Tattoo for Two

      Чтобы Майки сам предложил ему секс, как думал Дракен, должно было произойти одно из двух: либо чудо, либо конец света. Сейчас наверняка происходило второе.       — Ты шутишь?       — Нет.       — Прекращай этот цирк, сейчас не та ситуация.       — Кенчик, я не шучу, я прошу тебя меня трахнуть.       Кен не был дураком и понимал, что против инстинктов не попрёшь, но всё же питал иллюзию успеть до того, как Майки станет невмоготу. И вот, ему стало. Из-за отсутствия запаха он этого не понял, но терпеть омега уже больше не мог.       В Дракене боролись желание помочь и понимание, что на следующее утро Майки будет ненавидеть его за такую помощь.       — Не делай такое озабоченное лицо. Сам сказал: мне кто-то нужен, — Майки постарался изобразить улыбку, но вышло что-то пришибленное. Его тихий осипший голос — и тот был для него подвигом. — Если меня не трахнешь ты, трахнет кто-то ещё, а ты хотя бы блядью наутро не назовёшь.       Кен колебался. Как омега, Майки был очень красив — красив не той утончённой, изящной красотой, которая ценилась в обществе, а простой красотой, которая нравилась в омегах именно Дракену. Привлекательность партнёра могла в известном смысле облегчить процесс, но какие из них будут друзья, если сейчас они переспят?       — Я могу сбегать в аптеку за обезболивающими — выгадаем время, а я пока найду кого-нибудь. Тебе необязательно спать со мной.       — Нет, с тобой. Хочу с тобой.       — Чтоб тебя, Майки… — противостоять умоляющему взгляду оказалось сложнее, чем он думал поначалу. Да, Майки сотворил глупость — не нашёл себе партнёра — но оставлять его страдать из-за этой глупости было бы просто бесчеловечно. К тому же отсутствие запаха, на который до сих пор нет даже намёка… не у всякого альфы встанет на омегу без феромонов — всё равно что наяривать на неодушевлённый предмет. Вариантов оставалось не так много.       На этой вехе моральных разъяснений всё разрешилось само собой. Кен сдался. Пусть утром Майки будет его ненавидеть — пусть. Сейчас главное, чтобы его отпустило, а об остальном можно подумать и позже.       — Хорошо, ладно, просто секс. Ты сам меня об этом попросил. Если завтра ты будешь пытаться меня убить, это будет на твоей совести.       Майки снова улыбнулся.       — Договорились.       — Раздевайся давай.       Дракен слез с кровати, закрыл дверь на ключ и заскочил в ванную, чтобы помыть руки. По-хорошему надо помыться, но на это уже нет времени.       Он вернулся обратно в комнату: у кровати снял форменную куртку «Свастонов», а следом и остальную одежду; спохватился, во внутреннем кармане куртки выискал презерватив, некогда заботливо положенный туда одной из бордельных шлюх, и кинул тот на подушку рядом с Майки, чтобы не забыть.       Тем временем у всесильного главы Тосвы с раздеванием совсем не заладилось: его не слушались руки и всё это время он безрезультатно бился над расстёгиванием ремня на штанах.       Рюугуджи снова залез на широкую кровать, на этот раз полностью. Проваливаясь коленями в промятый матрас, он неуклюже подполз к Майки и убрал его руки от несчастной ременной бляшки. Он быстро расстегнул на Майки штаны и куртку: штаны стянул сразу, а вот чтобы снять куртку и футболку, Манджиро пришлось посадить.       Раздевания окончены успешно. Миссия выполнена. Можно двигаться дальше.       — Говори, если неприятно, — предупредил Кен.       Он тактично обнял знакомое обнажённое тело, склонился к его шее с той стороны, где не было пластыря, и несколько раз влажно поцеловал светлую кожу. Плечи и руки Майки покрыли мурашки. Он не мог реагировать по-другому, и, пусть это были всего лишь инстинкты, Дракену такая реакция доставила скрытое удовольствие. В отличие от Майки, он нередко развлекал себя компанией омег и любил, когда партнёру было с ним хорошо.       — Что ты делаешь?       — Изображаю нормальный секс.       — Да не парься, — Майки жеманно улыбнулся. — Просто выеби меня и нет проблем.       