Tattoo for Two

            Разговор с Кеном — его озабоченный вид и серьёзный тон, которым он говорил о сексе и о возможности довериться своей паре — повлияли на Майки больше, чем ему хотелось бы признать. По пути домой он ведь и правда думал — а может, ему сознаться? Кен ведь сам сказал, что партнёров они не выбирают, и ничьей вины тут нет, так что, возможно, он мог бы его принять.       Но прошла ночь и прежние страхи в нём взыграли по-новой. Один день Майки потратил на «рассказать-не рассказать», второй — на судорожные попытки подыскать по совету Рюугуджи кого-то, с кем можно было бы провести первую ночь. На «рассказать» ему не хватило духу, а с партнёром для перепиха вообще была труба — все его друзья и знакомые, которым он мог бы довериться, знали и Дракена и вполне могли ему рассказать, так что идти на такой шаг было бы слишком рискованно.       В итоге он упустил оба дня, которые были у него на раздумья, а на утро третьего, когда он должен был вести Тосву против Инагава-кай, татуировка окончательно проявилась. У Майки началась нешуточная паника, и, не подумав, он закинул в себя спасительную таблетку. И только потом сообразил, что это была седьмая таблетка из шести дозволенных.       «Да ладно, одна таблетка — подумаешь. Ничего страшного с неё не случится, так ведь?..» — неуверенно попытался внушить себе он, но попытка была тщетна. Он не знал точно, какие там побочные эффекты у этих таблеток (хотя и сказал Кену об обратном) — знал только, что они ему не понравятся.       Паника была столь непривычным и чуждым ему состоянием, что пребывать в ней было почти гадко, тем более с утра.       Майки пошёл в ванную, выкрутил кран холодной воды до упора и сунул голову под ледяную струю приличного напора. Полегчало. Иррациональная паника немного отступила, и на смену ей пришла паника вдумчивая: что за побочные эффекты? ему станет плохо или таблетки просто не скроют запах? или их действие закончится раньше и посреди драки его потянет трахаться направо и налево? Честно говоря, Майки предпочёл бы, чтобы это навредило его здоровью, а не репутации в банде. Да, он решил, что уходит — теперь уже окончательно — но уходить с гордо поднятой головой и падать с пьедестала лицом в грязь — разные вещи.       Манджиро хотел было посмотреть на себя в зеркало, но вспомнил, что сам снял его со стены. Он приложил ладонь к месту, где, как он помнил, была метка, и в приступе ненависти к себе вцепился коротко подстриженными ногтями в тонкую кожу. Майки знал, что расцарапай он кожу хоть в кровь, хоть в мясо — татуировка никуда не денется. Её можно было только забить, и то, это почти незаконно — нужно разрешение истинного. Он уже подыскал тату-салон, в котором можно нелегально набить что угодно, и сейчас в голове мелькнуло: а может, он успеет сходить туда до разборок? Но Сано слишком хорошо понимал, что, даже если тату видно не будет, запах без таблеток никуда не денется, так что спешить было некуда.       Парень нагнулся, достал из выдвижного ящичка новый пластырь, вытер поцарапанную влажную кожу полотенцем и налепил пластырь, понадеявшись, что сделал это достаточно аккуратно, чтобы попасть по рисунку.                    К вечеру Манджиро немного успокоился, но далеко не окончательно.       Началась ли уже течка (а он просто не чувствует этого из-за лекарств)? Есть ли у него запах? Заметит ли кто-то, что с ним что-то не так? И когда же наконец проявятся «побочные эффекты»? Но ни на один вопрос он не мог знать ответа, и это не давало ему покоя.       — Эмма, — окликнул он сестру, стоя уже на пороге. Та вышла в домашней одежде с немного взволнованным лицом. Она не хотела выходить его провожать. — Определись до ночи, поедешь ты со мной или нет. Как вернусь — уеду.       Это заявление только усилило её беспокойство, и она тут же догадалась в чём дело.       — Ты правда пойдёшь? Это безрассудно, Майки. Может, не стоит?       Майки вздохнул, надеясь этим пренебрежительным вздохом немного её успокоить.       — Да всё нормально, не парься ты так. Я выпил подавителей, к тому же со мной будут Кенчик, Баджи и остальные — если мне станет плохо, они помогут, — он ни разу не верил, что ему, омеге, в случае чего кто-то станет помогать, но сестру это подбодрило.       — Ладно, иди. Но если что — тут же говори Дракену, ясно?       — Ясно, ясно, — он улыбнулся, — Подумай, поедешь или нет.       Майки хлопнул дверью, и Эмма осталась в пустом доме одна. Она переживала за брата и ещё больше переживала за его здоровье, о котором Майки совершенно не заботился. А теперь он задумал побег… Не тот, что был на днях — нет, не детский, не стихийный, а самый настоящий — обдуманный и окончательный. Майки запретил ей кому-либо об этом рассказывать, но если бы только можно было его отговорить… Эмма понимала, что с её стороны это предательство, и что она не имела права так поступать, но, тем не менее, она пошла к себе в комнату, взяла телефон и набрала номер Дракена.

