Опаленные души

Габриэль Смит лежал на чем-то очень горячем и ощущал, что его кожа стремительно плавится от направленных на него солнечных лучей. В голове стоял мерзкий, болезненный туман, память о причине подобного состояния отсутствовала напрочь, а тело обдувал легкий ветерок, свидетельствующий о том, что мужчина был практически голым. Эти признаки означали только одно – он снова потерял контроль, поджарил кучу людей и отрубился в неизвестном месте. Опять. Смит горько поморщился и выругался сквозь зубы. Вашего скарского демона… как же ему это надоело. – Босс? Это вы? – нерешительно донеслось сбоку. Габриэль продрал глаза и молча уставился на безоблачное небо пустыни. На этом небе гордо горело белое солнце, сейчас активно плавившее ему кожу. Смит молча повернулся и узрел своего преданного и заботливого вассала, комфортно накрывшегося куском ткани от палатки, спасая себя от палящего зноя. Выглядел преданный слуга немного потрепанно – его одежду покрывали порезы и подпалины, на коже виднелся след укуса?, а глаза сияли определенным видом возбужденного безумия. Это выражение появлялось на лицах всех Рэдфайеров, когда они умудрялись чудом избегать смерти, которую находили-таки на свои задницы. – Нет, Зак, это не твой босс, – саркастически прохрипел потрепанный жизнью Смит. – Я просто выгляжу в точь-в-точь как он, произвожу столько же огня и имею такой же отвратный характер и тираническое присутствие, – огрызнулся раздраженный Габриэль. И тут… Свенсон ощутимо напрягся, после чего очень аккуратно встал с нагретого песка. А потом начал так же аккуратно отходить от удивленного Габриэля. – Да? Простите сэр, не знал, – быстро пробормотал стремительно удаляющийся Зак. – Вы тогда занимайтесь своими делами, а я поброжу тут… в округе. Тут такие зашибенные виды. Барханы, песок, безумные, одержимые пистолетами бабы… хотя последние разбежались, когда вы подошли, но я не против! Мне и без них нормально, я найду чем себя занять! – ободряюще крикнул Свенсон. – Никаких проблем! В общем, я где-то здесь поброжу, а вы пока развлекайтесь, сэр! – к концу монолога храбрый вассал уже кричал, так как расстояние между ним и начальством стало слишком большим для нормального разговора. И все время отхода, в глазах Габриэля стремительно росло неподдельное удивление. Смит даже тряхнул головой, пытаясь понять происходящее. После чего окончательно пришел в себя и зло заорал: – Ты совсем @#$, Зак?!

~В это время, за печатью неких огненных демонов~

У подножья скалы лежала потрескавшаяся, опаленная и сильно потрепанная жизнью маленькая кукла. Когда-то это изделие кукольного искусства выглядело очень красиво, хоть и немного необычно – у нее были длинные темные волосы, привлекательное женское лицо, острые когти и черные, птичьи крылья за спиной. К сожалению, в данный момент несчастная вещь выглядела так, будто пережила пожар. Если представить, что этот самый пожар раздраженно ее тряс, после чего побил о стены и зло выкинул с большой высоты. Да, несчастная Рене Вторая пережила не лучшие свои моменты… к счастью, ее создатель не рассчитывал, что его произведение переживет очередное приключение очень невезучего Габриэля Смита. Возвращение куклы было скорее удачным бонусом, а не ожидаемым итогом похода. И так, Рене Вторая неподвижно лежала у края скалы, где ее постепенно заносило песком. Вскоре, ее должно было занести окончательно, прекращая историю этой очень неудачной версии Рене, но тут… один из ее маленьких пальчиков еле заметно дернулся. После чего, глаза Рене резко открылись и бешено задвигались в искусственных глазницах, а тело внезапно забилось в неконтролируемых