Опаленные души

Посреди бескрайних холмов, по соседству с довольно большим и некогда оживленным городом стоял огромный трехэтажный особняк. Вокруг него не было никаких стен, охраны или изгородей. Казалось, хозяева этого величественного здания совершенно не опасались нарушителей и возможных воров. Для многих людей, подобное было бы знаком – не приближайся к этому месту. Его охраняет что-то более угрожающее, чем обычные стены и простые смертные люди. На некотором отдалении от величественного здания располагался небольшой, аккуратный домик. Если бы несведущий человек открыл дверь этого домика, то заметил бы небольшую и порядком запылившуюся от отсутствия людей комнату. Это помещение выглядело как гостиная знатного дома, хоть и располагалось сильно на отшибе – на покрытых богатыми обоями стенах располагались многочисленные картины, по краям комнаты находились диваны и небольшие столики, а по середине располагался красивый ворсистый ковер. Простой человек никогда бы не понял, почему эта странная комната располагалась так далеко от основного особняка и какой цели она служит. Но более знающий человек догадался бы посмотреть под ковер и увидел бы большую металлическую, отливающую сиреневым пластину, по краям которой были выбиты многочисленные ряды рун. Эта комната служила для приема гостей… и любых нарушителей, которые решат пробраться в особняк посредством артефакта перемещения. Весь этот маленький домик был сплошной, богато обставленной, роскошной западней для любых людей и объектов, что решаться напасть на хозяев артефакта. Охранная система была создана для мгновенного обнаружения любого живого существа, нарушившего защиту, и ее немедленного и крайне болезненного умерщвления. И сегодня, в этот самый час, выбитые на пластине руны еле заметно засветились бледным свечением, и на богатом ковре появилось странное, паукообразное существо. Охранный контур, нанесенный на стены домика, засветился после чего… медленно погас. Он не обнаружил ничего живого и прекратил свою работу. Металлическое существо лежало на ковре, странно поджав под себя тонкие, похожие на лапки ноги. Всего их было восемь… туловище «паучка» было круглым и напоминало овальный металлический шар с выбитыми на нем рунами и парой круглых, темных линз на передней части «существа». Все его тело было создано из черного, сливающегося с темнотой металла, что не делало это создание менее жутким или нервирующим. Спустя пару секунд от прибытия, глаза окуляры существа внезапно зажглись еле заметным синеватым свечением, а нога дернулась, из-за чего круглое тело медленно перекатилось на бок. Это освободило другие ноги, которые безвольно вытянулись и продолжили лежать на ворсе ковра… но ненадолго. Свет в окулярах паука уменьшился, будто существо сосредоточенно прищурилось… вскоре еще одна нога существа дернулась, за ней повторила вторая, и, через некоторое время неловкого перебирания металлическими конечностями, овальное тело артефакта перевалилось обратно и плюхнулось на свое металлическое брюшко. И на этом создание застыло на долгие три минуты. Казалось оно напряженно о чем-то думает. Свет в окулярах становился то шире, то уже, будто нечто приспосабливалось к своему положению. А потом его лапки начали крайне аккуратно и осторожно приподнимать овальное тело, будто создание пыталось посмотреть выше. Окуляры артефакта пристально осмотрели картины и потолок комнаты, немного задержались на стенах, после чего существо как-то робко дрыгнуло лапкой, поворачивая себя в сторону и осматривая помещение целиком. После того, как создание сделало полный круг, оно снова застыло на долгие пять минут. В этот момент, его синие глаза погасли, будто оно заснуло. Так прошло примерно десять минут. По истечению этого срока, «глаза» паука снова зажглись, а потом оно медленно и крайне сосредоточенно встало на свои дрожащие, неуверенно трясущиеся лапки и сделало пару робких шагов… после чего стало медленно и почти величественно заваливаться вперед. Это было в чем-то увлекательное зрелище. Примерно с теми же эмоциями люди наблюдают за падающим с каната циркачом или катящимся с обрыва камнем. В этом падении чувствовалась какая-то неотвратимость, щедро сдобренная трагедией. И особо остро эта трагедия ощущалась в том, как панически бедное существо перебирало своими маленькими лапками, пытаясь это предотвратить. Пум, – грустно сообщило металлическое тело, тихо падая на мягкий, ворсистый ковер. В это же время, примерно в нескольких тысячах километрах от особняка Глена Блуфайера, в небольшом деревянном домике, на старой одноместной кровати лежала женщина. И в этот самый момент женщина очень сильно нахмурилась и зло дернула бровью. Сидящая рядом Алисия задумчиво кивнула своим мыслям и продолжила читать о видах сплавов.

