Опаленные души

Анна Блуфайер молча сидела в глубинах библиотеки и искренне старалась не нервировать сидящую в отдалении девочку. Это был третий день ее попыток “наладить контакт с дочерью” и пока попытки были довольно неуклюжими. А именно – девочка тихо шуршала ручкой в отдалении и резко вздрагивала, когда Анна совершала какие-либо движения. После вздрагивания, пугались и Анна, и Алисия – старшая беспокоилась, что испугала маленького ребенка, а Алисия беспокоилась о своей наглости. Вот так и продолжались ежедневные страдания двух Блуфайеров женского пола. Анна надеялась, что когда-нибудь ребенок к ней привыкнет и наберется решимости что-нибудь спросить, а Алисия... женщина не знала, на что надеялась Алисия. Возможно, что беспокоящий ее объект просто испарится из мироздания. Нет, сначала женщина думала о помощи девочке, но та так сильно испугалась своих “отвратительно глупых” результатов, что Анна решила пока ее не трогать. И вот теперь... спустя три дня, Анна поняла, что ситуация скорее всего не изменится. Она и Алисия стали входить в уютный ритм взаимного игнорирования, что было не той вещью, которой добивалась женщина. А значит, нужно что-то делать. Блуфайер глубоко вздохнула и резко захлопнула зажатую в руках книгу. Алисия крупно вздрогнула и молча подняла глаза на медленно встающую женщину. В ее взгляде было опасение мелкого травоядного, который наблюдал за вальяжными движениями крупного хищника... уйдет ли хищник в другие места, или попытается атаковать? Анна резко повернулась и направилась к девочке. Атаковать! Хищник пытается атаковать! Алисия замерла как кролик перед взглядом удава. Ее руки с силой сжали почерканные красной ручкой листы бумаги, а лицо смертельно побледнело. Девочка даже дышала через раз... на секунду, у Анны возникло искушение повернуться и уйти в восвояси. Но это длилось лишь краткий миг – женщина сурово нахмурилась и ускорила шаги. К тому моменту, когда Анна дошла до маленькой девочки, та выглядела как приговоренный к смертной казни, которого уже вели на эшафот. Анне не нравилось подобное выражение лица. Именно из-за него она решила действовать постепенно... но тактика оказалась провальной, поэтому ей придется с этим смириться. Анна спокойно села в соседнее кресло (девочка сидела за единственным столиком в библиотеке, у которого было несколько кресел. Возможно подсознательно, девочка хотела, чтобы кто-то был рядом) и так же спокойно потянулась за ближайшим листом бумаги. Глаза Алисии буквально прикипели к ее руке. Анна взяла лист и начала читать. Женщина просмотрела первый пример... ее бровь еле заметно дернулась. Блуфайер опустила взгляд ниже и окинула взором второй. В глазах женщины стал нарастать призрак крайнего недоумения. Анна пробежала взглядом оставшиеся примеры, и удивление во взгляде стало нарастать в геометрической прогрессии. В каждой строчкой, пристально наблюдавшая за родителем Анна ссутулилась все сильнее и сильнее. К концу листа ее маленькая, детская фигурка стала еще меньше, так сильно она сжалась в комок. Но Анне было не до переживаний маленького существа. Ее волновали куда более философские вопросы. Что ЭТО?! Анна ожидала увидеть пропуски арифметический действий, невольные ошибки в расчетах или неправильный порядок при решении. Но ЭТО... ЭТО вообще не поддавалось никакой логике. Казалось, женщина смотрит на какую-то иную математику, работающую в совершенно ином, параллельном мире. Девочка старалась. Анна видела эти многочисленные столбики с расчетами, следы от стертого карандаша и многочисленные зачеркивания неправильных результатов. Но и расчеты и результаты не имели никакого смысла. Сердце Блуфайер дрогнуло. Она только что осознала всю бездну возможного незнания своей “дочери”. И в связи с обнаружением этой бездны, у Анны был всего один вопрос. – Алисия, – максимально мягко сказала Блуфайер. Девочка крупно вздрогнула и резко выпрямила спину. Ее зубы с явной силой впились в нижнюю губу... это выглядело болезненно, но Анна не осмелилась исправлять девочку. – Могу ли я посмотреть на ваше проверенное домашнее задание? – еще мягче спросила Блуфайер. Алисия снова сжалась в комок и начала тихо рыться в окружающих ее кипах бумаги. Вскоре, она вытащила очередной листок, обильно покрытый красными чернилами. Анна неторопливо вырвала его из судорожно сжатых пальцев девочки и начала спокойно читать. Впрочем, читать там было особо нечего – кто бы не учил Алисию, он не считал нужным писать, в чем именно она ошиблась. Неизвестный “преподаватель” просто перечеркивал неправильные ответы и писал итоговую оценку. Все. Анна неодобрительно нахмурилась и комочек по имени Алисия попытался уменьшиться еще немного. – Ваш учитель когда-нибудь объяснял, где именно вы ошиблись? – все так же мягко спросила Блуфайер. Потому что ТАКАЯ бездна непонимания была воистину ужасна. Но если она была настолько ужасна, то почему этот “учитель” продолжал давать Алисии такие сложные примеры? Какой смысл изучать уравнения, если ребенок банально не понимает, что такое умножение?! Это просто напросто бессмысленно. Алисия молча покачала головой. Анна нахмурилась сильнее. То есть, неизвестный учитель видел результаты Алисии, но продолжал давать ей сложные уравнения и даже не пытался объяснить, в чем она была не права? Чего он пытался добиться? Что ребенок ощутит просветление и совершенно самостоятельно поймет математическую логику? Анна никогда не видела этого “учителя”, но он уже ей не нравился. Это было очень и очень странно. – Ладно... давай начнем издалека, – спокойно сказала женщина, откладывая пропитанный красным лист. – Умножь триста пятьдесят четыре на пять, – мягким, успокаивающим голосом попросила Анна. Она надеялась, что сидящая рядом девочка никогда не узнает, сколько Анна убила времени на тренировку этого самого голоса. И, конечно, услышавшая вопрос Алисия немедленно начала паниковать. Она резко схватила лист бумаги и поднесла к нему ручку, после чего резко ее отдернула и начала перекладывать бумагу, а потом снова опустила ручку и написала первые цифры. А потом ее рука полностью замерла, и девочка начала молча смотреть на листок бумаги, не решаясь делать хоть что-нибудь. Анна беззвучно вздохнула, вытащила листок и молча написала на нем решение. Это тоже было вариантом. После чего подтолкнула этот листок Алисии и показала на решенный пример. – Смотри... это называется умножение в столбик, – бесконечно терпеливо сказала женщина. – Ты берешь первую цифру с конца и умножаешь ее на пять. У тебя получается двадцать... ты пишешь внизу ноль, а двойку прибавляешь к следующему результату. Итак... дальше у нас пять, умноженный на пять. Это двадцать пять. Пять плюс два, получается семь, а двойку откладываем. Дальше тройку умножаем на пять и получаем пятнадцать. Два плюс пятнадцать равно семнадцать и в итоге у нас получается тысяча семьсот семьдесят, – все так же спокойно сказала Анна. Алисия продолжала молча пялиться на листочек. На ее лице была написана явная обеспокоенность... казалось она мучительно о чем-то размышляет. Наконец, девочка медленно повернулась и начала молча рыться в горах тетрадей. Через некоторое время, Алисия вытащила очень старую и крайне потрепанную тетрадь, открыла ее на определенной странице и молча подвинула Анне. Та непонимающе покосилась на девочку, после чего опустила взгляд. Это было умножение в столбик. Самое обычное умножение. И большая часть примеров была перечеркнула все той же красной ручкой.

