Герой

Pov Макс     Егор повалился на диван, смеясь как придурошный. Что там говорить, он и так долбоеб. — Серьезно?! - воскликнул он, – а как же твой Серёженька?     Он не переставал смеяться.     И снова этот ботан из 11В... Как он все время в наших разговорах оказывается?! — Да че ты ко мне с ним пристал? – буркнул я, захватывая банку пива со столика, на котором Серый разложил свою электронику и уже десять минут паял какие-то проводки. — Что, реально не сечешь? – Егор уставился на меня, как на ребенка, который не понял что-то очень важное. Я закатил глаза. — Не секу, приколись? — Он так на тебя заглядывается, просто жуть, – Декарт резко понизил голос и стал будто на уровень серьезнее, при этом продолжая улыбаться. — Шарахается, разве нет? — О, нет, мой милый друг, – он откинулся на спинку дивана, закидывая руки за голову, – оно выглядит явно не так, поверь на слово. — Ой, да ну тебя нахер, – пробормотал я и потом сказал, повысив голос, — Пацаны, мы его теряем! У него в голове слишком много Федоров Достоевских, и теперь они рулят там и заставляют его видеть сплошное гейство. — Это точно, – откликнулся От откуда-то из-за спины, там, где он вместе с Деном пытал геймпады. — Собака! – воскликнул Ден в негодовании. – Подстрелил, козел... — Де-ен! – не потеряв азарта, Егор перегнулся через спинку дивана, – а тебе не кажется, что ты слишком ве-е-ежливый? — Иди нахуй, маньяк обкуренный! – смеясь, метнулся в сторону от него тот. Егор снова заржал.     Они так бесят. Но я не справлюсь без них.      Почему именно тот ботан? Не один Декарт вундеркинд, я тоже видел, как этот парень смотрит на меня. Пристальный взгляд, приглушённый отблеском странноватых очков... Он - ботан - слишком внимательный, что не может не пугать.     — Как-то слишком много у нас любителей мужчин на квадратный метр... – буркнул Серый, явно констатируя факт. — Прямо как "яблочников" – подтвердил я.     — Что-то не так? – оскалился Егор, теряя остатки самообладания, выдал источник его вечной весёлости. Вот она, красная тряпка. Егор все время агрессивный, но тщательно скрывает это.     — Люди у нас злые, – флегматично ответил Серый, не отрываясь от своего занятия. Я мысленно согласился с ним.     — Макс, отбери у Егора пиво, – попросил Ден. – Мне кажется, ему хватит.     Я потянулся, к банке, которую держал Декарт, но тот отдернул ее и влил остатки в себя.     — Давайте ещё и Достоевского за компанию отнимем? – спросил я, зная, что не получу ответа.     — Тогда я клянусь, что ты максимум через полгода будешь целовать ботана за ближайшим углом и сохнуть по нему, как первоклассница по Криду. И отнять у меня Достоевского у тебя не получится. Он давно на моей стороне, – Егор хищно оскалился.     — В твоих снах? – захихикал Серый и едва увернулся от летящей в него банки под громко сказанное "Одиночка!" со стороны Егора. Вот с хера ли он такой самоуверенный?     Вообще, мы редко пересекаемся с параллелью, но в последнее время, я их вижу слишком часто. И теперь, после слов Декарта, не хочу видеть вообще. На слабо меня взять хотел, да? А не выйдет! Выкуси, сука!     Теперь, когда я вижу хоть кого-нибудь из их класса, сразу сворачиваю в другом направлении и обхожу кругами потенциально опасное место. Ещё я запомнил расположение всех кабинетов, в которых они обычно сидят и расписание ботана. Звучит как сталкерстово, но единственное, за чем я хочу сейчас сталкерить, так это за безопасностью моей задницы и самолюбия.     Как же я устал за эту неделю... Бар - единственное место, куда бы мне хотелось попасть. "Парадайз" на окраине города был чуть ли не самым популярным местом среди местных. Мне нравится потеряться среди всех этих пьяных людей, потонуть в музыке и алкоголе. Иногда везёт и нарываюсь на драки. И тогда все встаёт на свои места. Я пропащий человек, что с меня взять?     Этим вечером я снова пришёл туда и начал пить в одиночестве, глуша навязчивые мысли. Мое сознание постепенно затуманивается, яркие пятна, едкий дым, человек передо мной. Не помню, что я тогда говорил. Но, кажется, что-то совсем стремное. Потом, я помню, как меня вытащили из бара и я оказался на улице. Кажется, я был рад этому, освободить лёгкие и остудить голову. Помню, как началась потасовка, мне пришлось драться одному против двоих. Я почти не чувствовал боли и махал кулаками только ради приличия. Один из них, тот самый красавчик, пропал, а второй продолжил бить меня по лицу. Красиво же меня мотает по жизни... Вдруг он тоже куда-то резко исчез, а меня кто-то невидимый жестко схватил за руку и мы бежим в темноту. Ну бежим - это мягко сказано. Я, бухой в дерево, да ещё изрядно побитый вряд ли мог нормально бежать. Он - герой?     