Опаленные души

Изабелла сидела около простой кровати в комнате для слуг и молча смотрела на лежащую на ней женщину. Лежащая тяжело, хрипло дышала, а ее тело покрывали странные серые линии, которые, казалось, высасывали из нее жизнь. Изабелла знала, что этот день придет. Она просто… не хотела думать об этом. – Ты подвела меня, Лотти – хрипло сказала женщина. Впрочем, ее личная слуга не была исключением. Серая чума не щадила никого… никого, кроме Изабеллы, ее сестер и сына. И иногда женщина ненавидела ее за это. Иногда… она хотела, чтобы все это закончилось. Так или иначе. Но она не могла себе этого позволить… пока он не вернулся. Изабелла медленно встала и прошла мимо еще четырех кроватей, на которых лежали другие слуги. Двое из них уже не дышали… и женщина понятия не имела как давно. Серая чума была очень странной болезнью. И одной из ее особенностей было то, что тело человека не поддавалось разложению и трупному окоченению… казалось, они просто спят. А второй было то, что она не трогала аристократов. Поэтому Изабелла возвращалась в эту комнату и ухаживала за умирающими слугами. Она была Главой этого дома… она должна была отплатить этим людям за их службу и преданность. Мрачная женщина вышла из карантинной зоны, и прошла в ванную, где набрала полную лохань еле теплой воды, сняла с себя платье и тщательно вымылась. После этого она замочила свое платье в элитном коньяке, который раньше лежал в их погребах и надела новое. И только после женщина вышла в коридор. В котором ее уже ждал почтительный дворецкий. – Я сожалею, госпожа – тихо сказал Маркус. – Докладывай – кратко сказала женщина. Молодой дворецкий прокашлялся и сказал: – На данный момент, среди слуг не обнаружено новых случаев заболевания. Старшие госпожи и молодой господин так же находятся в здравии – сказал дворецкий. – Что с едой? - спросила Изабелла. Маркус неловко замялся и тихо ответил. – Боюсь… хватит еще на неделю. А это значит, что кто-то должен выйти в город – мысленно закончила женщина – Выйти и заразиться. Но какой у них был выбор? Один или все разом? У них не было выбора. Хотя нет… кое что она могла сделать. Это не спасет их, но… Изабелла зло стиснула пальцы в кулаки и сказала: – Сколько раз в день едят мои сестры? Маркус вздрогнул и неловко отвел глаза. Изабелла заметила это, и ее душу затопило нехорошее подозрение. – Сколько, Маркус? – угрожающе спросила женщина. Внезапно дворецкий повалился на колени и склонил голову к земле. – Госпожа, ваши сестры члены аристократического рода! Мы не могли позволить… – И сколько они уже сожрали? – зло прошипела женщина – эти бесполезные куски мяса… сколько раз слуги этого дома подвергали себя лишней опасности из-за них?! Маркус отчетливо задрожал и как-то умоляюще сказал: – Госпожа… если это необходимо, я сам буду достав… – Молчать – угрожающе сказала Изабелла, и Маркус мгновенно замолчал. – Урежь их порции. Они лежат и ничего не делают… они будут есть меньше остальных – кратко сказала Изабелла – Ты понял меня, Маркус? Практически лежащий на полу дворецкий продолжал молчать. Изабелла ощутила, как в ней поднимается волна темного, разъедающего гнева. – Маркус – тихо сказала женщина – Ты позволяешь себе неподобающую дерзость и непослушание. Возможно ли… что тебя не устраивает моя кандидатура на место Главы дома? Мужчина крупно вздрогнул и в панике поднял глаза. – Нет, разумеется нет! Госпожа Изабелла глава этого дома, безо всяких сомнений! – горячо воскликнул Маркус – этот слуга никогда не посмел бы! – Хорошо – так же тихо сказала женщина – тогда иди в комнату наказаний. Десять плетей. После распорядись насчет