Дракен ответил вполголоса, фантастически сдержанно:       — Если ты решил сделать из этого изнасилование, на мою помощь можешь не рассчитывать — я просто оденусь и уйду.       Пару секунд длилась тишина. Майки нелегко было думать трезво, и ему понадобилось время, чтобы успокоить себя и примириться с его требованием.       — Я понял. Постараюсь думать об этом как о дружеском перепихе, — он нетерпеливо поёрзал бёдрами (ему было больно сидеть). — Только без нежностей можешь? Хочу побыстрее закончить.       — Уверен? Без этого от секса никакого кайфа.       — А мне и не нужно.       — Как хочешь, — нехотя согласился Рюугуджи. — Потом не ной, что не понравилось.       Кен упёрся ладонью в плечо Майки и опрокинул его на постель.       Член не стоял и пришлось поработать рукой, чтобы надеть презерватив. Майки сам снял с себя боксеры и позорно раздвинул ноги, при этом выглядя как смертник перед виселицей. Он повернул голову на бок и смотрел теперь в сторону.       — Ты же знаешь, как это происходит? Сначала будет больно, потом привыкнешь и станет приятно. Если я тебе не нравлюсь, можешь представить на моём месте кого-нибудь другого, но главное не зажимайся, иначе долго будешь привыкать.       — Ага, понял. Давай только быстрее, у меня поджилки трясутся.       Он зажмурился и поглубже вдохнул, когда Кен придвинулся к нему вплотную.       Вряд ли у них в жизни будет ещё более неловкий и ещё более сумбурный секс.       Кен приставил головку члена к влажному отверстию и осторожно толкнулся бёдрами вперёд. Хлюпнула смазка, стенки ануса сжались вокруг его члена до того, что стало немного больно. Майки не издал ни звука — только сгрёб пальцами простыни по обе стороны от себя; по прокушенной губе размазалась кровь, на влажных глазах замерцали крупные слёзы.       — Н-не останавливайся, — шёпотом попросил он.       Майки взял соседнюю подушку и, плотно прижимая к себе, закрыл ею лицо (чтобы Кен не видел, как он плачет).       — Я буду медленно. Скажи, когда сможешь быстрее.       — Угу, — приглушённо донеслось из-под подушки.       Поначалу всё шло хорошо (конечно, насколько вообще может быть «хорошо», когда вы занимаетесь сексом из-под палки). Кен старался сохранять умеренный темп толчков, и первые минут пять ему это удавалось, но чем дольше продолжалась монотонная процедура «войти-выйти», тем больше раздражалась его собственная плоть, и тем труднее становилось держать скорость. Хотя, судя по тому, как Майки продолжал зажиматься, даже его потуги к слоумо не спасали.       — Ты там не уснул?       — Уснёшь тут… — подушку он убрать не соизволил. — Тебе долго ещё?       Да он издевается…       — Понятия не имею. Запаха-то нет.       — Ясно… Можешь быстрее, но не сильно, — для Дракена это прозвучало как издевательство.       Он вобрал в лёгкие побольше воздуха и медленно выдохнул. Не время предъявлять Майки за несолидарность с его чувствами, ох не время.       С этого момента Кен начал двигаться быстрее, но всё остальное не изменилось ни на йоту. Под ним было бревно, он не получал от происходящего никакого видимого удовольствия. Просто ужасно.       Прошло ещё пятнадцать минут. Это был первый раз на памяти Кена, когда во время секса он смотрел на часы, а не на партнёра.       Сано расслабил бёдра и кажется, он перестал плакать, но Дракен по-прежнему чувствовал себя так отвратно, словно это и правда было изнасилование. Ни предварительных ласк, ни поцелуев — ничего. Майки наверняка нужны были прелюдии, но он сам от этого отказался, и теперь Кен уже жалел, что послушал его. Он не касался члена партнёра, чтобы удовлетворить его, не говорил ни слова поддержки, чтобы смягчить атмосферу катастрофы. Он просто входил и выходил, думая лишь о темпе толчков. Хуже чем с одноразовой девкой.       Пытка закончилась через десять минут. Кен уже двигался и быстрее, и ритмичнее, когда, очередной раз войдя до упора по самый узел, узел этот расширился. Произошла сцепка. Рюугуджи слышал, так бывает только у истинных, но, он был настолько вымотан этим недо-сексом, что принял это как данность и преспокойно спустил на тормозах.       