Через некоторое время мы уже ехали по городу. Герой, парень, примерно мой ровесник на вид, может, старше, вытянул из меня мой адрес. А что терять? Последнее, что помню из приключений того дня - то,  как закрыл за собой дверь квартиры, скатился по стене и заснул.     Когда проснулся, я сразу вспомнил один сериал. Там главный герой-инопланетянин после алкогольной тусовки думает о том, что если бы у людей были такие же последствия в виде похмелья как и у него, то они бы никогда не бухали. Иногда мне кажется, что он в чем-то прав и пора переставать пить. Голова просто раскалывается. Примерно так же болело все тело. Нехило меня вчера...     Тащиться к зеркалу мне очень не хотелось. Пришлось. Вцепившись в раковину, я принялся осматривать повреждения. Бывало и похуже. Обклеюсь пластырем, намажусь тоналкой и буду как новенький. Если бы не "герой вечера", наверное, было бы ещё хуже. Наверное.     Мысли роились в голове с новой силой.     Если и прав Декарт, то что же Серёженька такого нашел во мне? Глаза? Мои серые, некогда бездонные, глаза сейчас стали цвета сигаретного пепла. Сразу отметаем. Морда слащавого обольстителя. И правда педик... Кошмар да и только. Меня напрягают эти остатки белой краски на концах челки. Зачем я только красился?     Я коснулся переносицы. Хорошо, что не сломал. Пара крупных синяков на скуле, разбитая губа, царапины от ногтей на подбородке. Я глубоко вздохнул и посмотрел на руки. Тоже царапины. Костяшки покрывают темные корочки от крови. Они  никогда не сходят. Мда...     Я, держась за стену, добрался до кухни. Сел на подоконник и закурил. Как будто мое дыхание спасет улицу от холода... Так же, как сигареты мои сердце и легкие...     Герой.     Всегда хотел быть героем. А вышло черти-что. Стыд-позор отцу и матери на голову. Правильно они сделали, что разделили мою и их жизни, давая мне шанс самому избавить их от такого никчёмного наследника, как я. Сам себя угроблю.     Я покосился на пространство за окном. Высоко... Не сегодня. Если Декарт на день рождения получит мое кровавое бренное тело, это его не сильно обрадует. Не буду даже пытаться. Есть более приятные способы убить себя... Кстати, о самоубийствах. Декарт - суецидник, раз пишет, что хочет позвать Достоевского с нами? Реально долбанутый. Травил его целый месяц, а теперь, поговорив раз, думает, что получится потусить "дружной компанией"...     «Ставлю сотку, у тебя ничего не получится» – написал я, на что получил в ответ огненную тираду голосовым сообщением о том, что опаздал. Не опаздал. Я никогда не опаздываю. Pov Достоевский     Как и любые события, события моей жизни начинаются с утра.     Я простнулся из-за какой-то тусовки за стеной. Мама с папой что-то громко обсуждали. Я лежал и пытался понять, что у них происходит. Здесь бы очень кстати пришлось тихое тиканье часов, а я как герой какой-нибудь драмы мог бы лежать и слушать это тиканье, перебиваемое резкими репликами обоих родственников. Но часов у меня нет.     Мама ушла в спальню. Я понял это по звуку шагов. Какое сегодня число? Может это и не так важно.     У изголовья телефон что-то буркнул и замолчал. Я долго втыкал в потолок, до тех пор, пока не проснулось любопытство. На заблокированном экране висело несколько сообщений из двух диалогов.     «С днём рождения» – писал Декарт. Я даже удивился тому, что он помнит о дне, когда я впервые оказался на этой грешной земле.     «И в честь дня рождения предлагаю провести этот день в компании Зары» – что ему мешало все одним сообще... Что? Зара? Компания? Зара - это которое бренд? Бред какой-то...     «Зара?»     Декарт слишком быстро читает  сообщения.     «Я ждал этого вопроса       Встретимся у подъезда в час, тогда объясню»     А член ему. Не пойду никуда.     Остальные сообщения из диалога класса. Маша, вечно позитивная дамочка, развела торжественные речи. «Дорогие наши прекрасные Федечка и Егорушка! Поздравляю вас с днём рождения!» – и ещё куча стикеров с тортиками, конфети и поцелуйчиками. Ах вот оно что... Значит, мы с Декартом абсолютные ровесники. Интересно, интересно. Поздравить его что-ли?..     Не может же он сегодня весть день провести со мной. Слишком красивое предложение. Значит он зовёт меня, чтобы "потусить" дружной компанией. А компания какая? Правильно! Дружеская. В жопу тусовки.     