размеров порций для моих сестер и продолжай служить. Ты понял меня, Маркус? Дворецкий быстро встал и поклонился. – Да, госпожа Блэкфайер – тихо сказал мужчина. – Замечательно… тогда иди – кивнула Изабелла и дворецкий быстро повернулся – И Маркус – позвала она его – Если еще хоть раз ты усомнишься в моем приказе… то будешь уволен – спокойно сказала Изабелла – ты понял меня? Дворецкий повернулся и внимательно посмотрел на свою усталую, но отчаянно злую госпожу. После чего открыл рот… закрыл его и молча кивнул. Таким образом, порции еды ее сестер оказались урезаны и они смогли оттянуть выход наружу на две недели, вместо одной. Вот только это мало помогло. Через две недели Изабелла снова сидела около кровати почти полностью серой Лотти, а за ее спиной лежало еще десять слуг. Они принимали меры, очищали ту немногую еду что смогли найти и сажали выходящих на карантин, но… это все равно не помогало. Ее люди умирали, и Изабелла ничего не могла с этим поделать. Лотти умирала… ее грудь еле вздымалась, а из груди вырывались слабые хрипы. Изабелла уже видела подобное - чем тише становилось дыхание, тем ближе подбиралась смерть. Лотти… ей осталось не больше часа. Женщина ощутила, что ее взгляд странно затуманился, и она недоуменно посмотрела на маленькие капли, упавшие ей на ладонь. Изабелла держалась до этого дня. Ее братья и мужья сестер мертвы, ее муж находился на фронте, сдерживаемый проклятым договором и теперь даже письма не мог отправлять в опасении, что люди короля их обнаружат. У нее родился сын, в это безумное, ужасное время, а ее сестры стали безумными, вонючими кусками мяса. Если бы Изабелла была сильнее, им не пришлось бы переносить дом. Если бы она была убедительнее, то сестры не нарушили бы запрет. Если бы… Сколько еще мир собирается отнять у нее? Нет… зло подумала женщина, смотря на умирающую служанку – она не позволит. Это ее дом и ее слуги и кто бы ни был… Судьба, Рок или Создатель… она не позволит забирать свое! Она достаточно отдала… достаточно терпела. И больше не позволит забирать у себя! Женщина стиснула зубы и резко откинула одеяло с тела служанки. Та слабо поморщилась, но это была вся ее реакция на происходящее. Блэкфайер же разорвала пижаму на ее груди и положила руки на солнечное сплетение. Изабелла знала, что у простолюдинов тоже были ядра. Они были меньше, бесцветнее, и в них не было каналов, проходящих по всему телу аристократов, но они были. И за одно это знание, высказанное вслух, ее могли бы сжечь на костре. Все-таки аристократы были очень самодовольными людьми. Впрочем сейчас Изабелле было плевать на эти предрассудки… через несколько минут сосредоточенности, она смогла обнаружить ядро. Оно было бледнее обычного и странно мерцало… будто огонек свечи, что вот-вот погаснет навсегда. И этот жалкий вид взбесил Изабеллу до невозможности. – Не смей умирать. Я запрещаю тебе!– сердито крикнула женщина, направляя свою силу в ядро Лотти. Используя свои силы, чтобы ковать его. Запрещая ему гаснуть. Возможно Изабелла свихнулась, но она просто не знала, что еще ей делать. Она могла изменять свое ядро, так может… у нее получилось бы влиять на чужое? Это была жуткая, безумная мысль, но это была вся надежда, что у нее осталась. Лотти, лежащая на кровати, странно выгнулась и застонала. В ее глазах отразилась сильнейшая боль, и Изабелла ощутила, как ядро в груди девушки отчаянно сопротивляется. Блэкфайер усилила напор, приказывая, удерживая непослушное ядро… ей казалось, что ее силы уходят в бездну. Но при этом, ядро стало выглядеть стабильнее. Оно уже не колебалось, как огонек свечи. Возможно ли… что у нее получалось? Но