Опаленные души

Анна сидела напротив длинного полированного стола и пристально смотрела на слегка нервную пожилую женщину. Недавно прибывший учитель по этикету ощущал себя не в своей тарелке. Ее “ученица” прекрасно знала мельчайшие детали поведения за столом, различные стили ведения беседы, поклоны, приветствия и прощания (последние два дня Анна провела в библиотеке, читая все возможные журналы по этикету. Женщина прерывалась только на учебу Алисии... это стало делом принципа). Учитель пока не добралась до организации балов и этикета при царственных особах, но что-то ей подсказывало, что и эти темы леди Блуфайер прекрасно знакомы. Но это не означает, что пожилая женщина не осознавала проблемы. Леди Блуфайер вела себя безупречно. Но при этом, преподаватель нутром ощущала, что женщина крайне экспрессивно кроет ее бранными словами... молча, сохраняя при этом идеальные манеры и осанку. И главной загвоздкой было то, что учитель понятия не имела, как это исправить. Более того, она даже не знала, как намекнуть на данную проблему. Будет ли оскорблением сказать – ваша супруга очень неприлично на меня молчала? И если она как-то умудрится указать на эту загвоздку так, чтобы не казаться сумасшедшей (и если подобные крамольные слова не вызовут глубинного недовольства лорда Блуфайера), то как ей это исправлять? Женщина понятия не имела, как леди Блуфайер это делает! – Это... это была прекрасная демонстрация, миледи Блуфайер, – сказала учительница, скривив губы в неловкой улыбке. – Я не вижу никаких пробелов в ваших знаниях, – с непередаваемой печалью заключила женщина. Анна безупречно благородно улыбнулась, медленно встала, сохраняя идеальную осанку, после чего слегка склонила голову в жесте уважения ученика к приглашенному учителю. Преподаватель явно ощутила исходящее от нее презрение и общее раздражение от всей этой ситуации. – Благодарю учителя за потраченное на эту леди время, – тихо сказала Анна, после чего изящно развернулась и плавно покинула учебную комнату для взрослых. Да, в этом огромном особняке были и такие. Анна начинала уставать от всех этих бесконечных комнат и соединяющих их коридоров. Стоящая у двери горничная очень аккуратно закрыла дверь, отрезая Анну от побледневшего учителя этикета. И на этом, бесполезная трата времени была окончена. Блуфайер тяжело вздохнула и уверенно двинулась в библиотеку. Сегодня в ее расписании стояли занятия с Алисией, сборка одного хитрого артефакта, который должен был помочь в понимании состояния ее ядра, пара приемов пищи и очередная партия книг по этикету. Анна не ударит в грязь лицом перед этой женщиной... не для этого ее мать мучила тогда еще девочку всем премудростям этикета. Матушка была помешана на всем аристократическом... точнее на том, что считали аристократическим. Их дом был витриной порядка и чистоты, слугам постоянно указывали на их место простолюдинов, а уроки этикета стали главным пунктом образования маленькой Блуфайер. Все детство Анны прошло за упражнениями для осанки, а так же тренировками о том, как правильно ходить, дышать и величественно двигаться. Девочке нельзя было ругаться, жаловаться, плакать и вообще проявляться сильные эмоции. Это было... недостойно. А, самое забавное, что в итоге Анна вызубрила этикет в разы лучше самих аристократов (ведь тем не нужно было доказывать, что они благородной крови. Все и так это знали). Женщина выяснила сию нехитрую истину, пока следила за целями для грабежа. Блуфайерам было не до оттачивания одной и той же позы до совершенства... они учились настоящей науке или были слишком усталыми от постоянных, выматывающих беременностей. В общем, именно благодаря своему детству Анна могла многое передать одними лишь глазами и языком тела. Кто бы мог подумать, что все эти мучения наконец окупятся? Конечно, манеры этого времени немного отличались, но база оставалась той же. Учителю этикета оставалось только посочувствовать... по сравнению с матушкой, бедолага смотрелась откровенно неказисто. У нее даже стальной линейки не было. Именно с этими мыслями, Анна решительно вошла в недавно убранную библиотеку и сразу же направилась к столу своей “дочери”. Девочка сидела на старом (но, конечно, очень дорогом) стуле и старательно выводила решения для данных ей примеров. С тех пор, как ребенок ощутил первые успехи (когда впервые почувствовала, что у ее стараний есть реальные результаты), она училась постоянно... Анне приходилось силой вести ее в столовую и заставлять спать. Казалось, Алисия так радуется правильным ответам и тому, что ее старания приводят к явным успехам, что просто не может остановиться. Из-за этого девочка двигалась семимильными шагами. И нет, она не была каким-то абсолютным, прирожденным гением. Любой более-менее умный ребенок начал бы продвигаться в обучении, если занимался круглыми сутками... гению бы точно понадобилось намного меньше времени. И стыдно сказать, но этот факт Анну немного успокаивал. Не то, чтобы она была против гениальности Алисии, но...