Герой

POV Достоевский     Первого числа я умудрился проспать. Кошмарное утро. К тому же пошел дождь. Нужно было торопиться. Встал выбор между скоростью и своим более-менее сухим благополучием. Все же, второе лучше. Вообщем, пришел под конец торжественных речей. Правда, все уже разошлись, поэтому, мне пришлось искать нужный кабинет в абсолютно незнакомой школе. Я шел по коридору, в котором сильно пахло краской, и старался прислушиваться к тому, что происходило за дверями кабинетов. При этом, в каждый открытый кабинет я вламывался с вопросом: «11-й б?» — 11-й б? –седьмой раз подряд произнесенная мной фраза почти въелась в подкорку мозга. — Опаздываем, молодой человек. Проходите.     Я облегчённо вздохнул.     Классная - пожилая дама, прям ваще неприятная на первый взгляд. Эээ... Страшная. В классе стоял гул. — Новенький? – громко спросила красивая девушка с последней парты, нерасчитав громкости голоса.     Я было начал идти к свободному  месту почти в центре класса, но тут страшная дама, имеющая над нами всеми власть, остановила меня. — Раз опоздал, останься у доски и представься.     Она стебется? Что за детский сад? Кто так вообще делает? Посмотрим, что будет дальше. — Ладно. Фёдор, из Питера, гуманитарный профиль. – все в моем духе. Коротко и сдержанно. Пиздец я ледяной мужик. Ха. Сказал и сразу же свалил на примеченное мной место. Рядом с чуваком у которого были кудрявые волосы. Когда я подошел, он поставил рюкзак на свободный стул: — Извиняй, занято.     Я пожал плечами. Жмот. Сел с той девушкой, голос которой я услышал зайдя в класс. Она сделала вид будто не заметила моего второго появления, но я видел, как та украдкой рассматривала меня. А я честно пытался слушать, что говорит та страшная женщина за учительским столом. Вроде Лариса Константиновна. Такое типичное имя, но почему-то не вспомнить с первого раза.     Гул возобновился, Константинна продолжила свой монотонный и похоже бесконечный рассказ о важности подготовки к экзаменам. Вдруг в класс ворвалось рыжое чудо в перьях. По-другому «это» назвать трудно. Высокий с рыжими, немного растрепанными волосами, собранными в небрежный пучок. Он глянул в сторону одноклассников. — Здрасте!     По классу прокатилась волна смешков и одобояющих возгласов. — Егор! Понимаю, новенькие опаздывают, но ты... — Не повторится, – рыжий сел рядом с кудрявым, после того, как жмот убрал свои вещички. Тот что-то сказал рыжему и обернулся. Рыжий повторил за ним. Теперь они оба смотрели на меня. Я сделал вид, будто не заметил их внезапного внимания и флегматично уставился на классную. Рыжий отвернулся и сказал что-то кудрявому. — Декарт, Сиверенко! – оба замолчали. Страшная женщина  обратилась к остальному классу – Есть вопросы?     Тишина. Мгновенная. — Тогда берите учебники.     И что? И не каких указаний идти домой после этого? Она начала вызывать по фамилиям. — Анисимов Денис.     Парень, сидевший параллельно со мной, позади кудрявого и разноглазого поднялся, и проходя мимо меня положил к моим рукам скомканный лист бумаги. С соседних парт смотрели три – а может и больше, но я заметил только три – пары самодовольных глаз, обладатели которых явно ждали, когда прочитаю их послание. Денис тоже мельком поглядывал на меня, стоя за километр.     Развернув листок, я немного удивился. Оказывается, у «них» принято так, что каждый опаздавший получает затрещину. Мол, так «они» борятся за порядок.     Бред какой-то. Юристы долбаные. Больше я ни на что не отвлекался. Себе дороже. Пройдутся лесом. — Декарт Егор.     Рыжий пошел к крепости из книг.  Прошла пара минут. — Достоевский Федор. — Если ты Достоевский Ф.