***

– В следующий раз, – раздраженно подумала Анна, мучительно осторожно перебирая демонскими лапками. – Лучше не выделываться, а создать простого и бесхитростного гуманоида. Когда женщина придумывала этот дизайн… Пум То рассчитывала на его устойчивость, маневренность и простоту в сборке... Бам К тому же, создание копии человеческого тела, учитывая особенности духовного сплава и прочих деталей, могло занять слишком много времени и потребовать затрат нерационально большого количества ресурсов... Бряк К сожалению Анна немного не учла ту небольшую деталь, что ее несчастный мозг понятия не имел как управляться восьмью конечностями разом! Бамс А попытки ее несчастного мозжечка высчитать, где ее центр равновесия, заставляли Анну прослезиться от жалости к своим нервным клеткам. У нее не было встроенных инстинктов и рефлексов для управления подобным организмом. И прямо сейчас женщина лихорадочно отмеряла каждый свой шаг, чтобы… Бамс! Да чтоб тебя демоны #$@ во все #$@ и #$& каждый %@# скарский #$% день! И примерно на этой, полной чувственных и проникновенных слов мысли, женщина сделала последние несколько шагов… чтобы обнаружить, что ее окуляры уткнулись в стену. Маленький, доковылявший до края домика паучок стоял, иногда пошатываясь на своих неустойчивых и дрожащих как у новорожденного олененка металлических ножках. Его светящиеся синим глаза пристально смотрели в стену домика… при должной доле воображения, в них можно было увидеть долгий и вдумчивый мыслительный процесс. Наконец, паучок пришел к какому-то решению и оооооочень осторожно поднял одну из своих длинных лапок. Анна Блуфайер была крайне умным человеком. А еще очень опытным вором. Женщина прекрасно понимала, что ее творению будет немного тяжело открывать двери. Из лапки выдвинулось тонкое, покрытое рунами лезвие. Поэтому женщина встроила в него стилет, найденный на трупе очередного наемного убийцы. Особенностью этой вещи была ее поразительная острота. Он был создан кем-то из рода Рэдсворд, поэтому был настолько острым, что фактически состоял из сплошной режущей кромки. Ему даже лезвие было не нужно – сама концепция остроты крепилась к похожему на шило основанию. Но и это еще не все – второй особенностью оружия была его способность прорезать что угодно, включая камень, дерево, сталь и даже укрепленные артефактами поверхности. Да… в самом начале убийц снабжали действительно хорошо. Если бы кто-то из них добрался до Анны, той пришлось бы весьма туго. К сожалению для заказчика, убийца использовал этот стилет, чтобы покончить с собой в попытке прервать мучительную, выворачивающую душу боль. И теперь женщина с удовольствием использовала их маленькие, смертоносные дары. Паучок поднес стилет к стене, аккуратно воткнул его в дерево, а потом начал ощутимо шататься, пока… Шуууууууууу… Анна медленно съехала по стене, прорезая в ней тонкую линию, пока не уткнулась в пол. К счастью, стилет не перерезал ни одну из металлических лапок… но был очень близок к этому. В этот момент Анна Блуфайер на полном серьезе подумала о том, чтобы прийти в это проклятое место лично. Но потом вспомнила, что у нее есть дочь, которую нужно кормить и начала медленно и крайне печально вставать обратно. Спустя примерно тридцать невыразимых, чудовищных, наполненных неописуемыми страданиями минут, паучок таки проделал в стене достаточных размеров дыру и очень осторожно прополз наружу. Его встретило незабываемое зрелище уходящих в даль бесконечных холмов и находящегося на некотором отдалении огромного трехэтажного особняка. Маленький паучок грустно прикинул возможное расстояние до своей цели и машинально перевел его в паукошаги. Учитывая, с каким мучением давался каждый из них… это было СЛИШКОМ МНОГО паукошагов. А потом, будто в стремлении добить психику бедного арахнида, в рассеянно плывущем от напряжения разуме паучка мелькнула картина огромной, уходящей в высоту лестницы. У Анны во второй раз появилось сильнейшее искушение послать все к демонам и прийти в это проклятое место лично. В данный конкретный момент она отдала бы многое за высокое, широко шагающее тело, имеющее всего