это было тяжело… так тяжело. Женщине казалось, будто она пытается нести гору. И не может… это было просто невозможно… она пыталась удержать ядро, но то не видело, за что держаться. Его дом разрушался и ядро не видело смысла оставаться в теле. Упрямая женщина ощутила, что... не справляется. Она не сможет удержать Лотти. На глазах отчаянной женщины проступили слезы, и взгляд затуманился. Ее губы бесконтрольно задрожали, а глаза затуманились от слез. – Лотти… пожалуйста – прошептала Изабелла – Пожалуйста… останься. Я… я не знаю, что буду делать без тебя. Полные боли глаза Лотти медленно переместились на ее отчаянную госпожу. В воспоминаниях служанки мелькнул образ маленькой девочки, робко держащей ее за платье и смотрящей на нее умоляющими черными глазами. Это был первый раз, когда молодую, неопытную служанку представили ее слабой, презираемой госпоже… в тот день девочка спросила: – Вы правда хотите быть со мной? – в ее глазах отражалась робкая, одинокая надежда. Лотти медленно подняла руку и схватила кисть свой госпожи, прижимая ее ладонь сильнее. – Я… остаться… с вами - прошептала девушка. И ее поглотила новая волна боли. Изабелла всхлипнула и ощутила, что… ядро стало сопротивляться меньше. Теперь Изабелла тащила не гору, а крупную лошадь. Конечно, это все еще было крайне тяжело, но она могла выдержать это. Вот только… сколько она продержится? Просто удерживать душу на месте было не самой эффективной тактикой. Ей нужно было… нужно было укрепить тело. Чтобы душа смогла остаться в нем. Разумеется, ковать живых существ было невозможно. Считалось, что воля существа сопротивляется воле артефактора, поэтому любые действия с животными и людьми были невозможны. Но Изабелла могла видеть вещи и знала, почему нельзя ковать живое – ядро существа сопротивлялось воздействию артефактора, который не мог его ковать. Но Изабелла могла. Для этого ей даже не нужно было использовать огонь… живые существа изменялись гораздо охотнее, чем неживая материя. Если ты мог ковать ядро…. на самом деле, для Изабеллы это было очень легко. Возможно она была единственным человеком в мире, способным на подобное. – Все будет хорошо, Лотти. Я… я не позволю тебе умереть – прошептала Изабелла – Я просто… немного изменю тебя. И тогда… ты сможешь остаться. Женщина робко улыбнулась и совершила одну из первых и самых чудовищных ошибок в своей жизни. Она не позволила Лотти уйти.

***

Рената Чендлер открыла глаза, чтобы обнаружить себя лежащей на застеленной белой кровати. Ее глаза смотрели в потолок, который был смутно знакомым и незнакомым одновременно. Изабелла знала, что это потолок детской комнаты. Рената знала, что… что может делать жуткие, кошмарные вещи с другими людьми. И что ни одна живая душа не должна об этом знать. Никто не должен выяснить, как Изабелла создала своих кукол. Это открывало слишком много жутких возможностей даже тем, кто не был чистым. Рената содрогнулась и медленно села на кровати. Ее тело было тяжелым как камень, а голова гудела после всего пережитого. Девочка устало подняла глаза и взглянула на безжизненную куклу, стоящую около ее кровати. Все, что осталось от Лотти, к тому моменту, как Изабелла закончила. Она ковала живое тело, выделяя нужные ей свойства. Делая его сильнее, устойчивее… невосприимчивой к заразе, поразившей девушку. Но кование не было исцелением. Насколько бы чистой не была Изабелла… она была артефактором. Артефакторы работали с вещами, а целители с людьми. Такова была их природа. Все, что могла Изабелла, это превратить Лотти в артефакт. И запереть внутри него ее душу. Женщина не знала последствий своих действий