Опаленные души

В маленькой, полутемной комнате сидела молодая девушка. У нее были длинные, черные волосы, забранные в неряшливый пучок, бледное, давно не видевшее солнца лицо и темные, бездонно-черные глаза. Девушка была одета в простое серое платье и потрепанные домашние туфли... на ее лице виднелись темные синяки под глазами, а рядом стояли три чашки кофе. Рената Чендлер сидела за своим рабочим столом и творила. Это было ее обычное состояние – можно сказать, Рената постоянно занималась чем-то подобным. Вся ее жизнь была непрекращающейся практикой в артефакторике. И сегодня девушка создавала медальон. Это был необычный артефакт. Настолько необычный, что даже двести лет назад, в период рассвета аристократии это изделие могло быть чем-то революционным. Почему же? Потому что создать нечто подобное могла только “чистая” аристократка, с многолетним опытом в своей области. Благо, в случае Ренаты, многолетний опыт та получала прямо во время сна. Вкупе с разъедающей ненавистью, хроническим стрессом и психическими травмами. Мечта. Рената тяжело вздохнула, после чего продолжила аккуратно вырезать руны на внутренней поверхности медальона. Сам же медальон представлял собой довольно необычное зрелище – если снаружи, это была обычная металлическая вещица, то внутри он состоял из странного, синеватого камня. Верхний слой был лишь маскировкой его внутренней сути. И именно на ней девушка аккуратно вырезала руны. Наконец, несколько томительных минут спустя, Рената облегченно вздохнула и откинулась на спинку стула. После чего утомленно прикрыла глаза. Она закончила эту утомительную, выматывающую работу. И теперь... в ее голову начали лезть лишние мысли. С момента выхода с Красного этажа прошло уже четыре месяца. И за эти месяцы, в мире произошли некоторые изменения. Да... только маленькие, почти незаметные изменения. И большая часть из них произошла в нищих районах. Что же произошло? Если кратко, то... на следующий день после выхода из подвала, Кэтрин Флетчер пошла к сослуживцам своей тети и доложила о том, что Вивьен Флетчер... не человек. И что она не была человеком более пятнадцати лет. На этой мысли, Рената сожалеюще посмотрела на законченный медальон. Но тот был завершен и отвлечься ей было не на что. К тому же... возможно Чендлер подсознательно подозревала что-то подобное. С тех самых пор, как узнала про артефакты, живущие в пустыне. От Вивьен всегда исходило какое-то тревожащее ощущение... инаковости. Казалось, она никогда ничего не боялась и относилась к жизни как к некачественному, но единственному развлечению. Единственный раз, когда Рената видела ее серьезной был во время разговора о Кэтрин. И тогда Вивьен выглядела еще более тревожно, чем обычно. Поэтому, на каком-то внутреннем уровне, Чендлер не особо удивилась. Ее тревожило другое... почему Вивьен ушла? Нет... почему все они ушли? Когда Кэтрин пришла к полисменам, те ей не поверили. Не могли поверить... но потом Флетчер выдала им свои результаты о тотальной пропаже огромного количества женщин бастардов, а после дала показания на правдорубе. Ведь теперь, когда в деле официально оказались замешаны проклятые артефакты, она могла передать это под юрисдикцию своих знакомых. И после этого, для всех отделений полиции, в которых работали простолюдины, начался натуральный ад. Как оказалось впоследствии, обычным отделениям полиции регулярно давали огромные взятки, дабы те не слишком внимательно занимались вопросами пропажи аловолосых женщин. И у каждого отделения был свой официальный “похититель”. Кому-то платили банды, кому-то иностранцы, а еще одним владельцы борделей. Из-за этого, никто не мог заподозрить, что в деле замешано что-то нечеловеческое. Конечно, полисмены-простолюдины знали о высоком проценте пропаж, но списывали это на похитителей людей и сутенеров. А так как из-за взяток никто не заводил официальные дела, нельзя было составить общую статистику по Лондону и осознать истинные масштабы происходящего. А если кто и понимал, то молчал до самой смерти... ведь вскрытие