Опаленные души

Габриэль Смит начинал очередное утро очередного дня с уже привычной и в чем-то родной рутины. Он сидел на кровати с силой стиснув зубы и пережидая волну разъедающего тело и нервы бешенства. С тех пор, как скарский демон стал разумнее, кошмары Смита стали гораздо сильнее и ощутимо били по психике. Видно огненный скот решил достать его обходными путями. – Слабак, – снисходительно сказал демон, сидящий в голове многострадального Смита. Тело мужчины содрогнулось в очередной волне гнева, после чего Габриэль глубоко вздохнул и поморщился. – Ублюдок, – прохрипел бедный Смит – Чего ты вообще добиваешься? – Ты и сам знаешь, – лениво ответил демон. – #$@ тебе, а не очередной поход к очередному демону, – мрачно сказал Габриэль, медленно садясь на кровати – Я тебе не марионетка. – Тогда попрощайся со своей спокойной жизнью, – невозмутимо сообщил огненный призрак. – Я с ней и не здоровался, – с отчетливой нотой черного юмора подумал мужчина. После чего окончательно встал и пошел к лохани для умывания. Ему нужно было чем-то смочить лицо. Мужчина окунул голову в набранную с вечера воду, вынырнул и оценивающе посмотрел на острую бритву, лежащую около лохани. Если его руки перестанут так сильно дрожать, то... – Тук-тук-тук... – внезапно донеслось из шкафа. Габриэль выронил бритву, и та с глухим звоном упала на пол. – О! Невеста, – оживился демон – Что-то рано сегодня... Смит резко повернулся и схватил повседневную одежду, лежащую на полу около кровати (он был одиноким мужчиной, выросшим в приюте. Опрятность не входила в число его талантов). Через несколько наполненных паникой минут, Габриэль оделся, обулся, пригладил волосы, после чего, наконец, вытер лицо затерявшимся в недрах кровати полотенцем. Всего процесс одевания занял около трех минут. Смит считал, что слишком сильно задержался. – Леди Рената, – воскликнул Габриэль, распахивая дверь шкафа – Что-то случилось?! – громко спросил Смит, открывая миру дебри своего шкафа. Шкаф одинокого и заброшенного женским родом мужчины оказался неожиданно чистым. Возможно, это происходило за счет того, что одежда Габриэля была равномерно распределена по всей его комнате. Другая причина сидела на средней полке этого самого шкафа и очень печально смотрела Смиту в глаза. Рене Третья подняла лежащий рядом с ней мелок и начала писать на прикрепленной к стенке шкафа грифельной доске. – МНЕ ЖАЛЬ БЕСПОКОИТЬ ВАС В СТОЛЬ РАННЕЕ УТРО, НО ВОЗНИКЛА НЕБОЛЬШАЯ ПРОБЛЕМА, – быстро написала кукла. – Да? – тревожно спросил Габриэль – И какая? Рене медленно опустила ручку и начала нервно мять складки красивого черного платья. Смит, выучивший жесты девушки за время их знакомства, обеспокоенно нахмурился. Когда леди Рената начинала машинально мять вещи, это было очень плохим знаком. Наконец, девушка собралась с силами и снова подняла мелок. – МНЕ НУЖНО ОТКРЫТЬ ЭТАЖ БЛУФАЙЕРОВ. НУЖНА ВАША ПОМОЩЬ, – нервно написала кукла. Габриэль тупо моргнул. Этаж... леди имеет ввиду тот жуткий особняк Черной Ведьмы? – Нет, – быстро отрезал Смит. И голос его был тверже стали. Ибо за три месяца вдумчивых и напрочь нелегальных исследований рода Блэквуд и Черной Ведьмы в частности, Габриэль пополнил свои знания. А так же выписал несколько очень важных правил работы с наследием его бедной невесты. И чем больше он углублялся в историческую литературу, тем сильнее менялись приоритеты этих правил. Изначально, мужчина поразился откровенной демонизации Черной Ведьмы в современной аристократической культуре. Родители пугали своих непослушных детей именем ведьмы и рассказывали, что Черная Ведьма придет по их души, вскроет им животы и скормит своих богомерзким куклам (эта часть истории Габриэля впечатлила. Да что там, она впечатлила даже демона). У детишек