Опаленные души

Рената медленно поднималась по лестнице, подсознательно ожидая увидеть руины и невозмутимо убирающую их Лотти. К этому моменту, девушка была предпоследним, выходящим из подвала, поэтому могла слышать многочисленные голоса, доносящиеся сверху. Из-за этого, образ руин дополнился кучей потрепанных, но активно дорушивающих дом людей, что взволнованно бегали по округе. Девушку передернуло, после чего она собрала в себе все мужество, что в ней еще оставалось и решительно сделала последний шаг. – Милая! – донесся до нее полный бесконечного облегчения голос. До Чендлер донесся запах оружейного масла и пороха, а потом она обнаружила себя в знакомых, крепких объятьях. На секунду, девушка рефлекторно напряглась, но постаралась расслабиться. Ее давно уже не обнимали... так давно, что знакомый запах бумаги и чернил успел измениться во что-то более терпкое и тревожащее. Когда этот запах успел так сильно измениться? Она уже не могла вспомнить. – Я в порядке, папа. Я же обещала, – приглушенно сказала зажатая в объятиях девушка. Неожиданно сильные руки сжали ее сильнее, после чего неохотно отпустили. Тогда Рената смогла вздохнуть полной грудью и увидеть своего отца. За время нахождения Ренаты в подвале, Френк Чендлер успел осунуться, приобрести еще несколько хмурых морщин и огромные, мрачные мешки под глазами. В его глазах плескалось облегчение, густо смешанное с плотно застывшим, почти физически ощутимым гневом. Через несколько слишком долгих секунд, гнев начал уходить в глубину, и лицо Френка постепенно расслабилось, открывая ужасающую усталость. Мужчина криво улыбнулся дочери, после чего закрыл глаза, и начал заваливаться на землю. – #$@! Держи его! – крикнул кто-то сзади. – Начальник! – воскликнул еще кто-то, и в тело Чендлера вцепилось несколько рук. Рената, успевшая рефлекторно протянуть руки к падающему мужчине, удивленно уставилась на поймавших его людей. Одной из них оказалась похожая на медведя женщина, которую, судя по смутной памяти Ренаты, звали Медина. Вторым был рослый брат Зака Свенсона, любящий женскую грудь и использующий хлыст... возможно стоило как-нибудь узнать его имя, но в данный момент Ренате было все равно. – Что вы здесь делаете? – устало спросила девушка. Рослая Медина подхватила бессознательного Френка в позу жениха, несущего невесту (одна рука под ноги, другая под спину) и весело ухмыльнулась. – Босс сейчас занята, поэтому не могла дежурить у вашей двери. Она человек важный... поэтому послала меня, – пояснила женщина-медведь. – Конечно, “официально” я здесь чтобы подтвердить смерть Альфы и передачу ей полномочий. Неофициально, мелкая волновалась о своей старшой... иногда Вики такая милая, – весело заметила Медина. – Ну и ее братан сказал мне бдить. Он мужик суровый... уже начал отбивать территорию у бедных ребят Родни, – с явным удовольствием добавила женщина. Чендлер понимающе кивнула и перевела взгляд на рослого Свенсона. Тот встретил ее глаза и ухмыльнулся. – Братан попросил следить за своей горячо любимой женой и охранять при возможности, – пояснил мужчина. – Когда я перестал видеть Кэт в баре, то сразу связался с Зелеными Зверями. Все-таки у них опыта в вашем дерьме побольше, – мудро заметил бастард Рэдфайеров. Чендлер не могла ничего возразить на эти аргументы. Но тут в ее голове промелькнула мысль. – Стойте, но здесь же полисмены! – внезапно поняла девушка. В прошлый раз здесь была “непреданная” и “подкупная” Вивьен. Теперь же в их подвале поселился целый отряд уже не таких “подкупных” мужчин. Как же... – Так твой батя их в подвал загнал. Они там и куковали все время, – пожал плечами мужчина. – К тому же я свой... Вивьен же лучшая подруга моей мамки, а те парни ее коллеги. Мы все друг друга знаем... это медведице здесь лучше не мелькать, она же преступный элемент, – подмигнул Свенсон. Медина только ухмыльнулась шире. – А вы не преступный элемент? – недоуменно спросила Рената. На это рослый только развел руками. – Это называется связи, детка. Почти все аристократы в полиции, это бастарды Рэдов... у нас бессовестная круговая порука, – умудренным голосом заметил мужчина. – Конечно, ребята