чего-то ПОДОБНОГО могло довести до смертельной казни. Да, могло бы... вот только не привело. Полисмены Чендлеров провели расследование, подняли титаническую волну и написали огромный, подробный доклад (в это время их даже Френк не трогал. Выглядели полисмены так, будто давно умерли, но восстали из чистого, полного ненависти горя). Через несколько часов, Кэтрин срочно вызвали в канцелярию, где допросили тем же правдорубом и уточнили, кому она рассказала об узнанном. Когда Флетчер пояснила, что только полисменам (Ренате можно не говорить, та и так всегда все знает), то работники канцелярии облегченно выдохнули и подписали с ней договор о неразглашении. Время шло, все полицейские участки Лондона ждали, затаив дыхание, но... ничего не происходило. Будто не был открыт секрет многолетнего, почти векового геноцида отдельной группы граждан (ведь женщины пропадали не только в Лондоне). Через почти месяц молчания, капитан полисменов потерял терпение и лично пошел в королевскую канцелярию. И там, после многочасового скандала, мужчину отвели в отдельный кабинет и очень мягко пояснили, что... вскрытие чего-то подобного могло очень и ОЧЕНЬ плохо отразиться на репутации правительства. Подумайте сами – очень вежливо сказал маленький клерк – основная задача правительства защищать своих жителей от “магической скверны”. После Забытой Войны, все простолюдины с молоком матери впитали крайний ужас перед магией и аристократами. Люди не поднимают вас на вилы только потому, что считают защитниками от чудовищ из древних историй. Но если выясниться, что вы позволили кому-то из своих поколениями умирать от жутких вещей из сказок, что сделают люди? Разумеется запаникуют. Поэтому давайте не будем поднимать панику... те, кто умерли уже умерли. Им уже не поможешь. Лучше займитесь охраной тех, кто еще остался. И с этими равнодушными словами, капитана выставили из королевской канцелярии. Все это Рената узнала со слов самих полисменов, которые по какой-то совершенно непонятной причине пришли к ним домой. А потом начали напиваться и орать на канцелярию, правительство и “этих зажравшихся, трусливых дворян” прямо в их столовой... у этих людей что, своего дома нет? И почему именно к ним? Хотя Рената могла догадаться – к концу проклинания всего и вся, полисмены уговорили злого, полного сопереживания папу выпить, после чего зловеще понесли его в сторону канцелярии. Рената так и не узнала, что же там случилось. На следующий день полисмены принесли бессознательного Френка обратно и молчали как рыбы. Выглядели они бледными, немного трясущимися, но слегка отомщенными. А папе снова пришел запрет на посещение кабаков и употребление спиртного. С королевской печатью. И так, полисмены и Кэтрин поняли, что официально никакой помощи они не дождутся. Рассказать же о произошедшем они никому не могли – всем аристократам, служащим в полицейских участках и узнавших о происходящем, пришел приказ молчать, поэтому те тоже ничего не могли сделать. И вот тогда, в дело вступила банда Алых Гончих. К моменту окончания “расследования”, Зак Свенсон и Габриэль Смит наконец вернулись в родной, задымленный город. И там они встретили злую, мрачную Кэтрин. Да, женщина встречала запыленного Зака прямо на вокзале... после краткого и экспрессивного пояснения происходящего, Зак выдал краткую, экспрессивную фразу и быстро помчался в родные пенаты. После чего не связанный никакими договорами парень спокойно слил всю имеющуюся у него информацию своим ребятам. И теперь озверели не только полисмены, но и добрая часть бандитов Лондона. Это был миг невероятного объединения официальной власти и преступных элементов – да, большая часть Алых Гончих была недостаточно чистокровна, но у них тоже были матери, тети и, чем наследственность не шутит, дети. И у слишком многих матери и тети были давно мертвы или “уехали”... для рисковых Рэдов это было нормальным течением жизни. Точнее, они так считали. Но теперь, когда выяснилось, что у подобного была причина... живущих сообществами Рэдов подобный ужасающий геноцид