судорогах. Что-то в тельце Рене треснуло, после чего кукла снова застыла. Прошло еще несколько минут. Ручка куклы снова осторожно дернулась, а потом застыла. После чего, кукла крайне аккуратно подняла эту самую ручку и еще аккуратнее облокотилась ей о землю. Постепенно, потрепанный артефакт смог неуклюже встать, после чего пошатнулся, и еле удержался на потрескавшихся ножках. Голова Рене очень медленно повернулась, оглядывая местность. За спиной куклы была скала, перед ней бесконечный песок, а сбоку сидел замерший кусок огня в виде человека. Судя по позе, огненный человек совершенно не ожидал от куклы подобной активности и был довольно сильно удивлен. Кукла молча на него посмотрела. Огненный демон молча смотрел на нее… повисла неловкая тишина. – ЗДРАСЬТЕ? – нерешительно написал демон. Этот парень был одним из выживших после прихода начальства, и пришел в это спокойное место, чтобы побыть наедине с МЫСЛЯМИ. Не какими-то определенными… демон просто хотел свыкнуться с плавностью движения и легкостью этих самых мыслей. И вот, в тот момент, когда он начал размышлять о размышлениях (он мог думать о чем то аж несколько часов!) его варварски прервали. И продолжали прерывать даже сейчас – кукла продолжала пристально пялиться на демона. В отличие от прошлой активности, в этот раз она была до жути неподвижна и даже не пыталась писать своим черным порошком. Впрочем, после гнева Сеструхи, которая, наконец, смогла отвести душу за шантаж, порошок был полностью потерян. Пауза затягивалась. Кукла наклонила голову, будто пребывая в тяжелых раздумьях… демон начал не выдерживать накала обстановки. – ТЕБЕ ЧТО-ТО НАД… – начал писать демон, но тут… окружавший его песок стремительно задвигался. Огненный мужчина мгновенно напрягся и резко отскочил. Впрочем, песок не был частью атаки – он стремительно стекался к кукле, покрывая ее толстым песочным слоем. Демон непонимающе пялился на это зрелище, пытаясь понять, что делает это странное существо. А песок, тем временем, начал формироваться в невысокую, человеческую фигуру. Огненный пораженно на это уставился. В его голове замелькали МЫСЛИ, а фигура, тем временем, постепенно обретала форму. Вскоре, у края скалы стояла песчаная фигура в форме молодой девочки, одетой в старинное богатое платье. Ее лицо и тело были размытыми, будто неоформленными. Девочка подняла руку и критически уставилась на получившаяся результат. После чего раздраженно дернула углом рта, и фигура снова стала изменяться. Песок стал уплотняться, приобретая плотность спрессованного камня, а отдельные песчинки начали стремительно менять цвет. Вскоре, стоящая у скалы фигура отряхнула прилипшие песчинки, и демон осознал, что уставился на маленькую черноволосую девочку. Если бы у демона была челюсть, сейчас бы она свалилась на песок. – Теперь ты слышишь эту госпожу? – раздраженно спросила девочка. Демон продолжал стоять и не реагировать на происходящее. Девочка раздраженно на него уставилась. – У тебя нет разума, огненный призрак? – зло спросила черноволосая. – Или ты смеешь игнорировать эту госпожу? Огненный демон сильно тряхнул головой, после чего протер глаза и затрещал на своем огненном языке. – Эта госпожа не понимает твоей огненной речи, идиот, – раздраженно прорычала девочка. – Пиши буквами, которые вы умудрились изучить! Демон перестал трещать и поднял палец. – НИХРЕНА НЕ ПОНИМАЮ, ЧТО ТЫ ГОВОРИШЬ, – печально написал огненный мужчина. Девочка пристально уставилась на надпись. На ее лице проступило явное недоумение… в воздухе снова повисла неловкая тишина. Изабелла Блэкфайер жила двести лет назад, а огненные демоны, за прошедшие столетия, напрочь