Tattoo for Two

            Атмосфера на сегодняшнем собрании царила на редкость напряжённая. Никаких очевидных предпосылок для такой атмосферы не было — мало кто из свастоновцев был в курсе происходящего в жизни их лидера — но лидер этот выглядел сегодня в высшей степени мрачно, оттого мрачными становились и командиры отрядов, и уже их напряжение как-то само собой сообщалось остальным членам банды. Напряжение в воздухе можно было черпать ложкой.       Дракен стоял от Майки дальше обычного, не нарушая его личного пространства (не потому что не хотел встать ближе, а потому что Манджиро всем своим видом давал понять, что, если сегодня это самое личное пространство хоть кто-то нарушит — он сожрёт его с потрохами).       Со своего места лица Майки Кен видеть не мог, но вот спину — прекрасно. Зажатые узкие плечи и позвоночник, выпрямленный так, словно в него воткнут металлический прут — Майки был на взводе, и его тело ясно об этом говорило.       Тем временем все уже были в сборе и в рядах собравшихся воцарилась уважительная тишина. Пора было начинать.       Майки тихо откашлялся, прочищая горло, и в непривычном для себя жесте завёл руки за спину, словно от неуверенности.       — Я не планировал сегодня никого собирать, но на повестке дня есть парочка важных новостей, так что слушаем, — скованность и нервозность, которые Майки уже продемонстрировал своим приближённым этим вечером, не вязались с добродушным тоном и приподнятой интонацией, с которыми он обратился к собравшимся для вещания «важных новостей». Он редко лицемерил, очень редко. — Во-первых, через два дня мы махнёмся с Инагава-кай. Это будет в Тюо на Катидоки в восемь вечера.       По рядам свастоновцев прокатился шепоток. Инагава-кай — одна из трёх банд, которые в последнее время заправляли восточным центром Токио, и посягать на них было чистой воды самоубийством.       — Что за херня… — Дракен при всём желании не мог понять, чем руководствовался Майки, заявляя такое.       — У него на таблетосах крыша поехала, — Кейске тоже относился к эшелону тех, кто такого финта от Майки не ожидал. — Может, его на пару деньков в больничке закрыть? Пусть очухается.       — Да заткнитесь вы. Он знает, что делает, — вряд ли Мицуя сам верил в свои слова, но успокаивать буйное окружение было уже делом привычки. — Он же не поведёт нас на забив, зная, что мы продуем, так что харе паниковать.       Несмотря на явное сомнение и насторожённость со стороны публики, Майки не стал ничего больше объяснять.       — А во-вторых… Короче, тут такое дело, — Сано заломил за спиной пальцы, в попытке унять волнение (вряд ли кто-то кроме Кена это заметил), — я решил, что в Тосве пора кое-что поменять. Так что, — он торжественно повысил интонацию и сделал короткую паузу, — после махача с Инагава-кай я перестану быть главарём, и им станет мой заместитель.       На площадке перед храмом Мусаши стало настолько тихо, что никто бы не сказал, что там находилось несколько сот подростков.       Дракен усомнился в своём слухе и взглянул на стоящих рядом Баджи с Мицуей, но по выражениям их лиц понял, что со слухом у него всё в порядке.       — Если он не скажет, что пошутил в течение пяти секунд, я за себя не ручаюсь, — его голос в ту минуту, наверное, походил на рычание недрессированного пса.       — Успокойся, Кен, — Мицуя положил руку ему на плечо, словно это могло его удержать, — с ним просто надо поговорить.       — Верно. Надо.       Рука Такаши и впрямь оказалась так себе ручником. Стоило на пару мгновений отключить мозг, и Дракен уже оказался подле Майки. Доселе он делал всё, чтобы не выставлять напоказ разницу в их силе — всё-таки такая разница неизбежна из-за физиологических различий — дабы не подрывать авторитет Майки, но сейчас это уже было неактуально. Взять Главу Тосвы за шкирку и потащить его со ступенек, как плешивого котёнка — ну когда ещё такая возможность представится?       