Мангусты не боятся змей

*** Гарри сопровождали двое охранников, пока он искал кабинет директора банка «Золотое руно». Два качка, как два близнеца, с каменными лицами и без улыбки. А впрочем, с какой стати они должны были улыбаться? Перед дверью с надписью «Генеральный директор Д. Л. Малфой», Поттер успел подумать, что эти охранники похожи на роботов. Драко работал за магокомпьютером, сидя за столом, и не сразу увидел вошедшего. Рядом со столом босса стояла секретарша с папкой документов в руках. — Мистер Малфой, у вас осталась ещё одна встреча сегодня, и назначена она на 16.00, сэр, с директором торгового центра «Люмос Максима». Столик в ресторане «Армагедон» заказывать? — спросила девица? — А? Что? Да, Роза, на 16 часов закажи, мы с этим Жераром за обедом дела решим, — не глядя на секретаршу, ответил альфа. — У тебя ещё что-то? — К вам пришёл кандидат на работу в вашем имении, мистер Малфой. Он уже здесь, сэр, — улыбнулась профессионально девица и вышла из кабинета. Гарри невольно посмотрел на настенные часы, что висели над аквариумом с рыбками в 500 литров. «Явно рыбки волшебные», — подумал Поттер. Часы показывали 14.45. — Подойдите ближе, юноша, — услышал он голос альфы. Идти было боязно. Гарри все казалось, что Малфой вот-вот скажет «Гоменум Ревелио» и ложь экс-гриффиндорца моментально откроется. — Ваше резюме, пожалуйста? — Ах, да… Вот...  — ответил брюнет и протянул папку с документами. Драко погрузился в чтение, и только махнул рукой омеге, чтобы он сел на стул, а не маячил перед глазами. Прошло минут десять-двенадцать, пока блондин все прочитал. — Вы — девственник? — спросил Малфой, наконец, закрывая папку. — Связи имели с альфами? Семьи нет, я понимаю? — Э… Связь я имел однажды... В юности это было… — А сейчас у вас началась обширная старость, я полагаю? — усмехнулся директор и посмотрел в упор на Генри Филипа Доусона. — Ну мне сейчас… — Гарри чуть не проговорился, что ему 27 лет на самом деле, но замолчал вовремя. — Двадцать. Я был однажды с альфой. Семьи нет, я совсем один на этом свете, сэр. — Умеете вести хозяйство, Генри? — снова поинтересовался Драко. — Конечно, мистер Малфой, все, что хотите, — ответил Гарри. — Все, чего я хочу, мальчик? Хм, не надо так говорить, потому что я много чего могу желать. В моем доме нет эльфов, в нем живёт трое слуг: повар, прачка и управляющий. Недавно я выгнал горничную за сексуальную неуемность в отношении меня. Уж очень приставучая попалась. Так вот, я могу вам предложить работу горничной… горничного. Зарплата прекрасная, проживание в имении, стол, своя комната. Ваш рабочий день начинаться будет в шесть утра. Пока я занимаюсь в тренажёрном зале, вы ждёте рядом, подаете мне воду и полотенце. В душевой — полотенце и халат. После моего отъезда на работу вы приступаете к уборке в спальне, меняете белье, осматриваете мои вещи, подозрительное сдаете в прачечную. Мне надо, чтобы у меня все было идеально. Затем вы прибираетесь во всем доме. Это каждый день. На ночь читаете мне книги. Все ясно? — Да, сэр, — кивнул Гарри. — Можно вопрос? — Спрашивайте,  — улыбнулся Малфой. — Я насчёт душа… Мне обязательно входить в душевую комнату, когда вы моетесь, сэр? Ну, вы же сильный и репродуктивный альфа, а я — омега и… — И вы можете захотеть меня, Генри? — спросил Драко, уже откровенно смеясь. — Я не захочу вас, сэр, у меня с головой все нормально. Однако, я молод и здоров, вы можете возбудиться, — вздохнул Гарри. — Вот и посмотрим, какой вы работник, мистер Доусон? Испытательный срок у вас неделя. Я могу провоцировать