***

            — А вот и он! Явился, не запылился! — заметив его издалека, крикнул Баджи из толпы собравшихся. Майки трусливо подумал, а надо ли ему всё это, и может, ещё не поздно уйти, но всё-таки было уже поздно: от кучки свастоновцев отделилась одна особенно высокая и особенно внушительная фигура, и Дракен, видимо, велев остальным пока не подходить, вышел Майки навстречу.       — Нашёл, с кем переспать? — без приветствия невозмутимо спросил он.       — Ага, — так же невозмутимо соврал Майки. Врать Кену — всё равно что врать самому себе — вроде получилось, а вроде и нет, и хрен вообще знает, поверил ли он в эту ложь.       Дракен внимательно всмотрелся в его лицо и явно остался чем-то недоволен. Наверное, его впечатлили синяки под глазами и слегка впавшие бледные щёки (последние дни Майки не мог заставить себя нормально питаться).       — Ты всё ещё пьёшь те колёса, — утвердительно проговорил Кен, а Майки облегчённо выдохнул: если он так говорит, значит, запаха нет. — Сколько дней?       — Сегодня шестая.       Кен посмотрел на него с таким снисходительным осуждением, словно имел дело с неразумным ребёнком, в который раз сотворившим очередную глупость.       — Давай сегодня без показушного упрямства. Станет херово — сразу говори: я придумаю что-нибудь. Понял?       Майки кивнул, между тем про себя решив, что ни за что ничего ему не скажет, даже если не сможет стоять на ногах. Хотя это он, наверное, и сам заметит.       Уже чуть более уверенный рядом с Дракеном, Майки подошёл в его компании к остальным и стал вести себя настолько непринуждённо, насколько мог себя заставить.       Вскоре все собрались, их предстоящие противники тоже прибыли, и ждать было больше нечего. Масштабная драка, которой предстояло проходить в складских ангарах, вот-вот должна была начаться. По обычаю, главари обеих банд вышли вперёд перед общим бесчинством, дабы обменяться парой ласковых и начать драку.       Сёкучи Хэнма — лидер Инагава-кай — являлся доминантным альфой и сантиметров на тридцать был выше Майки. Его рост, телосложение, да и вообще весь его внешний вид в тот момент заставили Майки как никогда усомниться в себе и своих силах. Он никогда прежде так в себе не сомневался. Его атаки всегда были достаточно сильны и достаточно точны, чтобы и с одного удара вырубать противника, но вдруг эти изменения в его организме совсем отняли у него ту малую силу, что у него была? Вдруг в этот раз ничего не получится, он опозорится, и кому-то постороннему придётся прикрывать его своей спиной? Об этом лучше не думать…       — Непобедимый Майки и впрямь оказался омегой. Я всё не верил, думал — брехня собачья, а тут такое! — хохотнул громила, произнеся это намеренно громко, чтобы и остальные слышали. Майки не претила мысль быть опущенным кем-то вроде него, поэтому он тоже усмехнулся и так же громко ответил:       — А завтра все будут говорить: «Сёкучи Хэнму уделал омега» — во умора! — и теперь он тоже рассмеялся, хотя смех к горлу не шёл. — Ты только мамочке под юбку не беги потом, окей? Не хочу чувствовать себя плохим парнем.       Вывести противника из себя оказалось легче лёгкого. Хэнму сжал кулак и прицелился попасть Майки по лицу со всей силы. Ему это удалось, но Глава Тосвы будто бы и не почувствовал тяжеловесного удара: пошатнулся, отмечая лёгкий звон в ушах, и выпрямился, как ни в чём не бывало.       — И это всё? — как бы разочарованно протянул Майки, точно он ожидал большего. — И чем ты лучше омеги?       — Сука!       Амбал двинул на него, намереваясь навалиться на невысокого и лёгкого противника всем весом, но Майки подпрыгнул раньше и засадил размашистым ударом ноги по челюсти главаря с недюжей силой, чем, вероятно, спровоцировал у того сотрясение мозга. Но тут, ещё в прыжке, совершенно неожиданно, но очень остро живот Майки скрутило спазмом. Он приземлился на пол, едва устояв на ногах.       Его противник лежал на спине без сознания, вокруг поднялся шум, раздались сотни голосов, кто-то что-то закричал, завязалась полноценная драка, а Майки так и стоял у бессознательного тела, понимая, что любое незначительное движение теперь отдаст неимоверной болью в живот и ниже. Было больно. Очень больно. Невыносимо больно. Во всеобщем хаосе все как будто забыли про него, но он не знал, радоваться этому или нет, потому что стоять здесь, как парализованному, было страшно, но всё же больше стыдно. Он понял, что только что произошло, и чувствовал, как полыхают щёки от сознания, что сейчас он в окружении альф, поблизости ни одного омеги, а он тут стоит и не знает, как отсюда уйти.       Прошла пара минут. Его отсутствие в заварушке стало заметнее, на него начали оборачиваться, и это пугало Майки ещё больше. Он целиком отдался самозабвенно панике и сильно вздрогнул, когда на его плечо опустилась знакомая широкая ладонь.       — Э, Майки, ты чего? — взволнованно прозвучал голос Кена над ухом. Майки как никогда был рад слышать этот голос.       — Течка… началась… — только и смог выдавить из себя он. Майки не понимал, какой именно реакции ему стоило ожидать от Кена, но непременно казалось, что эта реакция его обидит или оскорбит.       Но нет, поведение Кена было противоположно его ожиданиям. Он с заразительным спокойствием похлопал друга по плечу, словно всё это было в порядке вещей и он давно ожидал такой ситуации.       — Ладно, не паникуй, сейчас всё порешаем.       Кен свистнул через всё складное помещение Мицуе, тот тут же его услышал, повернулся, они обменялись никому не понятными маханиями руками и Дракен покровительственно сообщил:       — Всё под контролем, пошли отсюда. Идти можешь? — Майки неуверенно покачал головой. Тогда Кен опустился перед ним на корточки и велел залезать. Майки обвил руками его шею, Кен подхватил его ноги под коленями и выпрямился. Только сейчас Майки вновь почувствовал себя в безопасности. Почувствовал унизительную, но спасительную защиту от человека, который являлся его истинным и который никогда не должен был об этом узнать.       — Ты правда нашёл, с кем переспать, или сказал это, чтобы от меня отделаться? — напрямую спросил Рюугуджи, как только они вышли из ангара.       — Правда, — по-прежнему врал Майки.       Живот болел с каждой секундой всё больше и больше. Сано догадывался, что, если бы не блокираторы, он, может, испытывал бы и ещё что-то (вроде желания или возбуждения), но блокираторы не позволяли ему это испытывать, и сейчас он довольствовался сухой болью.       Дракен притащил его в мотель — первый, какой попался на улице. От нескончаемых спазмов Майки уже плохо соображал и потому особо не вникал в происходящее вокруг. Он держался тела Дракена, и его близость внушала ему спокойствие.       — Пришли, Майки, — Кен аккуратно посадил его на номерную двухспальную кровать. Сидеть тоже было больно. — Звони давай, с кем ты там спать собрался, пусть приходит. Я отдам ему ключи и пойду.       Манджиро своим туго соображающим на фоне боли мозгом не придумал, что на это ответить. Звонить-то было некому.       — Ты иди, я ему сейчас позвоню, — он завалился на бок, головой приземлившись на подушку, и мысленно усмехнулся, припоминая, что телефон забыл дома. — Ключ оставь мне.       — Сдурел? Если сюда войдёт альфа, а ты тут в таком состоянии?       — Всё нормально. Запаха-то нет.       — У тебя видок, будто ты сейчас откинешься. Звони при мне.       Майки не успел ещё отделаться от этого навязчивого запроса, как живот вновь пронзила режущая боль — на этот раз намного сильнее, чем раньше. Он коротко и болезненно простонал в плотно сжатые губы и постарался перевернуться на другой бок, чтобы Кен не видел его лица, словно бы это могло его спасти.       Дракен шумно вздохнул, и Майки почувствовал, как прогнулся под ним скрипучий матрас. Его горячая рука опустилась на холодный, покрытый лихорадочным потом, лоб Майки.       — Ты ведь никого не нашёл. Даже не искал, — он не спрашивал, а утверждал. Майки ничего ему не ответил. Кен погладил его по волосам, знающий, что этот жест должен успокаивать, но не уверенный, правда ли это работает. — Мне звонила Эмма. Сказала, что ты собрался сегодня уехать сразу после разборок.       Майки виновато отвёл пристыженный взгляд, но произнёс озлобленно, надеясь, что после этих слов Кен уйдёт:       — Только нянек мне не хватало. Свали нахер. А то вдруг мне и с тобой потрахаться приспичит — что делать будешь?       Дракен на этот выпад не обратил никакого внимания, так как понимал, с какой целью Майки его сделал.       — Слышал, боли при первой течке сравнимы с болями при родах, а то и сильнее. Они продлятся несколько дней, если ты ни с кем не переспишь. Так и умереть можно.       Чего он хотел добиться, говоря ему это? Напугать? У него это получилось. Майки сжался всем телом, словно его собирались побить, и разбито глянул на друга, как будто тот мог ему чем-то помочь.       Его жалкий забитый вид произвёл на Дракена сильное впечатление.       — Настолько не хочешь спать со своим истинным, что готов это терпеть?       Майки плотнее обхватил живот руками, ничего не отвечая. Он стал дышать чаще и глубже.       — Сколько часов назад ты пил препарат?       — В девять или десять утра… не помню.       — По одной эти таблетки действуют двенадцать часов, ты в курсе, да? Уже почти девять. Скоро начнётся ломка, так что тебе понадобится альфа, хочешь ты этого или нет, — Рюугуджи снова погладил друга по волосам, но на этот раз это не помогло. — Скажи, кого мне позвать. Если не захочет — притащу его силой, но тебе кто-то нужен.       Дыхание Майки участилось ещё больше, а взгляд немного затуманился — ни то от боли, ни то от чего-то ещё. Времени оставалось совсем мало, и тут взгляд Дракена зацепился за пластырь, которым Майки заклеивал метку. Ну точно, метка. Пусть Сано боится рассказать обо всём своей паре, это отнюдь не значит, что его партнёр так уж плох. К тому же скоро Майки будет всё равно.       Не медля и особо ни о чём не думая, Дракен потянулся к пластырю, чтобы снять наклейку, но, заметив этот потуг, Манджиро перехватил его руку и пролепетал сдавленным обречённым шёпотом, не смотря Кену в глаза:       — Тогда переспи со мной. Просто секс. Тебе ведь несложно?