***

Аарон Блуфайер сидел в своем кабинете и занимался своими обычными обязанностями. Иногда, мужчина тянулся за кружкой давно остывшего, немного прогорклого кофе и делал очередной глоток. Этот глоток был очень осторожным и крайне выверенным... поэтому, когда дверь в очередной раз распахнулась и резко ударилась о стену, Аарон Блуфайер не поперхнулся. Он спокойно отставил чашку и перевел взгляд на наглого вторженца на его территорию. Аарон Блуфайер умел учиться на своих ошибках. Как всегда злая до крайности Этель решительно вошла в кабинет, быстрым шагом дошла до стола Аарона (мужчина машинально отметил, что здоровье женщины сильно улучшилось), после чего бахнула на стол какой-то лист. Мужчина медленно пустил взгляд, с каким-то подсознательным ужасом гадая, что такого ужасающего его жена обнаружила на этот раз. Это был листок с довольно простыми примерами по алгебре. Аарон непонимающе на этот листок уставился. – Что это? – спросил мужчина. – Уравнения, – мрачно ответила Этель. – Я вижу... почему это на моем столе? – раздраженно спросил Аарон. Если предыдущие выступления Этель имели хоть какой-то смысл, то эту чушь Блуфайер терпеть не намерен. И вообще, почему он допускает подобную наглость в свою сторону? Женщина ходит в его кабинет, как к себе в спальню! – Я хотела бы проверить целы ли мои математические знания, – с тщательно контролируемым бешенством сказала женщина. – Просто решите их, и больше я вас не побеспокою, – дрожащим от сочащегося гнева голосом пообещала Этель. Аарон почувствовал себя несколько неуютно. Что-то в глубине его разума настоятельно рекомендовало держаться подальше от взбешенной до крайности жены (возможно это был инстинкт самосохранения). Мужчина молча взял ручку и за две минуты решил все представленные ему примеры. Этель выхватила листок у него из-под рук и так же стремительно покинула кабинет... судя по периодическим испуганным выкрикам прислуги, женщина неслась сквозь коридоры, не обращая никакого внимания на возможные препятствия. Несмотря на вопиющее отсутствие манер и тот факт, что наглая жена даже дверь за собой не закрыла, Аарон ощутил небывалое облегчение. Ему казалось, что мужчина счастливо избежал какого-то чудовищного катаклизма, отделавшись очень малой ценой. Аарон Блуфайер еще никогда так не ошибался.

***

Анна Блуфайер сидела в глубине библиотеки и с каким-то зловещим нетерпением ждала возвращения Алисии с очередного урока. Ее пальцы нетерпеливо постукивали по обложке так и не открытой книги... Анна ждала. Она ждала действий этого “учителя”. Она хотела кристально ясно убедиться в своих подозрениях. Библиотечные часы пробили двенадцать, и библиотечная дверь медленно открылась. Из-за дверного проема показалась маленькая голова с каким-то затаенным ужасом оглядывая предоставленную ей местность. Это была Алисия Блуфайер. Ребенок, принесший очень плохие вести и совершенно не хотевший лично об этом сообщать. Не то, чтобы Анна предоставила ей выбор в этом вопросе. – Алисия, – бесконечно ласково позвала Блуфайер. – Дайте мне свое домашнее задание. У Анны были глаза хищника, устроившего засаду, и уже готового вцепиться в шею обессилевшей добычи. Алисию еле заметно передернуло. Девочка глубоко вздохнула и медленно пошла к затаившейся в глубине библиотеки матери. – Маме не стоит беспокоиться об этом, – робко сказала девочка, медленно вытаскивая перечерканный красным листок. – Я уверена, что мама быстро восстановит свои знания и снова станет великим ученым, – ободряюще заявил ребенок, протягивая женщине лист. Анна спокойно опустила глаза и узрела еще одну серию красных чернил. Они обильно покрывали весь лист девочки. Даже примеры десять и пятнадцать, ответы на которые Алисия переписала своим подчерком с листа матери. На лице Анны невольно проступила злая, полная глубокого, торжествующего гнева улыбка. Алисию снова передернуло... девочка никогда раньше не видела, чтобы ее мать ТАК улыбалась. Она была готова прожить всю жизнь, так этого и не увидев. – Как небрежно, – тяжелым, полным глубоких эмоций голосом сказала Анна. Тело Алисии снова содрогнулось. – Маме не о чем переживать, – начала тараторить испуганная девочка. – Я уверена, что мама исправит свои ошибки и... – Алисия... – очень мягко прервала ее Анна. – Эти “ошибки” допустила не ваша мать. Это был ваш отец, – очень добрым голосом пояснила женщина. И тут мыслительный процесс Алисии заклинило. – Простите? – не поняла девочка. – Тот лист, с которого вы списывали решение, был заполнен вашим отцом,– все так же леденяще ласково пояснила Блуфайер. – Как ужасно, что он ошибся в таких простых примерах... я немедленно должна сообщить, что ваш учитель не согласен с его методом решения уравнений, – со все тем же зловещим ликованием сказала Анна. После чего резко встала и, продолжая хищно улыбаться, вышла за двери библиотеки. – Простите? – снова повторила не успевающая за валом событий девочка.