вас, но точно не захочу. Специально могу проверять. Итак, вот контракт, — сказал блондин и вынул из стола файл с документами. — В нем всего двадцать пунктов и обязанность не рассказывать, не делиться, не сливать информацию о том, что вы увидите в моем имении. Вы — могила, как только подпишите контракт. Никаких фотоаппаратов, камер, телефонов и прочего. Ничего. Только вы, ваше тело и душа, Генри. Читайте, а я пока отвечу на письмо. Вроде бы, все предельно просто — работай, помалкивай, не спрашивай, но оставаться рядом в душе с любимым альфой? Как не касаться его кожи, волос, не вдыхать его запах? Как, при этом, остаться с холодной головой? — Течка когда у вас намечается? Примерная дата? — услышал Поттер голос альфы среди собственных мыслей. — Что? — хрипло переспросил брюнет. — Критические пять дней когда у вас ожидаются? — спросил снова Драко. — О, только в мае месяце. Ещё есть время, — покраснев, ответил Поттер. — Прочитали? Принимаете условия договора? — кивнул директор и Гарри поставил в двух местах свою подпись. Всё, дороги назад нет. — Подойдите ко мне, Генри Доусон, — попросил Малфой. — Э… В договоре написано, что никакого интима, — возразил Гарри, а Драко рассмеялся. — Ты не нужен мне, мальчишка, — ответил он. — Я просто проверю твои карманы и одежду, нет ли в них микрофона и чего-нибудь ещё. Обычно осматривает мой управляющий, но тебя я сам осмотрю, не хочу, чтобы руки пожилого мужчины ощупывали красивое тело юного омежки. Я буду нежен, не бойся. — У меня ничего нет, сэр! — воскликнул Гарри. — Может, не надо меня щупать? — Не хочешь через одежду, могу приказать тебе раздеться… полностью и тогда тебе будет куда неприятнее, Генри Доусон. Блондин осмотрел его всего, Гарри не дышал, но когда рука Драко легла на пах, Поттер вскрикнул. Малфой прижал его к себе и стал медленно прощупывать. Сердце Поттера забилось будто сумасшедшее. — Так надо, малыш, это не больно, расслабься. Я не причиню тебе вред, — произнес директор, а Гарри всхлипнул. — Многие прячут именно в трусах и в белье жучки или мини видеокамеру. Раздвинь ноги, я посмотрю. Да, вот так мальчик… чуть шире… Ещё немного… Все хорошо, — прошептал мужчина парню на ухо,  — ты чист, мальчик. Он ещё минуты три держал в своих объятиях Гарри, нежно массировал пах, как бы проверяя реакцию мальчика, и чтобы того перестало знобить от страха, а потом убрал руку. Взяв за руку, Малфой стал отсчитывать пульс. — Ты почти в порядке, Генри, думаю, мы сработаемся с тобой, и ты не придёшь через пару дней в мою постель, требуя, чтобы я трахнул тебя. Твой пульс почти в норме. «Бля*ь! — хотел выругаться Гарри, но смолчал. — Он ощупывал меня, как лошадь на торгах, ласкал мой пах минуты три. Похотливый самец. Представляю, как Драко перещупал всех своих сотрудников. Мерлиновы панталоны! Если бы не задания…» Приехав в шикарный особняк Малфоя, Гарри отдал записку от хозяина пожилому, но очень юркому и сильному мужчине — управляющему по имени Томас Джонсон. — Пойдемте за мной, юноша, — сказал управляющий, — я вам все покажу и расскажу. По всему дому, за исключением спальни лорда Малфоя, установлены камеры. Ничего фотографировать и снимать нельзя, иначе ваша красивая голова отделится от тела. Это я вам торжественно клянусь. Раз Драко вас уже осмотрел, я не стану щупать ваш аппетитный зад. Пойдемте, вот ваша комната, оставьте в ней вещи, Генри, и я покажу вам все остальное. Завтрак у нас в семь часов утра (после отъезда хозяина на работу), затем все занимаются своими делами. Обед начинается в полдень, полдник в 16 