Спускаясь, я решил убедиться, что все в порядке, и остановился на лестничном пролете, приподнимаясь на носочки, чтобы увидеть в окно, что происходит перед подъездом. Да, я рискнул. А кто не рискует - не пьет пиво. — Кого высматриваешь? – раздался до боли знакомый голос за спиной. Я рвано выдохнул. Вот засада... Проигнорировав вопрос, я продолжил спускаться. Мы остались стоять у подъезда. Егор всматривался куда-то вдаль. Я чувствовал, что ещё могу отказаться от своей затеи и позорно сбежать, но продолжил стоять на месте, упиваясь чувством нарастающей тревоги. Вид нескольких фигур, появившихся из-за угла заставил меня шатнуться в сторону спасительного подъезда. Егор несильно схватил меня за предплечье. — Дай мне последний шанс, пожалуйста, – попросил он с мольбой во взгляде, понизив голос. — Что я получу взамен? И где гарантии, что вы вшестером не закроете меня в подвале и не превратите в секс-раба? — Воу-воу, не подавай нам идей... Да погоди ты! – я снова дернулся, пытаясь уйти. Егор, видимо судорожно придумывал причину, по которой я могу пойти с ними. – Я тебе торжественно клянусь, я не оставлю тебя одного. Буду следовать за тобой по пятам и если с тобой что-нибудь случиться - ты можешь делать со мной что хочешь. Хоть с дома кидай. Может тебе тайну доверить? — Ой, иди ты, – буркнул я. – Хватит уже. Ты похож на какого-то озабоченного любовника, который готов наобещать всякого блестящего говна, чтобы удачно помотросить и бросить. Отпусти меня. — Хорошо, больше не буду, – Егор заметно поник - сделал более серьезное выражение лица и убрал руку с моего предплечья. — Что ты больше не будешь? – спросил От, видимо услышав часть нашего разговора. — Что такое Зара? - шепотом я спросил у Егора. — Наша банда, таким же шепотом ответил мне Егор и обратился к подходящим парням. — А Макс где? – и, не дожидаясь ответа, который, в принципе, не последовал, начал что-то строчить в телефоне.     Вдруг он разразился громким смехом, чем напугал каких-то мелких птиц, и те с пронзительным писком взлетели с ближайшего дерева. – Он мне сотку проспорил! Черт побери, да такими темпами они реально с Сереженькой за ближайшим углом будет того...     Игнорируя настойчивый взгляд Ота, он скользнул вдоль стены дома и картинно заглянул за угол. Потом вернулся к нам с фразой «Жаль...». Что-то я не вникаю. — Куда мы сейчас? – спросил я, когда мы направились в неизвестном направлении. — Ну вообще у нас репетиция через 20 минут, – отозвался Серый. Декарт, как и обещал, держался рядом. — Твою ж мать... Как я мог забыть? – негромко откликнулся он. — Опять пил вчера? – усмехнулся От. — Дни рождения заранее не отмечают, – его тон показался мне каким-то напряжённым. Егор неожиданно обратился ко мне. – есть предложения, куда можем пойти?     Я пожал плечами: — Мне все равно. — Значит идем в бар, – неожиданно для нас для всех позади меня и Егора показался Макс и закинул руки нам на плечи, оказавшись между нами. Егор покосился на него. — Похоже, ты прямо оттуда. Че помятый такой?     Мне как никогда захотелось врезать им обоим. Но вид Сиверенко показался мне каким-то слишком жалким: видимо, вчера или сегодня петушарился где-то. Даже тоналка не спасает.     Максим обратился ко мне, мгновенно сделав вид, что Егор ничего не говорил. — Привет, моя проигранная сотка.     Я закатил глаза. Ну конечно. Можно было бы догадаться, на что, а, точнее, на кого спорил Декарт. Я вывернулся из нежеланных объятий и отошёл чуть в сторону.     Егор не сводил с меня взгляд, в тот момент, когда Сиверенко ему что-то нашёптывал. Идущие перед нами От, Серый и Ден обсуждали какой-то новый фильм. Интересно, когда в последний раз я слышал о том, как говорят про фильмы Стаса Руфа? Прикольный режиссер. Только недооценённый. Был. Теперь, по крайней мере, хоть одна шестнадцатая подросткового населения примерно представляет, кто это такой. — Федь, прикинь, – От поровнялся со мной. – фильм недавно один вышел. Там актер на тебя очень похож. — Ага, круто, – я отвечал как-то равнодушно. Это было странно, конечно, учитывая ту волну эмоций, которая колыхнулась во мне, но талант не пропьешь...     Мы дошли до перехода и остановились. — Федьку с собой забираете? – спросил От, кажется, у Егора. Я перевел взгляд на второго. Тот коротко кивнул и сказал мне. — Идёшь с нами. — Иду с вами, – согласился я.     