были игры про Черную Ведьму, страшные истории про нее же и даже одетые в черные платья куклы, которые люди торжественно сжигали каждый праздник изгнания тьмы. Люди росли в страхе перед ведьмой и ненавидели ее всеми фибрами своей души, даже когда становились взрослыми. Габриэль и не знал, какой огромный пласт культуры аристократов он упустил. Неудивительно, что его милая невеста так переживала, когда рассказывала о своем наследии. И, честно говоря, когда Габриэль вспоминал эти рассказы, то невольно представлял на месте ведьмы леди Ренату. Все таки ведьма была ее предком... и красивое лицо невесты Габриэля ну никак не совмещалось с жуткими рассказами о свихнувшейся аристократке. Возможно поэтому Габриэль не принимал их всерьез. Как и демон... тот только весело фыркал на эти истории в глубине сознания Смита. Но потом... потом Габриэль углубился в исторические хроники. Те хроники, что чудом сохранились до наших дней и оказались в цепких руках преступного сообщества Англии. Итак... благодаря этим записям, Смит осознал две вещи. Во-первых, теперь Габриэль смутно понимал пределы живучести и воли к жизни аристократов. Если отрывочные записи о Забытой Войне хоть немного соответствовали реальности, то это был ад. Очень разнообразный, многослойный и мучительный ад на земле, созданный человеческими руками. Конечно, большая часть записей касалась того, что творилось на фронте. Там были истории о ледяных великанах, высасывающих жизнь из всего живого, о ледяных зверях, набрасывающихся на английских солдат, о лживом тумане, из которого уже никто и никогда не возвращался, раскаленных, но леденящих гейзерах, живых мертвецах, болезнях, голоде, вампирах, жутких сооружениях из плоти мертвецов, призраках?!, никак не умирающих врагах и прочих безумных извращениях Великой Бессмертной Армии. И самым жутким из этих записей было то, что все связанное с живыми мертвецами было в крайне малом количестве и встречалось при заходе на территорию Англии или Германии. То есть обычно вся эта богомерзкая жуть не участвовала в непосредственном сражении, так как... как ни парадоксально... горела. Конечно, огня требовалось ну очень много, но в итоге, вся эта жуть сгорала. Поэтому, немцы не использовали ЭТО в прямом сражении. О нет... они использовали эту мерзость, чтобы атаковать граждан Англии. То есть, Черную Ведьму. К концу записей какого-то несчастного полубезумного аристократа, сердце Габриэля было переполнено защитным, отчаянным ощущением. Ему было искренне, до ужаса жаль предка его невесты, что жила двести лет назад. В таких условиях любой бы поехал крышей. А потом он раздобыл записи другой стороны фронта. То есть письма какого-то полубезумного, несчастного немца. Итак, сторону Германии очень беспокоил огонь. Это было логично. Они боялись самого огня, зверей из пламени, призрачные, иллюзорные огни, огненные ловушки, что искрой могли уничтожить целый отряд, огненные смерчи, огненных демонов (похоже многие английские аристократы слетали с нарезки и шли сжигать все живое) и любую огненную магию, что приходила в голову этим безумным Англичанам (на этом моменте, Габриэль ощутил несвойственный ему прилив патриотической гордости). Еще немец очень боялся каких-то мертвых ведьм и ледяных великанов. Тут Габриэль мог его понять... только идиот не будет бояться демонов. Даже если они, вроде как, свои. Но больше всего немец боялся возвращаться из этого ада на родину. Потому что в Германии творился еще больший ад. Поля немцев не давали урожаев. Что бы фермеры не сеяли, как бы не удобряли почву, все было бесполезно. Поля были пусты. В Германии начались большие проблемы с продовольствием. Они пытались исследовать причины и бороться с этим, но все боеспособные и опытные аристократы завязли на