М, то я Маяковский! – раздался голос за спиной. — Рад знакомству, Маяковский! – я наигранно ухмыльнулся и пожал руку чуваку, который выпалил остроту. Единственное, что писателя звали Михайлович, а я Максимович. Но в целом новоявленный Маяковский отгадал.     Когда я проходил мимо Декарта, мы встретились взглядами, и у меня появилось ощущение дежавю. Точно... Вспомнил, где его видел. В подъезде, в день моего переезда. Как же тесен мир... Pov Декарт.     Макс сразу узнал Достоевского. Не нравится мне все это. Pov Достоевский    Я планировал добраться до дома без особых преключений на одно место. И думал было вздохнуть с облегчением, но как только вышел за ворота школы, ко мне на хвост села компашка. Почему хвост? Интуиция. Кринжово как-то. Хотя... Я милый безэмоциональный песик, что мне хвост? Первым шуровал Декарт. Он был угрюм. Чуть позади него, с торжественным видом шел кудрявый. Сиверенко, вроде бы. За ними семенили, как послушная рабочая сила, еще трое наших одноклассников.    Я не из пугливой братии, но этот хвост напугал бы кого угодно. Особено Декарт. Он и Сиверенко поровнялись со мной, при этом идя по разные стороны. Свита прям. У которой есть своя свита. Забавно. А я королева драмы.     Шатен закинул руку на мое плечо, а Декарт как-то странно покосился на него. Первым заговорил Сиверенко. — Как же хватило духу нашей принцессе вернуться обратно? – он самодовольно оскалился. А казался хорошим.     Хм.. Песик... Я задумался. Что псы обычно делают? Ага, глупо ловить свой хвост, но попытка не пытка. — Там, откуда я родом, назвать мужчину принцессой – жуткое оскорбление, – процитировал первое, что пришло на ум. В такой ситуации следующий шаг –  заткнуться.     Декарт кашлянул. Долбаёб что-ли так лыбиться? Совсем совесть уплыла?     Ой. Ой-ей. Что я сказал? Я ж, блин, здесь родился. Что он вообще ржет? Да и откуда ему-то знать, где я родился? — Что, не помнишь меня?     Что-то же произошло... Окей, бьем наобум. Как бы завуалированно послать его подальше? — Как ты можешь вообще разговариваить со мной,  после того, что произошло?    Он убрал руку. В яблочко?    Я заметил, как Декарт почти незаметно помирает в приступе сдерживаемого смеха. — Да что ты ржешь? – спросил я у него, недоумевая. Он не отвечал, а повернул голову в сторону, чтобы отсмеяться. — У него психоз? Микроинсульт? – спросил я у шатена. Он нахмурился. Но выглядел не так как Декарт до этого. Эта угрюмость, казалось, была от задетого самолюбия. Он дал мне подзатыльник. — Слышь! — Не нарушай правила. А вот буду. Я рожден, чтобы их нарушать..     Он сдал назад, ухватив Декарта за капюшон, и потащил его в обратном от меня направлении. Pov Декарт     Меня не долго тащили. Как только Достоевский отошел на приличное от нас расстояние, Макс отпустил мой плененный капюшон и мрачно констатировал факт: — Ты не справился.     Я с наигранной досадой буркнул: — Во-от чё-ёрт, – и поправил рюкзак. — Зачем это? – спросил От. – Все же в прошлом. — Я хочу убедиться, что он достоин, раз так борется за свое господство, – Сиверенко разошёлся, и я подумал, что мне стоит побыстрее ретироваться, чтобы дело не дошло до степени подгоревшего стейка. — Мне на работу надо. Ещё куча времени на посвящение в рыцари, но не сейчас, – я старался не язвить слишком открыто, но походу отвык это делать. Эти разборки слишком остро начали отзываться. Или игра зашла как-то далеко...     Попрощавшись с парнями, пошел в сторону Пушкинской. Там я подрабатывал в маленьком магазинчике. А дальше все пошло по накатаной. Очередной рабочий день. Домой вернулся в 9. Как всегда. Бабушка спала в гостинной. Я аккуратно укрыл ее пледом, выключил телевизор и ушел на кухню, чтобы перехватить что-нибудь съедобное, при этом стараясь не нашуметь. Потом закрылся в своей комнате. Рутина.     