часов, ужин в семь вечера. Захотите перекусить, Генри, кухня всегда к вашим услугам. Мистер Малфой обычно приезжает в восемь вечера. Вы помогаете ему принять ванную, до этого расстелить надо постель. Книги на полке. Читайте так, как читали бы для себя. Если хозяин будет вас проверять и пощупает, не расслабляйтесь, вы ему не интересны, как омега, да и как человек тоже. Вы, мы все — всего лишь слуги. Все ясно? Пылесос, тряпки, ведра и швабры у нас в чулане под лестницей. Драко появился в лондонском особняке в 20.15. Гарри снял с него мантию, пиджак и утепленные ботинки; портфель взял в руки и проводил в гостиную, сам же отнес портфель наверх, в кабинет хозяина. За ужином Поттер стоял за спиной Драко, а повар подавал горячий суп. — Генри, — проговорил блондин, — не стой за спиной изваянием, почитай мне письма, пришедшие в течение дня домой. Возьми стул и начни читать. — Хорошо, сэр, — ответил парень и взял из рук управляющего три конверта. — Первое письмо из налоговой инспекции… После ужина Драко час работал в своём кабинете, Гарри успел расстелить за это время постель, включил бра, зажег ароматическую свечу, которая бесследно сгорала, наполняя спальню приятным запахом; принес зелёный чай с лимоном и мятой в кабинет, а также наполнил ванную водой с ароматной пеной и добавил расслабляющую соль. Ванная хозяина была прекрасная: белая из мрамора, большущая, как ванна старост в Хогвартсе на пятом этаже. Пока Малфой отдыхал в воде, Гарри принес ему немного белого вина в бокале. Блондин был красив и безупречен в свои 27 лет. Вот только на левой его лопатке появилась татушка маленького дракона, живая — Венгерская хвосторога. Гарри смотрел на неё и не мог глаз отвести, пока блондин мылся. — Нравится мой дракоша? — спросил вдруг Малфой. — Возьми мочалку и потри мне спину, Генри, можешь татуировку потрогать. Разрешаю прикоснуться руками или губами, дракоша любит это. Поттер поработал мочалкой, а потом провел рукой по татушке. Дракон ощерился и махнул хвостом. Гарри улыбнулся. — Дракон такой хорошенький, кажется, что вот-вот зарычит, — произнес брюнет. — Дракон — символ моего имени, меня назвали в честь созвездия. Моя мать из рода Блэк — это темно-магический и очень древний род, чистокровный. У них в семье называли детей в честь созвездий, а девочек часто в честь цветов, — сказал Малфой и протянул парня к себе, чтобы видеть его лицо. — Генри — это имя из которого произошло имя Гарри, как собственно, и Гарольд. Знал я одного парня с таким именем. — Вы дружили с ним, сэр? — поинтересовался омега. — Дружили? С чего бы? — грустно рассмеялся блондин. — Нет, не дружили мы, но я любил его всю свою жизнь, а сейчас он так далек от меня. У Гарри есть ребёнок, он омега-одиночка. Но знал бы ты, какой у него сильный дух. Я часто завидую ему. — Завидуете тому, что он — слабый омега? Наша сущность очень слабая, мой лорд, — ответил Гарри. — Стоит любимому альфе прикоснуться, как омега теряет разум, бдительность и силу. — Ты любил того, кому отдал свою девственность, Генри? — спросил альфа. Поттер присел на корточки, облокотившись на ванну, и посмотрел в глаза Драко. Уставшие глаза… и такие печальные, но красивые, колдовские, в которых Гарри утонул давно. — Безумно любил, господин, и до сих пор безумно люблю, — ответил брюнет. — Я бы всю жизнь отдал, за возможность ещё раз испытать ту любовь, с которой он трахал меня в ту ночь, в нашу единственную ночь, сэр. Сила альфы, желание, огненный темперамент, жажда. Но… наступило утро и все закончилось. — Он бросил тебя? — удивился