фронте или в Лондоне. Никто просто не мог вычислить причину. Впрочем, еда была далеко не самой большой проблемой немцев. Их проблемой было вообще ВСЕ. Целые деревни старели за одну ночь или внезапно умирали или начинали счастливо танцевать по неизвестным причинам (и танцевали до самой смерти, слишком поглощенные своим счастьем) или теряли сознание и больше никогда не просыпались или сходили с ума самыми разными способами или... просто пропадали из мироздания. Вместе с землей и расположенными на этой земле домами. Люди превращались в ужасающих зверообразных тварей и нападали на соседние города, расщеплялись в воздухе, распадаясь мелкой пылью, превращались в настоящие живые бомбы и взрывались при приближении других людей. Немцы просыпались каждый день своей жизни, ожидая, что с ними может произойти ЧТО УГОДНО. Единственной константой было то, что произошедшее им очень не понравится. И самым жутким было то, что все в Германии знали, кто это делал. На всех местах разыгранного безумия всегда оставалось послание. Пока вы убиваете нас, мы будем убивать вас. Глава Дома Блэкфайер. Очевидно, все эти акты могущественного безумия были созданы руками Черной Ведьмы. Женщины, судя по записям, запертой в Лондоне и постоянно осаждаемой немертвыми, призраками, вампирами, огромными големами из плоти и прочей невообразимой нечистью. Габриэль был откровенно поражен, что именно в Англии была культура ужаса перед Черной Ведьмой. Хотя, в Германии мужчина не был... Смит бы не удивился. И казалось бы, Германия должна была бросить все ресурсы на уничтожение этого массового убийцы. Но проблема была в том... что к этому моменту, немцы и так бросили в Лондон все свои немертвые ресурсы. Все “мертвые ведьмы” и их жуткая хозяйка уже находились в Лондоне из-за усиления многолетней осады Главы Блэкфайеров. Как ни парадоксально, Черной Ведьме было просто нечего терять. Хуже уже быть не могло. Чем в итоге разрешилась вся эта жуткая ситуация, Габриэль так и не узнал. Испуганный немец не дожил до конца войны, а других записей не осталось. Но ему хватило, чтобы проникнуться такой исторической личностью, как Черная Ведьма. И нет, Габриэль не чувствовал к ней ненависти и презрения. Эта женщина провела много лет на бесчеловечном, адском поле боя и сражалась с тварями, от одного описания которых Габриэля воротило. Немцы послали ЭТО на земли Англии, убивать ни в чем не повинных гражданских? Ну, пусть жрут свое же лекарство. Все честно. Поэтому Смит понимал женщину и не винил ее за последующее безумие. Он сам сломался бы гораздо раньше. Вот только отпускать его невесту в логово человека, способного на ТАКОЕ... женщины, что по всем признакам свихнулась, а до этого участвовала в многолетней безумной войне? Чьи детища, со слов леди Ренаты, признают невесту как потомка, но все равно атакуют? Ну уж нет. Ни за что. – Спроси ее зачем, – скомандовал демон. И самый преданный фанат Черной Ведьмы по совместительству. Если Габриэль сначала сочувствовал женщине, а потом начал набираться отчетливого ужаса при описании всех ее возможностей, то эмоции демона были противоположны. Сначала он был весьма иронично настроен по поводу “раздутой славы” жалкого мясного мешка. Но по мере чтения дрожащего подчерка немца с каждодневным описанием неестественного и безумного ужаса, творимого на Германской земле... демон был впечатлен. И восхищен... а так же немного ревнив к потрясающим способностям террора женщины. Смиту даже показалось, что этот огненный комок ненависти и первородной злобы немного влюбился. Жуткое было чувство. И стало еще жутчее, когда демон стал присматриваться к леди Ренате. Точнее к ее кукле... Габриэль не мог читать мыслей демона, но мог ощущать намеренья. Кажется демон размышлял о возможности