Может это и не самая плохая идея: завести близкое знакомство с кем-нибудь? Вот хотя бы с Зарой. Как бы это не закончилось плачевно... Мы разделились. Макс, От и Ден пошли дальше, а мы с Серым и Егором свернули, переходя дорогу. — А почему именно Зара? – спросил я у обоих. — Зара, – с довольным кошачьим выражением лица протянул Серый. — У нас в компашке когда-то был пацан, который из всей одежды признавал только брендовую и только "Зару". Однажды он притащил радужный флаг с надписью "Zara" и сказал, что это должно стать символом нашей дружбы. Странный чувак был... — Да-да, – засмеялся Серый. — Насмешил нас, конечно, но флаг мы оставили. Мы так похожи на озабоченных геев, которые устраивают оргии каждый раз, когда видят друг друга? – Декарта это изрядно веселило. — Ты - да, – буркнул я. – Особенно после твоих утренних обещаний. Аж мурашки по коже. — Во! А я о чем тебе говорю, – с азартным блеском в глазах воскликнул наш третий собеседник. – Хреново ты шифруешься! — А ну тихо, – зашипел на нас Егор, – не палите контору! – и тут же рассмеялся так, будто уже успел  пожалеть о своей шутке.     Мы шли вдоль дороги, подгоняемые ветром. Листья уже давно осыпались и были собраны, но некоторые из них все ещё попадались под ноги. Мимо проехал школьный автобус. Серый  похоже заметил его и нарушил немного давящую тишину. — Несколько дней назад была такая история. Ехали мы на школьном автобусе куда-то. Не помню куда. По городу ехали. Вдруг автобус резко тормозит и сопровождающий, наш обжешник, говорит: "Бабуля, ты куда прёшь?!" Один пацан с задних мест такой: "Да, куда прёшь?!" На что сопровождающий: "Егор, рот закрой!" Не ты ли это был? - отвлекся Серый от истории, обратившись к нашему Егору, но продолжил, не дожидаясь ответа. – Пацан и спрашивает: "Откуда вы мое имя знаете?!"     И тут его дружбан на весть автобус выдает: "Ниху..."  Это надо было видеть и слышать! – Серый рассмеялся так заразно, что я даже позволил себе улыбнуться...      Егор покосился на меня. Ой, не нравится мне все это. Тревожно. Декарт учтиво улыбаясь, склонил голову на бок и почти сразу вернулся первоначальное положение. Мы двигались по старым районам, в котором были только гаражи. — Куда мы идём? – во мне постепенно просыпался интерес. — Почти пришли.     Видимо, пунктом прибытия был один из этих гаражей. Так и есть. Серый открыл скрипнувшую дверь и, поморщившись, прошел внутрь. Я недоверчиво покосился на Егора, когда он жестом пропускал меня перед ним. По-своему, но правильно, истолковав  мой взгляд, он закатил глаза и нырнул в темноту гаража следом за Серым. Убедившись, что все вроде в порядке, я пошел следом, попутно закрывая дверь. Это был не просто гараж. Серый щёлкнул выключателем, и я полностью  убедился в необычности помещения. Здесь было очень уютно. Два гаража, объединенных в один. Стены, кажется из гипсокартона, окрашенного в бежево-красный цвет, были завешаны всякими постерами и исписаны балончиковой краской. Почти в середине стоял большой диван рядом со столиком. Справа от входа - небольшой верстак со всякой технической ерундой: в основном здесь были провода и кабели. Егор как только зашёл - начал работать: он протянул удлинитель в дальний угол и принялся возиться с обогревателем. Там же, в полумраке, среди нескольких проводов, блестели барабанная установка и синтезатор.     Освещение очень крутое. Серый включил только часть света, но, черт побери, даже так всё выглядит шикарно. Господи, у них ещё и синяя светодиодная лента под потолком! — Неплохо, – я не мог удержаться от комплимента. — Слушай, – отозвался Серый. Он что-то искал под верстаком и продолжил говорить только тогда, когда выбрался оттуда с канистрой в руке. – ты петли смазывать умеешь? Просто нас 5 мужиков, а дверь не можем смазать. Я пробовал - скрипит, скотина. Может у тебя получится? – он протянул мне канистру. — Попробую. Маслёнка есть?     Помню, у нас в Питере с гаражом похожая ерунда была. — Все, в чем я здесь разбираюсь - провода. Остальное - Макса, – он отошёл от верстака, жестом указывая на то, что я могу делать со всем этим все, что захочу. Окей, ладно. Забрав у Серого канистру, я поставил ее рядом и принялся осматривать содержимое полочек. Вот, блин, Серый умный. На кой черт канистра с машинным маслом, если есть аэрозоль? Ветошь нашлась быстро. Даа... Батя учил не зря. Открыв дверь нараспашку, я еачал стирать остатки старого масла. Из гаража выглянул Егор. — Ах вот кто мое тепло выпускает, – он улыбнулся и исчез там, откуда появился.     Через некоторое время неподалеку послышался девичий голос. — Что я вижу?! Мужчина! Настоящий мужчина!     