гениальная Алисия Блуфайер жила во времена Забытой Войны. И это было то самое время, в которое не хотел попасть ни один здравомыслящий человек. И тем более ребенок. Пусть Алисия не будет великим гением поколения, а обычной старательной девочкой. Если у нее будет хорошая, спокойная жизнь, Анна предпочтет это в любой день. – Итак, Алисия, – мягко сказала Анна тщательно отрепетированной успокаивающей интонацией. – Сегодня мы будем изучать логарифмы. Алисия оторвалась от плавных, идеально правильных колонок цифр и подняла глаза на севшую рядом Анну. – Вы уже закончили ваше занятие? – слегка удивленно спросила девочка. – Учитель любезно сообщил, что мои познания не имеют изъянов, – со смутным, хищным оттенком сообщила Блуфайер. – В связи с этим, время занятия было сокращено, – мягко сообщила женщина. Рот Алисии расползся в робкой, восхищенной улыбке. Маленькие ранки на ее губе почти зажили, а новые пока не появлялись... поэтому улыбка далась ей гораздо проще, чем обычно. – Как и ожидалось от мамы, – гордо заявила Алисия. – Ваши результаты всегда безупречны, – уверенно сказала девочка. Анна улыбнулась ей в ответ, после чего протянула лист с недавно составленными примерами. – Решите эти задачи, – сказала женщина. Улыбка Алисии на мгновение застыла... девочка до сих пор опасалась всего, что должно было проверять ее знания. Но через секунду, младшая Блуфайер взяла себя в руки и аккуратно забрала покрытую чернилами бумагу. Анна одобрительно ей кивнула и продолжила: – А после... я бы хотела немного вашей помощи, – спокойно сказала старшая Блуфайер. Алисия удивленно моргнула и непонимающе посмотрела на мать. – Я хочу поработать над одним артефактом, – просто сказала Анна. – И, мне не помешали бы лишние руки, – спокойно сообщила женщина. Листок выпал из ослабевших пальцев Алисии, после чего плавно опустился на стол. – Вы... вы хотите, чтобы я помогла вам в работе? – неверяще прошептала девочка. – Да, – стальным голосом сказала Блуфайер. – И никакие возражения не принимаются, – твердо заявила Анна. За эти недели женщина уяснила одну простую истину – иногда лучше приказать, чем наблюдать за метаниями бедной, неуверенной в себе Алисии. Возможно это была не самая лучшая тактика, но лучше начинать с малого, чем вообще никогда не начинать. – Е-есть, – сказала девочка дрожащим, слабым голосом. После чего опустила голову и начала остервенело решать предоставленные ей примеры. Алисия уже знала, что возражать матери совершенно бесполезно. Поэтому металась и кричала только в своей голове.

***

Алисия стояла в священном, полным таинств и чудес помещении, в которое ей никогда нельзя было заходить ни при каких обстоятельствах. Алисия стояла посреди мастерской своей матери. Девочка дышала через раз и боялась двинуться, чтобы случайно ничего не задеть. Алисия с самого детства уяснила, что эта комната полна дорогого оборудования и секретных записей, которые она легко могла сломать, порвать и повредить. Все в этой комнате стоило несколько тысяч фунтов и многое было весьма хрупким... одно неверное движение и... Мама уверено протопала к рабочему столу, смахнула на пол кипу бумаг, после чего повалила на дорогое красное дерево кучу потрепанных, беспорядочно наваленных железок. На лакированной поверхности осталось несколько царапин. Алисия промолчала. Мама задумчиво нахмурилась и что-то пробормотала, после чего схватила один из уцелевших листов, взяла дорогую ручку и начала что-то писать прямо поверх ряда зашифрованных слов. Алисия продолжала стоять посреди комнаты и очень редко дышать. Старшая Блуфайер выхватила из кучи железного мусора какую-то железку и задумчиво скрутила ее в кружок. После чего досадливо поморщилась и откинула получившийся кружок в сторону. В первую секунду, мозг Алисии построил возможную траекторию движения куска странного хлама. Во-вторую, ее тело непроизвольно рвануло вперед... в третью, накаченное адреналином и чистейшим ужасом тело девочки прикрыло собой уникальный уловитель частиц Эйфель, представляющий собой хрупкую колбу из специального хрусталя с обработанной уникальной методикой сердцевиной из гадолиния. Ценность этой вещи было сложно измерить. На это никаких денег не хватит. Только если перевести уникальные связи и репутацию в денежный эквивалент. Тяжело дышащая Алисия крепко прижимала к себе тоненький кружочек металла и продолжала мысленно представлять возможные потери от его столкновения с уловителем. Постепенно, ужас