вырастить Черную Ведьму Вторую. Безумное существо. Леди Рената совсем не похожа на своего безумного предка... она милая, заботливая и добрая девушка. Скорее всего, за эти годы кровь Чендлеров так растворилась, что от Черной Ведьмы и следа уже не осталось. Этот демон совершенно не понимает людей. Тюк-тюк Внезапно Габриэль ощутил, что что-то тыкает его в руку. Это было довольно знакомое ощущение, поэтому мужчина даже не удивился. Он привычно отстранился от металлической палочки и вернул внимание к разговору. А судя по доске, все это время разговор продолжался. – МНЕ ЖАЛЬ, НО ВЫХОДА У НАС НЕТ, – грустно написала невеста – СУДЯ ПО ВСЕМУ, ПОСЛЕ ОТКРЫТИЯ ОСОБНЯКА НАЧАЛИСЬ НЕКОТОРЫЕ... ПРОЦЕССЫ, – почти робко написала девушка. – Процессы? – с затаенным ужасом спросил Габриэль, прочитавший о возможностях Черной Ведьмы слишком много. Слишком, слишком много! – Процессы? – заинтригованно прошелестел демон, читавший вместе с ним. Тут невеста грустно опустила голову и неловко сжала свое платье. Напряженный Габриэль и не менее напряженный демон завороженно смотрели за ее мучениями. Наконец, леди Рената отпустила свое платье и решительно занесла руку. – МНЕ НУЖНО ИСПРАВИТЬ КОЕ-ЧТО В ОСОБНЯКЕ, ИЛИ ЕВРОПЕ КОНЕЦ, – быстро написала девушка. После чего печально опустила мелок вниз. – Европе? – омертвело сказал Габриэль – Европе... как континенту? Кукла крепче сжала мелок и очень грустно кивнула. – Почему... ну почему люди так быстро умирают? – полным горя голосом спросил демон. Это был первый раз, когда огненный дух разрушения и смерти так остро переживал о скоротечности человеческой жизни. Точнее, о скоротечности одной, очень особенной жизни... это многое могло сказать о женщине, которую прозвали Черной Ведьмой.

***

– И именно поэтому, я вас здесь и собрал, – спокойно заключил уже переживший психический кризис Габриэль. Его встретила комната, полная онемевших от непередаваемого шока людей. – Еще раз? – хрипло спросил Зак Свенсон, первый и лучший (самоназванный) вассал Габриэля Смита. – Господин Габриэль сказал, что если леди Блэквуд не спустится в особняк Черной Ведьмы с представителем моей семьи, то континент Европа будет стерт из мироздания, – спокойно повторил стоящий в отдалении мужчина. Сидящие в старом, но на удивлении чистом складе люди молча повернулись в его сторону и окинули невозмутимую мужскую фигуру охреневшими и очень выразительными взглядами. После чего одновременно повернулись обратно. – Он всегда такой? – пораженно спросила Виктория Гринфайер, вожак и самый могущественный человек в банде Зеленых Зверей. – Большую часть времени, – устало сказал Зак – Иногда я пытаюсь вызвать у него эмоции, но все тщетно. Он как ходящая и иногда говорящая статуя, что жрет нашу еду, – печально вздохнул Свенсон. – Я не ем вашу еду... но вы иногда воруете мою, – невозмутимо заметил все еще стоящий мужчина. – Нихрена подоб... о чем мы вообще спорим?! – воскликнул Зак – Мы все умрем! Мы! Все! Умрем!! – заорал мужчина, впиваясь пальцами в волосы – Я только завел красавицу жену и пару милых учениц и все... мир кончился! – крикнул мужчина. – За красавицу спасибо, – смущенно сказала Кэтрин Флетчер – Но про учениц я не согласна... мне проще сдохнуть, чем продолжать их учить, – утомленно проворчала женщина. После чего продолжила намечать детали очередного почти смертельного “приключения” для успокоения двух мелких, неугомонных огненных задниц. Как оказалось, воспитательные методики Вивьен имели под собой очень мощное основание. И неплохо сбрасывали стресс. – Я тоже не согласен умирать. Я слишком занят... мне нужно кормить семь ртов и двадцать восемь собак, – прорычал Вольф Гринфайер, просматривая какие-то бумаги. – А, ну да, конечно. Извини, что не спросили... ну тогда