Опаленные души

Анна Блуфайер стояла посреди огромного бального зала, облицованного нездорово огромным количеством позолоты и мрамора. Зал этот был настолько огромным, что все представители аристократических семей могли разделиться на основные рода, после чего в этих кучах разделиться по полу, возрасту, статусу и любым другим признакам, которые Анна пока не могла отследить. Это было настолько поражающее зрелище, что женщина начала подозревать наличие каких-то расширяющих пространство артефактов и кучи нещадно эксплуатируемых огненных бастардов, питающих все это великолепие. Были ли в этом мире огненные бастарды? – Ох, Этель, мы так рады, что ваше здоровье достаточно поправилось, – сказала высокая светловолосая женщина, вырывая Анну из ее довольно интригующих мыслей. В начале вечера, эту женщину представили как Эйви Блуфайер. Жену старшего брата Аарона Блуфайера. – Я тоже очень этому рада, – вежливо ответила Анна. Ее глаза не отрывались от группки детей, в стороне от которой одиноко стояла Алисия. С самого начала вечера, когда чета Блуфайеров вошла в зал, их разделили на группы и направили каждого в свой угол. И примерно с этого самого момента, глаза Анны Блуфайер буквально не отрывались от маленькой и очень робкой фигурки. И учитывая, что прошел почти час, а ни один из детей так и не заговорил с Алисией... Анна не знала, было ли это облегчением или грустным признаком тотального одиночества ее дочери. – Как печально, что вы допустили столь фатальную ошибку, – холодно сказала еще одна блондинка с глубокими синими глазами. – Было довольно неожиданно услышать о столь вопиющей неудаче с вашей стороны... я никогда не допускала подобных просчетов, а ведь далеко не так знаменита, – с легким призраком пренебрежения дополнила она. Эту женщину представили как Альвиру Блуфайер, жену уже младшего брата Аарона. Анна начала видеть определенную динамику разговора, учитывая, что более “низкопоставленнные” Блуфайеры напряженно молчали и как хищники следили за проходящей беседой. Очевидно, в данный момент “потерявшую память” Этель прощупывали на место в местной пищевой цепи. – К сожалению, любое важное открытие сопряжено с риском. Ведь для любой по-настоящему новой области нет готовых решений и теоретической выборки, – равнодушно ответила Анна. – Но я рада, что вас это печальное открытие не коснулось, – еще равнодушнее заметила она, отпивая глоток виноградного сока. Альвира презрительно усмехнулась, а потом ее улыбка на секунду застыла, и глаза остекленели. После чего улыбка мгновенно покинула ее лицо, и на нем мелькнула ярость. Но Анна не заметила изменений в мимике женщины... она следила за Алисией. – Вы столь трогательно волнуетесь о маленькой Алисии. Смотрите в ее направлении весь вечер, – вежливо сказала Эйви. – Полагаю, довольно тяжело постоянно следить за отсталым ребенком. Вы пример для всех нас, – тяжело вздохнула блондинка. Один из оживленной группы светловолосых детей повернулся к Алисии. Девочка сделала шаг назад... в ее позе ощущалось явное опасение. Рука Анны крепче сжала ножку бокала. – К сожалению, мне так и не предоставилось возможности узнать об уходе за отсталыми детьми. Я не помню своего прошлого и пока встречала лишь Алисию, – спокойно ответила старшая Блуфайер. – Полагаю, ваш опыт в любом случае куда обширней моего, – с нотой сочувствия сказала женщина. – Что? – не поняла сопереживающая. – Опыт в уходе за детьми, – любезно пояснила Анна, отпивая очередной глоток из бокала. Какой-то белобрысый ребенок отделился от толпы и расслабленной походкой двинулся к Алисии. С такого расстояния, Анна не могла видеть выражения лица девочки, но поза младшей Блуфайер стала куда напряженней. Анне это совсем не понравилось. А потом, за пацаном двинулась оживленная кучка детей. Анна так сильно сжала бокал, что подушечки ее пальцев побледнели от напряжения. Пацан остановился напротив Алисии и начал что-то говорить. Судя по языку тела и развязным движениям, он чувствовал себя совершенно свободно и полностью владел ситуацией. Стоящие рядом дети одновременно засмеялись... поза Алисии стала куда напряженней. – Ах, дети, – легко заметила