Теперь им предстояло пробыть друг с другом ещё минут двадцать или чуть больше, но это уже было не так страшно. Самое неприятное и неловкое уже позади.       Прежде чем Сано вновь обрёл способность думать, Рюугуджи взял его за руки и, не вынимая себя из него, потянул партнёра на себя. В таком положении во время сцепки удобнее всего — омега сидит на бёдрах у альфы, а альфа придерживает его во избежание травм.       Подушка с лица Майки упала на матрас, и Дракен на пару секунд увидел его покрасневшие глаза на опухшем, таком же красном лице. Майки не скулил и не хлюпал — значит, уже привык. Он послушно повис на Кене и смиренно ждал его действий.       — Майки…       — Я в домике, меня нет, — он тихо перебил друга и тут же замолчал сам.       Рюугуджи погладил его по спине от лопаток вдоль позвоночника. Майки снова била лихорадка, а его тело стало до страшного горячим. Даже недавно холодный лоб, которым Майки упирался ему в ключицу, отдавал жаром. Только руки оставались холодными от стресса и волнения.       — У тебя температура.       — Угу.       — Болит?       — Угу.       Кен отнял лицо Майки от своих ключиц и поднял его за подбородок, чтобы пересечься взглядами. Майки смотрел на него прямо и удивительно спокойно, даже умиротворённо.       — Ты всё-таки меня презираешь, да? — негромко спросил он и слегка улыбнулся.       Кен не стал отвечать вслух. Он наклонился вниз — так, что пришлось сгорбиться — и сократил то малое расстояние между ними. Поцелуй вышел ленивым и каким-то флегматичным, но хоть таким. Майки не противился. Ему это даже понравилось. Он уцепился за поцелуй, как за первое и единственное приятное событие во всей этой отвратительной для него сцене. Кен не ожидал, что после просьбы «без нежностей» что-то такое будет ему по вкусу, но в ту минуту он готов был потакать любым желаниям Майки. Он поцеловал его ещё несколько раз, пока Майки не устал от поцелуев и не попросил передышки, и они вновь не отстранились.       — Отпадно целуешься, — переводя дыхание, прокомментировал Сано. — Трахался бы ещё так же, цены бы тебе не было, — а вот это уже было обидно. Не по его вине этот секс походил на барахтанье лягушат в луже. И, между прочим, далеко не все альфы могут долбиться в омегу без запаха долбанных сорок минут. Да ему медаль за это выписать надо, а не жаловаться.       — По-твоему, я настолько плох? — язвительно переспросил Кен.       Майки помолчал пару секунд и ответил на удивление честно, почти невинно:       — Не знаю, мне не с кем сравнивать. Но мне не понравилось и заниматься я этим больше не буду. Удавлюсь блокираторами, но не буду.       После такого злиться на него было сложно.       Кен снова обнял его и снова прижал к себе. Этот напуганный мальчишка-подросток вызывал в нём куда больше симпатии, чем он мог за собой признать. Возможно, потому что этот напуганный мальчишка-подросток был его другом.       — Обычно секс не так выглядит. С тем, кто тебе нравится, будет по-другому, так что не думай, что этот раз показательный, — пауза. — И извини, даже со мной могло быть и лучше, я не думал о тебе.       — Да ты-то что сделаешь, если у тебя на меня не стоит…       — Если бы у меня на тебя не стояло, я бы не гнул тут спину сорок минут.       Тишина.       Майки снова заёрзал. Разговоры и поцелуи поубавили в нём скованности, и сейчас он почти бесстеснительно потянулся рукой к себе, чтобы снять не удовлетворённое напряжение. Рука Кена тут же легла поверх его и так же бесстеснительно убрала её с его уже давно набухшего члена.       — Да ты издеваешься… Уже и подрочить нельзя?       — Трахаться я не умею, но с этим как-нибудь справлюсь.       И снова этот беспомощный взгляд. Но Кен уже знал, что с ним делать.       Майки попытался увернуться от поцелуя, но быстро сдался. Бордельные проститутки не раз «подсобляли» Дракену с утренними (да и вообще) стояками, и он без труда мог повторить то, что делали с ним, на другом.       Майки простонал прямо в поцелуй. Простонал впервые за целый час, который они провели вместе.

