Опаленные души

Изабелла сидела в старом синем кресле и молча смотрела на свои руки. Они выглядели… лучше. Уже не такие худые… не такие ломкие. Но все еще напоминающие конечности человека, больного какой-то высасывающей жизнь болезнью. И женщину сильно беспокоило то, что раньше она не замечала, насколько ей было плохо. Дело было не только в ее ухудшившимся зрении, но и… похоже что-то было с ее головой. Возможно, она и вправду уверенно двигалась к смерти, сама того не осознавая. И в тот момент, когда Изабелла была вынуждена признать, что с ней было что-то не так, она… испугалась. Если она не могла доверять себе до конца, то… то ей придется довериться кому-то еще. Женщина с силой сжала дрожащие руки и неуверенно сказала: – Джойс – ее голос звучал слишком тихо даже для ее ушей. – Да, госпожа? – спокойно спросила сидящая на полу женщина. Она всегда сидела там, отходя только для того, чтобы принести еду. После чего почти силой пыталась впихнуть эту самую еду в Изабеллу. Сначала Блэкфайер это раздражало, но потом… когда ее состояние улучшилось в разы, она смирилась. Конечно, женщина все еще не любила идти спать (почему-то самоназванный телохранитель настаивал на сне в кровати. Возможно из-за ран, что они обнаружили на ее ногах, образовавшихся от долгой неподвижности. Странно, но Изабелле было совсем не больно) и еще больше не любила, когда ее сопровождали в ванну… это было унизительно. Но еще унизительнее было услышать от Альфы, что Изабелла… воняет. Сама женщина уже давно не чувствовала запаха своего тела и не знала, как выглядит. Когда Блэкфайер увидела себя в добытом Джойс зеркале, то еле удержалась от крика ужаса. Возможно, хорошо, что женщина не знала – если бы она знала, то никогда бы не покинула свою комнату. Это было бы слишком унизительно. Нет, если она довела себя до такого, то ей точно нельзя доверять. – Я… – Изабелла прервалась и тяжело сглотнула – Ты… – женщина запнулась и замолчала. Джойс продолжала внимательно на нее смотреть. – Я… выгляжу лучше? – робко спросила Блэкфайер. Джойс окинула Блэкфайер внимательным взглядом и молча кивнула. Изабелла сглотнула, и ее сердцебиение участилось. Она глубоко вздохнула и сжала подлокотник кресла изо всех своих невеликих сил. Изабелла не могла доверять себе. Значит она ОБЯЗАНА довериться кому-то еще. Эти люди были ее вассалами… они не могли предать. И то, что Изабелла все еще их опасается лучше остального говорило о проблемах с ее головой. – Если бы я была… если бы ты увидела свою мать в таком виде, ты бы… испугалась? – почти прошептала женщина. Джойс недоуменно моргнула, после чего аккуратно отложила ранее полируемый ею нож. На лице Альфы отразилась немалая сосредоточенность… казалось она очень тщательно подбирает слова. – Если бы я могла увидеть свою мать снова… мне было бы плевать в каком она виде – наконец сказала женщина. В ее голосе звучала давняя, тяжелая печаль. – О… – тихо сказала Изабелла – Я… я хочу пройтись – неуверенно заявила женщина. Джойс молча встала и подошла к самодельной трости, которую кто-то из Гринфайеров сделал для Изабеллы. Женщина была немало раздражена тем, что все эти люди стали относиться к ней, как к смертельно больной и постоянно приносили какие-то дары. Хотя Джойс утверждала, что это не жалость, а бескрайнее уважение и связано с тем, что Изабелла остановила «срыв» ее дочери… Блэкфайер не совсем этого понимала. Защита вассалов была частью ее обязанностей, и женщина не видела смысла во всем этом почтении. Особенно, учитывая, как изуродована оказалась девушка в итоге. Впрочем, женщине было плевать на этих странных Гринов. Зато теперь Блэкфайер могла ходить по дому, не беспокоясь, что ее увидят. Все и так все знали. И сейчас от нее, по крайней мере, не воняло. Блэкфайер вздохнула и взяла протянутую ей трость. Лотти протянула ей руку и женщина тяжело встала, облокотившись на гладкую деревяшку… ее руки и ноги немилосердно трясло, и Изабелла раздраженно дернула углом рта. На самом деле, женщина уже не помнила, когда могла ходить по дому самостоятельно… может быть