приводил в иступляющую ярость. А решение правительства замолчать ситуацию и ничего не делать бесил до невозможности. Можно сказать, теперь почти все полисмены аристократы стали абсолютно нелояльны к действующей власти, а бандиты стали откровенно агрессивны. К сожалению, из-за договоров, полисмены не могли пойти против родов и короля, но... они могли сделать кое-что другое. Сначала, все аристократы-полисмены прочесали Лондон мелкой гребенкой и вычленили оставшихся молодых девушек. А потом вдумчиво и крайне тщательно с этими девушками поговорили. Если ребенок был слишком молод, они тихо разговаривали с их родителями... если же родители были не рады подобным проблемам с “неудавшимся источником денег”, то полисмены спокойно уходили. А потом приходили ребята из Алых Гончих и разговоры становились в разы более ласковыми. И никакие жалобы в полицейские участки им не помогали... простолюдины-полисмены даже пукнуть без разрешения боялись. Их метающие огонь сослуживцы были ОЧЕНЬ недовольны сокрытием пропажи женщин и больше походили на динамит с почти прогоревшим фитилем. После неудачи с полисменами, некоторые “обеспокоенные родственники” пытались подать жалобу в вышестоящие инстанции. К их сожалению, подобное упорство быстро вознаграждалось – они неподозрительно умирали от “драки в переулке”. После нескольких раз пошли слухи и “родители” не осмелились больше так рисковать. Так же, под пристальный надзор бастардов попали детские приюты. Ведь, как ни печально, именно среди приютов были обнаружены самые сильные дети. Их матери или умирали, или пропадали, либо... с самого начала были неизвестны. Люльки с девочками и мальчиками просто оставляли возле приютов. В итоге, все девочки были тщательно пересчитаны, с ними были проведены беседы и за каждым приютом закрепили наблюдателя от банды и полисменов. Те должны были регулярно навещать своих подопечных и следить за любыми лишними предметами и странностями в поведении. Теперь же в среде бастардов шли разговоры об исследовании пригорода Лондона, с дальнейшим углублением в крупные города. Бастарды жили в Англии повсеместно, и всем требовалось сообщить о ситуации. Короче говоря, Рэды были в ярости и готовились стоять насмерть за членов своего, как оказалось, не такого и многочисленного рода. Это впечатляло и внушало надежду на нормальную жизнь для еще живых девочек. Рената еле заметно улыбнулась, после чего ее улыбка медленно исчезла, и она утомленно потерла виски. Во взгляд девушки вернулась мрачность... ведь во всем Лондоне не осталось ни одного проклятого артефакта класса огнестрельное оружие. Злые Рэды прочесали каждый камень на мостовой и каждый кирпич в стене... ничего. Все обнаруженные пистолеты были самыми обычными – злые бастарды собрали их в одном месте и притащили Заку, а тот вызвал Ренату. Та их просмотрела, но ничего не нашла. В Лондоне не осталось проклятых артефактов. Почему же это беспокоило? Да потому что Рената понятия не имела, чем вызваны такие изменения. Ева Рэдган десятилетиями налаживала свою систему геноцида и теперь... так просто сдалась? Вивьен фактически сама призналась в своей природе и дала Кэтрин шанс заварить всю эту кашу. Без ее показаний... у них просто не было бы доказательств. Точнее, доказательств, которые можно безопасно использовать. Без разрешения своей Маман, Вивьен никогда не смогла бы этого сделать. Значит, у Евы появилась другая цель. Из-за Ренаты? Нет, это не имеет смысла. С артефактами в Лондоне, контролировать “наследницу” было бы в разы легче. Из-за мистера Смита? Тем более бред. Из-за изменения состояния огненных демонов? Чендлер не могла увидеть здесь связи. Зачем проклятому артефакту отказываться от своего основного ресурса и просто отдавать его в руки правительства? Девушка снова тяжело вздохнула и утомленно прикрыла глаза. На эти вопросы у нее... не было ответов. Не хватало какого-то важного пласта информации. Поэтому – на этой мысли Рената решительно открыла глаза – ей пора было заняться второй неотложной проблемой. Все приготовления были завершены. – Лотти, Маркус, – твердо сказала Чендлер. – Мы идем в город. Стоящие по бокам куклы молча кивнули.