две ноги. Но потом в ее голове возник образ одиноко бродящей по разрушенной Англии Алисии, и женщина мужественно отбросила это искушение в глубь. Им нужна еда, перевалочный пункт и живая Анна. Все это легко достижимо при помощи паука. Она должна держаться… ей не нужно никуда торопиться, просто медленно и упорно ползти вперед. Она справится. Анна Блуфайер всегда справлялась. К тому же, мозг был очень адаптивным органом. Если Анна достаточно долго будет использовать эти #$@ ножки, то приспособится и передвижение перестанет быть таким мучительным. Оно должно. Хм… на самом деле, было более разумно сначала потренироваться в управлении, а уже потом идти в это место. Если уж возникли столь непредвиденные проблемы с управлением. Хм… на секунду, Анна представила, как медленно поворачивается и крайне мучительно ползет обратно к артефакту перемещения. А потом тратит еще несколько долгих и крайне мучительных дней на адаптацию к артефакту. В нескольких тысячах километров от паучка, лицо лежащей на кровати женщины исказилось в неописуемой муке. Алисия немного удивленно на это уставилась, после чего аккуратно проверила материнский пульс, температуру и работу мышц. Все было в порядке… Алисия молча пожала плечами и вернулась к своей книге. Но это было логично – очень грустно подумала Анна. В эту вещь были вложены определенные ресурсы и было бы жаль глупо потерять их из-за нетерпения. Время не настолько поджимает… паучок задумчиво постоял несколько полных непередаваемой грусти минут, после чего робко повернулся к дырке в стене. Лежащее на кровати тело Анны очень тяжело вздохнуло. Паучок повернулся обратно и напоследок решил просветить дом своими окулярами. Синее сияние линз сильно побледнело, будто в синюю краску добавили немного прозрачной, разбавляя общую концентрацию. Свет замерцал, и Анна внимательно осмотрела особняк. Она ожидала увидеть пустоту, или огоньки охраны, или несколько ядер прячущихся внутри аристократов, но… этого женщина совершенно не ожидала. Там, в одной из дальних комнат светился небольшой переливающийся светом шарик. Это был ребенок. Маленькая девочка аристократ. И, судя по ядру, это была маленькая, болезненная девочка из рода Блуфайер… Окуляры паучка сузились, будто наводили четкость… бледно синее пламя замерцало активнее. Этого не могло быть. Какой сумасшедший стал бы оставлять маленькую девочку посреди заброшенного особняка посреди войны. И судя по колебаниям, ребенок болен. Какой псих бы оставил маленькую больную девочку посреди… Что-то мелькнуло на краю восприятия Анны, и она заметила еще одно ядро. Но она не успела рассмотреть ничего важного, так как паучка внезапно окружил плотный, твердый шар синего пламени. Анна невольно заставила паучка отшатнуться, но мгновенно пришла в себя – сейчас она находилась в теле артефакта. Уж чего, а огня аристократа Анна может не бояться. Примерно с этой мыслью, женщина выскочила из «ловушки», сделала пару неуклюжих шагов и… неловко бухнулась на землю. Щеки лежащей на кровати женщины слегка порозовели. Алисия пораженно уставилась на это совершенно немыслимое зрелище, после чего проверила все показатели матери еще раз. Анна начала раздраженно ковырять землю ножками, но не успела сделать ничего эффективного. Внезапно на паука упало что-то мешающее двигаться, и мир погрузился во тьму. Паучок бешено завозился и ощутил, как его поднимают с земли и быстро куда-то несут. Анна мысленно зарычала из-за идиотизма происходящего, а потом заметила ядро того, кто так глупо захватил паучка в плен. Женщина неловко развернулась и приготовилась вытащить стилет, чтобы проткнуть грудь незадачливого нападающего, но потом… она увидела кому именно принадлежит это ядро. Ее нес ребенок. Мальчик аристократ… судя по рисунку слоев, ему было около двенадцати, тринадцати, он был Блуфайером и не был связан ни с одним из родов аристократов. То есть… скорее всего был бастардом. Тельце паука замерло, так и не вытащив своего смертельного оружия. Анна не убивала детей. Она просто не делала этого… чтобы не стояло на кону. Даже ради Алисии. К тому же… несущий ее ребенок был крайне истощен, напуган