и девочка была уверена, что Изабелла поклялась не повторять ЭТО ни с одним живым существом. Но в итоге… она повторила. Со всеми слугами своего дома. Почему? Когда же Изабелла Блэкфайер начала сходить с ума? И как быстро Рената повторит ее судьбу? – Где мои брат и сестра? – мрачно спросила девочка. Лотти поклонилась и указала на дверь. Рената окинула ее долгим взглядом… Изабелла не знала, насколько созданный ей артефакт был живым. Кукла ничего не помнила о своем прошлом и была одержима всего двумя вещами – защитой Изабеллы и ее ребенка. Более куклу ничего не волновало - она не улыбалась, не смеялась и практически не говорила. На самом деле… в самом начале кукла была гораздо безжизненней, чем сейчас. Возможно, с течением времени ядро Лотти… Ох. Это были тяжелые, печальные мысли. Рената не хотела их думать. Вместо этого девочка вобрала воздуха в свою грудь и решительно двинулась к выходу. Ее рука потянулась к ручке и… дверь резко распахнулась. Девочка вздрогнула и машинально сделала шаг назад, после чего подняла глаза. На нее смотрело то, что осталось от Маркуса, преданного дворецкого семьи Блэкфайер. Это был темноволосый мужчина средних лет, одетый в тщательно восстановленный сюртук дворецкого. Его карие глаза были гораздо живее, чем у Лотти. На самом деле, они были живее, чем у большинства людей, что знала Рената… в них отражалось счастливая одержимость и вся она была направлена на испуганную девочку. – Сей скромный слуга счастлив приветствовать наследницу дома Блэкфайер – странно взбудоражено сказал дворецкий. Его речь была ровной и звучной. Похоже.. в отличие от Лотти, он не был поврежден. – Для сего ничтожного изделия так радостно видеть молодую кровь великого рода – возбужденно продолжил дворецкий – будет ли позволено этой жалкой кукле служить вам? – и застыл, будто ожидая ответа. Рената нерешительно открыла рот и покосилась на Лотти. Ей показалось, или на лице служанки отражалась усталость? – Эм… где мои брат и сестра? – как могла твердо спросила Рената. Дворецкий как-то жутко улыбнулся и ответил: – В данный момент молодой господин и госпожа находятся в библиотеке. – Вот как? И что же они там делают? – непонимающе спросила девочка. – О! – оживился дворецкий – Лотти сообщила мне о ситуации наверху. Мерзкие, завистливые рода, вместе с их отвратительным королем наложили руки на детей рода Блэкфайер – с отчетливой ненавистью сказал дворецкий. Учитывая, что он продолжал обожающе сверлить Ренату глазами и улыбаться, легче ситуация не становилась. – Ученический контракт со столь отвратительными условиями. Это недопустимо! Мы не можем позволить, чтобы надежда госпожи на возрождение рода Блэкфайер была столь варварски растоптана! – прорычал дворецкий. – Изабелла хотела возродить род? – недоуменно спросила Рената, поворачиваясь к Лотти. Почему-то девочке казалось, что род был последним, что волновало Изабеллу. Лотти молча на нее посмотрела и отвела глаза, будто стыдясь всего происходящего. В голову Ренаты стали закрадываться нехорошие подозрения… она пристально посмотрела на жутковатого дворецкого, и вспомнила поведение Лотти, вскоре, после ее создания. Кукла помешалась на сохранении Изабеллы и ребенка. Возможно ли, что люди, пережившие кукольное изменение становились… зацикленными на их самых важных мыслях? То, о чем они думали, пока… Лотти позволила Изабелле сделать это с собой, потому что хотела защитить ее. И, в итоге, ходила за Изабеллой везде и атаковала любого, в ком заподозрит агрессию. Маркус же… Я должен защитить… род Блэкфайеров. Я должен. Несмотря ни на что. Род должен жить – вспомнила она рваный отрывок