***

В это утро, Аарон Блуфайер решил обойтись без распития каких-либо напитков на рабочем месте. Было ли дело в том, что он наконец-то немного выспался, или же в каком-то зловещем ощущении катастрофы, мужчина не знал. Но когда дверь его кабинета резко открылась, мужчина был морально готов. – Миледи Этель, – не глядя поприветствовал пришедшего Аарон. – Чем я сегодня обязан вашему визиту? – на этой фразе, мужчина допустил в свой голос призрак неодобрения. – Милорд Аарон, – с какой-то беспокоящей гармоникой в голосе сказала Этель. – Я мало разбираюсь в обычаях семейства Блуфайер, поэтому хотела задать один вопрос, – с каждым словом, женщина приближалась к столу Аарона с твердой, мрачной неотвратимостью. – Влияет ли успеваемость вашего ребенка на статус в доме Блуфайер? Бровь Аарона раздраженно дернулась. Успеваемость Алисии... это была незаживающая рана, в которую тыкали все кому не лень. На каждом балу рода Блуфайер, любой член рода считал своим долгом ткнуть мужчину в печальные “успехи” его дочери. На какие жертвы пошел Блуфайер, чтобы компенсировать неуспеваемость Алисии, страшно было вспомнить. Теперь же ему придется работать буквально за троих... одна эта мысль принесла Аарону приступ головной боли. – Да, – рыкнул мужчина, перекладывая очередной лист. – И в связи с этим, я крайне занят, – мрачно сказал мужчина, вглядываясь в очередной лист. А потом этот лист закрыли листом сверху. Блуфайер непонимающе уставился на море красных чернил и перечеркнутых примеров. – Я бы хотела, чтобы милорд Аарон посмотрел примеры десять и пятнадцать, – каким-то беспокояще ласковым голосом сказала Этель. Мужчина поднял взгляд и устало на нее посмотрел. – Мне. Некогда, – очень четко и крайне доходчиво пояснил мужчина. – У меня ОЧЕНЬ много работы, миледи Этель, – с явным, усталым гневом, просачивающимся сквозь пелену самоконтроля, сказал мужчина. – Просто скажите, где здесь ошибка, и я оставлю вас в покое, – зловеще пообещала женщина. – Иначе я останусь здесь на весь день, – дала гораздо более ужасающее обещание Блуфайер. Аарона непроизвольно передернуло, и он молча опустил глаза. Он слишком устал, чтобы спорить. В комнате повисла тишина. Этель терпеливо стояла и ждала вердикта. Аарон же молча смотрел на обведенные кружочком примеры и пытался понять... этот пример был точной копией того, что он решил вчера. И правильный ответ, который Аарон вывел собственной рукой, был перечеркнут красными чернилами. Мужчина молча поднял глаза. Сверху листа была написана дата и слова “Домашняя работа”. Аарон молча опустил глаза. Совершенно правильный пример был зачеркнут. Аарон Блуфайер считался уникальным гением даже по меркам рода Блуфайер. А это означало, что он, как ни странно, не был идиотом. – Как давно это продолжается? – сдавленным от эмоций голосом спросил мужчина. Сколько лет это продолжается? Сколько мерзких, унижающих его слов ему пришлось проглотить и сколько дополнительной работы на благо рода выполнить... из-за очевидного саботажа учебы его дочери? – Алисия сохранила все проверочные тетради и домашние задания, – сухо пояснила Этель. – Все началось с умножения и деления... запутать сложение и вычитание было бы слишком подозрительно, – холодно сказала женщина. – Хотя потом этот “учитель” расслабился... думаю, в самом начале, он бы насторожился из-за совершенно правильного решения в куче ошибок, – едко предположила Блуфайер. Аарон до хруста сжал страницу с проверенным домашним заданием. Все его тело начало трясти от неконтролируемого, дикого гнева. – Сначала я разрушу его репутацию, – тихо сказал мужчина. – А потом буду медленно и неторопливо разрушать его жизнь, – спокойно, но неумолимо зловеще пообещал Блуфайер. Теперь его взгляд и голос пугающе напоминали зловещий оскал жены. Анна даже немного удивилась. Она не ожидала, что ее “супруг” может выдавать подобные эмоции. Возможно поэтому его все так боятся? – Это прекрасный план, но есть вещи гораздо важнее, – остановила полет фантазии Блуфайера супруга. Аарон отвлекся от мысленного вырезания