Опаленные души

Это произошло в обычное, ничем не примечательное осеннее утро. Воздух был немного холодным из-за пронизывающего сырого ветра, который немного разгонял вездесущий утренний туман. Анна машинально отметила, что скоро пойдет дождь и им лучше поскорее вернуться в дом. Но потом как-то отстраненно осознала, что один из них не сможет переступить порог в ближайшее время. А потом, какой-то призрачной, запоздалой мыслью отметила, что возможно он не переступит этот порог никогда. – Я желаю отцу хорошего пути, – тихо сказала молодая, десятилетняя девочка с яркими голубыми глазами и светлыми, пшеничного цвета волосами. Молодой мужчина, одетый в военную форму с отличительными знаками аристократа, опустил холодный взгляд на девочку и смотрел на нее несколько долгих секунд. Девочка продолжала стоять около матери, стараясь казаться как можно менее напуганной. У нее не очень хорошо получалось. – Это не займет много времени, – сказал Аарон Блуфайер – Немцы хороши в медицине и морском деле, но отвратительные воины, – спокойно добавил он. Пальцы Анны еле заметно дрогнули. Ей казалось, что она должна что-то сделать. Если ее знания были правдивы... если это не было игрой ее пострадавшего от неизвестного несчастного случая разума... разве она не должна была что-то сделать? Что-то большее. Что-то более серьезное. – Я... – наконец сказала Анна – Я положила несколько вещей в вашу сумку. Аарон удивленно моргнул и перевел взгляд на жену. Мерзкое, разъедающее ощущение в животе Анны стало сильнее. Это было просто смешно. Они с Аароном говорили от силы раз в неделю. Анна почти не знала этого человека... и все же... возможно именно поэтому... именно из-за того, как редко они виделись, Блуфайер ни разу за эти три года не подумала о том, что Забытая Война значит для него. И сейчас это резкое осознание ударило ее как несущаяся галопом лошадь. Никто не знал сколько длилась Забытая Война. Было очень мало людей, которые примерно представляли масштабы произошедшего и почему эта война была настолько ужасающей. Но все до единого знали одно – выживших в этой бойне было настолько мало, что это скорее статистическая погрешность. Ближе к концу войны, из мужчин аристократов почти никого не осталось. В основном дети и те, кто жил за пределами страны, поэтому не попадали под договор. Но таких было крайне мало. Ближе к концу войны Англию встретила настоящая демографическая катастрофа. А потом огненное безумие сильно подкосило оставшихся. Аарон не переживет эту войну. Если Анна из будущего, то это промозглое неуютное утро будет последним днем, когда Анна сможет с ним поговорить. Аарон Блуфайер... никогда не вернется домой. Все его слова, вся его уверенность, навыки и спокойствие... они не более чем пыль, перемолотая жерновами истории. Было мало моментов, когда Анна хотела быть всего-лишь видением. Отклонением психики Этель, что сошла с ума по загадочной причине. Ей было слишком горько думать, что ее брата никогда не существовало. Но сейчас... в это туманное утро Анна ощутила острое разъедающее и неправильное желание. Она искренне захотела быть Этель Блуфайер. – Я положила вам одеяло с обогревом, – машинально продолжила Анна, стараясь не думать о том, что говорит. Все, вылетающее у нее изо рта казалось ей ужасающей, ненужной глупостью – Компактную холодильную камеру и шкатулку, через которую можно передавать вещи. Если... – тут голос Блуфайер на секунду дрогнул – Если вам понадобится что-нибудь еще, – тихо закончила она. Аарно окинул ее холодным взглядом. – Я благодарю вас, но это излишне, – спокойно сказал он – я спокойно могу приобрести все необходимое на месте... вам не следовало зря себя утруждать, – холодно ответил мужчина. Анна медленно моргнула и ощутила укол болезненного, какого-то извращенного веселья. – Да, – тихо сказала женщина – Возможно вы правы... все это... возможно не имело смысла, – слегка хрипло ответила Анна. – Ведь ты все равно умрешь, – прошелестела тщательно подавляемая Анной мысль. Аарон окинул ее долгим, задумчивым взглядом, после чего повернулся и медленно пошел к ожидающей его