сидят на договорах разной степени серьезности, поэтому лучше не наглеть. При явном нарушении они будут вынуждены меня арестовать и допросить правдорубом. Но пока что я обеспокоенный родственник, пришедший проведать свою пропавшую невестку, – ухмыльнулся Свенсон. – Поэтому медведицу протащила твоя горничная, а я приперся пешочком. Обещал мужикам снаружи выяснить, что здесь твориться. Капитан и команда давно не выходили на связь и туманные засадники переживают, – слил секретную инфу Свенсон. – Заодно жратвы им принес. Мужики были благодарны до слез. Твоя горничная их совсем затравила, – весело поведал рослый мужчина. Рената задумчиво обдумывала поступившую информацию. Получается, полиция захвачена бастардами Рэдфайеров? Это довольно пугающая мысль... странно, что девушка не слышала о них никаких порочащих слухов. Нормальные люди, совсем не похожи на свою аристократическую родню. Возможно работа в полиции помогала им восполнять жажду опасности? – Кстати, твоя сеструха просила передать, что ты слишком медлительная, – решила внести свой вклад Медина. – Иногда она напоминает мне босса. Такая же смешная, – хмыкнула женщина и потащила Френка наверх. Рената проводила ее задумчивым взглядом, после чего опустила глаза. Рослый Свенсон продолжал стоять в коридоре и молча на нее пялиться. Чендлер непонимающе на него посмотрела. Мужчина поднял бровь и показал на дверь подвала. – Кэт в норме? – спросил мужчина. И тогда же до Ренаты дошло, что ее последний вассал все еще внизу. Девушка обернулась и пристально уставилась на закрытую дверь. – Да... думаю она осталась поговорить с коллегами ее тети, – пояснила Чендлер. Плечи Свенсона немного расслабились, и он понимающе кивнул. – Тогда я подожду ее наверху... вы идете? – спросил мужчина. Рената задумалась, после чего медленно покачала головой. Ей нужно было подумать... это были очень долгие дни, и девушка ощущала себя очень уставшей. Рената знала, что если она расслабиться сейчас, то немедленно рухнет. Но пока нельзя – во-первых, в доме были посторонние. Один этот факт нервировал девушку и не давал ей расслабиться. А во-вторых... она все еще не рассказала Кэтрин Флетчер о судьбе женщин бастардов. И чем раньше она это сделает, тем лучше. Такие опасные вещи лучше узнавать как можно скорее. На этой мысли, дверь подвала скрипнула, и Рената устало прикрыла глаза.

***

Кэтрин молча шла по ночному Лондону, бессмысленно глядя на брусчатую дорогу. Возможно было хорошо, что сейчас была ночь... на женщине все еще были штаны, походное снаряжение и официально запрещенный пистолет. Если бы ее увидели горожане, то забросали бы камнями. Впрочем, Кэтрин было откровенно плевать. Сейчас ей на все было плевать. – Это то, что мы видели в пустыне, – разносился в ее голове юный женский голос. – Я думаю, это происходило поколениями. Они захватывали тела женщин при помощи “желания” и потом отправлялись в пустыню. Кэтрин молча шла по безлюдным улицам. У нее был определенный пункт назначения. – Многие из них совсем глупы, но редко встречаются умные. Судя по словам их Маман, самых умных она оставила в Лондоне. Похоже они жили среди нас... думаю именно они помогали артефактам захватывать новых девушек. Топ-топ-топ-топ-топ... Кэтрин продолжала размеренно шагать. Пока, наконец, под ее ногами не захрустели сухие ветки. Это был городской парк. Одна из отчаянных попыток сделать дымный Лондон чуть более гостеприимным к людям. Флетчер пришла сюда, потому что это было “ее” любимое место. Нет, на самом деле, Кэтрин понятия не имела, что она здесь делает. Возможно она просто хотела вспомнить. Те далекие, полустершиеся из ее памяти годы... Хрусть-хрусть-хрусть-хрусть... хрусть. И на этом, ее ноги остановились. Она подняла глаза и увидела неказистую, потертую лавочку, что неудобно стояла у маленького паркового пруда. Днем здесь можно было встретить уток и жирных голубей. “Она” любила приходить сюда и кормить птиц. Они приходили вместе, здоровались с сухонькой, маленькой старушкой и брали у нее кулек с семенами. Почему то именно сейчас в голове Кэтрин эти образы заиграли яркими, почти болезненными красками. Настолько, что