюдной окраине города. Это был район, из частных, типа деревенских домов. Цепь продолжала звенеть, только уже сильнее, ударяясь об асфальт. Адреналин дает выносливости, правда тяжеловато уже как-то. Впереди был перекресток. Преодолевая сбивчивое дыхание, я крикнул Дену: — Я - право, ты - лево.      Он кивнул. Мы разделились. А. Нет.  Ден свернул вместе со мной направо. — Твою мать!... Ден! Лево! — Извиняюсь.     На следующем перекрестке он сделал все как надо. Я свернул направо, он - налево.     Звон цепи не прекращался. Невезуха то. Не, достал уже. Передо мной знакомая стена. Я привычным движением перемахнул через нее оставляя пса позади. Пусть лает сколько угодно. Я оперся руками на колени, чтобы отдышаться. Через некоторое время окинул взглядом чужой двор, в который попадал чаще чем в передряги, и столкнулся взглядом с хозяйкой, которая ошарашено поливала растения. — Доброе у-утро, Лидия Пе́тровна, – я широко улыбнулся, не давая сбоям в дыхании портить мне весь образ, и ставя ударение на е – Я сердечно извиняюсь за свое вторжение. Обещаю, завтра же нарублю вам дров в знак извинения.     Я говорил это постепенно пятясь к выходу со двора, обходя его хозяйку кругом. Лидия Петровна, женщина в возрасте и в соломеной шляпе, убивала меня взглядом. Я явно прервал ее милования с пионами и лилиями. И настурциями. Надеюсь, она их не продает. Я мысленно хихикнул. — Каждый раз одно и то же. Учти, Декарт, еще раз увижу, что ты заходишь в мой двор через стену – настучу бабушке.     Я ускорился, и почти подпрыгивая продвигался к намеченной цели, попутно показывая Лидии Петровне все свое внимание, то есть лицом к ней, к выходу задом. Я кивнул и хотел было развернуться, но меня снова окликнули. — Эй, Декарт! – сказала она, – жду завтра в 9 утра! — Хорошо, Лидия Пе́тровна! – ответил я, растягивая абсолютно все гласные и, теперь уже развернувшись на 180, выскользнул за калитку. О да, я давно уже каверкаю ее имя, за что в сто девятый раз попал под дождь из шланга. Теперь я еще и цветочек (ну, может быть, овощь) .     День клонился к вечеру. Мы с Деном провели у того дома часов 10. Теперь я шел и любовался закатом. Пришло сообщение от Дена. «Жив?» «С собакой на заднице и облитый водой» «Снова у Лидии Петровны был?» «А то» «Не смогу сейчас прийти. ЧП»     Если перевести на человеческий, это значит, что он получил нагоняй и его не выпустят сегодня. И такое бывает.     До дома оставалось примерно пол километра. Замотался уже. Зато погода хорошая. Хоть это радует. И наконец то двор, который почти не изменился с времен беспечного детсва. О, сколько всего он повидал. Домой идти почему-то расхотелось. Оккупировав старую качель, начал медленно покачиваться, не отрывая ног от земли. Нахлынули воспоминания.     Нам и вдвоем было не скучно. Я тайком сбегал от банды, и мы с ним бывало по целым дням сидели в этом дворе, занимаясь какой-нибудь ерундой попутно обсуждая ее, или, когда было жарко, ходили на озеро за городом.     Вот интересно, почему именно сейчас вспомнил об этом? Да и вообще, почему вспомнил о нем? Четыре года прошло с того времени, как он уехал. Я не хотел думать об утренней встрече, но теперь от этих мыслей не отвязаться. Меня накрыла внезапная тоска. Зачем я вспомнил? Пару раз глубоко вдохнул и выдохнул.     Начали кусаться комары. Я соскользнул с качели и максимально медленно, держа руки в карманах, направился к подъезду. Минут пять поднимался на третий. Зайдя в квартиру, я почувствовал  запах чего-то вкусного. — Егор, ты? – послышался бабушкин голос откуда-то из недр дома. — Да, – скидываю обувь, и как был, весь в пыли и краске, направился в кухню. Я не просчитался. Готовилось что-то вкусное. Я потянулся проверить, что же это такое, но получил по рукам полотенцем. — Иди сначала в душ, заморыш, – бабушка иронично ухмыльнулась. Я  примирительно вскинул руки. Хорошее настроение бабушки - это всегда хорошо. — Все, все, сдаюсь, – пришлось последовать указаниям.     Я снова остался один. Мысли о друге детства не давали покоя. Я снова и снова вспоминал того парня с лестничной площадки, пока отмокал под прохладным потоком воды. Вот где начинается та тревога, предчувствие которой было у меня утром. Черт побери... Pov Федя     На балконе я нашел коробку со старыми книгами. У меня иногда бывает такое, когда капец как тянет на старье.     Устроившись поудобнее в своей комнате, вытащил одну из книг. На её обложке не было надписей.  Она больше походила на старый дневник. Когда я открыл ее, оттуда выпал пожелтевший от времени лист бумаги, сложенный вчетверо. Развернул его. На нем была изображена карта. Вернее, нарисована. Что-то вроде карты сокровищ. Я принялся её рассматривать. Обычное начертание местности, изображенное вручную: наша улица, пунктирная линия, проходящая вдоль еще нескольких улиц и уходящая в лес. Там она делала несколько витков, будто обходила какие-то опасные места. Эта линия вела до точки «...станище». В правом верхнем углу был нарисован компас, а под ним координаты. Написано «Ведьма и Странник». Карта как карта. Ничего особенного. Я осмотрел книжку, из которой она выпала. Тёмно-коричневая обложка, когда-то облитая чем-то и чудом спасенная, ни о чем не говорила. Это действительно старый рукописный дневник. На первой странице было нацарапано: «Странник. 1976 г.» Офигеть...     В основном дневник состоял из заметок и набросков. Похоже, мой предок неплохо рисовал. На самой последней странице была вклеена черно-белая фотография двух подростков. — Что делаешь? – неожиданно из-за двери показалась темная голова Тины. — Книжки читаю, – я резко захлопнул дневник и подпихнул под лежащую рядом кофту. Вытащил из коробки первую попавшуюся книгу. Тина наклонила голову, чтобы по слогам и шевеля губами прочитать название (ну или хотя бы понять его по обложке), хмыкнула и скрылась туда, откуда появилась, пробормотав что-то на счёт преждевременной старости. Я закрыл книгу и увидел название. «Эксплуатация вставной челюсти». Нервно хохотнув, отложил её. Стучаться надо, блин. Снова достал дневник с картой и второе вложил в первое. Выбрал несколько более-менее интересных книжек, и положил мою находку между ними и пошел ставить коробку на место.     Не знаю даже, зачем мы переехали. Что нам мешало остаться в Питере, например? Ехать в это захолустье. И чего ради? Пусть и квартира здесь такая же по размеру, как и дома, пусть тут недалеко есть лес и озеро, которых нет дома. Но даст-то мне оно что? Это прям судьба стать тем, кто в странствиях переходит в другую школу в 11 классе. Так, а какого хрена я вспомнил того чувака с лестничной площадки, с которым столкнулся неделю назад? Господи, бред какой-то. Вот так и думал, что этот переезд до добра не доведет. Я опять не заметил, как начал кусать пальцы.