родителей “преподавателя” и переключил свой полный бешенства взгляд на Этель. – Что может быть важнее? – прорычал полностью потерявший невозмутимость лорд. – Я должен уничтожить этого ублюдка. Чтобы все видели, что бывает, когда кто-то пытается меня саботировать, – рыкнул взбешенный до потемнения в глазах Аарон. Тело холодного и невозмутимого лорда просто трясло от раскаленного бешенства. – Важнее доказать вашей дочери, что она не слабоумная, – твердо сказала Этель. И тут мысли Аарона на секунду замерли. О... Его дочь... не глупая. Это была новая, немного странная мысль. Блуфайер так давно смирился с тем, что Алисия потерянный член рода. Если бы не общая занятость и опасение, что следующий ребенок будет таким же глупым (двойную нагрузку Аарон бы не потянул), он бы попытался завести еще одного. Но теперь... если его дочь саботировали, то она не глупая? – Зачем мне что-то ей доказывать? – непонимающе спросил Блуфайер. – Вы не можете... пояснить ей этот... момент? – осторожно сказал мужчина. Этель окинула его раздраженно-усталым взглядом. Еще раз, почему мужчина вообще позволяет женщине так себя вести? – Я потеряла память, и моя позиция может быть необъективной, – старательно спокойно пояснила женщина. – Когда я показала Алисии как решать примеры, она подумала, что у меня повредился мозг. Но если вы, глядя учителю в глаза скажете, что он ошибается... Алисия крайне не уверена в себе и очень переживает, что подводит вас. Поэтому, именно вы должны показать девочке, что она ни в чем не виновата, – твердо сказала Этель. Аарон молча смотрел на сердитое лицо своей жены. Большая часть злости, несомненно, предназначалась преподавателю Алисии... но другая, не менее серьезная часть была направлена на него. – Она... переживает? – спросил мужчина, опуская глаза на беспорядочные примеры. Все они были написаны мелким, но аккуратным детским подчерком. С каким-то отстраненным удивлением мужчина осознал, что это написано рукой его дочери. У него есть дочь, и она написала все эти аккуратные колонки цифр. Это была неожиданно внезапная мысль. – Девочка учится круглые сутки, – сухо сказала Этель. – А когда она не учится, то ест и спит. Да, я бы сказала, что она ОЧЕНЬ переживает, – еще суше добавила женщина. Мужчина молча смотрел на безжалостно перечеркнутые ряды и ряды примеров. В этот момент, в памяти Аарона мелькнула другая детская фигура, сидевшая в библиотеке, когда все остальные обитатели особняка давно ушли спать. Аарон Блуфайер всегда выкладывался на сто процентов. И его бесконечные труды дали свой результат... все эти годы погружения в книги окупились – Аарона назвали этим легкомысленным словом “гений”(будто его знания и успехи были достигнуты чем-то природным, а не бесконечными часами учебы) и назначили кандидатом в наследники. И Блуфайер обходил остальных конкурентов, пока у Алисии не начались ее занятия, и она не показала первые плохие результаты. Которые были саботированы. В груди Аарона стало нарастать странное тяжелое ощущение... это был гнев. Но не такой гнев, к которому он привык. Это был более тяжелый, более глубокий вид гнева. Он был настолько силен, что мужчина впервые ощутил, что с трудом себя контролирует. У него есть дочь, и она каждый день училась до потери пульса. Она училась, потому что какой-то слишком много о себе возомнивший ублюдок решил, что саботировать обучение дочери Аарона будет хорошей тактикой саботировать его самого. Она старалась так же сильно, как он когда-то, но ее усилия никогда не давали плодов. Аарон не просто разрушит жизнь этого ублюдка. Он уничтожит его детей, родителей, всю его #$@ семью. Но сначала, Аарон выяснит, кто был заказчиком. Хотя нет... сначала он должен... поговорить со своей дочерью. Это будет самой сложной частью плана. – Что мне... как мне ей сказать? – тихо спросил мужчина, с трудом сдерживая приступ бешенства. Этель глубоко вздохнула и устало опустилась на гостевой стул – Просто скажи ей, что она не виновата... скажи, что она хороший ребенок, – очень просто сказала Этель.

