Опаленные души

В жизни Анны Блуфайер было много странных, необычных и поражающих воображение ситуаций. Из-за этого женщина была уверена, что стала весьма опытной в слишком многих сферах жизни и мало что способно вывести ее из равновесия. В данный момент переместившаяся во времена Забытой Войны Анна стояла около стены небольшого крестьянского дома, высматривая проходящих рядом живых мертвецов, попутно обучая молодую аристократку из богатой семьи (заодно являющуюся ее дочерью) вскрывать простой замок примитивной отмычкой. И аристократку эту звали Алисия Блуфайер, возможно, величайший гений рода Блуфайер. Анна была вынуждена признать, что жизнь все еще умела удивлять. А также обладала насквозь нездоровым, в чем-то шизофреническим и откровенно садистским чувством юмора. Алисия осторожно повернула руку и что-то глухо щелкнуло. Девочка медленно выдохнула и осторожно покосилась на мать. Та одобрительно кивнула. Бледная и очень испуганная девочка дрожаще улыбнулась и нерешительно потянулась к ручке двери. Анна осторожно схватила ее за руку и отрицательно покачала головой. Алисия вздрогнула и невольно сжалась – девочка всегда так реагировала, когда совершала ошибку. К сожалению, болезненное ощущение своей неполноценности слишком глубоко в ней укоренилось. Поэтому обычно Анна была крайне аккуратна, но сейчас… Алисия была права. Это война. И ей нужно учиться. В том числе принимать критику и сохранять хладнокровие. Женщина потянула Алисию на себя. Девочка молча подчинилась и встала, заходя за спину матери (на этот счет тоже был долгий и эмоциональный разговор, по итогу которого Анна четко обозначила – или Алисия беспрекословно ей подчиняется, или Анна свяжет ее и оставит дома). Анна схватила стоящую рядом с ней палку, нажала на ручку двери самого богатого дома в этой забытой Вечными Путниками крестьянской деревне (возможно это был дом старосты или какого-то купца), после чего снова прислонилась к стене и осторожно ткнула дверь палкой. Та, с тихим скрипом, открылась. Анна продолжала очень тихо стоять и сосредоточенно слушать. Было тихо. Женщина глубоко вдохнула и медленно выдохнула. После чего подала Алисии знак держаться позади и осторожно выглянула в дверной проем. В доме царил полумрак. Окна были кем-то заколочены, поэтому солнце не могло осветить внутренности возможно нежилого жилища. Анна прищурилась и тщательно осмотрела доступное осмотру пространство, после чего уверенно кивнула своим мыслям. Окна были кем-то заколочены, на полу валялся разнообразный мусор, а в самом доме стоял тяжелый, неприятный запах разложения, гниения и дерьма. Кто-то заперся в этом доме… скорее всего когда немертвые восстали. Этот кто-то съел все съестное в доме, но так и не нашел в себе сил выйти наружу и так и умер запертый в этом здании. – Ааааааааааааа… – внезапно донеслось сбоку. Алисия крупно вздрогнула и зажала рот руками. Ее глаза расширились от ужаса, а тело крупно задрожало. Анна медленно повернула голову и уставилась на серое, полуразложившееся лицо какой-то женщины, медленно ковыляющей мимо. Одна нога женщины была чем-то повреждена, поэтому та неуверенно ее подволакивала, оставляя за собой глубокий, ровный след. Из углов рта немертвой постоянно текла мутная слюна, а глаза давно сгнили, оставив после себя пустые глазницы… женщина воняла гнилью и разложением, а около ее тела активно жужжали полчища мух, копошась в полости рта и периодически заползая в дыры, оставшиеся вместо глаз. Алисия позеленела и закрыла нос, чтобы не чуять этот мерзкий запах. Глаза девочки начали невольно слезиться, и она тихо рыгнула, не в силах подавлять позывы к рвоте. Анна осторожно завела ее за спину… она хотела, чтобы Алисия привыкла к этому зрелищу, но не следовало вываливать всю эту мерзость на ребенка