Я обернулся. Две девушки неспеша подходили к гаражу Зары. Я видел их раньше в школе. Вроде бы из десятого, точно не знаю. Одна из них улыбалась и смотрела ровно на меня, а вторая, ухватившись за рукав первой, что-то шепнула ей на ухо. Первая - в изящных круглых очках и с очень тонкими чертами лица, такими же тонкими и ровными, как и ее брови, а вторая, тоже симпатичная, но казавшаяся полной противоположностью своей подруги. Взять хотя бы то, что у нее длинные темные волосы, а у первой короткие и почти белые с розовыми кончиками. Я приветливо махнул им рукой и продолжил заниматься своим делом. Они скользнули в гараж, а я прошел следом, закрывая уже не скрепящую дверь. Да, свет и правда очень крутой. — Не скрипит! – обрадовалась темноволосая девушка. Она повернулась ко мне лицом. Ты же Федя, да? Я Настя, а это Люба. — Приятно познакомится, – я дежурно улыбнулся, вытирая руки о ветошь. — Не снимайте куртки, – не здороваясь сказал им Декарт поднимаясь из кресла, состоящего рядом с диваном и, скользнув спокойным взглядом по мне, пояснил. – Кое-кто студию всю выстудил. — М-м-м, – протянул я, – каламбурим? — Не говори о нем так, – сказала Егору Люба. – По крайней мере, он, в отличии от вас, дверь починил. — Герой, – ответил ей Декарт. – Так что? Долго кота за яйки тянуть будем? Работа не ждёт, – и он уселся за барабанную установку. – А ключ? Серый, где ключ!? — Мне-то откуда знать!?     Настя принесла мне влажные салфетки. Я поблагодарил и устроился в кресле вполоборота, наблюдая за начинающими рокерами. Декарт стучал по барабанам, подкручивая их, Люба настраивала электрогитару, Серый копался в проводах, а Настя залипала в телефон, облокотившись на синтезатор. Мини рок группа. Прям полноценный квартет. Я решил осмотреться и почти сразу же заметил радужный флаг с надписью "Zara", висящий прямо над дверью. Я подавил улыбку. — А, – вспомнил о чем-то Серый и обратился ко мне, – там позади дивана консоль есть. Включай, если надо. Я кивнул головой в знак понимания. Убегаешь от одной консоли, натыкаешься на другую. Воздух в студии постепенно начал нагреваться и куртку пришлось снять. Мини рок группа уже во всю горланили всякую классику этого жанра. Мне нравилось, то как они все это исполняют. Крутая музыка. Они делали перерывы на обсуждение того, что можно было бы подправить в исполнении. Я сидел в телефоне и слушал их вполуха. Но офигенное гитарное соло заставило меня резко отвлечься. Играла не Люба. Она сидела рядом с Декартом, сосредоточенно держа пальцы на грифе и не двигалась. Рядом с ними, так же сосредоточенно держала пальцы на клавишах Настя. Через пару секунд я понял, что она заменяла временно отсутствующего барабанщика-Декарта. Я впервые слышал, как эту песню исполняют вживую. Да не просто на коленке. Думаю, они убили огромную тучу времени, чтобы научиться это играть. Now. Staind.     Я уронил челюсть. Почти буквально. Ну о том, чтобы закрыть рот я не думал около минуты. Этого вполне достаточно. В последний раз такое было, когда я наткнулся на один спойлер в тик токе и понял, что мой любимый пейринг - канон всей книги. Я вспомнил о том, что нужно закрыть рот только тогда, когда открылась дверь и в гараж-студию завались трое потеряшек - Макс, От и Ден. Я мельком глянул на них, но сразу же отвернулся и продолжил смотреть на Егора. Сказать, что я был впечатлён - не сказать ничего. Я утонул в своих мыслях и мой взгляд долго оставался на том месте, где совсем недавно сидел Егор. — Вы его сломали! – громкий голос Дена вернул меня на грешную треклятую землю. — Кого? – спросил я. — А, фух, – он выдохнул хватаясь за сердце, – ложная тревога. Серый, это запрещённый прием!     На полу рядом с телефизором шумел чайник. Музыка утихла, но студию наполнил гул голосов. Мини рок группа начала разбираться и укладываться. Егор стоял рядом со мной и прямо светился от счастья. — Прикинь, – Ден обратился к нему, – нам даже не пришлось оттаскивать Макса от отдела с алкашкой! Что ты с ним сделал?! — И что? Вы ему позволили скупить весь "Красное и белое"? — Что интересно - он и вообще в его сторону не смотрел, а пошел в отдел с молочкой . А ещё бумажных тарелочек вместо пластиковых набрал. Говорит, что в последний раз тратится на тарелки, и что завтра он принесет свои из дома. — Тяжёлый случай, – задумался Егор.     "Помирать что-ли собрался?" – откуда такие невесёлые мысли? Хотя вполне логичные. Пусть он и козел редкостный, но жалко же скотину божью...     Я только сейчас заметил, что "потеряшки" принесли несколько пакетов с едой. — Так, – сказал Ден, привлекая внимание всех голдящих. Девчонки и От заняли весь диван, оставив одно место свободным и о чем-то болтали. Тихо включился фонк. Меня подключили к работе. Вернее, я сам пришел. Да и работы было немного. Просто притащили стаканчики под коллу и сок и те самые картонные тарелочки под пиццу. — Надо скидываться? – спросил я у Зары. Декарт отмахнулся, со словами "За мой счёт", опережая Дена, открывшего рот, и уселся в кресло, где совсем недавно сидел я. Видимо, за это место велась ожесточенная борьба. И, когда Егор неосмотрительно ушел за стульями, его место занял Макс. Он смотрел с отвоеванного кресла довольно ухмылясь. Свободная часть дивана предназначалась Серому, а мне, Егору и Дену пришлось сидеть на табуретках.     