отпускал ее тело, поэтому девочка снова начала улавливать происходящее во внешнем мире. А именно, крайне удивленные глаза ее матери. И шок девочки был настолько велик, что она совершила ранее невиданное. Она начала ругать свою великую, гениальную мать. – Мама! Вы хоть представляете, настолько редок этот прибор? – возмутилась испуганная девочка. Этель удивленно моргнула, быстро подошла и подняла Алисию с холодного пола. После чего машинально отряхнула ее юбки. – Нет, – наконец сказала женщина. – Боюсь, я понятия не имею. Но думаю, ты права... – задумчиво сказала мама. – Было неосторожно бросаться деталями в незнакомом месте, – с легкой досадой пробормотала старшая Блуфайер. Ее глаза рассеянно блуждали по ценному прибору... в них не было ни капли узнавания. Алисия заметила этот взгляд, после чего ее мозг обработал прозвучавшую ранее фразу... и все тело Алисии в ужасе застыло. За все эти долгие дни она... забыла о несчастном случае, постигшем маму. Она забыла, что мама полностью потеряла память и все свои бесценные научные знания. Что мама... проводит с ней время, потому что у нее нет выбора. Потому что ее разум был поврежден. Девочка немедленно сгорбилась и начала нервно кусать губы. Она такая самоуверенная. Решила несколько примеров и подумала, что может до бесконечности занимать ценное вр... – Для чего это нужно? – заинтересованно спросила Этель, прерывая самокопание младшей Блуфайер. – А? – среагировала Алисия. – Эта... очень дорогая вещь, – пояснила женщина, подходя к прозрачной колбе. – Я никогда не использовала специальные приборы для своих опытов. Думаю, мне интересно, как это должно работать, – задумчиво пояснила Этель, присматриваясь к сердцевине из гадолиния. Из-за обработки тот приобрел характерный синеватый цвет и слегка светился в области нанесенных рун. – О... это улавливатель частиц Эйфель, – слегка неловко пояснила Алисия. Мама непонимающе моргнула. – Частиц Эйфель? – заинтригованно спросила женщина. Глаза Алисии в ужасе расширились. Мама... мама даже этого не помнит! Самых основ! Фундамента, на котором строились знания ветви их рода! – Основательница Эйфель Блуфайер составила свой первый чертеж на основании этих частиц, – быстро сказала девочка, ощутив сильнейшее желание немедленно это исправить. – Это уникальные объекты, что в ненаблюдаемом состоянии существуют, но не имеют координат, а при начале наблюдений их координаты соответствуют восприятию наблюдаемого. Никто до сих пор не знает, как это возможно, но все способы измерения указывают на данную аномалию, – погрузилась в своеобразную лекцию Алисия. – Дочь Эйфель Блуфайер, Эфиона Блуфайер смогла выделить это свойство и придать его своему портсигару. Пока Эфиона о нем не думала, тот находился в неизвестном месте, но появлялся в ее руках, когда дочь основателя вспоминала о своей потребности в сигарах. Сигары никогда не портились и всегда оставались свежими... эксперимент был подтвержден при пробах на мясе, – оживленно продолжила Алисия. Все это время, мама увлеченно ее слушала. Это был первый раз в жизни девочки, когда кто-то так внимательно ее слушал. – Внучка Эфионы, Кларисса Блуфайер смогла усовершенствовать это свойство, привив ему возможность задавать определенные координаты. Таким образом, вещь можно было переносить в произвольные точки... в дальнейшем, эта методика совершенствовалась следующими поколениями и дошла до наших дней в виде так называемой телепортации. На основе частицы Эйфель были сделаны многочисленные открытия, возвеличившие славу нашей ветви наравне с хозяевами времени, профессорами сопротивления, рунными учеными и другими великими ветвями нашего сильнейшего и величайшего рода гениальных ученых, – гордо сказала часто дышащая от долгой речи девочка. Мама медленно моргнула, постепенно приходя в себя после потока сокровенных знаний – О, – наконец сказала Этель. – Так вот как работают эти сумки, – задумчиво пробормотала женщина. Алисия непонимающе на нее посмотрела. – В смысле... я так понимаю, что для перемещения нужен вход и выход, верно? – задумчиво спросила мама. – А! – среагировала девочка. – Да, так как... – Нужно пространство, к которому привиты свойства частицы, – пробормотала Этель. – Ты помещаешь в это пространство объект, а потом придаешь пространству другие координаты... другой объект, обладающий схожими привитыми свойствами... но почему не любые координаты? Возможно человеческий мозг не способен сообщить частицам место, в котором не находится сам... поэтому точкой фокусировки становится своеобразный якорь, – задумчиво сказала старшая Блуфайер. – Ты меняешь “восприятие частицы” на иную точку и измененное пространство меняет координаты на якорь. Но почему якорь такое же измененное