***

      Кен поудобнее умостил Майки у себя на груди. Его тело оставалось до неприличного лёгким, горячим и влажным. Майки эта влажность смущала бы, будь он способен о ней думать.       — Ты как?       — Ощущение, словно меня выебали, — он усмехнулся, — Ах да, меня выебали.       Кен слегка наклонился и осторожно поцеловал Майки в висок. Тот не хотел и не собирался этому препятствовать, поэтому просто прикрыл глаза и задышал ровнее.       — Если сделаешь так ещё раз, возможно я перехочу забывать сегодняшнюю ночь.       И Кен послушно поцеловал его снова. В этот момент он отличался нежностью, которой раньше за собой не замечал.       — Кенчик…       — Мм?       — Как ты представляешь себе своего истинного?       Неожиданный вопрос показался Кену взятым с потолка, но он не удивился. У Майки всегда так.       — Ну… не знаю даже. Какой попадётся, такой и будет.       — А если он тебе не понравится? — явно не то, что стоит спрашивать после секса.       — Истинные обычно привлекают друг друга, так что это вряд ли.       Майки притих; он пусто смотрел перед собой секунд двадцать, а потом он сполз немного по груди Кена и устроился на нём поуютнее.       — И что будешь делать, когда встретишь его?       После какого-никакого перепихона Кена тоже разморило и уже клонило в сон. Говорить не хотелось, но и сообщать об этом Майки сейчас было бы грубо. Если Майки надо говорить, он будет говорить.       — Не знаю. Как он скажет — так и буду делать.       — То есть? — он искренне не понял.       — Ты только на меня сейчас не дуйся, но омеги слабее альф — что эмоционально, что физически — и взросление у них протекает труднее. Так что по возможности постараюсь его поддержать, наверное.       Майки как всегда всё спроецировал на себя и как всегда надулся, не признавшись в этом даже себе. На самом деле альф их возраста, готовых войти в положение омег, не так много, так что вряд ли ему придётся переживать об излишней заботе от своей пары.       И всё же к вопросу об истинных…       — Майки, покажешь татуировку?       — Нет.       — Мы уже и переспали, а ты даже не скажешь мне, у кого я забрал твой первый раз? — это он сказал уже в шутку, но Майки ответил с угрюмой серьёзностью:       — Не скажу, потому что уже переспали.       Более расплывчатый ответ представить сложно. Всё в его духе. Но Кену ответ был и не нужен, так что без разницы.       — Ну и хрен с ним. Лучше скажи, как собираешься поступать? Течки теперь будут регулярно, к истинному ты не хочешь, со мной каждый раз не получится. Надо решать, что с этим делать.       — Я уже решил.       — Всё та же шарманка про «уеду и никто меня не найдёт»?       — Угу. Как течка закончится, схожу забью татуировку, а там уже займусь переездом, — Майки зевнул и сонно потёр глаза. Он тоже устал.       — Сходить с тобой в салон?       — Зачем? Будешь меня за ручку держать?       Дракен пропустил очередную шпильку мимо ушей.       — Думаю, забивать метку — хуёвая идея. За это от двух лет в исправительном дают. Ты уверен, что оно того стоит?       Майки по-дурацки молчал. Дракен умел бередить в нём сомнения, а Майки умел идти у него на поводу. Они друг друга стоили.       — Не знаю. Подумаю ещё — может, и расскажу ему.