сразу. Откровенно говоря, когда Анна решила спуститься к небольшой крестьянской деревне, находящейся поблизости от убежища, она ожидала двух вещей – или крестьяне все еще живы, или похожи на немертвых в их городе. То есть простые серые люди, возможно несущие на себе следы отбивавшихся от них людей. Именно поэтому она решила взять с собой Алисию. Но чего Анна совсем не ожидала, так это того, что происходит с немертвыми, лишенными доступа к «пище». Без достаточного количества энергии для поддержания тела, эти бедные существа начинали буквально гнить заживо… похоже это происходило на последних слоях, отвечавших за примитивные животные потребности. Так называемые первичные слои, которые есть даже у младенцев. Они были самыми устойчивыми и прочными, являя собой основу любого живого существа. Можно даже сказать, что они являлись некими лепестками самого центра души, считающейся совершенно неразрушимой. И так оно и оставалось – даже это противоестественное переключение потока не могло их повредить. Судя по данным с очков, эти слои становились бледнее, но даже не думали разрушаться. Хоть одна хорошая новость за эти долгие, долгие дни. Конечно, души этих людей ужасающе повреждены, что будет сказываться на них и в следующих жизнях, но со временем душа восстановится. Одно это знание придавало Анне хоть немного душевного спокойствия. Создавшая это явление магия была чудовищна в огромном количестве смыслов, но она не нарушала мировые законы. Немертвая медленно прошла мимо, и Анна выдохнула. После чего невольно скривилась, ощущая на языке гнилостный привкус от стоящей в воздухе невыносимой вони гнили. Когда женщина входила в эту деревню, то совершенно не ожидала столь кошмарного зрелища… но отступать не было смысла. Им потребовалось четыре часа, чтобы сюда добраться, и Анна не собиралась тратить эти усилия напрасно. Движение, это энергия, энергия берется из еды… а еды после побега осталось примерно недели на две (даже у расширения пространства были пределы, и небольшая емкость рюкзаков была этим самым пределом). Но в следующий раз лучше промочить какую-нибудь тряпку приятно пахнущим веществом и повязать около носа и рта. Анна втянула ртом новую порцию воздуха и махнула Алисии, чтобы та следовала за ней. Судя по тому, что немертвые полностью игнорировали дом, в нем давно не осталось никого живого. Конечно, следовало следить за возможными немертвыми в доме, но если кто-то жил внутри… вряд ли он терпел неприятное соседство. Именно поэтому женщина выбрала это место первым. Для Алисии будет лучше попасть в более-менее безопасный дом. Девочка нервно огляделась и быстро засеменила за матерью. Рука Алисии невольно дернулась, чтобы схватить Анну за край штанов (старшая Блуфайер предпочитала бегать без мешающейся под ногами юбки), но быстро себя одернула. Анна сразу сообщила девочке, что в опасной обстановке ее движения лучше не стеснять. Поэтому Алисия нервно потерла одну руку другой и нерешительно двинулась за сосредоточенной матерью. Анна одобрительно кивнула, после чего осторожно закрыла за собой дверь – ей не нужны были лишние гости. И только после этого женщина осторожно двинулась вперед. Анна первой открывала все комнаты (той же палкой из-за угла), точно зная, что в одной из них лежит труп. Иногда двое Блуфайеров натыкались на различные по своей отвратительности горы мусора. Там были гниющие остатки еды, грязная одежда, разбитые на части предметы мебели и, разумеется, горы дерьма. Потому что, очевидно, запертый внутри человек не мог выйти в туалет, а природа требовала свое. Да, это было отвратительное, мерзкое зрелище. А воняло в доме так, что слезились глаза, но… сама Анна давно привыкла к подобным видам будучи погруженной в мир Ист Энда (корабли работорговцев были