Эйви. – Так прекрасно наблюдать за их оживленным общением. Я могу понять, что вы в этом находите, – весело сказала она. На лице Анны не отразилось ни грана эмоций. Но мысленно она отметила, что старшая жена была куда умнее второй... она точно знала, что именно говорит вслух, а о чем очень громогласно молчит. – Ты можешь наблюдать, сколько тебе будет угодно, – не сказала Эйви. – Но они дети, которые просто общаются. Было бы глупо нестись на детскую половину из-за смеха и разговоров, верно? – издевательски не дополнила она. Да... как Анна и ожидала... над Алисией издевались. Это объясняло и вернувшийся невроз девочки и ее явную неуверенность. После того, как Алисия услышала о празднике, она снова стала паниковать из-за маленьких ошибок в примерах, чаще кусала губы и говорила только тогда, когда ее спросят. Более того, Алисия снова засела за все возможные учебники в какой-то маниакальной жажде знать ВСЕ... из-за этого, она плохо спала и еще хуже ела. Все признаки были налицо. И больше всего Анну бесило, что она никак не могла защитить Алисию от того, чего та боялась. Ходить за девочкой и не давать ей ни с кем разговаривать? Это бы окончательно похоронило ее репутацию. Людям плевать на то, что другие дети могли не любить и издеваться над Алисией. В мире аристократов слабость была не оправданием, а слабым местом, в которое можно ударить. И даже не слабостью самой Алисии... а ее родителей. Это была вина Аарона и предыдущей Этель, что Алисия оказалась столь незащищенной в подобных обстоятельствах. Они даже не подумали нанять ей друга за деньги или наладить связи с дружелюбными фракциями... ладно, если быть справедливой, это была вина предыдущей Этель. Именно мать должна отвечать за подобные вещи. Аарон все-таки не двужильный (это была крайне неохотная мысль... старшей Блуфайер хотелось иметь цель, на которую можно злиться). А сама Анна просто не успевала хоть что-то сделать и не обладала нужными связями. Поэтому сейчас Алисия стояла там совсем одна. И наверняка думала какую-то чушь о том, что это только ее вина. Пацан снова сказал что-то очень “умное”, и все дети снова засмеялись. Алисия еле заметно подняла плечи в какой-то непроизвольной попытке защититься... с самого начала девочка отошла к стене, поэтому ее спина была закрыта. Анна не хотела думать о том, каким образом Алисия приучилась прикрывать спину. – Чей это ребенок? – холодно спросила старшая Блуфайер. – Простите? – любезно переспросила блондинка номер 1. Вторая так и не вступала в диалог, видно оставив словесное поле битвы своей старшей подруге. – Тот, что так активно говорит с Алисией, – вежливо уточнила женщина. – Моя память может быть не точна, но судя по длительности разговора, они хорошо знакомы. Я бы хотела поблагодарить мальчика за... столь оживленное общение с моей дочерью, – пояснила Анна. В этот момент, ее голос мог заморозить целый океан. Ради этого вопроса, старшая Блуфайер перевела взгляд на окружавших ее женщин, дабы отследить их реакцию. Глаза первой блондинки хищно прищурились. Вторая равнодушно отвела взгляд... а остальная часть женщин начали снисходительно улыбаться и с явным удовольствием пялиться в сторону хохочущих детей. Благодаря этой красноречивой реакции, Анна поняла, что Аарона и его жену не особо любили в обществе семьи Блуфайер... очевидно, ее “муж” и сама Этель были действительно гениальными и крайне выдающимися членами рода, если все столь сильно их не любили. Как там было? Враг моего врага мой друг? Общие враги объединяют? Ну, Аарон может собой гордиться. Своими выдающимися успехами, он смог объединить весь род Блуфайер... в ненависти к себе. И, похоже, его самым незащищенным слабым местом оказалась Алисия. Анна силой воли удержала себя от злобной гримасы и медленно вздохнула. После чего так же медленно выдохнула. Гении не могут быть гениальны во всем. Более того, чем ты гениальнее в одной сфере, тем меньше внимания уделяешь другим... иначе говоря, судя по всей этой ситуации, Аарон полный идиот в политике. Анну это совершенно не удивило. Один тот факт, что мужчина совершенно не озаботился образованием Алисии, тупо следуя родовым