директор и провел рукой по щеке Гарри. Брюнет не отстранился. А чего? Альфа уже успел потрогать его пах, он обнимал его, что-то шептал и снова ласкал рукой. — Нас разлучили, мой лорд. У альфы теперь своя семья и есть ребёнок, — поспешно ответил Гарри. Он испугался, не проговорился ли? — Все в прошлом и это к лучшему, сэр. Ястребу не место рядом с ласточкой, он летает в других небесах. Выходите из воды, она остыла. Поттер успел прочесть одну страницы поэмы Д. Байрона «Гяур», как Драко уснул. Омега отложил книгу, выключил свет и тихо вышел из спальни хозяина. Сегодня день прошёл нормально, но начнёт Гарри с обхода всего имения лишь через пару дней, когда осмотрится, попривыкнет, разузнает что к чему. Он поставил темпус на без четверти шесть утра и лег в свою постель, не забыв закрыть дверь на ключ. *** Три дня пролетели быстро. Гарри осмотрелся и под покровом ночи, когда Малфой и все его слуги спали, пошёл под мантией невидимости по дому, прихватив с собой свой «Никон» D900-magic. Делать снимки Поттер начал с гостиной. Шикарные диваны, кресла, аквариум. Дальше была кухня, библиотека, кабинет альфы; коллекция вин; небольшая гостиная на втором этаже; спальни для гостей и лоджии. В конце второй недели Гарри осмелел, он в бокал вина чуть-чуть добавил снотворного, и полночи фоткал Драко спящим. Колдофото с горячими видами, где Малфой во сне ласкает себя или шепчет имя Гарри Поттера, он оставит себе на память, это в «Магический бум» не пойдёт. А так все снимки получились прекрасные. Под мантией невидимости Гарри невидно. Становился он всегда так, когда жужжал зуммером и щелкал фотокамерой, чтобы вспышка была незаметна, чтобы камеры слежения не зафиксировали омежку. В воскресенье Драко взял Генри Доусона на выставку живописи. Поттер обрадовался. Там работала Джинни Уизли, она тоже была отчасти связана с «Магическим бумом», печатали там интервью с капитанами команд по квиддичу. Сама Джиневра больше не состояла в сборной «Холехедских гарпий», переквалифицировалась в репортера. Пока Малфой разговаривал с каким-то толстосумом, Гарри успел попросить в другом зале телефон Уизли. Она его, конечно, под оборотным зельем не узнала, но телефон одолжила. — Лукас, это я! Да, я... Приходи на выставку живописи, — тихо и быстро произнес Поттер. — А… ты здесь. Я в первом зале, скорее, у меня минута всего. Запыхавшийся О’Мейли, наверное, лет десять точно не ходил бегом. Гарри только успел сунуть в руку босса флэшку с материалами, и поспешно отскочить, отвернувшись и присев на корточки, словно он поправлял молнию на ботинке, как возле него оказался Малфой. — Генри, ты куда подевался? Что ты в этом зале забыл? Пойдем со мной. Я вижу, тебе живопись не интересна, а жаль. Идём, поужинаем вместе, — произнес директор банка «Золотое руно». — Но, господин, я же всего лишь слуга, я не ровня вам, чтобы трапезничать с вами за одним столом, сэр, — возразил Поттер. — Я накажу тебя за пререкание, Доусон, когда-нибудь ты дождешься у меня, — ответил блондин и повел парня с выставки. Итак, первая часть дела сделана, но вторую, где Гарри должен подсматривать и подслушивать телефонные разговоры, читать сообщения в ноуте или телефоне Драко, просматривать фотографии. Конечно, этого Поттер не сделает. Будь то какой другой миллиардер, он бы все сделал, но это же его любимый Драко. И тайны Малфоя пусть останутся его тайнами, а не достоянием «Магического бума» для всего мира. Если надо, Гарри готов собой закрыть любимого ото всех. Нет, он не сделает Драко общедоступным. Никогда. Прошло ещё три дня. Поздно