***

Габриэль Смит сидел на деревянном ящике, находящемся в старом, огромном складе. Взгляд мужчины был полон тяжелых, неописуемых эмоций... он молча смотрел на стакан виски, стоящий на другом деревянном ящике. На том же ящике стояла полная бутылка того же напитка. Очевидно, его только что открыли. – Босс, – тихо прохрипели со стороны. – Все не так уж и плохо, босс. Не делай этого, – умоляюще сказал выглядывающий из под коробочной баррикады Зак Свенсон. Габриэль оторвал гнетущий взгляд от невинного стакана и перевел его на сильно далекого Свенсона. – Не так плохо? – сухо спросил Смит. – Ты думаешь... что все это дерьмо, не так уж и плохо? – хрипло спросил мужчина. Зак болезненно поморщился. – Ну... по крайней мере твой огненный гавнюк не приобрел странную манию называть тебя сыной, одновременно научившись говорить сквозь расстояние и блок вассалитета, – бесконечно устало заметил Свенсон. – И не бормочет у тебя в башке каждый день... мне было проще, когда он хотел меня убить! – отчаянно крикнул Зак. – Убить... убить... убит... уби... – разнеслось эхо, отражаясь от далеких стен. Габриэль равнодушно его проигнорировал и снова уставился на стакан с виски. С того дня, когда он узнал об истинной причине своих провалов в памяти, Габриэль успел вернуться в Лондон, помочь злым Рэдам наладить систему отслеживания и напугать до мокрых штанов некоторых людей. Эти месяцы он был очень занят... достаточно, чтобы НЕ ДУМАТЬ. Но теперь, все дела были сделаны, вещи завершены и Смит... остался наедине со своими гнетущими мыслями. О том, что же он, скарр его побери, такое. Игрушка древнего демона? Сосуд, что должен помочь этой твари собрать своих слуг? Габриэль был рожден, чтобы выпустить в этот мир великое зло? Получается... все эти ублюдки, что ненавидели его, что пытались убить и орали о том, что он монстр... они всегда, всегда были правы? Столько лет... долгих, мучительно растянутых лет, что он потратил на доказательства обратного были просто насмешкой. Его убеждения, мысли и чувства... его твердые, мучительные усилия были просто пылью под ногами реальности. Имеет ли для него смысл жить дальше? Габриэль плотно стиснул зубы и решительно поднял холодный стакан. Плевать... он имел право напиться! Он мог набухаться до Геенны Огненной! Скрывавшийся за баррикадой Зак увидел решимость начальства и заволновался. – Босс, не так быстро! Я еще не... – запаниковал Свенсон и тут... Хрусь Хрясь Хруст Габриэль и Зак машинально повернулись на громкие звуки разрываемого дерева. Заранее подготовившийся Свенсон закрыл двери склада несколькими рядами деревянных ящиков, плотно набитых слитками металла (это должно было оградить простых людей). Из-за этого, дверь просто нельзя было открыть. И поэтому, неизвестные тупо выбили в ней дыру. Через несколько тяжелых ударов, освобожденный кусок дерева медленно наклонился и степенно упал на заполненные ящики. В проходе стала видна одетая в аккуратное платье фигура... Габриэль непонимающе моргнул, осторожно поставил стакан обратно (глаза Зака затопило облегчение) и прищурился. Фигура, тем временем, величественно сделала шаг вперед. В этот же момент, глаза Габриэля пораженно расширились, и он... начал испуганно оглядываться, пытаясь прикинуть пути отступления! Проклятье! Смит сам загнал себя в ловушку! Это был склад из негорящего дерева (Зак учел буквально все, что могло натворить чудовище под именем бухой Босс). Требовалось слишком много усилий, чтобы прорваться! – Мистер Смит, – сурово донеслось из дыры. – Почему вы меня избегаете? С этими словами, Рената Чендлер сделала еще один шаг и ступила на территорию склада. За ее спиной стояли невозмутимые слуги дома Блэкфайер, что и пробили данную дыру. Девушка была одета в простое уличное платье, а ее волосы были завязаны в аккуратный пучок на затылке. У нее была бледная кожа и сильно утомленный вид... но глаза ее горели огнем истинной решимости! Девушка устремила