пространство? Если частице все равно, где оказаться... возможно какое-то нарушение в переносе помещенного объекта? Тогда почему две точки фиксированы только между собой и их только две? Нельзя поменять якорь или увеличивать их количество? – продолжила бормотать женщина, машинально задирая рукав платья и... начав что-то писать на собственной руке. Впрочем, Алисии было не до странных действий матери. Она наблюдала за ярким сиянием великой Этель Блуфайер из первых рук. Та, имея на руках мизер информации, начала с нуля собирать теорию работы пространственных артефактов. Это было потрясающее зрелище... в очередной раз Алисия ощутила смутный укол вины. Она отвлекала маму от восстановления ее знаний, тянула на дно своей глуп... – Впрочем, неважно, – внезапно сказала Этель, опуская рукав обратно. – Сейчас у нас другая работа. Алисия в очередной раз была вырвана из своих самоуничижительных мыслей и... снова столкнулась с удручающем зрелищем. Мама отвлеклась от великолепного прибора измерения, созданного из очень редких и дорогостоящих материалов... чтобы вернуться к ржавым железякам. Плечи девочки устало опустились в смутном поражении. Хотя она не до конца понимала, в чем это поражение проявлялось. Мама начала азартно рыться в железяках, доставая оттуда различные полоски и скручивая их в кружочки. Алисия подошла ближе и приготовилась ловить хлам, угрожающий многочисленным и очень хрупким приборам... девочка знала этот увлеченный, погруженный в себя взгляд. В такие моменты, мама не обращала внимания на такие мелочи как окружающий мир и условности в виде дорогих приборов. Просто занималась интересующими ее вещами (просто обычно это проявлялось при чтении. Алисии приходилось буквально вырывать литературу из цепких материнских рук). И ее ожидание было полностью оправданно – мама снова недовольно что-то пробурчала и... отшвырнула кусок металла. Алисия совершила героический рывок и спасла измеритель Анны-Софари. Этель зло фыркнула и сделала очередной бросок. Алисия еле успела сохранить набор стеклянных колб с различными мелкими примесями в стекле. Мама хмыкнула и раздраженно отшвырнула не устроивший ее кругляшок. Алисия бросилась наперерез и поймала его напротив набора образцов различных сплавов... примерно на этом моменте, Алисия поняла, что вот сплавам точно плевать на какой-то там кусок дешевого металла. А так же осознала, что долго так не продержится. – Мама, – решительно сказал героический запыхавшийся ребенок. – Вам нужно что-нибудь в этой мастерской? – слегка сердито спросила девушка. – Судя по летающим вокруг кускам железа не очень, – с неожиданной для себя едкостью дополнила Алисия. В этот момент, в ее внутреннем голосе четко прослеживались интонации матери. Мама отвлеклась от рассеянного уничтожения своей же собственности и удивленно посмотрела на красную от бега Алисию. После чего ее глаза непроизвольно опустились, и она заметила набор отвергнутых железяк, зажатых в ее маленьких руках. – О... – осознала женщина. – Мне очень жаль. Когда я погружаюсь в свои мысли, то плохо себя контролирую, – повинилась Этель. Алисия сурово поджала губы и сложила руки на груди. Девушка была до глубины души возмущена разрушением бесценного имущества... владелец этого имущества и разрушитель по совместительству виновато отвел глаза. – Полагаю... мы можем продолжить в моей спальне? – почти вопросительно сказала мама. – Да, – сухо сказала запыхавшаяся Алисия. – Если маме не нужно оборудование в этой комнате... то место не имеет значения, – сурово сказал ребенок. После чего чуть ли не вытолкал варварского разрушителя из священного храма науки. – Мне очень жаль... я не привыкла работать с чем-то дорогим, – странно выразилась мама. Впрочем, она часто говорила странные вещи. – На самом деле, мне подойдет любое место с полом и столом... если задуматься, то даже стол не так обязателен, – задумчиво пробормотала женщина. Алисия недоуменно на нее посмотрела. Раньше девочка никогда не видела мать за работой, но часто представляла... ни разу в ее воображении, мама не сидела на полу. Это казалось почти святотатством. К тому же, девочка не понимала, какой же артефакт можно создать без специального оборудования, сидя на полу. Это напоминало работу других варварских родов, чьи артефакты были недостойны рода Блуфайер... Алисия очень надеялась, что разум ее матери не настолько нарушен, чтобы повторять варварские практики. – Мама... – нерешительно сказала девочка. – А что вы собираетесь создавать? – Хм? – выплыла из своих мыслей женщина. – О! Это будут очки, – просто сказала Этель. – Очки, которые могут видеть ядра и артефакты, – спокойно дополнила она. Одна нога Алисии запнулась о другую, и девочка громко повалилась на пол.