год или полтора назад. Она совсем потеряла счет времени и это… пугало ее. Как давно она не видела своего сына лично? Нет, управляемая ею кукла говорила с ним каждый день. Играла, учила говорить и читать, но… не лично. Как давно ее сын не видел человека из плоти и крови? Блэкфайер выдохнула и нерешительно двинулась по направлению из комнаты. Джойс и Лотти молча пошли следом. Женщины и кукла преодолели коридор, спустились по лестнице, и прошли во второй, периодически сталкиваясь с почтительно кланяющимися Гринами. Изабелла нервно их игнорировала. Она не особо привыкла к подобному обхождению. Да, слуги дома Блэкфайер были уважительны к своей последней госпоже, но… не к ней лично. Они уважали Главу дома Блэкфайер, и если Изабелла запиналась, или вела себя неуверенно, то слуги тоже мгновенно теряли силу духа. Возможно в этот момент, они вспоминали, что перед ними лишь младшая, слабейшая дочь, которую они всегда игнорировали, и их затапливал страх и неуверенность. Конечно, это касалось не всех – Лотти была ее другом, а Говарда, казалось, особо не заботила ее личность, только ее решения… возможно поэтому Изабелла общалась в основном с ними. (Не считая Маркуса, но он всегда был… немного слишком навязчив. И одержим своей ролью телохранителя «последней Блэкфайер»). С остальными же, женщина одевала маску холодной, суровой госпожи… то есть копировала свою мать. Через некоторое время, женщине стало казаться, что эта маска стала единственным, что не давало ей развалиться окончательно. Это и жуткая, благословенная ненависть, что позволяла ей продолжать идти вперед несмотря ни на что. Хотя, возможно, иногда стоило немного остановится и посмотреть на себя в зеркало. Изабелла нервно дернула углом рта, после чего пошла быстрее. И тогда боль смыла лишние мысли из ее разума. Еще несколько коридоров спустя, женщина ощутила, что очень и очень устала. Ноги Блэкфайер пылали, а руки будто кололо раскаленными иглами. Но женщина только упрямо злилась на слабое тело и решительно шла вперед. Спустя еще один, длинный, длинный коридор, окончательно обессилевшая женщина остановилась около маленькой черной двери. Она медленно подняла руку и… остановилась. Изабелла просто… не могла нажать на ручку. Джойс можно было доверять. Гринфайерам можно было доверять, но… Ее сын… если с ним что-то случится. Если есть хоть тень… Внезапно Изабелла ощутила твердую прохладу на своей руке. Она недоуменно моргнула и перевела взгляд на Лотти. Кукла положила руку поверх кисти своей госпожи и молча смотрела на нее, будто ожидая приказа. Женщина тяжело сглотнула и еле заметно кивнула. Рука Лотти сжалась и ручка двери опустилась с тихим щелчком. Дверь медленно открылась, и Изабелла нерешительно сказала: – Джойс… я хочу познакомить тебя кое с кем. Он… приоритетная цель для защиты – тихо сказала женщина и робко вошла в комнату. Там, в окружении огромного числа игрушек сидел молодой, крохотный мальчик. Он был бледен и на его лице почти не было выражения… как у сидевшей около него куклы молодой женщины, в одежде горничной. Женщина держала в руках игрушечную лошадку, а в руках мальчика виднелась кукла рыцаря. Точнее, она была там, пока мальчик не выронил ее, с любопытством уставившись на пришедших к нему людей. Одну болезненно худую женщину с тростью и высокую аристократку с хищными чертами и крайним потрясением на лице. Мальчик сощурился и покосился на одну из пустых кукол, что сидела у стены… именно при помощи нее, Изабелла обычно и взаимодействовала с сыном. Блэкфайер заметила, что тело куклы укрыто пледом и ощутила, что глаза странно запекло. Куклам бы не пришло такое в голову, значит это мог сделать только один обитатель комнаты. Этот обитатель отвел взгляд от куклы и снова посмотрел на смутно знакомую ему женщину. – Амма? – неуверенно пролепетал мальчик. – Нам… – прохрипела Джойс – нам говорили, что… мужчин вашего рода больше нет. – Я не сообщала ему – устало сказала Изабелла, тяжело сев на пол и откинув трость – Без доступа к родовому кругу, мой муж не может ощутить сына… поэтому я решила не