забыли старое наречие. Конечно, Изабелла была в курсе проблемы – она совершенно не понимала речи вассалов ее потомка и большей части современных понятий. Ее разговор с наследницей был возможен только благодаря тому, что в разуме девочки отложились знания самой Изабеллы (именно поэтому Рената Чендлер училась артефакторике семимильными темпами. Девочке было достаточно увидеть артефакт, чтобы пробудить память Изабеллы о его особенностях и строении. Благодаря этому, она смогла создать сложный, комплексный артефакт в виде Рене Второй). Изабелла знала о проблемах языка. Она просто не ожидала, что древние демоны напрочь его забыли. Да… между демоном и двухсотлетней ведьмой остро встал вопрос языкового барьера. Маленькая Изабелла, сумевшая захватить куклу своего потомка, очень тяжело вздохнула. После чего подошла к демону и схватила его за руку. Очевидно, приходилось действовать совсем напрямую. – Где Глава проклятых артефактов этой земли? – послала кукла громкий мысленный импульс. Фактически, и огненные демоны и артефакты общались при помощи излучаемых душой эмоций и стремлений. Просто обычно, их «сигналы» проходили на разных «частотах», которые мог уловить только похожий «приемник». У женских и мужских ядер были явные отличия, которые и создавали эту разницу. Но было одно исключение из этого правила – при желании, подобные существа могли синхронизироваться с другой душой и направить ей понятную душе «частоту». Именно так артефакты и демоны могли говорить с обычными людьми и искушать своих жертв совершать чудовищные ошибки. А так как это был прямой диалог эмоций и образов, знания языка он не требовал. – Аааааааа, – понял демон, после чего махнул рукой к выходу. – Где-то в пустыне. А тебе зачем? Изабелла задумчиво кивнула, после чего отпустила «конечность» демона и решительно направилась вдаль. Тот проводил непонятное существо многозначительным взглядом, после чего решил… забить. За последние несколько часов, в обычно стабильной среде демонов произошло слишком много событий. И большая часть из них была связана с этой куклой… поэтому, демон воспользовался недавно приобретенной способностью думать и решил не влезать в лишние проблемы. Пока что. Тем более, возле выхода, как обычно, дежурит младший. Он и разберется. И пока Изабелла упорно шла к выходу, ничего не подозревающий «младший» сидел на небольшом камне, как раз около выхода из ущелья. Именно там предок Зака Свенсона любил проводить свободное время. И именно там, возможно по чистому совпадению, обычно дежурила некая Грейс. По крайней мере тогда, когда не бродила по Лондону, не заводила незапланированные семьи из девяти пацанов и не охраняла внешнюю границу владений своей маман. Вот и сейчас – как только Грейс убедилась, что огнеопасное начальство ее непутевого сына вернулось и распугало ее же нестабильных сестер, после чего надежно повалилось на раскаленный песок (при этом, перестав распространять те ужасающие флюиды мощной, опаляющей силы), то немедленно сбежала. По опыту, женщина знала, что одержимость непростое испытание для тела одержимого. Особенно одержимость чем-то подобным. И так как маман приказала эту хрень не трогать (от греха подальше), на одержимого нападать никто не осмелится, а значит, та жуть решит пока не вылезать и не добивать свой несчастный сосуд. И это значит, что ее невезучий сына пока что в безопасности. К сожалению, безопасность означала, что у сыны появилось время на него – на важный разговор. И так как проклятый артефакт совершенно не жаждал разговора по душам со своим крайне раздраженным сыной, то поступил как обычно – свинтил не попрощавшись. Это была