карете. – Б-берегите себя, отец! – робко воскликнула Алисия. Блуфайер на секунду запнулся, после чего повернулся и несколько неловко посмотрел на обеспокоенную дочь. Казалось он не совсем понимал, что делать с ее явными чувствами по поводу его ухода. Он всегда был жутко неловким, когда встречался со своей дочерью. – Это не займет много времени, – снова повторил Аарон – Поэтому... вам не следует так сильно волноваться, – с неожиданной, несвойственной для него мягкостью произнес мужчина. Анне показалось, что в ее сердце что-то разорвалось. Это было больно... это было так неожиданно больно, что она потеряла контроль над выражением своего лица. Это было так, так больно. Возможно именно из-за этой невозможной, такой внезапной боли она совершила такую жестокую, безжалостную и бесконечно глупую вещь. – Аарон, – внезапно сказала Блуфайер – Пожалуйста... не умирай, Аарон, – с нотой отчаянной, полной боли мольбы попросила женщина. В синих глазах мужа отразилось искреннее потрясение. Это был первый раз за все годы брака, когда Этель назвала его по имени. И это был первый раз, когда он видел на ее лице такое искреннее, полное боли выражение. На секунду мужчина онемел. Он понятия не имел, что его жена может так переживать о его благополучии. Что хоть кто-то будет так переживать о его жизни и смерти. Возможно поэтому, впервые в своей жизни он ответил совершенно не подумав. – Я не умру, – быстро ответил мужчина – Я... я обещаю. После чего понял, что именно он ляпнул. Аарон резко отвернулся от неожиданно эмоциональной жены и быстро пошел к ожидающей его карете. Щеки мужчины жгло от смущения из-за своей эмоциональной выходки. Обещание не умирать. Как глупо и нерационально. Будто слова и обещания стоят больше воздуха, что были на них потрачены. В жизни могло произойти все что угодно, и люди были невластны над многими обстоятельствами. Конечно, при должной подготовке риск можно сократить, но... дать обещание, что ты не умрешь, это просто ребячество. Будто Аарон не приложил бы все силы, чтобы жить сам по себе. Что вообще может изменить глупое обещание? Проклятье, Этель застала его врасплох! Аарон резко открыл дверь кареты и сел на мягкое сидение. Мужчина так и не посмотрел на порог особняка, слишком смущенный из-за своей вспышки. Кучер хлестнул лошадей и карета медленно двинулась к выходу с территории особняка. Блуфайер поежился и неловко сложил руки на груди. Он надеялся, что к тому моменту, когда эта глупая стычка закончится, данный неловкий эпизод будет забыт. Мужчина тяжело вздохнул и прислонился к спинке сиденья, положив голову на деревянную стенку кареты. Да... это ненадолго. Он скоро вернется.

***

Первые месяцы войны были... мирными, если можно так сказать. Анна начинала свой день как обычно – она вставала и завтракала с Алисией, после чего они шли в обучающую комнату (речь о новом учителе так и не зашла, а старый исчез из подвала через 3 месяца. Анна так и не спросила, что же с ним случилось) и занимались общими науками. После Анна шла в лабораторию, а Алисия продолжала читать или писала письма своим друзьям. Потом шел обед, далее время для хобби, так как хобби было важной частью воспитания (Алисия сосредоточенно рисовала, а Анна большую часть времени не совсем понимала, чем ей себя занять. В итоге она чертила наметки официально запрещенных артефактов. После чего запоминала их и сжигала в камине) и потом ужин. День заканчивался во все той же библиотеке, где Алисия повторяла пройденный материал, а Анна сосредоточенно читала официальную сводку. Информации было до слез мало, но она довольствовалась чем могла. Отсутствия Аарона совершенно не ощущалось. Будто его никогда и не существовало. Их маленькая рутина совершенно не изменилась и это... почему-то это вызывало в Анне мерзкие, тяжелые чувства. Возможно она должна была общаться с ним больше. Наверное она могла быть более напористой в их общении. Она могла бы... сделать хоть что-то, чтобы знать Аарона Блуфайера. Ведь больше возможностей узнать его ей не представится. И каждый раз, когда в голове женщины проносились подобные мысли она подходила к