говорить ему вовсе. Он все равно не сможет защитить нас, пока застрял на фронте. Подобные вести только отвлекут его и поставят стабильность и жизнь под угрозу – после чего посмотрела на неуверенного кроху и протянула к нему руки. – Амма! – уже бодрее крикнул мальчик и неуверенно поковылял к своей матери. – Сына? Он… не знает? – слабо спросила Альфа. Изабелла мягко улыбнулась, крепко обнимая дошедшего до нее мальчика. И тут… Джойс еле успела заблокировать сильный удар сбоку, чтобы после получить рану в ногу. – Астра, Говард, хватит! – крикнула женщина. Около шеи Альфы остановился стальной нож, а ее пальцы перехватили тонкую руку другой куклы, что атаковала ее живот. – Аста? – недоуменно пролепетал мальчик. – Я не приказывала вам атаковать – сердито сказала Изабелла – Я привела эту женщину. Ее, и всех остальных зеленоглазых в этом доме нельзя атаковать… пока они не попытаются напасть – неловко добавила Блэкфайер, отведя глаза. Равнодушные лица молодой женщины и бородатого мужчины не изменились ни на дюйм… но они медленно убрали свои руки и встали около двух Блэкфайеров. Глаза женщины не отрывались от Джойс… мужчина же смотрел на Лотти, казалось ведя с ней какой-то диалог. Через несколько секунд мужчина отвел глаза и отошел за спину своей госпожи. Джойс же осталась потрясенно стоять около входной двери, рассеяно потирая оцарапанную ногу. – Эм…ну, в общем… это мой сын. Габриэль Блэкфайер – неловко пояснила Изабелла – И если с ним хоть что-то случиться, я всех вас убью – зло закончила женщина. – Амма гррррр. Гова. Аста… тик-тик. Хлусь. Бьяк – со знанием дела пояснил крохотный мальчик. – О… – ошалело среагировала Джойс – Я… мы… мы сделаем все, чтобы ваш… сын не пострадал, госпожа – голос женщины немного дрожал. – Я знаю… иначе тебя бы здесь не было – спокойно сказала Изабелла Блэкфайер. Рената медленно открыла глаза и тяжело вздохнула. Итак… почти две недели без снов. Не такой уж и плохой перерыв. На самом деле, девушка начала надеяться, что после вспышки Изабеллы сны прекратятся вовсе, но… Судьба не настолько добра. Разумеется нет. Похоже сны просто взяли перерыв, пока их владелец не погрузится в беспамятство надежнее. Но хоть сам сон прошел относительно неплохо. Никаких смертей, ужасов, кошмарных травм и так далее. Удивительная редкость для жизни Изабеллы… о, Судьба. Кажется чувство юмора Ренаты начинает стремительно портится. Впрочем, оно давно было испорчено - общение с Маркусом не та вещь, из которой можно выбраться без повреждений. Девушка тяжело вздохнула и села на кровати. Та, еле слышно, скрипнула и рядом с Чендлер материализовался жизнерадостный дворецкий. – Этот слуга счастлив лицезреть лицо молодой госпожи – донес до девушки «важную» информацию дворецкий – И готов предоставить вам подобающее одеян… – Лотти – спокойно сказала девушка – Мое платье. Рядом с Ренатой возникла вторая кукла, и на кровать упало обычное серое платье. Выглядела Лотти немного потрепанной… Чендлер окинула ее подозрительным взглядом и перевела взгляд на погрустневшего дворецкого. – Маркус. Я запретила тебе драться с Лотти, пока она относит мне нормальную одежду – сурово сказала девушка. – Эта вещь, несомненно, подчиняется – тоном уязвленной невинности ответил дворецкий – Глупая, послушная Лотти была атакована до того, как добралась до недостойного облачения – гордо заявил Маркус. – Ясно – задумчиво пробормотала девушка – Я все еще плохо составляю договора. – Не переживайте, молодая госпожа. Ваш навык в составлении договоренностей растет – умиленно заметил дворецкий. – Хрмф… – среагировала Чендлер и откинула тяжелое одеяло. Вскоре, гордая наследница Черной Ведьмы оделась в неподобающее одеяние и спустилась в столовую, где уже собрались представители семьи Чендлер. И некий Бенджамин Рэдсворд. – Доброе утро – ласково улыбнулась красноволосому девушка. Тот спокойно кивнул, после чего повернулся обратно к Френку Чендлеру. – То есть вы совершенно уверены, что не помните того, что делали во время одержимости демоном? – въедливо спросил парень. Смущенный мужчина