эти самые глаза на растерянного Смита, после чего решительно направилась в его сторону. И тут Габриэль окончательно запаниковал. – Не подходи! – крикнул Смит, быстро отходя к стене склада. – Я... я опасен! – испуганно сказал Габриэль. Чендлер запнулась, после чего нахмурилась и решительно пошла дальше. Небольшие каблучки ее туфель мерно били по земле... Смит снова панически заозирался, пытаясь вычислить пути отступления, но горничная перекрывала проход. – Остановись! – снова крикнул Габриэль. Зак заинтригованно следил за тем, как его огненно-ужасающего босса загоняет в угол молодая, хрупкая девушка. Казалось огромный, покрытый шрамами волк поджав хвост смотрит на прыгающего к нему маленького, буроватого кролика. Не считая того, что за кроликом стояло два молчаливых медведя, а сам кролик ядовитый. Но это уже тонкости. – Да хватит приближаться! Если подойдешь, я атакую тебя... атакую! – снова, гораздо отчаяннее крикнул Габриэль Смит. Рената нахмурилась сильнее, но подошла почти в плотную и... Щелк Защелкнула что-то на шее ошарашенного жениха. На складе повисла тяжелая тишина... Габриэль молча смотрел на Ренату, а девушка молча смотрела на него. Наконец, мужчина нерешительно поднял руку и ощупал предмет на своей шее. – Что... это? – недоуменно спросил Смит. – Блокиратор, – спокойно ответила девушка. – Такие использовались в тюрьмах, чтобы отделить аристократа от внешнего огня и его рода, – невозмутимо добавила Чендлер. – Так как у вас есть вассалы, я немного его усовершенствовала... он начнет работать, как только демон попытается вас захватить. В этом случае, ошейник немедленно отрежет вас от данной связи, – тут девушка на секунду запнулась и нахмурилась. – К сожалению... учитывая вашу нечеловеческую силу, блокировка может причинить сильную боль и повредить ядро. И чем дольше длиться блок, тем больнее будет... не говоря уже о связи с вашими вассалами, которая тоже будет заблокирована. Этот ошейник скорее способ взять вас в заложники, ведь демону вы нужны живым. Но сейчас... это максимум того, что я могу, – устало сказала Рената. На складе вновь повисла тяжелая тишина. Габриэль потрясенно смотрел на Ренату, машинально потирая ошейник, а Рената уверенно смотрела уже на него. Через несколько секунд, Смит собрался с силами и... – Миледи, а еще одна такая у вас есть? – умоляюще донеслось из-за баррикады. Чендлер и Смит разорвали взаимные пристальные взгляды и уставились на очень взволнованного Свенсона. Тот заметил их взгляды и решил пояснить: – Он, – голосом познавшего все страдания этого мира старца поведал Зак, показывая на свою голову. И так как уже ВСЕ знали о постигшей Свенсона беде (ведь тот постоянно делился ею с ближними), Рената сразу поняла о чем речь. – Голос демона оно не блокирует. Слишком малое вмешательство, – равнодушно пояснила Чендлер. Из глаз Зака мгновенно ушла надежда, открывая иссушенную пустошь усталой злобы. – Бл#$@, – сплюнул Свенсон. После чего задумчиво нахмурился, будто прислушиваясь к чему-то. Сначала на его лице отразилось уже привычное раздражение, после сменившееся неохотным вниманием, а после перешедшее во все то же раздражение... привычные к манерам страдающего голосами Свенсона, Габриэль и Рената повернулись друг к другу. А потом резко осознали, насколько близко стоят и быстро отошли... точнее Чендлер отошла. Смит просто сильнее врезался в стену. – Кхм... я... вы... может быть нам... присесть? – начал нерешительно бормотать Габриэль. Теперь мужчине было немного совестно за свою недавнюю истерику. Он явно показал себя трусливым и крикливым слабаком... не самое лучшее впечатление на девушку. Но его можно было понять. Габриэль Смит боялся смерти и боли, как и любое живое существо. Но больше всего, он страшился однажды очнуться и осознать, что покалечил или убил кого-то, кто осмелился быть рядом с ним. Тех, кто не захотел убегать от него с криками или считать монстром. Подвести эти смелые ожидания... растоптать хрупкие сердца, данные ему в руки... именно этого всегда боялся Габриэль Смит. Поэтому, новость