ей привиделась фигура, молча сидящая на той самой лавке. В ее руках находился полусмятый кулек с семенами, но все птицы давным давно улетели. – Привет, – хрипло сказало видение прошлого. Флетчер моргнула, после чего вытерла уголки глаз и молча села рядом. В полуночном парке повисла долгая тишина. Двое женщин сидели и молча смотрели на маленький, заросший ряской пруд. – Я... – наконец сказала Кэтрин. – Я не приходила сюда много лет. С тех пор, как меня отдали в приют, – хрипло прошептала девушка. – Я знаю, – спокойно ответила скрытая в полутьме женщина. Услышав это, Флетчер болезненно криво усмехнулась. – Ну да... конечно ты знаешь, – горько сказала Кэтрин. Ее соседка еле заметно улыбнулась и бросила в тихий пруд горсть семечек. В парке снова повисла тишина. – Почему? – наконец спросила Флетчер. Женщина с семечками молча к ней повернулась. В направленных на Кэтрин глазах не было эмоций... только бездонная пустота. – Почему? – задумчиво повторила женщина, после чего надолго замолчала. С каждой секундой тишины, Кэтрин только сильнее сжимала зубы. Через некоторое время, ее пальцы так сильно впились в ладони, что пошла кровь. Казалось, в глубине красноволосой женщины бурлят сильные, разъедающие эмоции, настолько мощные, что она больше не может удерживать их в своем теле. – Те из нас, кто сохранил большую часть своей сути... – наконец сказала соседка, бросая еще одну горсть семечек. – Смогли это сделать из-за определенной идеи. То, что позволяло сопротивляться коррупции Маман, когда мы были еще живы. Для Грейс, это ее любимый, для Иви ее преданность кому-то, а я... думаю, моей причиной был ребенок, – тихо сказала женщина. Кэтрин продолжала молча смотреть на старый пруд... он медленно расплывался в ее глазах. – Для таких как мы, эта главная идея сродни одержимости. То, что является ядром нашей личности. Она дает нам мотивацию существовать, одновременно являясь огромной слабостью, – тут женщина на мгновение запнулась и продолжила говорить. – Я долго считала, что у меня нет подобных проблем... пока не родилась ты. Флетчер молча протянула руку и выдернула кулек из женской руки. Та не сопротивлялась, молча смотря на ожесточенно роющуюся в нем девушку. – Моя мама любила меня... – тихо сказала Флетчер. – Да, она была странноватой и любила делать оружие и часто шутила над людьми, но... она никогда не издевалась надо мной, – почти прорычала Кэтрин, агрессивно швыряя семечки в пруд. Как ты, – беззвучно повисло в воздухе. Женщина молча следила за ее действиями. После чего повернула голову и пристально уставилась на плавающие по воде семечки. – Анита Харрис хотела стать любящей, мудрой матерью, но была совершенно бесплодна, – наконец сказала сидящая. – Поэтому она пожелала родить здорового ребенка и быть для него хорошей матерью. Ей повезло, что использование внутреннего огня для улучшения тела было моим “коронным номером”, – с кривой, холодной улыбкой поведала женщина. – Впрочем, это не так важно... в конце концов Анита Харрис самим желанием пыталась “хитро” обмануть меня, – хмыкнула соседка. – Она думала, что я не справлюсь с ролью любящей матери, поэтому Анита Харрис будет исполнять эту роль, пока ребенок не умрет. А учитывая, что такое использование внутреннего огня должно было сократить ее срок жизни... полагаю, она надеялась остаться с тобой до самой смерти, – весело заметил проклятый артефакт. Пальцы Кэтрин с силой сжались на кульке. Она до сих пор помнила, как ее мама бросала семечки в пруд и взволнованно следила, кто же из уток вырвет себе победу. Младшая Флетчер, тогда еще Харрис, весело смеялась над странным хобби своей глупой мамы. А потом Анита закашлялась, и на траву упали капли крови. – Значит... мое рождение убило ее? Мою маму? – хрипло спросила Кэтрин. – Неа, – неожиданно легкомысленно ответила женщина. – Я захватила ее тело еще на стадии беременности... глупо считать, что я не смогу имитировать поведение хорошей матери. Особенно учитывая, что как человек эта Анита была так себе, поэтому условия мне вполне подходили. Запомни Кэтти... если кто-то вроде меня согласился на договор, значит он уже победил, – хищно