отдельным и крайне отвратительным злом), а Алисии придется привыкнуть, если она хочет выжить. И лучше она привыкнет сейчас, в более-менее безопасной среде, чем… если с Анной что-то случится. В определенный момент девочка не выдержала и ее все-таки стошнило. Анна потратила около двух минут успокаивающе потирая ей спину и заверяя, что это совершенно нормальная реакция, которой нечего стыдиться. Девочка немного поплакала, но быстро взяла себя в руки. И вот, наконец, Анна нашла тело в одной из комнат. Оно лежало на пожелтевшей от грязи неряшливо заправленной кровати. Судя по иссохшему виду, умер владелец дома давно. Это избавило Алисию от лицезрения крайне отвратительного зрелища начала гниения с жуткой, разъедающей вонью и вздутием живота, но легче девочке от этого не становилось. Иначе говоря, Алисию снова стошнило… точнее ее скрутило в пустых, бесполезных спазмах, так как все, чем ее могло вывернуть, уже вышло наружу. Анна же окинула тело пристальным взглядом (судя по лежащему на полу ножу и порезу на горле, неизвестный покончил с собой) и начала деловито рыться в комнате, в поисках возможных ценностей. Через несколько слишком долгих минут, Алисия к ней присоединилась. По иронии судьбы, это была последняя комната в доме. Теперь Анна могла немного расслабиться и начать относительно неторопливо искать все самое ценное, осматривать его и деловито запихивать в свой рюкзак. К чести Алисии, девочка не стала возражать, рассуждая на тему чужих вещей, уважения к мертвым и прочей, мешающей выживанию чуши. Возможно девочка слишком боялась подвести мать, возможно слишком ее уважала, чтобы сомневаться в ее действиях, а может быть свою роль сыграла рациональность, присущая всем Блуфайерам. Анне было плевать. Она просто была рада, что Алисия ведет себя разумно. По итогу осмотра два мародера раздобыли несколько металлических предметов, из которых можно сковать что-нибудь полезное, партию не сгнившей от грязи добротной мужской одежды (похоже бывший хозяин в какой-то момент плюнул на смену нарядов и ходил в одном и том же) и посуду (хотя Анна была не уверена, смогут ли они ей пользоваться так, чтобы Алисию не стошнило об одном воспоминании). Чего они не нашли, так это еды. Точнее, еду-то они нашли, но большая ее часть сгнила и засохла от прошедшего времени. Анна надеялась раздобыть какие-нибудь крупы, но похоже хозяин дома съел все подчистую. Неудобно, но Анна не ожидала чуда от дома, в котором долгое время кто-то выживал. Это был первый, пробный заход, и женщина надеялась, что следующие будут лучше (она надеялась, что следующих не будет, но мир никогда не был столь добр). В итоге старшая Блуфайер отдала Алисии ее рюкзак, после чего очень осторожно, старательно обходя все огни неправильных, вывернутых наизнанку душ, вывела дочь из деревни и повела обратно в убежище. Когда они наконец вернулись, ощущение отгороженности от мира стало просто мучительным и вызывало почти клаустрофобию, поэтому Анна немедленно сорвала с шеи скрывающий душу артефакт и убрала его в специальный мешочек. Так же поступила и Алисия, после чего устало поковыляла к плюшевому медведю, крепко его обняла и заползла под одеяло. Анна проводила ее обеспокоенным, беспомощным взглядом и решила пока не тащить девочку к бадье с водой, чтобы отмыться от стойкой вони. Алисия отлично держалась, и Анна хотела дать ей некоторое время на то, чтобы успокоиться. А одеяла она потом сама постирает. Младшая Блуфайер очень старалась сама справляться с «обязанностями слуг» чтобы не нагружать уставшую Анну, но иногда требовалась более опытная рука. Примерно на этой мысли менее усталая Анна опустила на пол рюкзак, мысленно перебирая всю работу, что ей предстоит сделать, но тут… на пол около ее ног медленно спланировал белый