древняя, отработанная в совершенстве техника непутевых родителей. И так как Зак вынужденно остался сторожить свое бессознательное начальство, то не смог преследовать внезапно воскресшую мать. Так они и расстались, к великому облегчению одного проклятого артефакта. Общаться с сыном, когда он знал, что она такое было… как-то неуютно. В общем и целом, все закончилось не так уж и плохо – расслабленно подумала проклятая душа по имени Грейс, плюхаясь на свое обычное место. Сын ее живой и относительно невредимый. Маман отвлеклась на залетного огненного демона и наследницу Создателя, поэтому ей сейчас не до своей своенравной дочери. Начальство сына тоже в пока норме… а значит у Грейс есть время вколотить голову одного огненного демона в его же ковбойскую шляпу. Кстати, об этом. Грейс медленно повернула голову к сидящему в отдалении огненному человеку. На голове этого «человека» красовалась пламенная ковбойская шляпа, туловище облегал состоящий из огня жилет, а ноги были одеты в старинные темные сапоги. Женщина зло сощурилась и показала придурку неприличный жест. Тот виновато пожал плечами и начал выводить в воздухе огненные буквы. Это был старый, хорошо себя зарекомендовавший метод связи… Как ни странно, демоны научились писать именно для того, чтобы говорить с проклятыми артефактами. Больше в пустыне говорить было не с кем, а одержимые и так все прекрасно слышали. И первым демоном, который решил научиться писать, был тот самый «младший», на пару с Грейс. Это были первые годы их существования – новорожденный демон часто бродил около границы по непонятным для него причинам, а только родившаяся и почти не умевшая думать Грейс молча сидела у печати и бессмысленно смотрела в сторону ущелья. Первые недели эти двое просто сидели по разные границы печати и молча смотрели друг на друга. Спустя несколько месяцев, их «создатели» заметили хобби новорожденных и назначили официально следить за границей печати. Еще через несколько месяцев, почти дикий огненный демон начал подавать различные знаки неподвижной Грейс, в странном стремлении к общению. Спустя еще некоторое время, упорство демона было вознаграждено – новорожденный артефакт стал подавать признаки «жизни», реагируя на знаки огненного духа. Обоюдные знаки становились все сложнее, а время ответа все короче, пока они не дошли до изучения письма. Часть надписей хранили горелые остатки памяти демона, другие части бродили призраками в сознании проклятого артефакта… постепенно, эти двое стали собирать эти части вместе. Учитывая, что в те далекие времена новенький огненный демон соображал еще хуже, а Грейс только «родилась» … это было долгое, мучительное и почти бессмысленное занятие. Благо, в распоряжении этих двоих была практически вечность. С течением лет, рваные буквы превращались в слова, слова становились предложениями, и двое потерянных духов начинали обретать рваный, хрупкий разум. И так, среди проклятых артефактов появился третий разумный «ребенок», а огненный демон стал «младшим». Самым молодым демоном, способным на более-менее осмысленную беседу. В итоге… эти двое и сами не знали, почему так упорно стремились поговорить друг с другом. Возможно, им просто было скучно. – ЗВИНЯЙ ЗА ПАЦАНА, – повисли в воздухе огненные буквы. – КОГДА ТЫ ВЕРНУЛАСЬ И НАОРАЛА НА МЕНЯ… НУ, ТЫ БЫЛА ТАКАЯ ГРУСТНАЯ... Я ПОДУМАЛ, ЕСЛИ ОН ПРИДЕТ СЮДА, ТО ТЫ… – тут демон наткнулся на особо выразительный взгляд Грейс и быстро смахнул огненные буквы. – ЛАДНО, Я РЕВНОВАЛ, ЛАДНО? ОГНЕННЫЙ ДЕМОН, СУЩЕСТВО, СОСТОЯЩЕЕ ИЗ НЕНАВИСТИ, ОГНЯ И ПЛОХИХ РЕШЕНИЙ. БЫЛ ДЕБИЛОМ, ПАЦАН ЖИВ, ЗАКРЫЛИ ТЕМУ, – с неохотно виноватым видом написал