***

День Алисии Блуфайер начался как обычно. Девочка встала в семь часов утра, привычно перенесла суету служанок, одевавших и умывавших ее по утрам, неторопливо позавтракала в общей столовой (отец ел на час раньше, а мама... раньше она ела на час позже Алисии. Сейчас девочка не знала), собрала свои кропотливо систематизированные записи и решительно двинулась в аудиторию. Девочка была полна решимости записать все, что учитель Баррингтон будет преподавать сегодня – теперь Алисия трудилась не только для себя. Несчастный случай мамы повлиял на ее знания, поэтому Алисия должна была записать все свои уроки и передать их ей. В отличие от неумелой Алисии, мама была выдающимся ученым. В ее случае, эти знания точно принесут много пользы (и чем больше Алисия запишет, тем дольше мама проведет с ней в библиотеке). Именно с этой пылающей решимостью, девочка ворвалась в обитель знаний. Немолодой, седовласый учитель уже стоял у доски и неторопливо записывал тему сегодняшнего урока. Девочка выдохнула и с новыми силами приступила к своему обучению. – Итак... ваш предыдущий результат, как обычно, был... невпечатляющ, – хмуро сказал учитель, не отрывая взгляда от доски. – Судя по всему, вы снова залезли в ненужную, устаревшую литературу. Я много раз говорил, что книги в вашей библиотеке давно устарели и не соответствуют современным стандартам, – раздраженно сказал мужчина. Алисия непонимающе на него посмотрела, после чего вспомнила вчерашний эпизод. Мама сказала, что те ответы написал отец... отец учится по устаревшей программе? Блуфайер неуютно поежилась. Не только у мамы были проблемы с современной программой? – Интересно, – внезапно донеслось от входной двери. – И какие же из моих книг вы сочли устаревшими? – сказал холодный, можно сказать ледяной голос. Мел учителя громко скрипнул по доске и резко уехал вниз. Алисия же резко выпрямилась, стараясь сохранять идеальную осанку. Ее глаза панически расширились... этот голос. Это был он. Отец пришел на ее занятие! Девочка начала непроизвольно складываться в комок, но силой взяла себя в руки и выпрямилась. Ей нужно показать, что хотя бы ее манеры соответствовали стандарту. О, Судьба! Отец пришел на занятие! Почему он пришел? Почему именно сегодня?! Алисия совсем не готова... хотя она всегда не готова, но сегодня она совсем, совсем не готова! И пока молодая Блуфайер молча переживала очередной кризис личной встречи с родителем, учитель переживал уже свой кризис. Мистер Баррингтон медленно опустил мел и еще медленнее повернулся к хозяину этого дома и человеку, который платил ему немалые деньги вот уже три года. У входной двери спокойно стоял лорд Аарон Блуфайер. Это было его первое посещение учебной комнаты за все годы работы уважаемого преподавателя. Поэтому не было ничего странного в том, что Вилл Баррингтон “слегка” растерялся. – Лорд Блуфайер, – совершенно спокойным и невозмутимым тоном поприветствовал учитель. – Чем я могу быть полезен? Отец окинул аудиторию неторопливым взглядом, перевел его на старательно изображающую достоинство Алисию (лицо девочки периодически бледнело, после чего наливалось краснотой), а потом вернулся к стоящему около доски человеку. – Вы были рекомендованы мне, как выдающий педагог, – сказал наконец отец. – “Человек чести, искренне уважающий знания и чтящий свет просвещения”, – сухо процитировал кого-то мужчина. – Многие семьи хотели, чтобы вы учили их детей... я потратил много средств на оплату вашего труда и даже обеспечил вам дом на своей территории, – спокойно сказал Блуфайер. – Иначе говоря, я вложил в вас много сил и ресурсов. Очень. Много. Ресурсов, – крайне четко произнося каждое слово сказал отец. С каждым словом, спина Алисии невольно сгибалась, а голова пыталась спрятаться в плечи. Девочка знала, что учитель Баррингтон выдающийся педагог, но слышать насколько было... неуютно. Отец потратил очень много денег на обучения Алисии. И все было зря. Девочка начала невольно кусать губы. Часто, боль помогала ей сохранять хладнокровие, когда другие дети Блуфайеров начинали дразнить ее на семейных собраниях... репутация родителей и так была подорвана. Только тупой и не знающей этикета дочери им и не хватало. – Поэтому, я хотел бы взглянуть на ваши уроки, – подошел к сути беседы отец. После чего замолчал и продолжил невозмутимо стоять у дверей. В учебной комнате повисла тяжелая тишина. Учитель