Но, черт возьми, я так рад. Я так рад. Он приехал. Я увидел его впервые за 4 года. Как он изменился. Красивый, сильный. Но стал хмурым, совсем не улыбается. И вроде нервный. Раньше был совсем другим. Воспоминания отзываются тоской. Будешь снова меня мучать? Ой, все-таки зря ты это. Авантюрный придурок. Мой придурок... К чертям все, он мой придурок. И он так близко...     Я лежал и долго думал о нем. Почему-то вспомнил, как классе в третьем мы остались одни в кабинете.     Было весело. В то время все наши одноклассники пахали в поте лица на физре. И появилось охота суету навести. А если конкретнее - поперекидывать пенал через весь класс. Еще тогда в кабинетах вместо светодиодных ламп были люстры. Несколько громоздкие такие. И я, не расчитав силы, кинул выше, чем нужно. Пенал задел люстру. Та качнулась. По потолку скользнула небольшая трещина и посыпалась побелка. Я испуганно замер. Посмотрел на трещину, на люстру, которая как будто нарочно не желала останавливаться и устрашающе раскачивалась. Перевел взгляд на Федю. Он тоже испуганно смотрел на меня. Через секунду мы валялись от истерического смеха. Еще одна новая совместная тайна. Кстати трещину никто так и не заметил. И за это нам не попало.     Но тут произошел сдвиг по фазе. Так блять! Что нахуй за мысли!? Я че, втюхался?! Да пусть ебет за тридевять морей. Кинул меня - иди нахуй. И нихуя я не влюбился. Обойдешься, козел. А может... Помотрошу и брошу? Пусть испытает на своей шкуре. Так и сделаю. Да, я максимально коварен. И шизанут. Хэп-хоп, халалей! Крыша едет - я за ней. Сиверенко точно поможет.    Я начал засыпать. Звякнул телефон - пришло сообщение. Су-уки-и. Что им опять неймется? Думал забить хер на них. Но звук повторился. Я разбудил свой телефон и свет долбанул в глаза. Уведы приходили из беседы. Весело... Теперь Макс у нас брошенка. Лизка его кинула. Это рано или поздно должно было случиться. Видимо, завтра будем без него.     Первого числа я умудрился проспать. Кошмарное утро. К тому же пошел дождь. Нужно было торопиться. Встал выбор между скоростью и своим более-менее сухим благополучием. Все же, второе лучше. Вообщем, пришел под конец торжественных речей. Правда, все уже разошлись, поэтому, мне пришлось искать нужный кабинет в абсолютно незнакомой школе. Я шел по коридору, в котором сильно пахло краской, и старался прислушиваться к тому, что происходило за дверями кабинетов. При этом, в каждый открытый кабинет я вламывался с вопросом: «11-й б?» — 11-й б? –седьмой раз подряд произнесенная мной фраза почти въелась в подкорку мозга. — Опаздываем, молодой человек. Проходите.     Я облегчённо вздохнул.     Классная - пожилая дама, прям ваще неприятная на первый взгляд. Эээ... Страшная. В классе стоял гул. — Новенький? – громко спросила красивая девушка с последней парты, нерасчитав громкости голоса.     Я было начал идти к свободному  месту почти в центре класса, но тут страшная дама, имеющая над нами всеми власть, остановила меня. — Раз опоздал, останься у доски и представься.     Она стебется? Что за детский сад? Кто так вообще делает? Посмотрим, что будет дальше. — Ладно. Фёдор, из Питера, гуманитарный профиль. – все в моем духе. Коротко и сдержанно. Пиздец я ледяной мужик. Ха. Сказал и сразу же свалил на примеченное мной место. Рядом с чуваком у которого были кудрявые волосы. Когда я подошел, он поставил рюкзак на свободный стул: — Извиняй, занято.     Я пожал плечами. Жмот. Сел с той девушкой, голос которой я услышал зайдя в класс. Она сделала вид будто не заметила моего второго появления, но я видел, как та украдкой рассматривала меня. А я честно пытался слушать, что говорит та страшная женщина за учительским столом. Вроде Лариса Константиновна. Такое типичное имя, но почему-то не вспомнить с первого раза.     