ночью Драко приехал злой, как тысяча морских пираний. Он держал в руках свеженький номер «Магического бума». Гарри нервно сглотнул вязкую слюну, но мгновенно взял себя в руки. — Мой лорд, — произнес Поттер, — ужин или сначала примете ванную? Малфой приложил палец к губам парня, и велел молчать. Глаза блондина метали молнии, они были чёрные и страшные от злости, в них плескалось... разочарования. Драко набрал комбинацию на телефоне и позвонил. — Самолёт готов, Леопольд? — спросил альфа. — Отлично, мы часа через два приедем в аэропорт. — Куда-то собираетесь, сэр? — снова поинтересовался омега, а Драко вдруг улыбнулся, даже расслабился. Он схватил парня за руку и потащил в свой кабинет. Усадив Гарри в кресло, сам сел напротив. — Не хочешь посмотреть один любопытный журнальчик, Генри? — спросил Драко. — Внимательно смотри на колдографии. И Гарри начал рассматривать. М-да, колдофото получились самого высшего качества. Все подробно, красиво снято, в разных эффектных ракурсах. А в спальне Малфоя вообще все шикарно. Вот он спит. Лунный свет причудливо играет с его обнаженной спиной. Это ещё хорошо, что Гарри не дал снимок, где луна любуется всем обнаженным Драко. Те снимки только с Поттером останутся. Шелковые, малахитового цвета, простыни переливаются в свете полной луны. Великолепные колдофото. — Как ты думаешь, мальчик, каким образом все эти колдофото попали в самый скандальный журнал маг Британии? Узнаешь интерьер, мистер Доусон? Ах, да... Доусон Генри Филип умер три недели назад в Мунго, но тело безродного юноши я только сегодня приказал не морозить в морге, а предать земле со всеми почестями. И кто же ты у меня такой? Агент «Магического бума», лазутчик? Я понимаю, что ты — не Доусон. В дверь постучали и вошел Томас Джонсон — управляющий. — Мой лорд, я нашёл у него «Никон» D900-magic, пару флэшек, бутылку с зельем и... мантию невидимости. Теперь понятно, почему видеокамеры не засекли его...  — произнес мужчина. — Думаю, что зелье оборотное. Что прикажете, мистер Малфой? — Ты свободен пока, Томас, я поговорю с ним сам. Ступай, — ответил Драко. Малфой прошёл к бару и налил себе в бокал огневиски, на пару глотков. «Он убьёт меня, сотрёт в порошок. Я пропал…» — пронеслось в голове омеги. — Я сегодня весь день сам не свой. Я до последнего гнал мысли о тебе, но когда мои люди принесли распечатку, я ахнул и схватился за голову. Мангуст. Зверёк, который борется с самыми ядовитыми змеями на планете земля. Погибает редко, в основном, всегда побеждает. Я давно наблюдаю за репортажами, статьями и работами Мангуста. Он — большой молодец, выявляет истинные лица и дела преступников, наглецов или просто зазнавшихся идиотов. Это похвально, Мангуст! Я стоя могу аплодировать тебе, но ответь мне, чем это я не угодил тебе, Гарри Джеймс Поттер? Сегодня я узнал, что именно ты печатаешься под псевдонимом «Мангуст». Ты — тот, кого я всю жизнь хотел со школы, кого любил… «Гоменум Ревелио!» — произнес блондин, направив палочку на брюнета, и огненная волна прошла по всему телу Гарри. Он застонал от неприятного и обжигающего ощущения. Через несколько секунд перед блондином сидел Поттер — Мангуст. — Это был мой приказ, Малфой, — сказал омега. — Приказ главного редактора, он же и директор «Магического бума». Его приказы не обсуждаются. Но я, Драко, я не отдал ему целую флэшку с колдофото, где ты спал обнаженный, где ласкал себя во сне и звал меня по имени. Я не написал бы о тебе ни единого плохого слова. Поверь мне Драко. Я прошу тебя, поверь мне. Блондин подошел к Гарри, и