и зол. Его злоба пульсировала огненными вспышками, питая огненную магию, что во все времена было явным предвестником огненного безумия. Если бы мальчик не был слишком мал… он уже мог бы сойти с ума и сгореть от собственного пламени. Или… в худшем случае, стать огненным демоном. Анна не убивала истощенных, напуганных и брошенных детей. И не ранила… этот глупый паук не настолько ценен, чтобы делать подобное. И именно поэтому пойманное существо сложило ножки под туловище и начало смиренно ждать дальнейшего развития событий. Особенно учитывая тот факт, что события были слишком уж странными. Ребенок вне рода… обычно это были бастарды, рожденные на стороне. Но бастарды Блуфайеры? Вероятность была настолько мала, что была почти исчезающей. Блуфайеры содержали в себе противоположные огненный и водный элементы, поэтому их вынашивание и рождение было мучительно трудным и энергоемким процессом. Ты не мог просто нагулять ребенка на стороне как Рэдфайер. Это просто не так работало. Каждый ребенок был результатом тонкого расчета и планирования. А тут бастард внезапно возникает из воздуха, именно во время войны, и чтобы он прятался на территории Глена Блуфайера с другим ребенком? Происходящее было слишком нелогичным. Анна просто не могла понять, что именно происходит. И пока женщина пыталась обдумать происходящее, ее маленький похититель добрался до места назначения. К сожалению, ушей к паучку приделано не было, поэтому Анна была фактически глухой и не имела возможности хоть как-то отслеживать обстановку (особенно учитывая, что осязания у нее тоже не было). Возможно именно поэтому женщина совершенно не ожидала того, что встретит ее по снятии тканевой тюрьмы. Анна обнаружила себя в стальной клетке для какого-то животного. Эта самая клетка лежала на когда-то величественном, а теперь покрытом пылью и мусором мраморном полу, а на некотором отдалении от нее, на все том же полу сидел сильно неопрятный, исхудавший, но крайне сосредоточенный… Август Блуфайер. Все мысли Анны застыли, пока она молча наблюдала на одетым в рваную, грязную одежду мальчиком. За те три года, что Анна не видела сына Глена Блуфайера, тот немного вырос, но сильно похудел, отрастил волосы и приобрел тяжелый, полный пугающей концентрации взгляд. Мальчик выглядел как нищий беспризорник из Ист Энда… уж Анна на этих детей насмотрелась. Вот только… что сын Глена Блуфайера, человека, который предположительно должен находиться в надежном убежище вместе со всей своей семьей, делал в этом давно заброшенном особняке? И какого #$@ ядро родовитого аристократа выглядело так, будто он больше не принадлежит к роду?! Хотя нет, Анна знала почему. Была всего одна причина, по которой принадлежащий к роду аристократ мог потерять эту привязку. Если бы его изгнали. Август открыл рот и произнес: – Ты меня понимаешь? Анна не слышала звука произнесенных слов. Но она умела читать по губам… и потратила несколько долгих секунд, чтобы обдумать, стоит ли ей отвечать. После чего медленно наклонила тело вперед, будто кивая. Перед ней сидел голодный, тощий ребенок, переживший ад. И Анне плевать, что за хитрый план мог лежать за этим. Она должна разобраться, что за #$@ происходит! Женщина не любила видеть брошенных детей. Это… напоминало ей о… нехороших вещах. К тому же, даже если это хитрая ловушка какого-то садиста, единственным кто пострадает будет паук. Анна физически не сможет выдать никакой важной информации, так как у нее нет рта. На лице Августа отразилось странное облегчение… а потом по его грязным щекам покатились слезы. – Я… я не знаю, кто вы, – произнесли губы мальчика. – Но мне уже все равно. Вы артефактор, верно? Я аристократ… я могу производить огонь! – воскликнул ребенок, зажигая в ладони небольшой огонек. – Вам же нужен огонь, верно? Все мужчины ушли, и для работы артефактов нужен огонь… я дам его! – начал все быстрее говорить Август. – Я… я буду полезен. Я не маленький! Я буду сам добывать еду и найду место для сна и… я много чего умею! Я научился рыбачить и охотиться, и ставить ловушки от… от тех людей. Я не буду мешать! Я отличный ресурс и меня можно