правилам, говорил сам за себя. Хотя и полным профаном в политической игре мужчина не являлся... пока никто не знал, что учитель Алисии сидит в темнице. Вход и выход из особняка тщательно отслеживались, а слуги были связаны специальными артефактами молчания. Сам же “учитель” продолжал смиренно слать отчеты неизвестному ему хозяину... ведь теперь его семья находилась в заложниках уже у Аарона. Конечно, это была временная мера. Но чем меньше знает настоящий хозяин “учителя”, тем лучше. – Ой, это Август, – внезапно раздался звонкий, юный голос. – Это сын миледи Эйви. Веки Анны еле заметно дрогнули, и она медленно перевела взгляд на источник звука. Эти слова... возможно ли, что у них все таки были союз... Взгляд Анны наткнулся на кристально чистые, полные сияющей невинности глаза. Эти глаза находились на лице пышущей желанием помочь молодой женщины... ее окружал ряд усталых, печальных лиц остальных представителей рода Блуфайер. Судя по самому усталому и печальному лицу первой блондинки, это было нежелательное, но довольно привычное зрелище. Анна оценила эту картину и осознала, что данная особа сказала имя ребенка безо всякого хитрого плана или далеко идущих расчетов. Она услышала, что Анна хочет поблагодарить мальчика и, из чистого желания помочь, сказала его имя. Почему эта женщина вообще еще жива? – Благодарю вас, – любезно ответила Анна, после чего повернулась к первой блондинке. – И, полагаю, мне следует поблагодарить и вас... в конце концов, это именно ваш сын столь... активен в общении с моей дочерью, миледи Эйви, – мягко сказала Анна. Леди Эйви Блуфайер ласково улыбнулась. – Август очень дружелюбный мальчик, – нежно сказала женщина. – К тому же, ваша дочь его дорогая кузина. А если ее результаты когда нибудь признают достаточно удовлетворительными, возможно и дорогая супруга, – мило улыбнулась Эйви. – Только через его хладный, ометвевший труп, – сказали глаза Анны Блуфайер. – Как будто ты здесь хоть что-то решаешь, – ответили равнодушные глаза напротив. Со стороны детей донесся новый взрыв хохота, и в глазах Анны мелькнула острая, режущая как нож злоба. Эйви улыбнулась улыбкой человека, снисходительно наблюдающего за лающей на него дворнягой. Или с легким любопытством паучихи, оценивающей трепыхания застрявшей в ее нитях мухи... Анна готова была поклясться, что эта женщина не создала ни одного чертежа за всю свою жизнь. Проблема состояла в том, что ей это было не нужно. Аарон и Этель совершили типичную ошибку профессионалов, гениально разбирающихся в своем деле – думали, что официально одобренный труд поможет им забраться на вершину власти. Но это работало не так... если ты каждый день работаешь над совершенствованием своих знаний, то ты станешь отличным ученым. А если ты каждый день работаешь над целью стать Главой Рода... ты станешь Главой Рода. Вопрос только в том, в чем именно ты решил стать профессионалом. На этом поле боя Анне не победить. Она не профессионал в политике. Она профессионал в выживании. Жизнь вынудила ее разбираться в динамике власти и еле заметных взглядах, способных решить исход ее жизни. Но все, что она могла с этим знанием сделать, это понять, когда нужно заканчивать дело и уходить. Здесь она так поступить не могла. Анна глубоко вздохнула и... смех детей на заднем плане резко оборвался. Все женщины одновременно повернули головы и увидели застывшую толпу удивленных детей... казалось, они не совсем понимали, что происходит. Заводила же стоял и молча пялился на решительно выпрямившуюся Алисию. Поза девочки прямо излучала вызов... ее руки еле заметно дрожали. Женщины молча смотрели за происходящим. Август что-то сказал. Окружающие дети начали издевательски улыбаться и хихикать, но тут Алисия потянулась за чем-то в ее кармане и вытащила оттуда... книгу. После чего открыла ее на какой-то странице и ткнула в лицо парню. Дети мгновенно перестали улыбаться. У части из них вытянулись лица, а другая часть начала что-то судорожно искать в своих карманах. Женщины продолжали сосредоточенно смотреть. Они хищно наблюдали за происходящим (кроме ясноглазой молодой женщины. Та просто заинтересовано смотрела