памяти. – Оу… - сказала Рената, смотря в счастливые глаза напротив – Эм… я полагаю ты… вы… хотите возродить род Блэкфайеров? – как-то обреченно спросила девочка. – Этот слуга не смеет ничего желать – горячо заверил ее Маркус. Рената подозрительно на него покосилась и перевела взгляд на Лотти. На лице куклы было написано давнее смирение и доля непонятного стыда… удивительно, насколько девочка научилась ее понимать за это время. Или сама кукла понемногу оживала? – Впрочем, неважно – устало вздохнула девочка – Отведи меня к брату и сестре. – Разумеется, молодая наследница – уважительно поклонился дворецкий и двинулся дальше по коридору – Этот слуга счастлив доложить, что нашел хороший вариант по решению проблемы с памятью младших членов рода. – Памятью? - подозрительно переспросила девочка. Но Маркус не ответил, продолжая быстро идти по коридору. – А вот и библиотека! - радостно сказал возбужденный дворецкий, открывая двустворчатые двери. Рената вошла в заваленное книгами помещение и увидела… своих брата и сестру, привязанных к старым, резным стульям. – А? – не поняла девочка. – Сестра! – радостно сказал Джордж, подпрыгнув на стуле – С тобой все в порядке? – Скажи этой штуке отпустить нас! Он совершенно меня не слушает! – жалобно сказала Элеонора – у меня руки болят. Рената молча повернулась к счастливому Маркусу. – Как радостно видеть, что дети рода столь активны – умилился дворецкий – но боюсь я не могу вас отпустить. Чистые рода Блэкфайеров одна из самых важных тайн рода. К тому же госпожа была бы недовольна, если бы ее наследница оказалась в руках вероломных Гостфайеров и мерзкой короны. Боюсь… в этом случае она скорее убила бы наследницу собственными руками – сияя улыбкой заключил Маркус – и именно поэтому я вынужден совершить крайне неуважительные действия, ради сохранения жизни наследницы и молодых господ. Этот жалкий слуга крайне сожалеет и после накажет себя – заверил дворецкий. – Что ты собираешься делать? – напряглась девочка. – О, ничего особо сложного – сказал дворецкий – Видите ли, дорогая наследница… за века, что мы провели рядом с договорами и различными артефактами, читающими мысли и влияющими на сознание… — вдохновенно начал Маркус. – Какими артефактами? – недоверчиво спросила Рената. – Разумеется, были придуманы меры противодействия – проигнорировал ее дворецкий – конечно, захват чужих наследников всегда был нежелательной вещью. Кража знаний и наследия, пытки, торговля органами, ментальные внушения, договорное рабство, сексуальное насилие… С каждым пунктом дворецкого, Рената бледнела все больше и больше. А младшие, наблюдающие за ней, наполнялись беспокойством. – Конечно, рода противостояли этим вещам. К сожалению многие встроенные защиты ныне нам недоступны, поэтому придется использовать самые примитивные методы – посетовал Маркус – я бы даже назвал их грубыми, но… использование этого не вызовет у мерзкой Гостфайер никаких подозрений. В конце-концов, именно они создали ментальные артефакты и меры противодействия им же. Полагаю ее не особо удивит наличие чего-то подобного в доме величайшего древнего рода — гордо сказал дворецкий. – Какие артефакты? – недоуменно переспросила Рената. – Что он говорит? – настороженно спросила Элеонора. Маркус повернулся к Ренате, полностью проигнорировав Элеонору. – Ментальные артефакты, это творения рода Гостфайер, дорогая наследница. Это каменные или стеклянные вещи, способные влиять на разум различными методами. Обычно управляются голосом. Ох… вы столь мало знаете. Нам придется долго работать, чтобы наверстать упущенное – печально констатировал дворецкий. Рената задумчиво