придется все отменять, – огрызнулся Зак – Босс, мне очень жаль, но Вольф занят. Отменяйте Апокалипсис, – махнул рукой в направлении куклы Свенсон. – Наша семья сама по себе Апокалипсис, – проворчала Виктория – И мне тоже нужно кормить семь ртов и... стой, двадцать восемь? Откуда еще одна? – испуганно спросила Гринфайер. – Спроси Софи, – печально сказал Вольф. Виктория громко застонала, после чего еще громче зарычала и утомленно опустила голову на свои сильные, но усталые руки. Вольф машинально потрепал ее по голове и продолжил читать отчет по контрабанде в доках. Рената же, тем временем, сосредоточенно писала на доске очередное длинное послание. Многие присутствующие были слишком заняты своими локальными проблемами (не считая Зака, но тот был слишком уж впечатлен проблемой глобальной), чтобы обращать внимание на скрип мела по принесенной доске. Единственными свидетелями написанного был Габриэль Смит (что всегда наблюдал за Ренатой, чтобы та не делала) и, как ни странно, третий преданный вассал все того же Смита. Адриан Блуфайер был длинноволосым блондином с аккуратными, тщательно убранными в высокий хвост волосами. Он мог похвастаться стройной фигурой, одетой в отглаженную военную форму, спокойным, невозмутимым лицом и холодными, спокойными синими глазами. Вообще, мужчина представлял собой картину “идеального” аристократа – его осанка была совершенна, движения точны и выверены, а выражение лица застыло в образе вежливого интереса. В этом чистом, но забитом бандитами складе, Блуфайер выделялся как... как аристократ среди бандитов. Тут по другому и не скажешь. Рената понятия не имела, как этот человек мог просто встретиться с Габриэлем, не то что согласиться ему служить. – Вам точно необходим член моей семьи? – деликатно спросил Адриан. Чендлер быстро и немного нервно закивала. Этот идеальный мужчина немного ее нервировал... у нее все в порядке с прической? – Тогда я поговорю с ними и сообщу о принятом нами решении, – просто сказал Блуфайер. После чего повернулся и совершенно спокойно вышел из переполненного людьми склада. Рената и Габриэль проводили его немыми, слегка удивленными взглядами. А потом Рената повернулась к Габриэлю и окинула немым, слегка удивленным взглядом уже его. Смит же печально вздохнул, успокаивающе кивнул невесте и быстро вышел из шумного склада. К счастью, Блуфайер не успел уйти достаточно далеко. – Адриан... все точно будет нормально? – тревожно спросил Габриэль. Потому что Адриан был его вторым вассалом, поэтому Смит знал его уже несколько лет. А так же знал все его многочисленные, Блуфайерские странности. Например отказ демонстрировать эмоции. Любые. Вообще. Блуфайеры были безумцами. Поэтому, когда Адриан испытывал стресс, то забивался в какую-то щель и начинал активно переживать. Что было очень трудно сделать на поле боя или в общей комнате или на общей кухне... армия была очень плохим местом для уединения. Но Адриан не зря принадлежал роду гениев. Он нашел самый логичный и математически верный выход. Адриан находил Габриэля и уединялся рядом с ним. Так как наличие Смита поблизости отпугивало всех остальных. Таким образом, свидетелем срыва становился только Габриэль. Со временем, Адриан так привык к этой системе, что оставшись наедине с начальством сразу переходил в эмоциональный (или просто человеческий) режим. – Конечно нет! – крикнул Блуфайер, впиваясь руками в волосы – Это же скарский Апокалипсис! Что тут может быть нормального?! И Черная Ведьма?! Ты издеваешься?! Как ты вообще умудрился влезть в такую задницу! – воскликнул “аристократичный” и “вежливый” Блуфайер что слишком много времени провел в армии. И наедине с Заком Свенсоном. И жизнью в общем. Да... жизнь оказала большое влияние на словарный запас потрепанного