продолжал молча стоять у доски, а Алисия продолжала молча сидеть и стараться не заплакать. Молчание растягивалось. – Лорд Блуфайер, – наконец сказал учитель. – Боюсь лишние люди в аудитории будут мешать обучению. – Полагаю, мы можем себе позволить одно пропавшее занятие, – невозмутимо сказал отец. – Не каждый день я могу увидеть работу столь высококвалифицированного и знаменитого преподавателя лично. Особенно учитывая тот печальный факт... что мое собрание книг устарело, – с каким-то зловещим отзвуком в голосе сказал мужчина. В аудитории вновь повисла тяжелая тишина. Через несколько минут, учитель медленно повернулся обратно к доске, взял губку и поднес ее к грифельной поверхности. – Зачем вы стираете эти примеры? – холодно спросил отец. – Они выглядят весьма интригующе. Я бы хотел, чтобы вы проработали именно их, – спокойно приказал лорд Блуфайер. Алисия тоже не совсем понимала, что происходит. Зачем учитель рисовал эти уравнения, если сразу пытается их стереть? Мистер Баррингтон молча отложил губку, повернулся к Алисии и открыл рот, чтобы что-то сказать. Но внезапно закашлялся, будто в его горле сильно пересохло. Его руки ощутимо дрожали, а по лицу скатывались крупные капли пота. Алисия непонимающе смотрела на своего невозмутимого и полного достоинства учителя... тот выглядел так, будто готовился умереть в этой самой комнате. Девочка слышала, что прислуга боялась ее отца, но даже учитель? – Я... боюсь, я плохо себя чувствую, – прохрипел пожилой мужчина. – Вот как... – спокойно сказал отец, после чего медленно пошел к бледному как смерть учителю. – Тогда не буду вас задерживать. У меня только один вопрос, – холодно сказал мужчина, подходя вплотную к пожилому мужчине. – Не скажите ли вы мне, где именно допущена ошибка в этих примерах? – спросил отец, доставая из внутреннего кармана... домашнее задание Алисии. Девочка резко выпрямилась и побурела от нервного ужаса. Он видел... отец видел этот кошмар! О, Судьба, только не это! Мама действительно отнесла ему те жуткие примеры? Сразу? Мама вообще может ходить к отцу когда ей захочется? Разве у них не должны быть назначены встречи раз в неделю? О чем она вообще думает? В руках отца ее ужасная домашняя работа! Он видел ее... видел ее! Глаза Алисии защипало, и она снова начала кусать губы... вскоре, в ее рту появился ощутимый привкус крови. И пока маленькая девочка переживала неожиданное предательство, с лица учителя окончательно сошла любая краска. Он буквально посерел и осунулся за пару очень кратких секунд. После чего мужчина медленно закрыл глаза и... опустился на колени. Алисия отвлеклась от своей боли и пораженно уставилась на коленопреклонного мистера Баррингтона. В этот момент, Алисия окончательно перестала что-либо понимать. – Моя семья, – прохрипел учитель. – Они сказали, что убьют их, если я не... я... “всхлип” я умоляю милорда о милости, – заплакал пожилой мужчина. Рот Алисии пораженно и совершенно недостойно открылся. По ее губе медленно стекла маленькая струйка крови. – Если у вас была проблема, то следовало сразу обратиться к этому лорду, – сквозь холодный лед речи отца просочилась какая-то тяжелая, режущая эмоция. – Вы саботировали обучение моей дочери, и считаете, что я пощажу вашу? – эмоция в речи отца стала гораздо отчетливее и теперь напоминала ту зловещую ноту в словах мамы. Молодая Блуфайер как-то отстраненно поняла, что это гнев. Учитель же заплакал сильнее и начал биться головой об пол. – Я умоляю... можете делать со мной все, что хотите, но моя жена и дети... не трогайте моих детей! – завыл учитель. – Все, что угодно... я сделаю все, что угодно! Милорд! – закричал мистер Баррингтон, хватая отца за ногу. Отец брезгливо ее сбросил и щелкнул пальцами. Через несколько секунд, в дверь вошел дворецкий и пара крепких, мускулистых слуг. – Уведите его, – кратко приказал отец, отходя от плачущего учителя. – А потом поищите информацию о его семье, – сухо дополнил мужчина, приближаясь к столу потрясенной Алисии. – Вы, аристократы, все чудовища! – закричал пожилой мужчина, когда его резко подняли с пола. – К нам, простолюдинам, и даже к своим детям... у меня получилось только потому, что тебе плевать на своего ребенка! Все, что вас интересует, это статус и место в этих ваших родах! – кричал учитель, пытаясь вырваться из хватки прислуги. – Я надеюсь, что ты сдохнешь в муках и одиночестве... я