лист, варварски исчерканный знакомым ей черным карандашом. Женщина медленно моргнула затуманенными от усталости глазами и машинально присела, чтобы рассмотреть странные буквы, выглядящие так, словно их в истерике накалялал пятилетний малыш. Этель я умОляю Тебя скажи чтО ты в пОрядКе я пРошу тебЯ Этель ты в порЯдке Где ты оТветь поЖАлуйстА еСли с вАМи что-то слуЧИтся я не мОгу Умоляю теБя сКАжи чТо с АлиСией всЕ в поРядКе ПожалУЙста Я уМОляю теБя оТВеть Я вСе сдЕЛаю толЬКо отвЕТь Я не мОГу Вы вСе чТо у мЕНя еСть Я не МОгу вас пОтеРЯть ЭтеЛь поЖАлуйСта ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА Глаза Анны расширились в ужасе, и она резко подняла голову. На столике около кровати стояла бережно поставленная туда шкатулка. Обычно она была закрыта, но в этот момент ее крышка была приподнята из-за огромного количества белых листов. Их было так много, что они начали выпирать и вываливаться наружу, чем открыли крышку и нарушили работу шкатулки. То есть канал передачи прервался из-за количества сообщений и после определенного предела Аарон больше не мог отправлять письма! – #$@! – очень нецензурно прокомментировала ситуацию Анна и метнулась к шкатулке. Алисия вздрогнула и резко откинула одеяло, окидывая помещение диким взглядом. – Мама?! – панически воскликнула девочка. Анна перевернула шкатулку, вываливая на пол поток белых, исчерканных карандашом листов. Алисия недоуменно на них уставилась, после чего ее глаза расширились в ужасающем осознании. – Но еще нет девяти, – обеспокоенно сказала девочка. – Девяти еще нет! Мы ничего не пропускали! – уже более испугано воскликнула младшая Блуфайер. Старшая же не стала тратить время на лишние разговоры. Она перевернула один из судорожно исчерканных листов (машинально отмечая многочисленные слегка влажные округлые пятна) и большими буквами написала ВСЕ В ПОРЯДКЕ. МЫ ОТХОДИЛИ ПО ДЕЛАМ. ВЕРНУЛИСЬ. ВСЕ В ПОРЯДКЕ. После чего быстро поместила его в шкатулку и захлопнула крышку. В маленьком домике повисла тяжелая тишина. Анна и Алисия напряженно смотрели на небольшую шкатулку… спустя примерно минуту выматывающего, мучительного ожидания, Анна открыла шкатулку. Та была пуста. Женщина тяжело сглотнула и закрыла шкатулку. Прошло еще пять тягучих, напряженных минут… Анна открыла шкатулку. Та была пуста. Дыхание женщины еле заметно участилось, а сердце тяжело забухало в груди. Губы Алисии мелко задрожали. Анна беспомощно оглядела небольшое помещение… ее мозг лихорадочно обрабатывал информацию. Листок упал во время ее прихода. Это могло означать, что либо стук шагов нарушил его равновесие и он упал, либо Аарон только недавно забил шкатулку до такой степени, что листы начали выпадать наружу. Но следы слез на бумаге все еще были влажными, значит листок был отправлен не так давно. Возможно… Аарон просто не знает, что сообщение доставлено? Тогда как же? И тут Анну осенило. Эти листы, вываливающиеся из шкатулки. Аарон не был идиотом. Должно быть он сделал это специально! Он забил шкатулку до такой степени, чтобы та открылась и привлекла к себе внимание! Нужно просто повторить это – набить шкатулку так, чтобы крышка открылась, закрыть ее, прижав сверху рукой, замыкая пространство и отправить! Анна начала лихорадочно сгребать листы, собирая их в ладони, после чего кистью откинула крышку и приготовилась запихивать. Но тут… она заметила на дне небольшой белый листок. На нем крупными, слегка дрожащими буквами было написано: ГДЕ ВЫ? Плечи женщины расслабленно опустились, а из груди вырвался измученный, но полный облегчения выдох. Она выпустила из рук листы и потянулась за карандашом. После чего перевернула лист и… грифельный кончик остановился прямо у белой поверхности. Анна замерла и пристально уставилась на лист. После чего написала ряд