на детей). Наконец, кто-то из них извлек из глубин карманов тетрадь и начал судорожно ее пролистывать. Остальные сгрудились вокруг тетрадника... поза заводилы была ненормально напряжена. Наконец, тетрадник открыл записи на нужной странице, после чего показал тетрадь всем остальным. Те начали оживленно переговариваться и поворачивать головы к Августу. Тот оставался ненормально напряжен. И чем напряженнее становилась его поза, тем расслабленнее выглядела Алисия. Через некоторое время она гордо выпрямилась и уверенно что-то сказала. Пальцы Августа сжались в кулаки. Он резко махнул рукой, будто о чем-то спорил... поза Алисии на мгновение сгорбилась, будто ее застал очередной приступ неуверенности, но потом голова девочки повернулась к пристально наблюдающей Анне... Алисия медленно выпрямилась и снова стала выглядеть отчаянно уверенной в себе. Девочка что-то громко сказала. Август оскалился и резко ей ответил... плечи Алисии дрогнули, но она продолжала настаивать на своем. Через некоторое время, она подняла книгу выше и снова ткнула в какую-то строчку, после чего махнула рукой в направлении держателя тетради. Все молча повернулись к нему, и парень сделал робкий шаг назад... в этот момент, он невольно спрятал тетрадь за спину и замотал головой. Август широко ухмыльнулся и снова повернулся к Алисии. Ее поза снова начала выглядеть хрупкой и растрянной. Анна невольно сделала шаг вперед. – Интересно, о чем они говорят? – спросил чудом выживший невинный одуванчик рода Блуфайер. Голова Алисии снова повернулась к напряженной как струна Анне... девочка глубоко вздохнула, и тут ее поза изменилась. Алисия изящно выпрямила спину, а на ее лице появилось выражение сдержанного спокойствия (в нотах которого прослеживались раздражающие оттенки презрения). Это была смутно знакомая Анне поза, хоть женщина и не могла вспомнить, где же ее видела. А потом Алисия что-то сказала. Это была не короткая, но и не длинная фраза. Девочка произнесла ее с явно видимым достоинством и абсолютной вежливостью в выражении лица... и тут все дети замерли. А потом тот самый Август крупно затрясся от ярости и сбил книгу Алисии на землю. Следующее, что помнила Анна, были проносящиеся мимо нее платья и дорогие расшитые серебром костюмы. Спустя несколько минут, она осознала, что это не окружающие бегут мимо нее, а она несется мимо них... но женщине было плевать. Ее трясло от невыразимой ярости. Да как они смеют... как они смеют так обращаться с ребенком! Как они смеют загонять в угол, смеяться и давить на ее дочь? Анне уже плевать на последствия, она порвет этих ублюдков на куски! Она проберется в их дома и поставит взрывчатку около всех дверей, сломает родовые защиты и... – Что вы себе позволяете?! – зло крикнули сбоку, но Анне было плевать на посторонние звуки. Она, наконец, дошла до своей дочери и озабоченно ее осмотрела. Уголки глаз Алисии покраснели от сдерживаемых слез, а губа немного кровила, но в остальном девочка была в порядке. – Брат, пожалуйста, успокойся, – тревожно донеслось сзади. – Это просто детские дела. Не пристало взрослым людям... – Твой сын почти ударил мою дочь! – прорычал мужской голос. – Должное воспитание, как раз тот вопрос, что должен решать взрослый, или я ошибаюсь? – с зловещей нотой в голосе спросил Аарон Блуфайер. – Но Август же не ударил ее, – нервно ответил второй мужчина. – Просто ссора по научным вопросам... такое постоянно случается, ты же знаешь, брат, – заискивающе сообщил неизвестный. – Не ударил?! – прорычал Аарон. – Это все, что ты можешь сказать? Анна машинально отряхнула платье Алисии и аккуратно подняла с пола сбитую мелким ублюдком книгу. К этому моменту, Алисия уже несколько секунд не отрываясь смотрела в направлении мужских голосов. Ее взгляд был несколько застывшим, будто она не до конца верила в то, на что смотрят ее глаза. – Милод Аарон, – внезапно сказал запыхавшийся женский голос. – Как неожиданно видеть вас в области для детей, – с еле слышным укором произнесла Эйви Блуфайер. И вот тут она допустила крупную ошибку. Аарон Блуфайер был очень зол с тех самых пор, как решил расположиться ближе к детям, чтобы