надеюсь, что ты... что твоя дочь... – тут мужчина запнулся. В его глазах мелькнуло потрясение, медленно перешедшее в тяжелую, давящую печаль. Он отвернулся от злого отца и перевел взгляд на ничего не понимающую Алисию. После чего обессиленно повис на несущих его руках. – Нет, я не такой человек, – тихо и очень устало прошептал мистер Баррингтон. – Мне очень жаль, Алисия... я просто хотел спасти свою семью, – хрипло сказал мужчина. Впервые в жизни Алисии он смотрел именно на нее, а не на доску или перечеркнутые листы бумаги. Впервые в жизни, девочка смогла увидеть его глаза. У учителя Баррингтона был грустный, полный страха и разъедающей, ядовитой вины взгляд. Но почему-то в глубине этих глаз скрывалась тихая, усталая теплота. Чем-то это выражение напомнило девочке глаза мамы, после того, как она очнулась от несчастного случая. Эти тихие слова были последним, что Алисия услышала от своего жесткого и холодного преподавателя. Вскоре, после этих слов, высокие слуги вынесли растрепанного, плачущего мужчину в коридор и тихо закрыли за собой дверь. Так, Алисия впервые в жизни осталась наедине со своим отцом. В аудитории снова повисла давящая тишина. Девочка продолжала потрясенно смотреть на дверь, думая о единственном человеке в этом доме, который всегда с ней разговаривал. Даже если эти слова были холодными и полными каких-то тяжелых эмоций... он говорил с ней. – Мне жаль, что вам пришлось видеть подобное, – внезапно сказал отец. И в этот момент, Алисия резко осознала, что он здесь. Более того, что он с ней разговаривает. Девочка резко отвернулась от двери и выпрямилась. – М-милорд Блуфай-йер, – заикаясь поприветствовала Алисия. Аарон Блуфайер на нее не смотрел. Его взгляд остановился на глобусе, стоявшем в углу учебной комнаты. – Ваша мать обнаружила, что ваше обучение было... саботировано, – холодно сказал мужчина. – Иначе говоря, ваш преподаватель учил вас неправильно, что вызвало отставание в учебе, – сообщил Блуфайер. Алисия медленно моргнула, пытаясь обдумать прозвучавшие сейчас слова. Окружающий мир напоминал туман, через который с трудом пробивался голос отца. У него было странное, многогранное эхо. – Ваше обучение придется начать с самого начала... и ваша мать настаивала, что займется этим лично, – все так же сухо сказал мужчина. – Я проверил ее знания и счел навыки Этель достаточными для вашего обучения. Конечно, подобное не может продолжаться вечно... ваш будущий статус напрямую зависит от репутации вашего преподавателя. Я займусь поиском другого, более надежного учителя как только Этель сообщит, что вы догнали уровень ваших сверстников. Судя по ее словам, вы... старательны и одарены, поэтому я не сомневаюсь в вашем дальнейшем успехе, – странно быстро сказал мужчина. – Вам все понятно? – немного погодя спросил отец, переведя взгляд на парту Алисии. Девочка вздрогнула и попыталась немного разогнать этот странный туман. – Да, отец, – рефлекторно ответила девочка. – Благодарю вас, отец. Алисия решительно не понимала, что происходит и почему учитель Баррингтон так громко плакал. Но показать это незнание перед отцом было непозволительно. Нет, она понимала. Какой-то не замершей, отстраненной частью сознания, Алисия кристально ясно осознала, почему он так горько рыдал. Но девочка давно научилась не думать о плохих вещах, пока рядом были другие люди. Она не должна показывать слабость при посторонних... это была одна из немногих традиций рода Блуфайер, которую Алисии удавалось соблюдать. Отец кратко кивнул и немедленно покинул непривычное для него помещение. Алисия осталась молча сидеть на своем стуле. Возможно, девочка могла бы пойти в библиотеку. Возможно она могла вернуться в свою комнату... но в библиотеке наверняка была мама, а в комнате периодически суетилась прислуга. Поэтому девочка медленно взяла свою потертую от использования ручку и начала медленно писать тему сегодняшнего урока. Мистер Баррингтон всегда просил, чтобы Алисия тщательно выводила каждую букву. Он всегда... Губы девочки задрожали, и на чистый лист упала первая капля соленой, теплой жидкости. Алисия рвано вздохнула и продолжила молча писать... капли продолжали капать все чаще и чаще и вскоре чернила на странице начали стремительно расползаться. – Учителю это бы точно не понравилось, – как-то отстраненно подумала Алисия. И молча продолжила списывать так и не стертые с доски примеры.