Дима От решил запилить тост: — Граждане, – сказал он, переводя взгляд с меня на Егора и обратно. Он говорил, широко жестикулируя, что придавало чувственности его словам. – мне вот что не даёт покоя. Вы как двойняшки из одного материнского утроба.     Он остановился, а я, буркнул: — Окей Гугл как избавиться от желания пройти ген экспертизу? Егор хмыкнул в кулак, а От продолжал. — Федька, прости их долбоебов, нас долбоебов. Кажется, они обещали, вот торжественно нам клялись, что прекращают свое долбоебство. Тебе здесь рады. Поздравляю с таким неожиданным вступлением в ряды Зары! – Это все из-за двери? – иронично спросил я.     Я впечатлён. Вот правда, впечатлён. Подозрительно... — Егор, – продолжал свой тост Дима. – ты - валяешся в ногах у Зары. Отец всея банды. Не в обиду, Макс, – От качнул в его сторону стаканом, – Теперь ты уже такой большой, спокойно по уголовке попадаться можешь... Шучу-шучу! – он примирительно вскинул ладонь и стакан, чуть не расплескав содержимое. – Так, я не договорил. И желаю тебе, чтобы все твои предсказания, сбылись.     От лукаво перевел взгляд с Егора на меня, а потом улыбнулся в сторону Макса. — Горько! Кхе-кхем, – Серый сделал вид, будто ошибся фразой, – За вас, мужики!     И все потянулись чокаться, смеясь, и повторяя фразы "горько" и "за вас мужики". Пиздец, приколисты. Мне нравится, хочу ещё! Пусть будет что будет, но официально, этот день шикарен, если не брать в расчет мои подозрения. Мы съели три пиццы в восьмером, затянули длинные разговоры. Иногда я даже вставлял свои фразочки, а потом даже стал инициатором спора о мотивах средневековой инквизиции. Девчонки оккупировали консоль и не сильно участвовали в наших обсуждениях. После пиццы перешли на чипсы. Поставили чайник, притащили конфет. Блин, сколько они потратили на все это? Моя совесть не давала мне просто так это оставить. Егор - подросток-работяга, живущий на содержании пенсионерки и, может быть, на небольшие социальные выплаты. И чтобы он платил за меня? Щаз!     Ближе к четырем часам вечера Люба и Настя раскланялись и ушли, а на нашем столике появилась игра. Меня не покидало чувство того, что я что-то забыл. Макс отточенным движением перетасовывал карточки и аккуратно складывал по определенным заранее местам. — Вы без меня в нее играли? – спросил у них Егор. — Ой, – лицо Дена приобрело выражение лёгкой или наигранной вины. — Ты слишком много работаешь, – попытался отмазаться Макс. — А ты слишком много бухаешь, – парировал Егор, утягивая правила игры. Вытащил телефон и, написав что-то в заметках, показал мне, сидящему рядом с ним на подлокотнике дивана. "Таблетки" - чернело одно слово, заставившее кровь похолодеть. Таблетки! Я не мог так просто о них забыть. Молча поднявшись со своего места, под короткими взглядами со стороны декартовской банды, я прошел до куртки, висящей у входа и принялся шарить по карманам. Блин... Не мог же я их дома оставить. Когда мои дрожащие пальцы коснулись небольшой баночки, с души камень свалился. Приняв лекарства я вернулся и сел на прежнее место. Хотелось спать. Очень. Но я старался фокусироваться на процессе игры, напрягая извилины и отгоняя мысли о сне.     Казалось, стало неудобно сидеть, поэтому, я подтолкнул Егора, чтобы тот подвинулся. Макс раскрывает мою вторую верность*(имеется в виду настольная игра "Судный день"), а в голове одно "не спать". Даже думал, домой пойти. Но нет, блин, кто здесь упертый баран? Не спать. Не спать. Не... — Твою мать! – мое резкое пробуждение заставило Декарта взрогнуть. Все-таки я заснул. На плече Егора. М-м-м... спасибо. Господи, как же стыдно. — О, проснулась, спящая красавица! – воскликнул Макс.     От досады я сильно ткнул Егора кулаком в плечо. И осмотрелся. Помню, в последний раз играли в "Судный день". Но теперь вместо него на столе красовалась старая добрая   "Монополия". Они даже поменяли карты в моих руках. Теперь вместо "судных" были несколько монопольных бумажек. Это меня рассмешило, и я согнулся в беззвучном смехе. — Тихо, тихо, все в порядке, – успокаивающе похлопал меня Егор по спине.     