бессмысленных символов и отправила записку. Алисия непонимающе нахмурилась. – Что это? – устало спросила девочка. Анна тяжело вздохнула и начала уже более системно сгребать исчерканные листы. – Кодировка, – просто ответила женщина. – Когда мы начали переписываться с твоим отцом, то договорились о проверочных знаках. На случай, если будут подозрения в адресате. Они удобны тем, что даже если один из нас в заложниках… шантажисты все равно не смогут понять, о чем мы пишем, – слегка улыбнулась женщина. – Обычно мы этим не пользуемся, но информация о том где мы очень важна, а твой отец… его поведение было не совсем обычным, – напряженно пояснила старшая Блуфайер. После чего открыла шкатулку. Ее встретил ряд расслабляюще знакомых символов, которые означали «я Аарон. В безопасности», и все тот же вопрос. Анна снова облегченно выдохнула, после чего наконец нашла в себе силы подумать над происходящим. Итак… Аарон внезапно стал паниковать и попытался связаться с ними раньше времени. При этом, он яро интересуется их местонахождением, то есть… что-то заставило его думать, что они в другом месте. Вероятность, что Аарон лично отслеживает их местонахождение через особняк исчезающе мала. Во-первых – Анна уничтожила систему охраны, созданную при Аароне. Если бы мужчина следил за ними, то забил бы тревогу еще тогда. Во-вторых, они переместились в это убежище почти полторы недели назад (которые Анна потратила на обучение Алисии воровскому делу). Даже если бы Аарон следил за ними без помощи особняка, то среагировал бы гораздо раньше. Что значит… ему кто-то сообщил? И, судя по истерике мужа, сообщил с не очень хорошими намереньями. Анна тщательно обдумала этот вывод и нашла его наиболее логичным. После чего взяла таки карандаш и написала расплывчатый ответ (никогда нельзя быть слишком острожным). Одно из убежищ на экстренный случай, – кратко написала женщина. То, что это убежище, построенное за эти три года лично ей и не внесенное ни в какие бумаги, она решила не упоминать. Спустя пару секунд ей пришел ответ. Почему вы мне не сказали? Анна нервно прикусила губу и молча уставилась на записку. Почему? Что она вообще могла ответить на этот вопрос? Потому что ты ничем не сможешь помочь. Потому что я не хотела беспокоить тебя, зная, что ты беспомощен. Потому что ты сам никогда не говоришь мне о своей боли. Потому что мы почти не знаем друг друга. Потому что, если я не напишу, что все в порядке, то я пойму что все не в порядке. И тогда я начну кричать, кататься по полу и мерзко, рвано рыдать и никогда, никогда не найду в себе сил подняться снова. Нет, женщина не думала, что хоть один из этих вариантов подойдет. Анна нерешительно занесла над бумагой карандаш и быстро написала. Я не хотела… чтобы тебе было больно. Мне очень жаль. После чего положила ее в шкатулку и медленно закрыла крышку. – Отец в порядке? – робко спросила зарывшаяся в одеяла Алисия. Анна нервно дернула углом рта, стараясь не смотреть на усеивающие пол панические записки. – Я думаю… – нерешительно сказала старшая Блуфайер. – Что кто-то сообщил твоему отцу, что мы… покинули особняк, – предположила женщина. Алисия нервно закусила губу и крепче прижала к себе медведя. – М-может я… напишу отцу что-нибудь? – осторожно спросила девочка. Анна повернулась к ней и заметила, что та смотрит на усеивающие пол записи. Очевидно, девочка могла буквально видеть пошатнувшееся душевное равновесие Аарона навсегда запечатленное в листах бумаги. Возможно, возвышенный отцовский образ в сознании девочки дал здоровенную трещину. Вряд ли это помогало ее душевному спокойствию. Хотя, с другой стороны, если Алисия поймет, что ее отец человек с эмоциями… они наконец-то наладят контакт? Это будет полезно, если с Анной что-то случится. К тому же… возможно