огненный дух. – БОЛЕЕ ВАЖНО, У ТЕБЯ НЕ БУДЕТ ПРОБЛЕМ С ТВОЕЙ МАМАН? МОЖЕШЬ У НАС ПЕРЕЖДАТЬ, – быстро дописал мужчина. Если на первой части Грейс зло косилась на этого идиота, то на второй ее брови удивленно приподнялись. И не только из-за прозвучавшего предложения… судя по жалобам Зака, огненный демон должен был исчерпать свой лимит разумности на сегодня. В данный момент он должен писать «смешные» шуточки и отстраненные, разрозненные мысли, а не логичные и согласованные предложения. От неожиданности, Грейс даже злиться перестала. – Все в норме, – ровно сказала женщина. – Ей сейчас не до меня. К тому же… ты ее знаешь, – отмахнулась Грейс. – Что бы Маман не говорила, мы ей нужны. Ей необходимо говорить с кем-то более-менее разумным. А то мои «сестры» способны думать только когда заманивают очередной сосуд в западню. С остальное время их мозги утекают в неизвестном направлении, – фыркнул проклятый артефакт. На лице демона проступила отчетливая улыбка. В такие моменты… лицо демона очень напоминало лицо Зака Свенсона. Это было удивительное, почти неестественное сходство. От одного вида этой улыбки, душу артефакта наполняло странное тепло. Грейс любила смотреть на лицо своего старшего сына. Когда он улыбался, когда планировал очередной хитрый план, или когда сосредоточенно работал по дому. Лицо Зака всегда поднимало женщине настроение. Иногда ей казалось, что она продолжала выполнять свое бесконечное задание, продолжала рожать «неправильных» детей раз за разом просто чтобы продолжать смотреть на это человеческое, веселое, такое живое лицо. Грейс любила это лицо. Кроме того, единственного раза… последнего раза, когда она видела его в своем прошлом теле. Горящий от жара, бредящий и бессвязно что-то бормочущий Зак вызывал в проклятой душе Грейс леденящий, неестественный для нее ужас. Ей была ненавистна эта картина. Она вызывала в ней непонятные, тошнотворные, непонятно откуда взявшиеся эмоции. Проклятый артефакт был готов на все… на все, чтобы никогда не видеть этой картины снова. Никогда снова. Никогда. – ЕСЛИ ТЕБЕ ИНТЕРЕСНО, ТО ТВОЙ ПАЦАН И ТОТ ЖУТКИЙ ХРЕН АКТИВНО ВАЛЯТ ОТСЮДА, – написал демон. Грейс хмыкнула. – Ну, конечно. Зак умный парень… он не из тех идиотов, что активно ищут проблем на свою задницу, – с отчетливой гордостью произнесла женщина. Пламя огненного демона еле заметно заволновалось, и он сложил руки на груди. Его «лицо» застыло каменной маской, на которую удивленно уставилась Грейс. – Ты что… все еще ревнуешь? – недоверчиво спросила женщина. Огненный демон немного отвернулся и стал задумчиво смотреть в иссиня-голубое небо. – А я-то подумала, что ты сегодня удивительно хорошо соображаешь. На что я вообще рассчитывала? – проворчала Грейс. – Он мой сын, придурок. Я что, по-твоему, совсем извращенка, что ли? – возмущенно спросила проклятая душа. – И вообще не понимаю, почему ты так его не любишь. Вы похожи как две капли воды. Я всегда думала, что если бы у нас был ребенок, то… – и тут Грейс запнулась и немедленно захлопнула рот. Но было поздно. Демон резко повернулся и пристально уставился на женщину. Постепенно, на его лице стало проступать осознание, а потом явное ликование. – Заткнись! – рыкнула женщина. – ЗНАЧИТ НАШ СЫНА, ДА? – проигнорировал ее буквально светящийся демон. Огонь, окружавший его фигуру, начал гореть в разы ярче. – РОК… ТЫ НАЗВАЛА ЕГО ЗАК! ТЫ ПОМНИШЬ ТОТ ГЛУПЫЙ РАЗГОВОР ОБ ИМЕНАХ ДЕТЕЙ? И ТЫ ВЫБРАЛА ЗАК, КАК Я И ХОТЕЛ? – возбужденно написал огненный мужчина. – Я ничего не вижу! – сердито крикнула Грейс, закрывая глаза. – ЗНАЧИТ ТЫ ТАК СТАРАЛАСЬ РАДИ НАШЕГО СЫНУЛИ? Я ТРОНУТ ДО ГЛУБИНЫ СВОЕЙ ПЫЛАЮЩЕЙ ДУШИ, – проигнорировал ее перевозбужденный демон, после чего запнулся. – РОК, Я СТАЛ ПАПОЙ! ЭТО ТАК НЕОЖИДАННО… ПРОКЛЯТЬЕ, У ТЕБЯ ЕСТЬ КАКИЕ-НИБУДЬ СМЕШНЫЕ ИСТОРИИ О НЕМ? У НЕГО ЕСТЬ ДЕВУШКА? ВЕЧНОЕ ПЛАМЯ… У НАШЕГО СЫНА ЕСТЬ ДЕТИ? СТАЛ ЛИ Я ДЕДУШКОЙ?! – начал впадать в крайности огненный призрак. – Ала-ла-ла-ла-ла! – начала громко напевать Грейс, зажимая уши и продолжая упорно держать глаза закрытыми. Это был тактический маневр. При желании, огненный демон мог ограниченно имитировать звуки речи. – ДА ЛАДНО ТЕБЕ, ГРЕЙС! Я НЕ ПРИСУТСТВОВАЛ В ЕГО ДЕТСТВЕ И ВЗРОСЛОЙ ЖИЗНИ, – написал грустный огненный человек. – ПАПА БЫЛ С НИМ ТОЛЬКО ПАРУ ЛЕТ И ПОСЛЕДНИЕ НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ… ДА И ТОГДА МЕНЯ БОЛЬШЕ ВОЛНОВАЛО НАСИЛИЕ НАД ЕГО МОЗГАМИ. Я ПРОПУСТИЛ СЛИШКОМ МНОГО! – запаниковал демон. – Я не знаю, что за бред ты там пишешь, но читать я это не собираюсь, – со стальной уверенностью в голосе заверила Грейс Свенсон. Огненный мужчина обиженно надулся и поднял руку для нового потока письма, но тут… демон ощутил поблизости кого-то еще. Что-то… опасное. А потом, рядом с ним опустилась маленькая, детская ножка. Пораженный до глубины души демон резко откатился и ударил огнем. Грейс ощутила атаку, из-за чего обеспокоенно открыла глаза. Ее взгляду предстал удивленный огненный демон и маленькая, черноволосая девочка, окруженная языками пламени. При этом, огонь не причинял ей никакого вреда – девочка продолжала спокойно идти вперед… прямо к Грейс Свенсон. – Какого? – удивленно спросила женщина. Лицо девочки казалось ей смутно знакомым. Впрочем, артефакты и демоны плохо различали лица. Обычно, они ориентировались на схожесть ядер. Ядро идущей к Грейс девочки тоже было знакомым, но каким-то… ненормальным? Рваным? Раненым? Женщина не могла подобрать верное слово, но что-то сильно отличалось. И это Грейс не на шутку беспокоило. Это и какое-то животное ощущение давления и опасности… девочка была опасна. Женщина ощущала это всем своим существом. – Наследница Создателя? – нерешительно спросил проклятый артефакт. Девочка на секунду запнулась, прямо у границы печати… после чего сосредоточенно нахмурилась и сделала решительный шаг вперед. В нее немедленно ударил сильный поток воды… он был не таким сильным, как в случае Габриэля Смита. Печать реагировала на огонь – чем больше огня, тем агрессивнее была атака печати (при чем, она шла во всех направлениях и с любого места. Одно время, демоны пытались улететь, но поток воды сбил их в воздухе). Именно поэтому одержимые с относительно небольшим количеством пламени вообще могли проникнуть за границу. А в девочке огня было еще меньше, но даже так… поток был слишком силен для маленького детского тела. Для обычного детского тела. Точнее, для обычного детского тела, которое неспособно создать из песка странную защитную стену и спокойно идти по ней как по земле. Как проклятый артефакт Грейс понимала (помнила) основы кования. Поэтому, она могла узнать магию артефактора при первой встрече. Но это… без прямого контакта, без рун и даже без взгляда приказывать песку твердеть и буквально прессовать его до каменного состояния… Тело Грейс продрала невольная дрожь. Для подобного требовались нечеловеческая концентрация и сила воли. Девочка, тем временем, прошла через границы печати и продолжила спокойно идти к ошарашенной Грейс Свенсон. – Эм… – нерешительно сказала женщина, осторожно доставая из-за спины винтовку. – Если ты ищешь своего муженька, то они уже свинтили, – решила поделиться новостями женщина. Наконец, девочка остановилась около нервного проклятого артефакта и пристально на нее уставилась. Тело