Герой

Pov Достоевский.     Очередное утро, снова учеба. Начало второй недели. Холодает. Я сдружился с Ритой. Ну как сдружился... Просто иногда слушаю ее. Интересные истории рассказывает. Классная девчонка. Она такая маленькая по сравнению со мной. Постоянно в движении, что-то говорит, но иногда замирает и будто обдумывает что-то. Забавная манера. При чем она еще и староста, участвует во всяких движениях. Популярная.     Но я никак не могу понять, что происходит между мной, Ритой и Декартом. Я и Егор часто сталкивается взглядами, когда оказывается в одном помещении. Сам я чувствую что-то странное внутри себя. Вроде как я должен испытывать чувства, близкие к отрицательным, но что-то компенсирует их, и я нейтрален. Он двуличный. Часто тусуется в компании Сиверенко, который явно настроен против меня, но я же не глупый, замечаю, что Егор рвется к нашей с Ритой компании. А Рита неровно дышит к нему. Это уж точно. Очень заметно. Не знаю... Но я все равно продолжаю выискивать его темную, с рыжим отливом, собранную в небрежный хвостик шевелюру. Где бы не была возможность увидеть ее. Особенно меня напрягает то, что каждый день, мы идем до школы вместе. Да. Снова. Молча, будто не обращая внимания друг на друга. Сегодня я решил выйти чуть позже, но когда открыл дверь подъезда, увидел на улице Декарта. Он ждал меня. Странный.     Ну вот, очередной, но все же новый, день, который как по мне, почти не отличается от предыдущих. В столовой я снова подсел к Рите. Она меня сначала не заметила: девушка увлеченно болтала с подругами. Я пристально смотрел на нее. Заметив меня, она вздрогнула и схватилась засердце: — Ах ты бугимен рогатый! Не пугай так, – она не сильно толкнула меня в плечо.     Я, едва подняв уголки рта, улыбнулся.     Вдруг Рита кого-то заметила и подскочила. — Егор! Привет! — Ну теперь понятно кого... Он и его банда сели за наш стол. Стало чуть теснее.     Декарт оказался напротив меня. Я принялся есть, стараясь не смотреть на них. Ден, Серый и От увлеклись беседой с девчонками. Макс просто не принимал во всем этом участия и залипал в телефон. Егор решил молча пообедать. Какие бы вопросы не задавала Рита, он отвечал односложно. Но я несколько раз заметил, что он бросал на меня редкие взгляды. Получалось так, что мы с ним играли в гляделки. С частыми перерывами.     Одна из подруг Риты вдруг спросила у меня: — Эй, Федь, а почему ты так неожидано свалил несколько лет назад?    Я чуть не подавился. Максим и Декарт немного насторожились. Я пожал плечами. — У отца появилась хорошая работа в другом месте, – мастер импровизации. Ох самолюбие мое ненаглядное. — А вернулись, наверное, потому, что она переместилась сюда? — Типа сострил Стверенко. — Очень даже логично, – я подтвердил эти слова, качнув вилкой в его сторону. Мои судорожные внутренние переживания часто остаются внутренними.     Декарт улыбнулся. — А что на счет твоей работы, Ведьма? Говорят, «Миднайт» ограбить пытались. Как раз тот, где ты работаешь.   Ведьма?   Декарт как будто оживился. — А, да. Там такая история интересная была. А вот что тупо, так это грабить музыкальный магазин.     Эта фраза вызвала улыбку у всех слушателей, а Декарт продолжал: — Хотя это вполне логично. Вы видели цены?! За такие гитары, блин, почку продать мало. Про ударные вообще не говорю. Вобщем, повезло, что посетителей не было. Я, Гена, Лена и Саня. Ну трое мужиков на двоих – это, вроде, норм, но явным перевесом с нашей стороны стала Ленка с гитарой на изготове и воплями «Козлина, иди работай! Нехер халявничать!», которая гоняла этих двоих по магазину. Занавес.     Между нами прокатилась волна смешков. — Прям так и было? – улыбаясь, спросила Рита. — А то! – Восхитился Егор, гордый поступком некой Ленки. — Ты работаешь в музыкальном магазине? - спросил я. Это были мои первые слова в его сторону, на которые, кстати, я сразу же получил ответ. После нескольких недель перегдядываний и молчаливых походов до школы, мы говорили друг с другом.     Декарт кивнул. — И играю в группе. Я ударник. Ну и на гитаре могу. — Какие жанры? — Рок, металл, каверы.     Он улыбнулся. — А чем рок от металла отличается? – вклинилась другая подруга Риты, Ксюша. — Смотри, – взялся объяснить я. – Рок обычно более спокойный, чем металл. В металле обычно орут и темп быстрее. — Серьезно? – засмеялся Серый. – Слышь, Декарт, передай фанатам, что я не пою, а ору. — А что я, а не ты?  — Солист один, а вас, гитаристов, многовато. Пусть тебе сначала голову открутят. И не посмотрят, что ты барабанщик во втором лице.    И опять смех. — Такой как я - один. Может я вообще в красной книге.     Я подумал: «кто знает, кто знает». — Так, погоди... Почему тебя Ведьмой называют? — Вот это, – он указал на свои необычные глаза, – называется гетерохромия. Раньше людей с разными глазами считали ведьмами и ведьмаками, поэтому нередко сжигали их.     Я хмыкнул, давая понять, что вопросов больше нет. Pov Декарт     Холостяцкая хата Сивиренко как всегда была мрачной. Сам хозяин квартиры, видимо, задротил уже не первый час. — Молодец, живой. Респект. Я пошел, – заметил я и собрался исполнить свое намерение, но, к моему удивлению, Сивиренко оторвался от Варфрейма во второй раз. — Свалишь. Может и вперёд ногами. Все зависит от твоего ответа. — Зачем опять начинаешь? – он меня выбесить решил? — Может это важно для меня. Я вздохнул и скрестил перед собой руки. — Вот только не делай такое лицо, – продолжал он. – Зачем ты так с Достоевским возишься? — А почему тебя это так сильно волнует? Может ещё женишься на нем? Зачем тебе Лизка? — По больному бьешь...– предупредил Макс. — А для меня, думаешь, не больно? Что сделал этот долбаёб после всего, что было? — Ничего? — Вот именно. Ничего. Даже не предупредил. Хотя бы на обосранном клочке туалетки написал: «Не хочу тебя знать и валю». А теперь ведёт себя так, как будто ничего не было.     Я не заметил, как сел на стул рядом с Максом. Тот протянул мне наполовину початую бутылку пива. Я хотел было уже взять ее, но вспомнил данное себе обещание и мотнул головой, отказавшись от бутылки. — Хочешь знать, что я думаю? Я молчал, тупо смотря в одну точку, а он продолжил. — Мне Федор не нравился с самого начала. И до сих пор не нравится. И поступок его считаю скотским. Но не думаешь ли ты, что слухи о его потере памяти могут оказаться правдивыми? — А может и нет. — Вот сам у него и спросишь. Не переживай. Я давно знаю вас обоих и могу сказать, что у вас особенная связь. — С той же уверенностью скажу тебе: иди ебись с батаном из 11 В. Как раз твой типаж. — Ты слишком хорошего мнения о моих сексуальных предпочтениях, – при этих словах Макс посмотрел на меня с таким притворным вожделением, что мурашки на моих спине и руках устроили забег. — Ой, да иди нахуй, – я начинал успокаиваться, поэтому послание не звучало совсем уж зло. Макс мгновенно переменился в лице, посерьёзнев. — Я ненавижу предательства. — Ой, парень, да ты в хлам. Иди отоспись. Не нужна тебе эта Лизка. — Тебе легко говорить... — Не неси бред. Тебе хотя-бы девушки нравятся и ты не обречён на вечные адовы муки. Вухаха! – я попытался изобразить страшную моську и демонический смех.     Макс засмеялся. Мое настроение тоже немного оторвалось от пола. Какие бы тёрки не происходили между нами, вот этого всего просто не отнять. Какой бы Достоевский не стоял между нами. Дружба есть дружба. Пусть и с сексуальной энергией... Мы с Максом не спали...     Когда я уходил, Макс сказал мне: — Береги его. Кто знает, на что я способен...     Ночь надвигалась незаметно. Тихо, как птица, врывалась в мой маленький мир и заставляла молчать.     Слова Макса заронили в мою голову мысль, которая незаметно для меня начала расти. Сначала мне показалось, что это все бред. Вот чистой воды бредятина расставшегося с девушкой подростка.