Майки помахал всем ручкой, мол, так и задумывалось, не обращайте внимания, увидимся завтра.       — Да не психуй ты, — голос его в обращении к Кену звучал насмехательски-спокойно, — так было надо.       Дракен дотащил его до стен храма Мусаши и, скрывшись за углом от взглядов толпы, припечатал Майки к стене с такой силой, что тому не могло не быть больно.       — Кому надо?! Тебе?! Эгоист ёбаный!       — Что хочу, то и делаю, а ты свои претензии можешь засунуть себе в жопу.       — Лучше объяснись, пока я тебя не прибил.       Манджиро смотрел на него исподлобья и молчал, но взгляд был красноречивее. Он не боялся, нет, он просто не мог бояться Кена. Этот взгляд больше походил на провокацию — вызов, насмешка, снисхождение и пренебрежение — Майки вложил в этот взгляд всё, чтобы у Дракена зачесались руки, но тот сделал над собой усилие, придержал гнев, тяжело выдохнул и обратился к нему уже спокойнее:       — Ты же понимаешь, что без тебя Свастоны развалятся?       — Мне всё равно.       — Попизди мне ещё тут. Ты привязан к Тосве больше любого из нас. Если у тебя реально есть причина делать всю эту хуйню, которую ты последние дни вытворяешь — лучше называй её сейчас, иначе-       — Иначе что? — Майки осклабился и с его губ сорвался смешок. — Изобьёшь меня? Ну валяй, побей слабого омежку, а потом присунь напоследок. Только вот решение я не изменю, — в его словах было столько язвительности, что сложно было понять, правда ли он ожидает такого поведения от друга или просто глумится.       Кен перестал давить на его плечи, однако же не отходил от него далеко, чтобы предотвратить попытки к бегству.       — Причина, Майки.       — Я омега — вот тебе причина.       Кен покачал головой.       — Хватит придуриваться. Я тебя не отпущу, пока не услышу что-то вразумительное.       Майки раздражённо мотнул головой и опустил взгляд. Он злился, что оказался в таком положении, но в то же время был растерян, не зная, как ответить на вопрос или его избежать.       — Можно я на что-нибудь другое отвечу? — спросил он на удивление покорно.       Когда Майки переставал упираться, Кену для агрессии причин тоже не оставалось. Он решил уступить.       — У тебя течка?       — Нет.       — Тогда зачем пьёшь такие сильные блокираторы? Знаешь, какие у них побочные эффекты?       Майки кивнул в ответ на второй вопрос, а вот на первый отвечать не торопился.       — Майки-       — Мой истинный — член Тосвы, — выпалил Сано и тут же заткнулся.       Дракен настолько не ожидал такого исхода, что умудрился растеряться. То, что истинный Майки может оказаться кем-то из свастонов ему в голову не приходило, но это многое объясняло. Дёрганное поведение Майки и побег на пару дней уж точно.       — Ты из-за него уходишь? — кивок. — Так выгони его, и нет проблем.       — Всё не так просто, — его голос стал тише (не из стеснительности или робости, а из желания оставить эмоции при себе). — Мы с ним в хороших отношениях, и, если он узнает, что он мой истинный, этим отношениям придёт конец. Если я останусь, то тоже узнает (такое сложно скрывать), а я так не хочу.       — И кто он? — в ответ тишина. Кен уже потянулся к пластырю, не сомневаясь в том, что Майки сейчас сам всё ему скажет, но Майки упёрто молчал, пусть и не сопротивлялся — вжался в стену, а взгляд устремил куда-то в сторону, как ребёнок перед прививкой, старательно делающий вид, что ему не страшно, но на иглу смотреть боящийся. Кен убрал руку с его шеи, заметив это подобие испуга, и спокойно высказал догадку: — Кто-то из командиров или их замов?       — Угу…       И вот, теперь всё встало на свои места: мелкий шкет загнался из-за какого-то там «близкого друга» (который, видимо, настолько придурок, что Майки побоялся ему рассказать), а теперь на эмоциях и гормонах творил невесть что.       — И вот стоило столько шуму наводить?       — Ты не понимаешь.       — Конечно, куда мне, — Кен впервые за вечер улыбнулся. Он запустил руку в волосы Майки и растрепал их, портя кривовато собранную причёску. — Ну и хер с ним. Если он не поймёт, значит, так себе из него друг, и нехер тебе за него цепляться.       — Думаешь?..       — Ага. Мы не выбираем свои пары — это природа и ничего ты с ней не поделаешь — так что оставь это и не мучайся.       Майки снова примолк. За время их дружбы, Кен понял, что вдумчивость — далеко не последняя черта Майки, заслуживающая отдельного уважения, вот только в таких обстоятельствах её проявление было несколько странно. Стрессы у Майки бывали часто, время от времени он срывался, но поведение формата «невнятные действия —> гнев —> задумчивость» в обиходе у него никогда не было.       — Но я всё равно уйду.       Никогда такого не было, и вот опять.       — Послезавтра махнёмся с Сёкучи, и после этого главой станешь ты.       — Допустим, — Кен вдохнул поглубже, всеми силами стараясь сохранить самообладание. — Что ты собрался делать после того как уйдёшь?       — Уеду куда-нибудь с Эммой, если она согласится; или ее отправлю к брату, а сам уеду.       — Куда ты собрался ехать, дурень, когда со дня рождения уже неделя прошла?       Майки пожал плечами. До течки осталась максимум неделя, а он куда-то ехать собрался. Чем он только думает?       — Сниму шлюху и как-нибудь разряжусь.       Дракен снова поднял руку на уровень лица Майки и щёлкнул парня по лбу. Щелбан получился что надо.       — Ай! Больно же! За что?!       Ну хоть какие-то знакомые эмоции за сегодня.       — За то, что херню городишь. Шароёбиться где попало во время первой течки, так ещё и первым встречным-поперечным отдаваться — наихудшая идея из всех, что могли прийти тебе в голову. Пережди в Токио и потрахайся с кем-нибудь, кого знаешь, пока не отпустит, а там, так уж и быть, делай, как знаешь.       — «Потрахайся с кем-нибудь, кого знаешь»? Ты слышишь, что несёшь?       — Слышу. Поверь, это лучший вариант.       Скепсиса на лице Майки хватило бы на пятерых.       — Сорян, но не поверю.       Упрямый.       — Ты когда-нибудь видел течных омег? — Кен догадывался, что Майки вся эта слэнговая терминология смущала, но продолжал использовать слова погрубее, чтобы донести до него суть. — А течных омег-девственников видел? Видел, как они себя ведут? К нам в бордель пару раз такие заглядывали. Они себя не контролируют, бросаются на каждого альфу, чтобы их выимели, потому что не могут терпеть боль от неудовлетворённости, а потом наутро их приходится вести в больницы: нервные срывы, истерики, попытки суицида — у кого как. А знаешь, почему? У них сдают нервы после того, как они вспоминают, что и с кем вытворяли прошлой ночью.       Его слова задевали Майки, заставляя лишний раз вспомнить, что от природы никуда не денешься. Ну и пусть задевали. Лучше уж они заденут его сейчас, чем Майки учудит глупостей после.       — Я понимаю, что стрёмно трахаться с другом, да и вообще со знакомыми странно, но калечить себя ещё хуже. Хер с ней, с этой хуйнёй по уходу и переезду, но себя изувечивать не вздумай, понял?       — Моё тело — моё дело, — Майки пробубнил это тихо, словно не хотел, чтобы его протест услышали, но оставление этого протеста при себе шло вразрез с его натурой.       — Тело-то оно твоё, вот только за тебя все переживают. Не только я, но и Па, и Баджи, и Мицуя, и Эмма. О нас тоже подумай, окей?       Майки явно не горел желанием соглашаться на это «окей» — не хотел врать — но он был не в том положении, чтобы спорить.       — Я подумаю, с кем можно переспать. Только никому не рассказывай.       — Договорились. И больше не пей эти блокираторы — мало ли детей в будущем захочешь.       Такого оскорблённого взгляда Дракен в этой жизни ещё не видел.       — Не смотри на меня так, я же пошутил.       — Отстойная шутка.