об одержимости древним огненным демоном ударила Габриэля самым чудовищным, разрушающим образом. Рената, тем временем, огляделась и заметила, как Маркус брезгливо протирает неказистые ящики, после чего кладет на один из них изящную мягкую подушечку. А потом тихо останавливается рядом и замирает в позе преданного слуги. Чендлер намек поняла и, аккуратно взяв растерянного Габриэля за руку, еще аккуратнее повела его к ящикам. Все небольшое расстояние до облагороженных сидений, Смит пристально смотрел на мозолистую, женскую ладонь. Она была твердой от тяжелой работы и очень теплой. Габриэль смотрел на тонкие пальцы, пока они не дошли... тогда Рената разжала свою хватку (рука Смита еле заметно дернулась) и аккуратно села на подушечку. – Итак, – решительно сказала девушка. – Нам нужен план. Смит недоуменно моргнул, после чего собрался и сел рядом. – План? – решил уточнить он. – Да... ошейник лишь временное решение. Нужно придумать что-то понадежнее, – уверенно сказала Чендлер. И снова, мысли Габриэля сбились, пытаясь понять прозвучавшие слова. – Вы... хотите предложить план... чтобы помочь мне? – осторожно спросил Смит. Рената молча кивнула. – Зачем? – непонимающе спросил усталый мужчина. Чендлер удивленно на него уставилась. Казалось, она не понимала самой сути вопроса. А потом... Рената пристально посмотрела на усталого, немного растерянного Габриэля. Судя по лицу мужчины... он очень давно не спал. И не ел... возможно он даже не мылся. Волосы мужчины были в полном беспорядке, одежда мятой и потной, а на полу стояла начатая бутылка виски. Становилось очевидно, что Габриэль Смит полностью махнул на себя рукой. Он просто... устал пытаться. Рената прекрасно понимала эту полную безнадежности усталость. Иногда она видела ее во снах Изабеллы... а иногда ощущала лично. Чаще всего, Изабелле и Ренате помогал их жуткий гнев. Но Габриэль Смит жил на нем слишком долго... для огня нужно топливо. И со временем, топливо сгорает, оставляя после себя пустую, выжженную пустошь. Сейчас, Габриэлю нужен был не гнев, но Рената не знала, сможет ли она дать что-то еще. Но девушка должна была попытаться... даже если это не поможет. Чендлер вздохнула и убрала тихий, кричащий голосок юной девы поглубже в свой разум. А потом... Рената очень осторожно протянула руки и взяла безвольные ладони Габриэля в окружение своих пальцев. Мужчина как-то завороженно на это уставился. Рената Чендлер собралась с духом и решила быть максимально честной. – Я не хочу, чтобы ты страдал, Габриэль, – просто сказала девушка. Смит моргнул. Почему-то в его носу защипало... пальцы невесты были все такими же теплыми. Как и всегда. А потом то, что он всегда считал огненным безумием, беспокойно заволновалось, и Габриэль резко убрал руку. То существо... оно реагировало на Ренату Чендлер. Всегда. С самого первого взгляда. И поэтому... – Я... а я не хочу... вредить тебе. Больше всего на свете, – хрипло ответил Смит. – Поэтому ты... должна уйти. Нечто внутри заволновалось сильнее. А потом Габриэль услышал: – Слабак. Смит с силой сжал зубы. Эта тварь... после пустыни, огненный демон больше не скрывался и спокойно говорил со своим сосудом. Это было еще одной вещью, мешавшей Габриэлю жить спокойно. К счастью, большую часть времени демон был где-то еще (в отличие от многострадального Зака Свенсона). Но это было бесконечно малым утешением. – Поэтому она все еще “невеста”. Потому что ты слаб... отдай ее мне. Я справлюсь лучше, – самодовольно прошелестел демон. Большая часть его “речи” была скорее образами, чем словами. И поэтому Габриэлю было еще мерзее... именно поэтому он так боялся встречаться с Ренатой Чендлер. Этот демон был ненормально сосредоточен на невесте Смита. – Хорошо, – внезапно сказала Рената. – Я уйду. – А? – среагировал Габриэль. – А? – удивился демон. А потом, перед Смитом бухнулся здоровенный мешок. В его глубине что-то глухо звякнуло. – Но это ты заберешь с собой! – с отчаянным вызовом сказала Чендлер. После того, как девушка пришла в уединенное место, дабы