небольшой шкатулке на ее прикроватной тумбочке и тихо ее открывала. Шкатулка была пуста. Этот предмет был по своему уникален. Результат разработки Этель Блуфайер, подаривший ей признание на экзамене – компактный переносной телепорт. Обычные артефакты на основе частиц Эйфель были громоздкими и часто неподъемными платформами. Многие из них не могли быть перемещены ни в каком качестве, чтобы не сбить конечные координаты. Но творение Этель было совершенно другим делом – его можно было назвать произведением искусства ветви ученых пространства. Уникальная и очень дорогая разработка. Которой Аарон совершенно не пользовался. Пару раз Анна отправляла Аарону маленькие записки с вопросом, не нужны ли ему вещи. Каждый раз ответ приходил на обратной стороне все того же листка. Нет. Это было лаконично и кратко. Через некоторое время Анна поняла тонкий намек и перестала посылать Блуфайеру записки. Он не был идиотом – если ему что-то понадобится, то он сообщит. Так и продолжалась их маленькая, тихая жизнь. Контакты Анны не кричали, что все потеряно, друзья по переписке Алисии тоже были спокойны и относительно счастливы и на несколько недель женщина осмелилась надеяться. На несколько кратких, полных самообмана недель. Пока в один день она не открыла шкатулку в какой-то рефлекторной, почти подсознательной обязанности и не увидела небольшую записку. Там было всего несколько кратких, твердых слов. Ситуация осложнилась. Я вернусь не так скоро, как планировал. Всего два предложения. Два кратких предложения, которые уничтожили спокойствие Анны в пыль. Женщина захлопнула шкатулку и начала лихорадочно искать ручку, после чего перевернула мятый листок бумаги и нацарапала вопрос. Что это значит? А потом положила записку в шкатулку и захлопнула крышку. Прошло несколько дней, и Анна начала всерьез думать, что Аарон не тот человек, о котором стоит скорбеть. Ну и что, что они почти не общались? Теперь она вспомнила почему! В деталях! Очень емких, демоны его раздери, деталях!! К счастью, на третий день взбешенная Анна, открывавшая проклятую шкатулку каждый час и поэтому начавшая носить ее с собой, получила ответ. В этот раз записка была куда больше, и несла в себе гораздо больше пугающей информации. Немцы превратили часть своих аристократов в демонов. Это высокие, состоящие изо льда создания, высасывающие жизнь из всего, что их окружает. Простолюдины умирают почти мгновенно. Аристократ держится настолько долго, насколько позволяет его емкость огня. Я не знаю, почему эти существа подчиняются немцам. Пока что самой эффективной тактикой противодействия являются атаки огнем, чтобы отогнать демонов от важных воинских частей, а так же ожидание, когда время этих существ подойдет к концу, и они разрушатся самостоятельно. Я составил тактику, которая должна обеспечить мне наиболее эффективное выживание. Передайте Алисии, что я буду в порядке. Анна перечитывала эту короткую записку снова и снова. Эти слова звучали спокойно и не несли с собой ярких эмоций. Казалось, Аарон совершенно спокоен и идеально контролирует ситуацию. К сожалению, мужчина не заметил небольшой, почти микроскопической капли крови, которая успела попасть на записку. На самом деле, было удивительно что сама Анна это заметила. Уже в который раз женщина подумала, что слишком переживает о том, кто с вероятностью 99,99999% не переживет эту войну. Она давно должна была похоронить его в своем сердце. Она уже сделала это... осталось только насыпать могилу. И все равно... все равно она... была такой нелогично эмоциональной. Такой глупой. Они были практически незнакомцами, связанными общим ребенком. Анна практически ничего о нем не знала. И все же... В ответной записке Анна проникновенно попросила Аарона писать ей о своем самочувствии. Каждый день, без пропусков. И с того дня мужчина незыблемо соблюдал это обещание. Каждый вечер ровно в девять часов, как по расписанию внутри шкатулки появлялась записка. Там, ровным каллиграфическим подчерком было написано. Я в порядке. Анна долго смотрела на этот небольшой клочок бумаги. После чего проверяла его на следы крови.