усмехнулась соседка. Флетчер быстро заморгала и повернулась к сидящей рядом. К этому моменту, пустота ушла из ее глаз, и Кэтрин смотрела на хорошо знакомое ей лицо. Она знала это лицо... с тех пор, как эта жутковатая, беспардонная женщина грубо забрала ее из приюта. – К сожалению, даже мои возможности в подпитке пламенем не позволили тушке Аниты долго прожить. Жалкие семь лет, – фыркнула красноволосая женщина в обтягивающих кожаных штанах. – Потом я быстренько нашла себе новую тушку... эта Вивьен Флетчер жаждала работать в полиции. Возможно она тоже считала себя очень умной, раз загадала такое желание. Но выход тот же. Я вполне могу работать полисменом вместо нее, – пожала плечами Вивьен. – Потом я сгоняла в приют и быстренько оформила документы на опеку. Так как желание “идеальная мать” на меня больше не давило, я наконец смогла развернуться! И так... мы оказались здесь, – хищно усмехнулась старшая Флетчер. – Ты удивлена? Удивлена же, Китти? Кэтрин продолжала пристально смотреть на это невыносимо наглое, бесконечно раздражающее лицо. Это лицо она видела в кошмарах, оно преследовало ее наяву, вызывало у нее подсознательное напряжение и служило источником кучи шрамов. Это существо воспитывало ее с самого рождения и всегда было рядом. Она научила ее артефакторике, кормила, оплатила ей школу и... сделала все, чтобы защитить Кэтрин от других нечеловеческих существ. От своих сестер и своей матери. Кэтрин Флетчер была единственным способным к артефакторике бастардом своего поколения во всем Лондоне. Последним бастардом, старше шестнадцати лет. – Не очень. На самом деле, это многое в тебе объясняет, – фыркнула Флетчер. На лице Вивьен отразилась искренняя боль, и она охнула, приложив руки к груди. После чего нахмурилась и глубоко задумалась. – Стой, если я обижусь, то это оскорбит весь мой вид. Но если не обижусь, то не получится возмущенной реакции... это ловушка! – возмутилась женщина. Кэтрин только молча пожала плечами и швырнула очередную кучу семечек. Вивьен же продолжала молча на нее смотреть... через некоторое время, улыбка покинула ее лицо, и теперь на Кэтрин смотрела безэмоциональная маска. А потом Вивьен протянула руку и погладила напрягшуюся дочь по щеке. – Ты так выросла... я все еще помню этот маленький, вопящий кулек, – задумчиво сказала Вивьен. – Ты была слишком маленькой... такой маленькой. Ты бы не выдержала одержимость. Так я себе говорила, – отстраненно пробормотала Флетчер. – Эта маленькая кроха недостаточно сильна. Или слишком глупа... или очень болезненна. Она не выдержит и будет поглощена. И тогда она умрет. Кэтрин старалась не шевелиться. Иногда... она видела такое лицо у своей тети. Оно мелькало в отражении зеркала, или показывалось, когда Кэтрин притворялась спящей... всегда, когда Вивьен считала, что племяшка ее не видит. Младшая Флетчер старательно игнорировала эти жуткие знаки чего-то неестественного. Но, когда Кэтрин думала о смерти... она всегда представляла это лицо. Наконец, Вивьен убрала руку, и тело младшей непроизвольно расслабилось. – Если ты будешь достаточно умна и в принципе не загадаешь никакого желания, – наконец сказала Флетчер. – Будешь использовать артефакт как обычную вещь, иногда выпытывая у него знания, то сможешь прожить гораздо дольше. Я могу дать тебе свое тело... проклятый артефакт на твоей стороне, неплохо же звучит, верно? – весело улыбнулась Вивьен, доставая из кобуры свой любимый пистолет. А потом протягивая его Кэтрин. Девушка молча на него уставилась, после чего перевела взгляд на старшую Флетчер. На лице женщины было написано явное участие, а в глазах плескалось мягкое, теплое чувство. Младшая снова опустила глаза... пистолет выглядел потертым, но хорошо ухоженным. – Значит вот как это происходит? – хрипло спросила Кэтрин. – Хм? – наклонила голову Вивьен. – Когда человек подписывает договор, и его желание исполняется, то он мгновенно становится одержим. Здесь не до противостояния воли и сопротивления, – спокойно продолжила младшая. – Но если не подписывать договор и просто использовать проклятый артефакт... вливать в него энергию и получать эффект, то