встретиться с мужчиной, открыла Смиту свое хрупкое сердце и осмелилась держать его за руку... для скромной, живущей обособленной жизнью Ренаты это было почти признанием в любви. Она больше не могла считать себя невинной девой, потому пустилась во все тяжкие. А именно, полностью плюнула на манеры. К сожалению, живущий еще более обособленной жизнью Габриэль, выросший в бандитском районе, так и не осознал степень решимости этой молодой и уже не такой чистой девы. Зато он очень быстро осознал размер предоставленного ему мешка. Демон тоже впечатлился размерами и надолго замолчал. В груди Габриэля возникло какое-то странное, еле ощутимое тепло. Как полузабытый призрак давно потухшего костра, что грел тебя во время лютой вьюги. Смит нахмурился и осознал, что это... не его ощущения. Демон? – Здесь есть заменители ошейника, на случай, если твой случайно сломается, – отвлекла его от мыслей Рената, решительно потроша мешок. На поверхность стола вывалились шесть запасных ошейников. Смит молча окинул их взглядом... демон мрачно молчал в глубине. Видно, ему не особо понравилась идея о взятии сосуда в заложники. Самим же сосудом. – Еще есть экспериментальные мины-ловушки. Их особенность в том, что они многоразовые и не активируются, если ощущают пламя хозяина, – оживленно поделилась девушка, выкатывая четыре красноватых камня эллепсоидной формы. – И я усовершенствовала примитивный защитный барьер... специально создала менее эффективную форму. Этот тип барьера потребляет больше пламени, но пока есть огонь, его очень сложно разрушить. Я подумала, что вам это пригодится, – довольно заявила Чендлер, доставая толстый стальной браслет. По его ободку было начертано множество рун... Габриэль ошалело смотрел на это богатство. Активируемые мины. Защитный барьер... что-то подобное было только у родовитых и богатых аристократов. И большая часть подобного была родовым достоянием, оставшимся от старых времен. Эти вещи стоили сотни фунтов! Хотя нет, даже у них были барьеры, но не мины. Получается... леди Рената просто разработала новый артефакт? Вот так вот просто?! Нет, невеста и раньше давала Смиту вещи, но те были совершенно нормального уровня (ведь на тот момент, девушка только получила Кэтрин Флетчер. А с Зеленым Ядром особо не разойдешься). Габриэль с легким ужасом уставился на маленькое состояние, лежащее на столе. За любой из этих предметов могли убить. Если бы кто-то из обитателей Ист Энда увидел содержимое мешка невесты... могла начаться натуральная резня. Натуральная резня среди жителей – все-таки у невесты были слуги. – Также, я улучшила кулон сокрытия присутствия, – продолжила жечь невеста. – Теперь он должен защищать даже от тех, кто ощущает ядра, – уверенно добавила девушка, вынимая невзрачный на вид медальон. – Еще я создала нож, который может резать камень и сталь... при подаче пламени он раскаляется. И нож и мины получились благодаря Кэтрин. Она действительно много знает, – оживленно поделилась Чендлер, бухая на стол черный кинжал. – К сожалению, огнестрельное оружие слишком сложно... я пока не уверена, что могу сделать что-то хорошее... – немного неуверенно сказала девушка. – Отличный нож! – немедленно среагировал Габриэль. – Хорошо для уборки того, что плохо горит, – согласился демон. – Слабый Сосуд будет целее. – А пистолеты, мушкеты и винтовки я не люблю... мне проще огнем, – быстро пояснил Смит, игнорируя навязчивый голос. Рената немного расслабилась и продолжила копошиться в мешке. Габриэль и затаившийся за баррикадой Свенсон тяжело сглотнули. Какую еще абсурдно дорогую вещь Чендлер вытащит из этого мешка? А потом... невеста вынула ЕЕ. Рене Третью. Выглядела кукла так же, как и Рене Вторая... те же крылья за спиной и звериные черты. Но теперь она казалась более аккуратной. От нее шло ощущение, будто смотришь на маленькое произведение искусства. Нет, от всех кукол исходило нечто подобное, но от этой ощущение было в разы сильнее. Габриэль тупо уставился на очередную куклу. После чего ощутил глухой, тягучий стыд. Это была уже третья