обхватил руками его голову, запрокинул голову и впился взглядом в глаза омеги. Собственные очи Малфоя почернели, как грозовые тучи на небе, словно глаза Северуса Снейпа. — Я все знаю, Потти, все знаю. Я знаю твое сердце и твою душу. Как знаю и то, что твой сын — моя кровь на 99,9%. Думаешь, почему я вернулся сегодня заполночь, Гарри, в три часа? Я ждал результата теста ДНК, и работал над проблемами. Почему ты скрывал, что Кристиан — мой сын? Его глаза… Он такой же умный, как я, а эти манеры мальчика — они все мои. — Где мой сын, Малфой? — вскрикнул омега и начал колотить руками по груди альфы. — Не смей его трогать, Драко. Клянусь богами всей вселенной, что я убью тебя, если хоть волосок упадёт с головы моего ребёнка. — Он и мой ребёнок, Поттер! Днем я разнес весь дом отца. Я сегодня поругался с ним в пух и прах. Люциус признался, что склонял тебя на аборт, подкупал деньгами, но ты отказался. — И я бы сделал это снова, Малфой. Где, Кристиан? Скажи, что ты не причинил ему вред, и что твой отец не навредит ему завтра. Скажи-скажи мне, Драко! — почти рычал Гарри со слезами на глазах. — Кристиан там, где ему и место и ты сейчас отправишься туда же, — ответил Малфой и платок, пропитанный эфиром, лег на лицо Гарри. *** Омега очнулся в самолете. Уже рассвело и яркое солнце светило в иллюминаторы. Гарри лежал на широкой кровати, а рядом с ним полулежал Малфой. Он смотрел на брюнета, а одна его рука поглаживала бедро и колено экс-гриффиндорца. — Мы с тобой, наверное, обречены вечно ругаться, но любить, при этом, безумно друг друга, Потти, — произнес мужчина и склонился ниже к лицу омеги. — Малфой, ты, мать твою, о чем сейчас вообще? — поморщился от яркого солнца брюнет, которое в этот момент полоснуло лучами по его лицу из иллюминатора. — Мерлин! Да не лапай ты меня. Прекрати немедленно. Гарри поднял руку и вдруг увидел кольцо на своем пальце. Он стал его снимать, но золотой ободок весь в рунах и камешках сидел, как влитой. — Это что такое? Малфой, отвечай немедленно! — прошипел омега. — Помолвочное кольцо и ты отныне мой жених, Поттер! Томас Джонсон вообще предлагал сразу произнести слова магического брака, тогда бы ты сейчас был моим мужем, но я не такой садист. Мне хочется самому услышать слова любви из твоих уст. Слова: «Я люблю тебя». Женить на себе омегу насильно? Но мы же не в Средневековье живём, поэтому, мой дорогой, ты пока только мой жених, но я имею полное право обнимать тебя и целовать. Губы альфы накрыли уста омеги, и Гарри застонал. Как же давно он хотел этот поцелуй. Драко углубил натиск, прижав своим телом тело омеги к кровати. Поттер отвечал на жадные и глубокие ласки альфячьего языка, он пил его дыхание и обнимал сильные плечи Драко. — Наконец-то, ты мой, Потти, на веки вечные только мой! — горячо проговорил блондин и принялся целовать губы, нос, подбородок, все лицо, потом шею омеги, его чувствительные соски. — Детка, как же я сходил с ума по тебе. Я ничего не помню из того, что между нами было, благодаря «Обливиэйту», но ты ведь покажешь мне в «Омуте памяти» всё, Гарри? Но тут экс-гриффиндорец вспомнил о сыне. Он оттолкнул жениха и произнес хриплым голосом: — Где мой Кристиан, Малфой? — В Австралии, детка, и мы тоже летим туда же. Сириус с семьей и Нарцисса с Жанетт уже дома. Они будут жить в левом крыле пятиэтажной виллы, а мы в правом. Детям уже выделены гувернантки. Пока ты спал, я все устроил. Не переживай. Ну же, Потти, скажи, что ты любишь меня. В дверь каюты постучали и заглянула стюардесса. Гарри как раз лежал весь зацелованный, в