следить за обстановкой (если образование его дочери было подорвано... мужчина должен был проследить за ее безопасностью. Этель была не в себе и могла кого-нибудь покалечить). Конечно, другие мужчины были не совсем довольны неподобающей близостью к “женской зоне ответственности”, но люди не спорили с Аароном Блуфайером. Они подчинялись (кроме Этель, но та была не в себе). И вот теперь кто-то намекает, что он был не прав, впервые решив проследить за делами своей дочери. У Аарона Блуфайера выдалась очень плохая неделя. Если подумать, у него выдался в общем ужасный месяц... а если совсем углубляться, то последние три года выдались просто кошмарными... и все из-за того, что кто-то саботировал обучение его дочери. И сейчас... у Аарона наконец-то выдалась возможность выпустить все свое разочарование на цель, что не умрет от ужаса (как слуги) или не попытается крайне мучительно его за это убить (Этель все еще была не в себе). – Этель, – очень спокойно сказал Аарон. – Будьте столь любезны и проводите Алисию в область к детям, которых... научили манерам, – угрожающе прорычал мужчина. Анна ободряюще улыбнулась Алисии, после чего медленно повернулась. Сначала ее взгляд упал на бледного как смерть маленького мальчика. Тот смотрел в сторону недавно подошедшей Эйви Блуфайер и еле заметно дрожал... это и был Август Блуфайер. Анна окинула его ледяным взглядом, после чего подняла глаза на группу мужчин, которую возглавлял полный и немного лысоватый блондин с нервными синими глазами. Очевидно, это и был старший брат Аарона и отец мелкого ублюдка по совместительству. Брат Аарона заметил движение и отвел глаза от своего очень злого брата. – Ну что ты, брат... не стоит уходить, – машинально сказал он. – Ребенок кандидата в Главы рода бродит по залу и наводит тень на весь наш род... что скажет отец. Я уверен, миледи Этель может сказ... – начал оживленно говорить мужчина. И тут его глаза наконец-то встретились с глазами Анны. Сначала брат Аарона запнулся, после чего сухо закашлялся. Мужчину, стоящего за спиной старшего, крупно передернуло, а в глазах еще одного отразился нешуточный ужас... наконец, брат Аарона откашлялся и сипло сказал. – Я вижу, миледи Этель еще не оправилась от несчастного случая, – прохрипел мужчина. – Полагаю, ей будет полезно прогуляться, для поддержания здоровья, – нервно заметил мужчина. – Благодарю вас за внимание к моему самочувствию, – крайне любезно сказала Анна. – В свою очередь осмелюсь порекомендовать не жертвовать временем для воспитания сына на заботу о посторонних людях, – еще любезнее посоветовала Блуфайер. Из ее голоса прямо сочился чистейший и сладчайший мед. Мужчину в задних рядах снова передернуло, второй как-то сочувственно посмотрел в сторону Аарона, а старший панически покосился в сторону жены. И та не заставила себя ждать. – Мне очень жаль за дерзость, проявленную моим сыном, – тоном, полным бесконечного сожаления сказала Эйви Блуфайер. – Он будет наказан за свое неподобающее поведение, – мягко пообещала женщина. Август стал еще на два тона бледнее и нервно обхватил пальцами кисть правой руки. – М-мама, я... – нерешительно сказал мальчик. Но Анна уже не слышала продолжения этой фразы. С нее было достаточно местного холодного, мерзкого серпентария. Конечно, женщина наверняка могла как-то использовать эту ситуацию и выторговать для себя политические преимущества на доске рода Блуфайер, но... Анна никогда не была хорошим игроком. Она знала правила и примерно понимала, как играть, но это не значит, что она умеет это делать. Стоит Анне начать, и ее тут же сожрут. Поэтому женщина даже лезть в это не будет. Алисия член аристократии и достаточно богата, чтобы иметь дом и слуг... лично Анне этого бы хватило до конца ее жизни. А уж размер дома и количество этих самых слуг совершенно ее не волнуют. И что-то ей подсказывало, что Алисию тоже. Поэтому Анна мягко, но решительно обхватила Алисию за плечи и повела прочь от разыгрывающейся гневной сцены. Девочке нужно было отдохнуть и орущие друг на друга люди только помешают ей в этом вопросе. О, Судьба... и это было лишь начало этого длинного, бесконечного вечера