сможешь использовать его дольше. Но это все равно использование проклятой вещи. Да, коррупция будет не такой быстрой... но чем дольше ты сопротивляешься, тем глубже она проникнет. А потом ты и сам не заметишь, как будешь испорчен до состояния ведьмы и станешь проклятой душой. Это ловушка, – тихо заключила Кэтрин. Лицо Вивьен снова стало абсолютно пустым... она медленно опустила пистолет. – Какая умная малышка, – мягко согласилась женщина. Лицо Кэтрин сморщилось, будто она силой сдерживает слезы. – Почему? – преданным, полным обиды голосом спросила младшая. Вивьен молча на нее посмотрела, после чего убрала пистолет обратно в кобуру. – Я должна сохранить жизнь моего ребенка... это стремление в основе моего существования, – спокойно сказала женщина. – Смерть от старости, это тоже смерть. Тело Кэтрин напряглось, и она с силой сжала опустевший кулек с семечками. А потом в ее глазах зародилось понимание. – Ты... предупреждаешь меня. Не о других... а о себе, – тихо сказала младшая. И тут... на пустом, безэмоциональном лице Вивьен появилась слабая, немного болезненная улыбка. Это был первый раз, когда на лице под маской “Вивьен” появлялись эмоции. Младшая Флетчер потрясенно на это уставилась. – Умная малышка, – снова сказала женщина. Губы Кэтрин еле заметно затряслись, но она силой взяла себя в руки. – Я доложу о тебе. Доложу полисменам на допросе правдорубом... они не смогут это проигнорировать, – ожесточенно сказала младшая. Вивьен только равнодушно пожала плечами. – Пожалуйста. Мы все равно прекращаем все это дело, – равнодушно ответила женщина. – Появились новые обстоятельства, поэтому Маман созывает всех к себе в пустыню. Я пока не знаю в чем дело, но мы массово покидаем Англию, – отвлеченно сказала Вивьен. Кэтрин недоуменно моргнула и пораженно уставилась на спокойную старшую. – Покидаете... стой, сколько вас в Лондоне? – подозрительно спросила женщина. Вивьен иронично на нее посмотрела. – Милая, ты действительно считаешь, что эти гниющие куски мяса из пустыни все, что у нас есть? Возможно ты удивишься, но массовое исчезновение кучи женщин скрывать сложнее, чем ты думаешь, – зловеще улыбнулась старшая. – В пустыне кукуют только неудачники, лучшие же здесь. Конечно, я, Иви и Грейс самые надежные и стабильные из них, но есть и другие... и похоже теперь их можно подтянуть до нашего уровня, – задумчиво пробормотала Вивьен. – Что? – подозрительно спросила Кэтрин. – Не-не... если малышка хочет больше информации, малышке нужно взять пистолет тети, – хищно ухмыльнулась Вивьен. – Иначе ни-ни. – Иди на #@$, – мрачно ответила младшая Флетчер. Женщина только пожала плечами, выглядя совершенно довольной и собой и жизнью. А потом отряхнула штаны и встала со старой лавочки. – Ну что ж... мне пора, – просто сказала Вивьен. – Мамка взволновано и немного испуганно зовет меня на родину, – весело сказала женщина. Кэтрин ошарашенно моргнула, после чего резко подорвалась с лавки. – Стой, ты что, уходишь? – удивленно спросила младшая. Вивьен молча на нее посмотрела, после чего задумчиво наклонила голову. – А ты что, хочешь, чтобы тетя осталась? – тихо спросила женщина. – Потому что тетя тоже очень, ОЧЕНЬ сильно этого хочет, – неестественно бесчеловечным, пустым голосом сказала Вивьен. Кэтрин сильно вздрогнула и быстро отошла на пару шагов. Старшая Флетчер проводила ее глазами и одобрительно улыбнулась. – Пока-пока милая... тетя будет по тебе скучать, – мягко сказала Вивьен, после чего развернулась и медленно пошла по утоптанной тропинке. Кэтрин смотрела на ее неторопливые шаги несколько долгих, тягуче длинных минут. После чего медленно села на лавку и остановила свой взгляд на заросшей ряской воде. – Я клянусь, что проживу долгую, счастливую жизнь и умру от старости в своей большой мягкой кровати, – наконец сказала Кэтрин. – Возможно, у меня будет куча раздражающих, рыдающих надо мной детей... может быть, там даже будет очень раздражающий, рыдающий Зак. Поэтому не волнуйся, мама. Я буду жить как человек... и умру как человек, – тихо поклялась Флетчер. Удаляющиеся шаги на мгновение запнулись... после чего продолжили размеренно идти вдаль.