Грейс продрало нехорошим предчувствием. Основное тело Грейс… то, которое являлось старинной винтовкой. Почему-то, эта маленькая девочка не на шутку ее пугала. Будто артефакт столкнулся с превосходящим, неодолимым хищником. Обычно, женщина ощущала подобное от своей Маман… но далеко не так сильно. – Где твоя мать? –возник в голове Грейс, полный подавляющей силы голос. Это было сказано не словами. С проклятой душой говорил другой артефакт. Именно в этот момент, женщина уверилась окончательно – эта штука, совершенно точно, не наследница Создателя. А еще… этой жуткой штуке, почему-то, нужна ее мать. И ладно, Грейс и Маман совсем не ладили, но Маман была Маман… одно дело ее не слушаться и совсем другое привести ей на порог грозного врага. Грейс резко разорвала дистанцию, выхватила винтовку и… ощутила, как на стволе сомкнулись тонкие, детские пальцы. А потом… связь Грейс с телом носителя… оборвалась. Душа проклятого артефакта впала в шок от резкого обрыва связи, а само тело безвольно повалилось на землю. Артефакт вновь потянулся к своей собственности, но ощутил, что буквально отрезан от мира безжалостной, подавляющей волей. Она ничего не могла сделать! Девочка, тем временем, с любопытством осмотрела винтовку. В ее глазах заиграло полупрозрачное, еле различимое пламя. Изабелла Блэкфайер задумчиво изучала запертую в артефакте душу. – На удивление неплохо… большая часть зажила. Похоже душа нашла в себе силы собрать расколотое, – задумчиво пробормотал величайший артефактор. – Но есть пара трещин и сколов, которые не способны зажить сами, – сказала девочка, после чего положила руку на корпус винтовки. Панически бьющаяся Грейс замерла. С ней что-то происходило. И это было очень… очень мучительно! Бытие Грейс Свенсон задрожало, а потом стало корчиться от невыносимой боли. Боли, которую она не должна была ощущать. У Грейс больше не было ни тела ни нервов, чтобы чувствовать боль... но у нее оставалась душа. Это существо что-то делало с самой ее сутью! Как это возможно! Проклятая душа окончательно впала в панику и начала отчаянно сопротивляться, а потом… боль ушла. Вся боль. Впервые за долгие годы… очень долгие годы, проклятая душа совершенно не ощущала боли. Грейс непонимающе застыла. Это было… такое странное, почти неестественное чувство. И самым странным в нем было то, что проклятый артефакт даже не понимал, что испытывал постоянную, выматывающую боль. Что именно эта боль злит ее, раздражает, заставляет ненавидеть этот мир и причинять людям страдания. Заставляет жаждать сосуда, чтобы ходить, говорить, двигаться, делать все, что угодно, лишь бы не концентрироваться на этой ноющей, бессмысленной боли. Грейс совершенно этого не понимала, пока эта фоновая, сопровождавшая ее существование мука не исчезла. – Так намного лучше, – спокойно констатировала Изабелла. Грейс молчала. Произошло слишком много событий, чтобы она могла нормально соображать. Девочка, тем временем, положила винтовку на землю и пошла к безвольно лежащему на песке телу. Периодически, на заднем плане мелькали огненные вспышки и огромные буквы, но находящиеся по ту сторону печати полностью их игнорировали. Грейс было временно не до демонического друга, а Изабелле в принципе было плевать. Блэкфайер подошла к лежащей женщине и молча на нее посмотрела. После чего присела на корточки. Веки лежащей еле заметно задрожали и медленно открылись. Она выглядела как человек, только что очнувшийся от долгого… слишком долгого сна. – Ма… ма? – прохрипела молодая женщина. Изабелла продолжала молчать и смотреть. Лежащая женщина повернула обернутую бинтами голову и попыталась разглядеть