***

Месяцы продолжали неумолимо идти. Осень перешла в зиму (Аарон поблагодарил ее за теплое одеяло. Похоже снабжение на фронте становилось хуже), а зима в весну. Ситуация на фронте не сильно менялась. По крайней мере по официальным газетам. Хотя там ни словом не обмолвились о Ледяных Великанах, поэтому Анна читала сводки скорее по застарелой привычке. Но спустя время, даже в газетах стали проскальзывать факты, которые было просто невозможно скрывать. В частности, подорожание еды из-за снижения урожая. Официально причин было множество: от погоды до странной болезни, поразившей злаки. Но Анна считала иначе – если на фронте сражались существа, что способны вытянуть жизнь из всего, что их окружает... как это может повлиять на землю? Судя по кратким запискам Аарона (он делился самыми важными событиями, чтобы держать Анну в курсе. Хотя женщина была совершенно уверена, что муж не сообщает ей ничего по настоящему страшного), линия фронта углубилась на английскую землю. Конечно, враги изначально получили преимущество, когда высадились на остров – они были мастерами воды, поэтому генералы приняли решение уступить часть поля боя, чтобы не драться с ними на берегу. Но теперь, враги ушли еще глубже. И это стало влиять на посевы. Анна уже начала замечать признаки – прислуга становилась неспокойной и все чаще косилась на их еду, сами порции стали совсем немного более водянистыми, а повара стали слишком любезными. Учитывая, что денег у ее рода было много, качество еды не могло страдать из-за цены. А это означало, что прислуга ворует их еду. Анна не совсем понимала, что ей с этим делать. Женщина провела свою юность в подворотнях и прекрасно видела, что может сотворить с человеком голод. Она прекрасно понимала свою прислугу – их желудок был ближе к телу, чем отстраненная хозяйка и ее странноватая дочь. Поэтому Анна понимала причины. Она просто не понимала, что ей с этими наблюдениями делать. Почти всю свою сознательную жизнь, Анна жила в одиночестве. Она сама зарабатывала себе на еду, покупала и ела ее. Женщина понятия не имела, как ей контролировать еду, которую покупают и готовят другие люди. Она не знала, что эти другие люди собой представляют и где их болевые точки... на самом деле Блуфайер в общем не сильно любила такую вещь как прислуга. Все эти незнакомые лица, которые она почти не знала немало ее нервировали. В этом вопросе подворотни были проще. Там люди УЖЕ находились в своей низшей точке, и ты видел всю их подноготную. Здесь же... Анна понятия не имела, как поведут себя эти люди, когда окажутся в трудной ситуации. Точнее в еще более трудной чем сейчас. Иногда Анну охватывало почти непреодолимое желание уволить всех этих незнакомых мельтешащих туда сюда людей к демоновой матери. Но в такой неспокойной обстановке, Анна понятия не имела, какие будут последствия. К тому же... уволить этих людей сейчас было все равно, что подписать им смертный приговор. Они не смогут найти работу и просто умрут, и Анна была пока не готова обречь стольких людей из-за своего дискомфорта. Поэтому она поступила проще – она стала откладывать еду и важные вещи в специальную сумку с расширением пространства, а так же запаслась артефактами для противостояния большому количеству агрессивно настроенных людей. Еще через несколько недель слуга напал на одного из поваров и избил его, после чего пришел к Анне с докладом о том, что повар воровал еду. Анна посмотрела в его голодные, озлобленные глаза и дала премию за хорошую службу. После этого, Алисия переехала в спальню к матери. Анна не собиралась выпускать дочь из поля своего зрения. А потом появились первые сообщения о какой-то неизвестной болезни. Началась она от линии фронта, постепенно углубляясь в страну и первыми пострадали крестьяне, работавшие на полях, что снова сказалось на запасах пищи. Обстановка в особняке накалилась до предела. Анна установила барьеры на дверь своей спальни, учебной комнаты и библиотеки. А потом Серая Чума наконец дошла до их небольшого города. Первой заболела горничная. Анна не знала подробностей, так как в эти дни старалась избегать бурлящую, готовую взорваться массу, называемую слугами. О смерти некоей Клариссы ей доложил дворецкий... Анна почти не знала эту молодую девушку. Возможно это была та самая служанка, что отвечала за ее одежду. Возможно та, что вытирала пыль на втором этаже... Блуфайер не знала. Она просто видела нарушающуюся работу особняка и могла только гадать, вызвано ли это чьей-то смертью или откровенным пренебрежением. Анна не знала. И, откровенного говоря, она не