копия его невесты. Остальные же были безвозвратно потеряны в чащах и песках... проще говоря, Габриэль уже два раза “посеял” свою невесту в крайне неблагоприятных местах. Это был не самый лучший показатель надежности. – Маленькая? – оживился демон. Габриэль его проигнорировал и продолжил молча смотреть на куклу. – Я уйду, – тихо повторила его невеста. – Но Рене останется. И если у тебя появятся мысли о демоне, или предложения об артефактах или... или если вы... ты просто захочешь поговорить, – на последней фразе голос девушки стал еще тише. Теперь его было трудно различить. – Просто постучите... постучи по кукле, и я... я почти не сплю, поэтому не бойтесь меня разбудить. Конечно, если вы не хотите, то не обязаны, – голос девушки звучал все тише и все быстрее. – Ночью бывает слишком тихо и всякие мысли лезут в голову. Бывает полезно поговорить... – ближе к концу девушка так сильно смутилась, что сжалась в маленький, компактный комочек и крепко зажмурила глаза. Рената Чендлер дошла до своего предела. Она нагло вломилась к мужчине без предупреждения, застала его в неподобающем виде, хватала его за руки наедине (про Зака оба участника событий благополучно забыли. Свенсон был счастлив этому факту до безумия), забыла про манеры в разговоре и даже... даже назвала жениха по имени. Ее репутации настал конец. Рената стала некультурной, падшей женщиной... если папа когда-нибудь узнает об этом дне, то сделает все, чтобы Габриэль Смит исчез с лица земли. Но если она не покажет, что ей не все равно... Габриэль и так исчезнет. Есть пределы, которые может выдержать человек, бредущий в одиночестве. Если бы у Ренаты не было ее семьи, она бы давным давно сдалась. Примерно на этой мысли, бурая как рак Чендлер ощутила, что ее руки кто-то бережно обхватил. Девушка слегка вздрогнула и удивленно подняла глаза... на усталом лице Габриэля Смита играла слабая, но полная искренней нежности улыбка. Его темные глаза лучились яростным теплом... даже Зак Свенсон, самый первый вассал Габриэля никогда не видел у него подобного выражения лица. – Спасибо, – тихо сказал Габриэль. По непонятной для нее самой причине Чендлер покраснела еще сильнее. Казалось еще немного и девушка буквально воспламенится. – Я... я... мне не сложно, – затароторила смущенная до смерти невинная дева. – Только вы... ты... обязательно... ты должен пообещать, что обязательно будешь связываться со мной хотя бы раз в неделю! Нет... раз в два дня! Говорить не обязательно, просто... просто покажи, что ты жив, хорошо? Это сильно поможет мне не волноваться, – почти бесконтрольно забормотала Чендлер. – Хорошо, – мягко кивнул Габриэль. – Раз в два дня. Рената неловко заелозила по подушечке. Ей казалось, что зажатые в чужих пальцах руки буквально пылают. – Можно и чаще. Я... я правда не обижусь, – почти прошептала беспомощная леди. – Хорошо, – снова кивнул Габриэль. В этот момент, демон ощутил яркое, горячее чувство внутри своего сосуда. Это походило на смутно знакомое ему тепло... но если его тепло было разорванной на части иллюзией, то это чувство ярко пылало в сознании его сосуда. Демон содрогнулся. Этот смутно знакомый огонь вызывал в нем призраки сожженных, искалеченных образов. А когда к нему возвращались образы... в такие моменты ярость демона разжигалась до почти неконтролируемой степени. Поэтому он отстранился от ощущений сосуда, и ушел. Сосуд пока не мог умереть от его гнева... он был слишком близко. Тем временем, вокруг двоих людей, сидящих на коробках, образовалась странная розовая атмосфера... схоронившийся за баррикадой Зак Свенсон даже вздохнуть лишний раз боялся. Если он разрушит момент, и эти двое вспомнят о его присутствии... ему кранты. С концами... В этот же момент, еще один отважный, но безвестный герой отчаянно боролся за атмосферу романтики и зарождающихся бутонов любви. Лотти безжалостно сжала озверевшего Маркуса в тисках и мешала ему издать хотя бы звук. Во имя молодой наследницы... Лотти будет биться с глупым Маркусом до полного истощения и разрушения своего тела!