ею Блуфайера. Габриэль же молча пожал плечами. Он не знал, что на это сказать. – О, Рок, что я скажу матери?! – прохрипел Адриан – Она же свихнется! После того, как Алисия завалила экзамен, мать совсем... кхм... сама мама не пойдет, а кроме нее есть только бабуля, передвигающаяся в инвалидной коляске. Остается только Алисия... что нам делать?! – воскликнул паникующий Блуфайер. Габриэль снова неловко пожал плечами. – Коляску можно катить, – авторитетно заявил великий знаток по людям и их пределам. А так же огненный демон, со всей преданностью фаната жаждущий увидеть дом своего кумира. Или чем там является Черная Ведьма для этого сгустка разрушения. Когда жизнь Габриэля Смита превратилась в ЭТО? Хотя, нет, это был глупый вопрос. Жизнь Габриэля Смита всегда была ЭТИМ. – Ну... коляску можно катить, – задумчиво пробормотал Блуфайер, считая что-то на пальцах – Бабуля почти ничего не видит и не слышит... если ничего не объяснять. – У тебя очень умный слуга, – одобрил Блуфайера демон. Что было весьма тревожным звоночком. Благо, Смит сам состоял из таких звоночков, поэтому ему было плевать. – Нет, Адриан. Я не думаю, что леди Рената согласится катить старую женщину в ад без ее ведома, – отклонил вариант Габриэль. – К тому же, она будет мешать отбиваться. Что бы там не скрывалось, – мысленно дополнил Смит. Услышавший это Блуфайер ощутимо сдулся и погрустнел. – Ты просто не понимаешь... мама, она... она одержима Алисией. Она считает сестру билетом в “лучшую жизнь”, – горько сказал Адриан – И никогда этот билет не отдаст... даже если континент сгорит в адском огне, – поморщился голубоглазый блондин – Проще свозить бабулю на экскурсию в особняк Черной Ведьмы, – печально констатировал Блуфайер. Габриэль неловко поднял руку и похлопал Блуфайера по плечу. Это был максимум эмоциональной поддержки, что мог предоставить неловкий огненный камушек. Впрочем, для человека выросшего под девизом – “Эмоции и мирские привязанности это слабость”, подобный жест был вершиной дружеского взаимодействия. Иначе говоря, два социальных инвалида нашли друг друга и умудрились наладить обоюдную связь. Удивительная штука жизнь. – Ладно... я... я поговорю с ней, – утомленно сказал Адриан, усиленно растирая виски – Это будет нелегко. И перед этим, надо заранее убедиться, что Алисии не будет дома. Иначе она опять сбежит незнамо куда, доказывать незнамо что незнамо кому, – очень, очень устало выдохнул Блуфайер. Габриэль снова похлопал Адриана по плечу и заработал робкую, признательную улыбку. – Кстати, я вас так и не поздравил. С венчанием, я имею ввиду... все так завертелось, – махнул рукой Блуфайер. – Под всем ты имеешь ввиду, что я обвенчался с потомком Черной Ведьмы, разорил деревню дикарей, одержимых древним артефактом, голыми руками придушил двух огненных демонов, выяснил, что одержим еще одним, сходил с невестой в зоопарк, подержал ее за руку и стал главарем преступного мира? – на всякий случай уточнил Габриэль. – Да... но в основном моменты с невестой. Всему остальному я не сильно удивился, – спокойно отметил Адриан – Какая-то долгая у меня была командировка. Когда тебя нет, боевые действия почему-то затягиваются, – задумчиво пробормотал Блуфайер. – У Натана командировка еще дольше, – пожал плечами Габриэль. – А, Натан... да... он будет удивлен, – смиренно согласился блондин. Габриэль и Адриан потратили еще несколько драгоценных секунд, представляя себе реакцию самого младшего и трусливого из них, после чего равнодушно отмахнулись от этих мыслей. Где-то в очередных джунглях чихнул молодой парнишка с необычными, отливающими фиолетовым, глазами. После чего осторожно осмотрелся и подозрительно прищурился. – Грядет что-то нехорошее, – пробормотал парень и продолжил лежать в засаде.