расстегнутой рубашке, а Драко пристроился между его раставленных ног. — Лорд Малфой, завтрак готов и стол накрыт, — произнесла девушка. — Спасибо, Лилиан! — улыбнулся блондин. — Мы сейчас придём. Когда стюардесса ушла, Гарри ударил, но не сильно по груди блондина. — Слезь с меня, монстр! — воскликнул он. — Что они все подумают? — Что я ласкаю своего жениха, детка. Что не так? Они все знают о нас и приглашены на свадьбу. Идём, мы в полете пять часов, пора позавтракать. Поднимайся, или мне на руках тебя отнести? Я могу. — Не надо, Малфой, я сам, — возразил брюнет и поднялся с кровати. — А сколько лететь до Сиднея? — Почти сутки, малыш, 22 часа… с минутами. Наш сын прыгал по всему самолету вместе с Александрой. Лететь им понравилось, а вот профессору Люпину поплохело. Бортовой колдомедик осмотрел и сказал, что Римус снова в положении, месячный срок беременности. Сириус прыгал от радости не хуже детей в самолете, играя с ними. Так что… Я хочу, чтобы когда мы поженимся, ты тоже зачал малыша. Я хочу видеть, как он будет расти в тебе. — Извращенец! — фыркнул омежка и протянул руку Драко. Они вышли из каюты, и Малфой приобнял жениха. — Пока ты спал, я посмотрел обе флэшки и весь твой «Никон» D900-magic. У тебя талант к колдофото. Я красивый в лунном свете. Просто потрясающие снимки. Мне понравился я сам. — Ну ты и нарцисс! Знаешь, для меня твоя оценка моих работ и моего таланта — это все, Малфой. Когда я учился на журфаке, я мечтал, что стану твоим личным журналистом. Я мечтал писать и делать снимки о тебе, о твоей работе. Я так… — Ну скажи же ты наконец те слова, Потти! — насупился блондин и с надеждой замер, глядя на своего омегу. — Какие ещё слова, альфа? — усмехнулся парень, сделав вид, что он тут вообще ни при чем. — Я голоден, пока не поем -- никаких слов. Завтрак был превосходный. Горячие булочки с маком, изюмом и орехами, джемы и масло; какао и кофе, просто молоко горячее и холодное; конфеты, печенье, пирожные и сладкие трубочки со всякими наполнителями. Альфа же ел яичницу с сардельками (домашнего приготовления), запил все это крепким кофе без сахара и молока. Альфач. Зато Гарри отрывался. — Потти, не лопни, мы ещё не поженились. Толстым станешь, смотри, самолёт тебя не поднимет, — улыбнулся Малфой. — Хочешь сказать, что толстый я тебя не буду возбуждать? — фыркнул Гарри, а стюардесса, принесшая мороженое двух видов, улыбнулась. — Ты сам-знаешь-где будешь сбрасывать калории. Спокойные дни и ночи Мангуста из скандального журнала закончились, детка. Баста! — усмехнулся блондин. — Так Мангуст «Магического бума» — это вы, мистер Поттер? — ахнула в ужасе и в восторге стюардесса. — Именно, Лилиан! Мангуст и мой жених — одно лицо. Но драконы сильнее мангустов, детка, — ответил альфа, глядя на Гарри. — Не слушайте вы его, Лилиан, — парировал Гарри, — Мангусты — это сила против всех напыщенных змей и дракош! — А дадите автограф? — улыбнулась девушка. — Si, непременно! — улыбнулся в ответ Поттер и широким жестом поставил автографы на журнале, в дневнике Лилиан, на двадцати открытках. За ней прибежала ещё и Натали (вторая стюардесса), та тоже получила автограф. В общем, полет проходил прекрасно. Гарри с Драко поиграли в игры в компьютере, они разговаривали обо всем, лёжа на кровати. Поттер все о себе рассказал, без утайки, как и Малфой. За связи с омегами, альфа получил, правда, по шее, но не больно. Гарри взял с него клятву, что тот больше ни-ни с чужими омегами. Наши парни даже успели поспать. Лилиан разбудила их за час до прилета в аэропорт Сиднея.