Блять, и что, мне принимать это все как должное? Они мне так долг возвращают? Как неловко-то... Я задержался в таком положении, пряча на коленях краснеющее лицо. Как. Все. Это. Понимать...? — Ну пиздец, – буркнул я, выпрямляясь и поймав на себе недоумевающий и охреневающий взгляд Серого, закрыл лицо рукой и опять засмеялся. — Психоз? – спросил Макс, но ответа не получил. — Хорош ржать, а то я сейчас ржать начну! – воскликнул От. По его голосу было слышно, что он близок к тому, чтобы исполнить обещанное. — Все, все – я примирительно вскинул руки. Бумажки я положил на стол, как только заметил их в руках. Хоть я и спал, чувство усталости оставалось и это определенно значило, что пора идти. Пошарив по карманам и найдя телефон, убедился в этом. Я спал два часа. Блин, это значт, что.... Егор сидел почти неподвижно все эти два часа? Я покосился на него. Он безмятежно продолжал играть. — Ладно, – я хлопнул себя ладонями по коленям. – всем спасибо, если за еду деньги нужны - скину. — Что так рано? – вроде бы возмутился Ден. — Недоспал, – признался я, на что получил понимающий взгляд с его стороны.     Я встал и ушел одеваться. Следом за мной, ничего не говоря, поднялся и Егор.     Мы попрощались с Зарой и вышли на ледяную улицу, где во всю царил полумрак. Я поежился. Егор улыбнулся и посмотрел на небо, засунув руки в карманы. — Близнецы, – сказал он, выдыхая облако пара. Небо было ясным и на нем уже были видны звёзды. — Да... – я тоже нашёл их созвездие. Как я давно не видел звёзд... Но надо идти. — Хреново спал? – Егор поспешил за мной. — Побочка от таблеток. Такое бывает. Не спрашивай о них. — Не буду.     Некоторое время мы шли молча, но когда мы свернули на городской тротуар, Егор улыбнулся, смотря на меня. — Что? – недоуменно спросил я у него.     Егор засмеялся. Я ненавижу, когда люди громко смеютмя. Просто не выношу звука человеческого смеха. Не знаю, может это все моя болезнь? Она все ощущения делает острее, особенно, когда забываю принять таблетки. Они чуть чуть приглушают ощущения, но не сильно. Удивительно... Этот смех не отозвался в моей голове мимолётной острой болью. Даже наоборот, казался очень красивым. Меня поразило это открытие. Он смеялся не так как всегда. Кажется, с каким-то облегчением даже.     Декарт сказал: — Прикинь, мы хоть сейчас можем прийти в магаз и нам спокойно продадут алкашку. Может ещё и скидку сделают в честь дня рождения, – он слегка толкнул меня в плечо. Оно отозвалось тупой болью, но я проигнорировал это чувство. Когда же оно все пройдет?.. — Почему я не разделяю твоей радости? – спросил я у него, не ожидая ответа. — Потому что тебе нельзя бухать, пока лечишься? – осторожно и неожиданно тихо спросил Егор.     Я коротко кивнул. — Жаль, – вздохнул он.     Мы немного помолчали, до того как я прервал тишину: — Мне понравилось, как ты сегодня играл. – Я даже не стал уточнять, во что или на чем. — Это хорошо. — И тебя... — Спасибо, – Егор отвернулся, нарочито всматриваясь в темноту парка. Я не видел его лица, но я знал, что он улыбается. Pov Макс.     На этот раз, придя в "Парадайз", я решил сильно не напиваться. Мне в последний момент стало резко любопытно, кем же всё-таки может быть тот "герой". Я точно помню, что давал ему номер своего телефона, но не видел пропущенных сообщений и звонков с неизвестных номеров. Не считая реклам стомотологий и спама о фейковых выигрышах.      Значит, если он не просто так мимо проходил. Значит, он, возможно, где-то поблизости.     Я заказал в два раза меньше выпивки, чем раньше.     "Что-то мало пьешь." - пришло сообщение с неизвестного номера.     "И что?" - я старался не оглядываться. Любопытство постепенно начало таять.     Резко захотелось уйти. Не домой. Там слишком тихо. Стены давят, а звенящая тишина, похоже, станет последним, что я услышу в этой жизни. Я вышел на улицу и сел на скамейку перед входом и закурил, прикрыв глаза. Через некоторое время, рядом кто-то приземлился. Я посмотрел на него и, нахмурившись, отвернул голову. — Не маленький ещё, чтоб по барам ходить? – спросил я у Сереженьки, затягиваясь. Он выглядел чуть-чуть иначе. Будь я пьяным - вообще не узнал бы его. Стремноватых очков не было, белёсые волосы зачесаны совсем по-другому, открывая светлый лоб. В ухе две серьги матово блестели в тусклом свете неоновой вывески. Не ожидал увидеть его таким. — Мне восемнадцать, не знал? – равнодушно ответил тот, втянув в себя дым из подика, крепко зажатого в его тонких пальцах. Не дождавшись ответа, он спросил: — Как себя чувствуешь? – Это был ты? – Я, – равнодушно ответил парень.     