робко кивнул и неловко поковырялся вилкой в яичнице. – К сожалению, мои вспышки гнева работают именно так… и я не был никем одержим, кроме себя самого. Подобные приступы периодически случаются в нашей семье, и это совершенно нормально для нас. Мне жаль, что я ввел вас в заблуждение – печально вздохнул предводитель совершенно нормальной семьи Чендлеров. После своей последней, изматывающей вспышки, Френк спал почти две недели подряд. Благо Лотти умела кормить и поить бессознательных людей, а Маркус ухаживал за его гигиеной… Рената не знала, смогла бы справиться с этим сама. Только три дня назад отец, ко всеобщему облегчению, очнулся и теперь пал жертвой чужого любопытства. – То есть весь ваш род предрасположен к одержимости? – сосредоточенно спросил парень, что-то лихорадочно записывая – Тогда, есть ли шанс, что демон, вселившийся в вашего сына оставит носителя? – в его голосе звучала неприкрытая надежда. Да, новый друг Джорджа был немного странным мальчиком, но Чендлеры были терпимы к легким странностям других людей. Зато упорства Бенджамину было не занимать – он крайне упорно считал, что ее семья, это люди, одержимые демонами. (Почему мальчик так решил, девушка понятия не имела). Даже она… сначала Рэдфайер относился к девушке крайне настороженно, и Рената чувствовала себя несколько неловко – у Джорджа впервые появился друг и девушка не хотела портить их отношения… Бенджамин даже спал в той же комнате, что и Джордж и категорически отказывался переезжать! А ведь Элеонора звучала очень убедительно… похоже они и вправду были очень хорошими друзьями! (Не то, чтобы девушка знала, как ведут себя друг с другом друзья. Ни у нее, ни у Изабеллы их не было). Поэтому Рената очень старалась, чтобы мальчику было комфортно в их доме. Она ему улыбалась, интересовалась его проблемами и спрашивала, не нужно ли ему что-нибудь. Вот только мальчик как-то странно на нее реагировал – он подозрительно смотрел на девушку и уходил записывать что-то в маленькой записной книжке, на обложке которой было написано: Демоны. Поведение в естественной среде. Подобное напряженное состояние продолжалось аж полторы недели, пока девушка не добралась до записей с подслушивающих кукол, что продолжала делать Лотти. На одной из которых Агнесс обсуждала, на ком женить Джорджа, чтобы побыстрее наплодить отпрысков и кинуть его в особняк, раз уж старшая сестра уже не вернется. Тогда… девушка разозлилась. Очень, очень сильно разозлилась… по двери ее комнаты прошла трещина, а часть обоев покоробило, и они практически сползли со стен. В тот день, девушка не могла контролировать себя достаточно, чтобы нормально функционировать. Поэтому она решила молчать и просто смотрела на людей, когда те попадали в поле ее зрения. Элеонора обходила ее десятой дорогой, тетушка Розмари отшатнулась и отступила в необжитые глубины дома, Джордж долго спрашивал, что ее разозлило, но получал в ответ лишь взгляды. После чего куда-то сердито ушел и вернулся только день спустя (На следующий день в газете сообщили о маньяке, что прошелся по улицам, избивая аристократов-бастардов). Френк спал. Бенджамин же узрел взгляд Ренаты издалека, потом увидел остатки ее комнаты и ушел прочь бормоча что-то о демонах, высшей касте, хорошей маскировке и циклах насилия. Как ни странно, именно после этого эпизода парень перестал ее избегать и спокойно сидел рядом. Да… он был странным мальчиком. И теперь, почему-то, считал, что Рената главная в семье Чендлеров. По крайней мере, пока Френком снова не «овладеет» какой-то демон. Возможно парень это решил, так как в тот день (да и в остальные) жители дома слушались Ренату. Даже жуткий «Демонский артефакт» в виде Маркуса и «Сибирский оборотень» в виде Валери. И да, необычный друг Джорджа успешно классифицировал всех обитателей дома Блэквудов. (Розмари он называл каким-то магическим паразитом), составив свои ранги силы и какую-то странную иерархию. Это затронуло всех… кроме Лотти. Горничную он, почему-то, считал единственным человеком в доме Блэквудов. И постоянно морально поддерживал, похлопывая