хотела знать. Они жили на тонко натянутом канате, и женщина понятия не имела, когда же этот канат лопнет. После этого дворецкий доложил о еще двух смертях. Садовник и вторая горничная. Анна молча кивнула и дала денег на похороны, после чего изготовила и подарила всем слугам артефакты для фильтрации воздуха и приказала держаться друг от друга на расстоянии метра. Спустя месяц умерло еще трое... напряжение в особняке стало настолько густым, что ты мог вычерпывать его ложкой. Теперь даже Алисия заметила мрачность и озлобленность в рядах слуг. Девочка стала держаться к матери еще ближе... суп стал откровенно водянистым и в нем почти не было мяса. Анна уволила главного повара и поставила на его место заместителя. Слуги поняли намек, и еда снова стала нормальной. Женщина не сказала об этом Аарону. На его последней записке снова были следы крови, а значит он был слишком уставшим, чтобы заметить эти маленькие капли. И так, с момента начала войны прошло полтора года. Даже учитывая все обстоятельства, все было далеко не так ужасно как опасалась Анна. Это могло говорить о двух вещах – либо это была простая война, которая могла когда-нибудь закончится, либо... эти полтора года были только началом. Женщина продолжала запасаться едой и необходимыми для выживания вещами. Ее контакты стали писать о все возрастающем количестве жертв Серой Чумы и росте напряжения в стране. В нескольких небольших городах успели вспыхнуть бунты против войны, что были безжалостно подавлены оставшимися армейскими подразделениями. И на самом деле, это было довольно странно – простолюдины никогда не пытались поднять восстание против действующей власти, ведь в подчинении короля находились аристократы. Какой смысл сражаться с метающими огонь, нечеловечески сильными и ловкими монстрами? И теперь, только из-за голода и жертв на фронте идти на верную смерть... это было ненормально. И в один день, один из контактов Анны объяснил, почему вспыхнули эти бунты. Точнее, что имелось ввиду под словом бунт. Умершие от Серой Чумы встали и начали жрать людей. Это письмо было написано дрожащим, быстрым подчерком, написанным на клочке мятой, грязной бумаги. Тот ,кто это написал, дополнил что прекращает свою работу в Англии и убирается подальше от этой "проклятой, нечестивой страны", поэтому Анна не могла расспросить его о подробностях. На самом деле, письмо было написано настолько дерганным, торопливым подчерком, что читавший явно понимал – написавший это немного не в своем уме. Любой человек бы подумал, что писатель свихнулся от картин голода и войны, из-за чего придумал небылицу вроде поднятия мертвых. Анна очень мало знала о Забытой Войне и почти не общалась с Мединой и Викторией по этому поводу. Но даже тогда она слышала емкие высказывания молодого главаря банды об аристократках Германской Империи. Старшая Блуфайер укрепила двери комнат и навесила на Алисию ворох защитных артефактов. После чего собрала слуг в главном зале и сообщила об имеющейся у нее информации. Да, возможно это было глупо, возможно недальновидно, но... как бы она не боялась этих людей, какой бы дискомфорт они ей не причиняли... им было страшно. Они были живыми. И они были совершенно не виноваты в том, что испытывали человеческие чувства и эмоции. Если подозрения Анны были верны, слуги должны были знать. Возможно это спасет чью-то жизнь. Конечно, Анна не стала заявлять, что поднятие мертвых, это истина в последней инстанции. Женщина просто пересказала сообщенную ей информацию и приказала быть на стороже. Большая часть слуг ей не поверили. Малая часть стала крайне нервной и стала допускать ошибки на работе. Ближе ко второму году Серая Чума выкосила одну четверть населения, "бунты" вспыхнули в еще пяти городах, а подчерк Аарона перестал быть совершенно идеальным. Теперь мужчина писал быстро, больше не утруждаясь точно выверенными движениями и тонкостью каллиграфического подчерка. Но записки продолжали приходить. Каждый вечер, ровно в девять часов в шкатулке лежала небольшая записка в которой было написано. Я в порядке. По какой-то странной причине, каждый раз когда Анна видела эти небольшие буквы, то что-то в ее груди немного расслаблялось. Она знала, что глупо надеяться на выживание мужа. Судя по Серой Чуме, Ледяным великанам и поднятию мертвых, это была та самая Забытая Война. Аарон не доживет до ее конца. Возможно никто из них не доживет, но у ее мужа не было ни единого шанса. И все же. Я в порядке. Когда Анна открывала шкатулку и видела эту небольшую записку, она невольно думала, что пока и с ней все в порядке.