для них будет лучше начать действительно писать друг другу, а не оставлять обезличенные, бессмысленные записки? – Аарон написал, что мы все, что у него есть, – мелькнула в голове Анны непрошенная мысль. – Все что у него есть, это сухая вечерняя фраза от жены, которую он фактически не знает, и почти отсутствующие воспоминания о дочери. Он любит Алисию и… это может быть их единственный шанс когда-либо поговорить, – с оттенком леденящей горечи осознала женщина. – Напиши, – наконец сказала Анна. – Я думаю… это его порадует. Даже если он никогда этого не признает, – с неожиданной для нее нежностью заметила женщина. Алисия робко улыбнулась, и Анна решила, что достаточно собралась с силами, чтобы открыть крышку. Там лежала одинокая, усеянная маленькими, мокрыми пятнами белая записка. Это мне жаль. Мне жаль, Этель. Прости, что я не смог обеспечить вам безопасность… что ты не смогла довериться мне. Анна смотрела на этот небольшой листок бумаги несколько долгих секунд. После чего… ощутимо нахмурилась и нашарила на полу очередной лист. Ты идиот! – решительно написала женщина. – Я доверяю тебе! Наш код построен на взаимном доверии! Какой смысл в шифровке, если предатель тот, кто знает шифр? Я уверена в твоих словах потому что знаю, что даже если тебя будут пытать, ты не сдашься. Да что там, я передала тебе прямой канал связи, через который можно отправить воздушный яд или опасный артефакт, убив меня на месте! И я отдала ее тебе, потому что знала, что ты достаточно силен, чтобы защитить ее от кражи и недоброжелателей, а также слишком… ты, чтобы даже думать предать нас. Поэтому не нужно извиняться за то, в чем нет твоей вины, Аарон. Я не хочу, чтобы ты винил себя за жестокие решения других. Идиот! И пока Анна не успела подумать о том, ЧТО ИМЕННО она написала, женщина резко опустила записку обратно и быстро захлопнула крышку. Алисия молча смотрела на весь процесс получения, гнева, лихорадочного написания и последующего отправления записки. На некоторое время, в маленьком домике повисла выжидательная тишина. – Мама, – внезапно сказала излишне наблюдательная девочка. – Что написал отец? – с легким любопытством спросил ребенок, недавно узнавший, что у ее родителя есть эмоции. – Глупость, – проворчала Анна. После чего медленно и очень опасливо открыла крышку. Там лежала новая записка… она была совсем короткой. Скорее росчерком, а не письмом. Щеки Анны покраснели в приступе искреннего смущения. Она уже сожалела о своей эмоциональной вспышке. Женщина глубоко вздохнула и перевернула лист, подсознательно опасаясь ответа на ее невольно выплеснувшиеся на бумагу чистые, искренние чувства. Хорошо. Я отойду решить пару проблем, – было ответом на эмоциональное оголение Анны Блуфайер. Анна еле заметно нахмурилась и перевернула листок. Другая сторона была совершенно чистой. Женщина повернула лист обратно и вчиталась в буквы, силясь найти в них какой-то дополнительный, тщательно зашифрованный смысл. После чего тщательно осмотрела края листа, в поисках какого-нибудь зашифрованного сообщения. – Что он ответил? – заинтригованно спросила Алисия, прижимая к груди медведя. – Он… сказал, что отойдет, – отстраненно сообщила Анна. – А… – слегка разочарованно среагировала Алисия. А потом устало прикрыла глаза и снова зарылась в одеяло. Оставляя свою несчастную мать с очередным эмоциональным кризисом, вызванным человеком по имени Аарон Блуфайер. По итогу этого самого кризиса Анна твердо решила плюнуть на этого идиота и полностью стереть его из своей жизни. После чего встала и мстительно собрала с пола многочисленные доказательства, что ему НЕ ВСЕ РАВНО, а потом поклялась залить их в янтаре и хранить до самой смерти. Периодически тыкая этими листами в его холодное, отстраненное, высокомерное лицо.