по плечу, а так же предлагал трудоустройство в другом месте. И это учитывая ее неестественные движения, патологическую молчаливость, навыки наемного убийцы, полную безэмоциональность, а так же твердость при прикосновении. Он все равно считал, что Лотти человек, а все остальные нет. Странный парень. Но он был первым другом Джорджа, и Ренате было откровенно плевать на его странности. Чендлеры были по-настоящему терпимой семьей. Они были готовы принять каждого, пока каждый принимает их. Возможно поэтому Вивьен так хорошо устроилась. – Итак… когда вы планируете возвращаться в Академию? – мягко спросила девушка. – Думаю уже скоро – спокойно ответил Бенджамин, черкая что-то в своем блокноте – Демону необходимы мучения чистой аристократической крови. Он начинает по настоящему нервничать и тосковать по хрусту огненных костей – равнодушно продолжил парень. – Вот как… немного жаль, но полагаю, образование тоже важно – понимающе кивнула Рената. – Несомненно… думаю он переживает, что не умеет контролировать силу удара. Все быстро теряют сознание – со знанием дела заметил Рэдсворд. – Боевая подготовка очень важна, если ты хочешь устроится в армию – тяжело вздохнула Чендлер – Но Джордж умный и старательный мальчик. Он быстро научится делать все правильно – нежно улыбнулась Рената, вспоминая детские годы своего милого братика. – Несомненно. Этот демон весьма умен и очень старателен. Тренер по бою отметил это лично… а потом уволился – заметил Бенджамин, отпивая чай – Теперь у нас новый. – О… и как он? Лучше чем первый? – с легким беспокойством спросила Рената. – Насчет лучше не знаю… никогда не видел его лично. Я же с демоном всегда – пожал плечами Рэдсворд – А вот то, что он умный, это факт. Опять же, я никогда не видел его лично… очень умный мужик – с бескрайним уважением и легкой завистью сказал Бенджамин. – Госпожа, вы же понимаете смысл того, что он говорит – как-то беспомощно сказала Валери – Вы же не можете его не понимать? Рената повернулась к заваленной пустыми тарелками Гринфайер и непонимающе моргнула: – Мы говорим об учебе Джорджа в Академии. Мы же об этом говорим? – повернулась девушка обратно к Бенджамину. – Конечно. О чем еще нам говорить? – удивленно спросил парень. Валери резко тряхнула головой и беспомощно посмотрела на Френка. Тот недоуменно посмотрел на нее в ответ и Валери, в ужасе, осознала, что она в меньшинстве. После чего, находясь во все том же потрясенном состоянии, заглотила жареную курицу. Бенджамин немедленно заинтересовался и достал свой любимый блокнот. – Скажите, согласно легендам, существа похожие на вас едят только человечину. Как вы смогли преодолеть эту проблему? Вы поэтому столько едите? – спросил любопытствующий парень, и Валери подавилась. – Ваша информация не совсем верна – любезно сказал Маркус, появившись сзади Рэдсворда – Оборотни могут употреблять что-то помимо людей, но, если хотят сохранять человеческий облик, им необходимо употреблять человечину. Ведь оборотень, это существо, что способно менять облик в зависимости от того, что оно поглощает – оживленно поделился знаниями дворецкий. – Вот как! Этого я не знал – не менее оживленно среагировал парень – Благодарю вас, демонский артефакт – признательно сказал аристократ. – И я не демонский артефакт… демоны не способны создавать артефакты. Это могут совершить только аристократки и ведьмы. Но этот слуга не обижается на ваше незнание… учитывая уровень образованности современных аристократов, нечестно обвинять вас в невежестве – сочувствующе покачал головой дворецкий – В частности, то, что вы называете моих господ Демонами. Это в корне неверно. Во-первых, демоны неразумны по своей природе и их легко заметить… они, буквально, движущиеся сгустки огня, одержимые разрушением. Никто бы не спутал это с человеком. Во-вторых, демоны неспособны вселиться в человеческое тело, дабы потом покинуть его. Они лишь сожгут тело жертвы. Это фантастика – снисходительно заметил Маркус. Услышав это, Бенджамин насупился. – Можете сказать это моему троюродному дяде, кого