Гул возобновился, Константинна продолжила свой монотонный и похоже бесконечный рассказ о важности подготовки к экзаменам. Вдруг в класс ворвалось рыжое чудо в перьях. По-другому «это» назвать трудно. Высокий с рыжими, немного растрепанными волосами, собранными в небрежный пучок. Он глянул в сторону одноклассников. — Здрасте!     По классу прокатилась волна смешков и одобояющих возгласов. — Егор! Понимаю, новенькие опаздывают, но ты... — Не повторится, – рыжий сел рядом с кудрявым, после того, как жмот убрал свои вещички. Тот что-то сказал рыжему и обернулся. Рыжий повторил за ним. Теперь они оба смотрели на меня. Я сделал вид, будто не заметил их внезапного внимания и флегматично уставился на классную. Рыжий отвернулся и сказал что-то кудрявому. — Декарт, Сиверенко! – оба замолчали. Страшная женщина  обратилась к остальному классу – Есть вопросы?     Тишина. Мгновенная. — Тогда берите учебники.     И что? И не каких указаний идти домой после этого? Она начала вызывать по фамилиям. — Анисимов Денис.     Парень, сидевший параллельно со мной, позади кудрявого и разноглазого поднялся, и проходя мимо меня положил к моим рукам скомканный лист бумаги. С соседних парт смотрели три – а может и больше, но я заметил только три – пары самодовольных глаз, обладатели которых явно ждали, когда прочитаю их послание. Денис тоже мельком поглядывал на меня, стоя за километр.     Развернув листок, я немного удивился. Оказывается, у «них» принято так, что каждый опаздавший получает затрещину. Мол, так «они» борятся за порядок.     Бред какой-то. Юристы долбаные. Больше я ни на что не отвлекался. Себе дороже. Пройдутся лесом. — Декарт Егор.     Рыжий пошел к крепости из книг.  Прошла пара минут. — Достоевский Федор. — Если ты Достоевский Ф.М, то я Маяковский! – раздался голос за спиной. — Рад знакомству, Маяковский! – я наигранно ухмыльнулся и пожал руку чуваку, который выпалил остроту. Единственное, что писателя звали Михайлович, а я Максимович. Но в целом новоявленный Маяковский отгадал.     Когда я проходил мимо Декарта, мы встретились взглядами, и у меня появилось ощущение дежавю. Точно... Вспомнил, где его видел. В подъезде, в день моего переезда. Как же тесен мир... Pov Декарт.     Макс сразу узнал Достоевского. Не нравится мне все это. Pov Достоевский    Я планировал добраться до дома без особых преключений на одно место. И думал было вздохнуть с облегчением, но как только вышел за ворота школы, ко мне на хвост села компашка. Почему хвост? Интуиция. Кринжово как-то. Хотя... Я милый безэмоциональный песик, что мне хвост? Первым шуровал Декарт. Он был угрюм. Чуть позади него, с торжественным видом шел кудрявый. Сиверенко, вроде бы. За ними семенили, как послушная рабочая сила, еще трое наших одноклассников.    Я не из пугливой братии, но этот хвост напугал бы кого угодно. Особено Декарт. Он и Сиверенко поровнялись со мной, при этом идя по разные стороны. Свита прям. У которой есть своя свита. Забавно. А я королева драмы.     Шатен закинул руку на мое плечо, а Декарт как-то странно покосился на него. Первым заговорил Сиверенко. — Как же хватило духу нашей принцессе вернуться обратно? – он самодовольно оскалился. А казался хорошим.     Хм.. Песик... Я задумался. Что псы обычно делают? Ага, глупо ловить свой хвост, но попытка не пытка. — Там, откуда я родом, назвать мужчину принцессой – жуткое оскорбление, – процитировал первое, что пришло на ум. В такой ситуации следующий шаг –  заткнуться.     Декарт кашлянул. Долбаёб что-ли так лыбиться? Совсем совесть уплыла?     Ой. Ой-ей. Что я сказал? Я ж, блин, здесь родился. Что он вообще ржет? Да и откуда ему-то знать, где я родился? — Что, не помнишь меня?     