сощурилась и в ее голове мелькнуло смутное воспоминание. Агнесс, сжимающая каменную подвеску, которая непроизвольно привлекла внимание Ренаты. Теперь она знала больше и могла объяснить свои ощущения – подвеска была артефактом среднего качества. Значит Агнесс носила на себе что-то, влияющее на разум? Ну… Рената не была сильно удивлена. – А теперь… Лотти! – резко повернулся дворецкий – Принеси это! А после мы, как добропорядочные слуги, накажем себя за неподобающее поведение! – счастливо воскликнул Маркус. Рената обеспокоенно на него посмотрела и задалась вопросом, почему эта марионетка постоянно такая демонски счастливая?! Почему он вообще такой эмоциональный? Из-за того, что был сделан позже Лотти, и Изабелла понимала, что творит? Или он просто сумасшедший? Лотти же, как и подобает нормальной марионетке, молча кивнула и удалилась в коридор. Маркус проводил ее молчаливым взглядом, после чего повернулся и любяще уставился на детей семейства Чендлер. – О, Рок – простонал Джордж – Он снова пялится на нас. – Сестра, может хоть ты скажешь, что он несет? – испугано спросила Элеонора – он постоянно что-то говорит и пялится на нас как маньяк… он хочет съесть нас? Или сделать куклами, как он? - панически заметалась младшая. – Эм… нет - неуверенно сказала Рената – он просто очень рад видеть детей рода Блэкфайер. Он… вроде как очень, очень любит Блэкфайеров – устало пояснила девочка. Джордж и Элеонора недоверчиво на нее уставились, после чего перевели взгляд на пристально наблюдающего Маркуса. – Я же говорила тебе – проворчала Элеонора – если бы он хотел нас съесть, то не стал бы бухаться на колени и плакать, бормоча непонятный бред. – Ты видела его лицо в этот момент? Особенно, когда он порвал те цепи и обнял меня? - напряженно спросил Джордж – он выглядел так, будто сожрать меня хочет. И почему эта штука именно меня начала обнимать? Я похож на игрушку для объятий? - раздраженно спросил мальчик. Рената покосилась на сияющего дворецкого и вспомнила усталое лицо Лотти. После, в ее голове мелькнули воспоминания Изабеллы о человеке по имени Маркус… учитывая, что его эмоции по поводу рода Блэкфайер были усилены превращением… Ох. Этот дворецкий обещал стать проблемой. – О, а вот и Лотти! – радостно сказал Маркус, глядя на вернувшуюся служанку. Та несла в руках деревянный футляр с бережно уложенным в него… стеклянным бокалом? Стой… почему бокал?! Девочка недоуменно посмотрела на Маркуса и тот равнодушно пояснил. – Род Гостмеров всегда был специфичен, дорогая наследница – и сразу перешел к делу – На самом деле, принцип действия довольно прост. Звон бокала создает звук, стирающий воспоминания. И чем дольше он длится, тем больший отрывок будет удален… к сожалению, большая часть бокалов этого рода осталась на этаже Гостфайеров – посетовал Маркус – поэтому этот все, что у нас есть. Он довольно силен, поэтому из памяти ваших младших будет удалена примерно неделя. К сожалению… на данный момент лучшего выхода у нас нет – пожал плечами дворецкий – Молодые господа потеряют сознание, и мы с Лотти вынесем их наружу. Рената открыла рот… посмотрела на испуганную Элеонору и обеспокоенного Джорджа. Вспомнила все ошибки, что допустила в этом подземелье и представила реакцию Агнесс при допросе. Рената закрыла рот и молча кивнула. Им всем будет лучше, если Джордж и Элеонора не вспомнят о происходившем внизу. А теперь… девочка больше не хотела возвращаться в это место. Это было мучительно, и Рената была твердо настроена завершить это здесь и сейчас. Поэтому Чендлер повернулась к разговорчивому Маркусу и спросила. – Ты знаешь что-нибудь о похищенных детях?