Я приподнял и опустил плечо. Сереженька нагло забрал у меня сигарету, затянулся и затушил ее, резко выдыхая клубы никотина. Я недовольно покосился на него. В глазах Сереженьки плясали черти. Он, немного помедлив, впился своими губами в мои, стремясь углубить поцелуй. Сладость губ и сигаретного дыма смешались, что мне очень даже понравилось. Интересно, он так круто на подушке научился целоваться? Какой смелый мальчик, оказывается. Я упёрся ладонями в его грудь, слегка отталкивая. С трудом оторвав его от себя, я прерывисто шепнул. — Я, конечно, дебошир, но махаться сейчас с кем бы то ни было не хочется. Он согласно кивнул и огляделся. На нашу удачу, никого поблизости не было, и именно в этот момент, когда мы осознали опасность дел, из бара вывалилась небольшая толпа бухих в дрызг байкеров.     Я встал и направился к своей машине. Сереженька пошел рядом. — Ты пил, – предупредил меня он, когда я приземлился на водительское кресло, а он рядом со мной. — Хреново ты за мной сталкеришь. Это были сок и колла. Я сегодня вообще не пил.     Как только за нами закрылась дверь квартиры, я прижал к ней парня, и мы слились в глубоком, страстном поцелуе. Он вцепился в мои волосы, а я расстегнул его куртку. Наше движение было максимально странным и смешным. Будто танцуя  максимально похабный вальс, мы передвигались в сторону спальни, а скинутая с нас одежда оставляла длинный шлейф. В момент, когда мы оказались на кровати, он шлейф прервался. В тусклом свете уличных фонарей, вливающегося в комнату, я едва мог рассмотреть его тело. Оно мне ужасно нравилось. Худые, но сильные и немного мускулистые руки, такая же грудь и красивый член. Я подумал, что было бы круто, если бы он оказался во мне, но я уже у самого бара решил, что трахну этого чересчур смелого мальчишку. Хотя в удовольствии поиграть я себе не откажу.     Пошарив под подушкой, я вытащил смазку и опустился на пол в поисках штанов, в которых по сути должны были быть презервативы. Сереженька полулежал на кровати, наблюдая за мной и глубоко дышал. — Что, уже сбегаешь? Испугался? – его тон, и вид привёл меня в исступление. — Охуел? – шепнул я и снова приник к нему, целуя, сильно прижимая к кровати его шею. Он прикусил мою губу до крови. — Выеби меня, – шепнул он, выгибаясь и снова цепляясь за мои волосы. Я рыкнул и, оставляя засосы на тонкой светлой коже, развел его ноги. О, этот прекрасный голос. Я чуть не кончил от одного его звучания. Как бы не хотелось войти в него рывком, я этого не сделал. Мне стало как-то тошно от мысли сделать больно этому самому красивому мальчику на свете. Кажется, я привязался к нему, старательно избегая встреч с ним. Я входил медленно. Он царапал мне спину, и все порывался целовать меня. — Быстрее, – взмолился он. А я, уже становять его рабом, повиновался  приказу. Я кончил раньше чем Сереженька. И вот он шнас. Я вобрал его плоть ртом, помогая ему кончить в меня. Глотая, я облизнулся так, чтобы он видел и прильнул к его давно опухшим губам. Он мне так нравится...     Я проснулся в своей кровати, отчётливо чувствуя пустоту внутри. Но когда вспомнил вчерашний вечер, в груди немного потеплело. Лежал и смотрел на светлые волосы, на красивые черты лица того человека, которого я вчера пол ночи... В груди неприятно защемило: мне стало жалко парня. Я-то привык к мимолётным связям, к разгульной жизни. А он... Полгода сталкерил. Разве только ради секса на одну ночь?.. надеется на что-то большее? Если да, то мне его искренне жаль.     Моя рука, независимо от моего осознанного желания коснулась светлых прядей на лбу и подняла их вверх. — Можешь же жить как все нормальные люди, – шепнул я. Не открывая глаз, Серёженька ответил: — Офис, ипотека, семья? – края его губ дернулись вверх, но улыбка не вышла. – Семья мне не светит, в отличии от офиса и ипотеки. Я - гей. Я потерян. Дэд. Рип. Пидор. – он открыл один глаз и мутно посмотрел на меня.— А ты, насколько понимаю, не совсем обречён на вечные адовы муки. Я прав? Я ничего не ответил и скатился с кровати. — Ты же понимаешь, что вчерашняя ночь ничего не значит? – спросил я у него, стоя спиной к кровати и натягивая штаны. Эти слова давались тяжело. — Понимаю. — Секс на одну ночь. — Понимаю. Это ты себя так убеждаешь в обратном?     Я повернулся, чтобы посмотреть этому подлецу в глаза. Он сидел посреди постели, ничуть не стесняясь того, что одеяло сбилось, оголяя некоторые интересные части его тела. Красивого тела. Я неосознанно сглотнул. — Че, умный такой? — Ну, похоже, поумнее тебя, раз попал к тебе в постель на втором свидании. — Слушай, где это видано, что с куртизанкой ведут конструктивный диалог. — Ну значит я не просто куртизанка, – он помолчал секунду. – Не жалей меня. Я почти такой же, как ты,– в него прилетела его же одежда.— Подбросишь до дома?     Я, кажется, трахнул своего героя...