захватил демон. Рэдфайеры никогда не шутят на тему одержимости… это тяжкий крест нашего рода. Остальные почти не подвержены этому, или умело скрывают – зло сказал Бенджамин – Да, многие считают одержимость необоснованными слухами, но я ВИДЕЛ дядю, когда эта тварь захватила его… это ощущение ни с чем не спутать – Рэдфайера передернуло – Дядя подписал с этой тварью договор, надеясь с ее помощью убить отца, но, как и всегда, демон обошел договоренность и жертвой стал только дядя, его близкие и слуги. Конечно, этот случай быстро прикрыли, но я видел… я знаю, что видел. Поэтому не говори того, что не знаешь, артефакт – подавленно сказал Бенджамин. Несколько секунд в столовой стояла тяжелая тишина. Наконец, Маркус отмер и, с интересом, наклонил голову. – Что ж… возможно за последние двести лет могло появиться что-то за пределами знаний этой куклы. Эта вещь сожалеет о своих поспешных словах – поклонился Маркус. – Ничего страшного. Я тоже многого не знаю – печально вздохнул парень. – О, этот слуга будет счастлив обменяться с вами знаниями – учтиво сказал дворецкий. – Правда? – недоверчиво спросил Рэдсворд. – Этот слуга был создан, дабы учить. Это доставляет ему истинное удовольствие – гордо приосанился дворецкий. – Я… я был бы очень рад – робко сказал Бенджамин, приподнимая блокнот. – Отлично. Тогда начнем с оборотней – радостно сказал Маркус – ритуал обращения в зверя является запрещенным и кровавым ритуалом, восходящим к ранней Руси. Обычно для этого брали крепкого мужчину, делали разрез в его животе и доставали… - оживленно зажестикулировал дворецкий. – Не здесь! – хором крикнули все обитатели столовой. Маркус и Бенджамин отвлеклись от своего мира мерзких и кровавых ужасов, после чего повернулись к Чендлерам. Дворецкий увидел их позеленевшие лица, грустно вздохнул и добро улыбнулся удивленному Бенджамину. – Молодой человек, рекомендую пройти в синюю гостиную. Там у меня стоит специальная доска и лекция выйдет более наглядной – ободряюще! сказала кукла. – О, правда? Это замечательно! Вы очень любезны, мистер ведьминский артефакт – улыбнулся Рэдсворд. – Ну что вы, делиться знаниями с любознательными молодыми аристократами честь для меня – ласково улыбнулся Маркус в ответ. Бенджамин встал, и парочка весело удалилась, по дороге продолжая разговор о кровавых жертвоприношениях. В столовой повисла потрясенная тишина. Даже Валери перестала жевать, уставившись застывшим взглядом в пространство. – О, Судьба… – неверяще прошептала Рената, разбивая хрупкий мир – Кто знал, что подобное возможно? – А я считал, что он нормальный – с оттенком горького предательства признался Джордж. – Мой будущий муж предпочел мне Маркуса. Маркуса! – со слезами на глазах воскликнула Элеонора. – Он не твой будущий муж – сурово заметил Френк – не с такими наклонностями. – Ну… зато Маркус выглядел счастливым. Имеем ли мы право мешать их… отношениям? – как-то растерянно спросила Рената, поворачиваясь к Валери. – Нам лучше вообще в это не лезть – кратко сказала Валери – Целее будем… можете передать мне салат? – попросила женщина. Рената молча выполнила ее просьбу, продолжая потерянно смотреть в пространство. Это ощущение немого потрясения не проходило в течение всего дня и части вечера. Его поддержанию помогало то, что дворецкий ВСЕ ЕЩЕ не вернулся… Рената так привыкла, что он находится поблизости, что ощущала себя несколько неуютно. Ощущение не уюта усиливалось от осознания, что рядом с ней все это время находился тот, кто считал рассказы МАРКУСА интересными. Дворецкий, хотя бы, был ограничен преданностью и приказами. Рената невольно содрогнулась и решила сосредоточится на привычном и успокаивающем деле. На изготовлении очередной куклы… не для прослушки, чисто для души. Теперь она могла использовать знания, полученные на зеленом этаже, чтобы сделать ее еще лучше. Разумеется, это была не ее совершенная крошка Рене, но… Кстати, а как там Рене? Признаться, девушка уже давно не проверяла, как у нее там дела. В ее оправдание можно сказать, что Ренате было немного… не до того. Не