Что-то же произошло... Окей, бьем наобум. Как бы завуалированно послать его подальше? — Как ты можешь вообще разговариваить со мной,  после того, что произошло?    Он убрал руку. В яблочко?    Я заметил, как Декарт почти незаметно помирает в приступе сдерживаемого смеха. — Да что ты ржешь? – спросил я у него, недоумевая. Он не отвечал, а повернул голову в сторону, чтобы отсмеяться. — У него психоз? Микроинсульт? – спросил я у шатена. Он нахмурился. Но выглядел не так как Декарт до этого. Эта угрюмость, казалось, была от задетого самолюбия. Он дал мне подзатыльник. — Слышь! — Не нарушай правила. А вот буду. Я рожден, чтобы их нарушать..     Он сдал назад, ухватив Декарта за капюшон, и потащил его в обратном от меня направлении. Pov Декарт     Меня не долго тащили. Как только Достоевский отошел на приличное от нас расстояние, Макс отпустил мой плененный капюшон и мрачно констатировал факт: — Ты не справился.     Я с наигранной досадой буркнул: — Во-от чё-ёрт, – и поправил рюкзак. — Зачем это? – спросил От. – Все же в прошлом. — Я хочу убедиться, что он достоин, раз так борется за свое господство, – Сиверенко разошёлся, и я подумал, что мне стоит побыстрее ретироваться, чтобы дело не дошло до степени подгоревшего стейка. — Мне на работу надо. Ещё куча времени на посвящение в рыцари, но не сейчас, – я старался не язвить слишком открыто, но походу отвык это делать. Эти разборки слишком остро начали отзываться. Или игра зашла как-то далеко...     Попрощавшись с парнями, пошел в сторону Пушкинской. Там я подрабатывал в маленьком магазинчике. А дальше все пошло по накатаной. Очередной рабочий день. Домой вернулся в 9. Как всегда. Бабушка спала в гостинной. Я аккуратно укрыл ее пледом, выключил телевизор и ушел на кухню, чтобы перехватить что-нибудь съедобное, при этом стараясь не нашуметь. Потом закрылся в своей комнате. Рутина.     Но, черт возьми, я так рад. Я так рад. Он приехал. Я увидел его впервые за 4 года. Как он изменился. Красивый, сильный. Но стал хмурым, совсем не улыбается. И вроде нервный. Раньше был совсем другим. Воспоминания отзываются тоской. Будешь снова меня мучать? Ой, все-таки зря ты это. Авантюрный придурок. Мой придурок... К чертям все, он мой придурок. И он так близко...     Я лежал и долго думал о нем. Почему-то вспомнил, как классе в третьем мы остались одни в кабинете.     Было весело. В то время все наши одноклассники пахали в поте лица на физре. И появилось охота суету навести. А если конкретнее - поперекидывать пенал через весь класс. Еще тогда в кабинетах вместо светодиодных ламп были люстры. Несколько громоздкие такие. И я, не расчитав силы, кинул выше, чем нужно. Пенал задел люстру. Та качнулась. По потолку скользнула небольшая трещина и посыпалась побелка. Я испуганно замер. Посмотрел на трещину, на люстру, которая как будто нарочно не желала останавливаться и устрашающе раскачивалась. Перевел взгляд на Федю. Он тоже испуганно смотрел на меня. Через секунду мы валялись от истерического смеха. Еще одна новая совместная тайна. Кстати трещину никто так и не заметил. И за это нам не попало.     Но тут произошел сдвиг по фазе. Так блять! Что нахуй за мысли!? Я че, втюхался?! Да пусть ебет за тридевять морей. Кинул меня - иди нахуй. И нихуя я не влюбился. Обойдешься, козел. А может... Помотрошу и брошу? Пусть испытает на своей шкуре. Так и сделаю. Да, я максимально коварен. И шизанут. Хэп-хоп, халалей! Крыша едет - я за ней. Сиверенко точно поможет.    Я начал засыпать. Звякнул телефон - пришло сообщение. Су-уки-и. Что им опять неймется? Думал забить хер на них. Но звук повторился. Я разбудил свой телефон и свет долбанул в глаза. Уведы приходили из беседы. Весело... Теперь Макс у нас брошенка. Лизка его кинула. Это рано или поздно должно было случиться. Видимо, завтра будем без него.