маленькую, темную фигуру. А потом… ее тело прошила жуткая судорога, и лицо очнувшейся от одержимости женщины скривилось в гримасе непереносимой боли. – Мама… помо… ги. Мама! – по щеке лежащей прокатилась прозрачная слеза. – Больно. Мне больно… мама, – прохрипела Клара. – Почему мне… так больно? Изабелла молча подняла руку и мягко погладила испуганную женщину по голове. – Твое тело разрушено долгой одержимостью, – прозвучал в голове потерянной девушки голос. – Это цена. За загаданное тобой желание. Слезы лежащей на песке женщины усилились, а тело начало мучительно содрогаться. – Помо… ги. Мама. Я не…хочу. Не хочу… этого, – прохрипела трясущаяся женщина. – Так боль…но. Больше не… буду. Помоги мне… мама, – зарыдала одержимая девушка. – Чего ты хочешь? – спросила Изабелла. – Боль. Больно. Убери это. Прекрати это, мама, – лихорадочно забормотала лежащая женщина. – Я буду хорошей. Буду убираться в комнате, буду слушаться тебя, буду учиться, выйду замуж, буду вести себя как хочешь, только пожалуйста… – тут с губ одержимой сорвалось рваное, отчаянное рыдание. – Прекрати это, мама. Мама, мама, мам… Хрусь Одним единственным, почти мгновенным движением, руки маленькой девочки свернули плачущей шею. Она умерла мгновенно. Это произошло так быстро, что девушка даже не успела почувствовать боли… Изабелла аккуратно повернула голову обратно и молча вытерла заплаканные щеки. В глазах Блэкфайер не было ни сочувствия, ни брезгливости, ни боли. Только черная, бездонная пустота. А потом девочка опустила руки на еще теплое тело, и по нему пробежали искры. Сначала, тело оставалось неподвижным, будто не реагировало на происходящие с ним изменения. Потом, внезапно, оно выгнулось и жутко заскрипело. Тело начали бить жуткие судороги, а изнутри раздавались рвущиеся, хрустящие и трескающиеся звуки. Постепенно, кожа начала покрываться мерзкими чешуйками, будто перестраиваясь… изменения шли от рук неестественно спокойной девочки, распространяясь по только что умершему телу волной, пока не дошли до ног. Еще через несколько минут, ранее свернутая шея хрустнула, возвращаясь на свое естественное место, и искры окончательно исчезли. Изабелла убрала руки от измененного тела Клары и устало наклонилась, упираясь лбом в раскаленный песок. Огненные вспышки на заднем плане давно прекратились, поэтому пустыня погрузилась в свое вечное, неизменное спокойствие. Наконец, через несколько минут, Изабелла встала, подняла винтовку и швырнула ее на тело новосозданной пустой куклы. – А теперь, – спокойно сказала Изабелла. – Веди эту госпожу к своей матери. Эта госпожа... выполнит и ее желание, – мрачно сказала маленькая девочка. Тело на земле робко подняло руку, после чего крепко схватило винтовку. Пустая кукла аккуратно села и пристально уставилась на свои, лишенные царапин и шрамов руки. Онемевшая от шока Грейс Свенсон медленно сжала пальцы, после чего, со странной для нее плавностью, разжала кулак. Тело ощущалось... никак. Оно никак не ощущалось. Будто женщине больше не нужно думать о его управлении и контроле. Грейс не нужно было подавлять, биться за обладание или медленно усыплять владельца. Не было ни дискомфорта, ни рваного сопротивления ни хруста изношенных суставов. Просто тело, которое мирно подчинялось ее командам. Проклятая душа подняла голову и посмотрела на спокойную, безразличную девочку. В этот момент, идеально подконтрольное тело пустой куклы продрала явная дрожь. – Да кто ты такая? – с явным ужасом в голосе прохрипела Грейс. И тут... на ранее равнодушном лице девочки медленно проступила кривая, какая-то мрачная улыбка. – Ваш Создатель, – просто сказала Изабелла Блэкфайер.