то, чтобы она не доверяла мистеру Смиту, просто… его репутация была довольно тревожащей. Даже по меркам терпимых Чендлеров. Рената вздохнула и нащупала некую пустоту, что ощущала, когда подключалась к пустым куклам. Потребовалось немало изнуряющих опытов и денежных затрат (Лотти была действительно хорошим вором), чтобы подобрать материалы, имитирующие эффект погружения в пустую куклу, но Рената смогла. Как ни странно, материалы, что позволят девушке временно переместить свое ядро в маленькую куклу было ковать проще, чем все остальное. Возможно потому, что самым лучшим вместилищем было… человеческое сердце. А «чистым» было действительно просто ковать людей. Рената надеялась, что мистер Смит НИКОГДА не узнает, что лежит в основе милой Рене. А так же очень надеялась, что никто и никогда не узнает о ее маленьких опытах с телами… тела нищих все равно никому не нужны, а создание кукол важная часть искусства (Нет, и Рената знала, что у нее проблемы. Но у нее было много проблем, и куклы были ее единственной отдушиной… единственным перерывом от этого жуткого мира). В общем, Рене была создана и плевать, каким образом девушка этого добилась. А теперь, единственное, что ее беспокоило, это сохранность самой лучшей, самой тяжело сделанной куклы, ради которой девушка совершила несколько жутких вещей. И теперь, если с Рене хоть что-то случилось… Рената сосредоточилась и погрузила свое сознание в тело куклы. Это ощущалось не так хорошо, как погружение в куклу, целиком состоящую из человека (Как же ужасно это звучит…). Ренате казалось, что все ее тело онемело и крайне плохо двигается. Для контроля «мышц» приходилось продумывать каждый шаг, после чего посылать команды в проволочную имитацию. Поэтому девушке потребовалось некоторое время, чтобы открыть глаза (и создание этих глаз было второй жуткой вещью во имя искусства. Ей пришлось брать настоящие глаза и ковать их... имитировать что-то настолько сложное было невозможно). В общем, Чендлер открыла свои глаза, чтобы увидеть здоровенную дыру, как раз над своей головой. Лицо Рене осталось недвижимо, так как мимические мышцы… у Ренаты не было столько свободного времени, и от этого ее сердце обливалось кровью. Но внутри девушка напряглась. Насколько помнила Чендлер, мистер Смит завернул куклу в специальную ткань, после чего поместил в сумку. Теперь же ткани не было, а в самой сумке виднелась дыра, через которую и шел свет. Рене сосредоточенно пошевелилась и осознала, что на самой кукле повреждений не наблюдается. Получается ее кто-то размотал и поместил в дырявую сумку, но самих повреждений не допустил? Ну… тогда ей пора уходить. Рената не хотела вторгаться в личную жизнь мистера Смита. Это было бы бесчестно с ее стороны и… – Ммммммм – донесся до нее стон. Рене осталась лежать недвижимо, но Рената внутри вздрогнула. Нет, она слышала, что мужчины часто делают ЭТО, поэтому она не удивлена. К тому же, их брак скорее фикция и наивно ожидать от мистера Смита… – Кха-кха-кха – глухо донеслось через ткань. И теперь это звучало, как что-то плохое. Рената внутренне нахмурилась и начала лихорадочно думать. Если соединить эти два звука, то с мистером Смитом может происходить что-то плохое. Он говорил, что едет в Перу, а там, насколько помнила Рената, было весьма опасно. Насекомые, болезни, дожди, черви, живущие в людях (Маркус очень ЛЮБИЛ говорить о Перу). Конечно, мистер Смит был взрослым и самостоятельным человеком… – Мммммм… кха-кхакха! – донеслось до девушки, и она не выдержала. Рената осторожно приподнялась и посмотрела сквозь дыру в сумке. Итак… она находилась в пещере. Рядом с ней раньше горел костер, от которого теперь остались одни угли, рядом лежали бинты и нитка с иглой, выпачканные в крови (нехороший знак), а так же… серое перо какой-то птицы? Рената недоуменно моргнула и перевела взгляд в направлении ранее прозвучавших стонов. Там, на тонком куске ткани, лежал смертельно бледный и колотящийся будто в лихорадке Габриэль Смит. И на его обнаженном и наспех перевязанном торсе выделялось расползающееся кровавое пятно.