очень выгодно использовать! – ближе к концу мальчик говорил с такой скоростью, что Анна еле разбирала слова. – Вы не пожалеете, если возьмете меня, леди! Мы можем заключить договор! У от… – тут мальчик запнулся, и на его лице мелькнула застарелая боль. – В рабочем кабинете есть образцы договоров, и я подпишу любой! Я буду полезен! – с нотой отчаяния на лице заверил мальчик. – И вы хотели посмотреть мо… этот особняк, – снова сбился парень. – Я покажу все, что знаю. Что где лежит, пароли от комнат, подвал, гардеробные… я жил здесь и все, все знаю! – воскликнул ребенок. Ближе к концу произвольной речи парня начало еле заметно трясти. Одна его рука потянулась к другой и сжала предплечье с такой силой, что кожа побледнела от нехватки крови. Анна же молча смотрела на этого мальчика и лихорадочно обдумывала ситуацию. Все запинки в его речи, готовность пойти с каким-то неизвестным… с чем-то неизвестным куда угодно и позволить ему делать с собой что угодно… его общее состояние и полное отсутствие пиетета к собственному дому. Мальчик был в отчаянии. И он был в отчаянии, потому что его бросили. Но почему?! Глен Блуфайер был в наиболее выгодном положении из всех Блуфайеров в данный конкретный момент. Зачем ему изгонять и бросать собственного сына?! Анна аккуратно вытянула ножку (мальчик напрягся и отодвинулся от металлической конечности), после чего вытянула из нее стилет и перерезала прутья клетки. Август резко встал и мгновенно покинул зону возможного удара. Мальчик был бледен как смерть… очевидно он осознал, что Анна в любой момент могла проткнуть его очень острым оружием. Значит, в момент нарезания дыры, ребенка еще не было. Он подошел позже. Анна медленно вышла из клетки и опустила стилет на дорогой мраморный пол. После чего медленно написала: ДОГО ВОР О ВЗА ИМН ОМ НЕ ПРИ ЧИ НЕН ИИ ВР ЕДА После чего устало опустила лапку и бухнулась на пол. Да, не самый благородный ее вид, но ей было откровенно все равно. Перед кем ей «выделываться»? Перед отчаявшимся истощенным ребенком? Чтобы прийти в себя после титанического труда по начертанию надписей, женщина решила просто полежать и не думать об управлении многочисленными конечностями. Примерно через пять минут, перед окулярами паучка опустился удивительно белый и неповрежденный пергамент. Анна мучительно вздохнула, подобрала трясущиеся ножки и приготовилась к новому раунду движений. Паучок приподнялся и узрел еще один лежащий рядом лист – это оказался листок с рядом букв английского языка. Паучок поднял голову и заметил настороженно сидящего рядом Августа. Очевидно, мальчик заметил мучения Анны и принес ей более эффективный метод общения. Женщина прекрасно помнила, как этот мелкий паршивец обращался с Алисией на балу. Хоть на других балах, ребенок к Алисии больше не приближался, женщина все еще злилась… но в этот самый момент ее сердце немного оттаяло. Мальчик был умным и умел приспосабливаться. Хотя… это было очевидно, учитывая обстоятельства. Иначе он бы столько не прожил. Лапка Анны немедленно подвинула к себе листок, чтобы эффективно воспользоваться подарком. Она занесла лапку и поочередно показала на ряд букв… из-за которых Август побледнел еще сильнее. – Принеси девочку, – показала Анна. – Она тоже должна подписать. И вот тут парень с такой силой сжал челюсть, что женщина невольно забеспокоилась за его зубы. – Ты… ты знаешь о ней, – произнесли губы Августа Блуфайера. – У меня большие возможности, – туманно выразилась Анна. – И я не люблю оставлять опасность за спиной. Август побледнел еще больше и снова мучительно крепко сжал предплечье руки. – Ей всего пять, – пробормотал парень. – Я… пожалуйста не втягивайте… она бесполезна и ничего не умеет, – почти умоляюще произнес Блуфайер. В голове Анны всплыло несколько непрошенных воспоминаний о детях смертниках. Это была презренная и отвратительная тактика, но находились уроды, что делали нечто подобное. С тех пор, как появились Алые Гончие и Зеленые Звери, за такое подвешивали на стене за причинные места и риск перестал того стоить, но раньше… раньше уродов было много. А это время было сильно раньше Гончих и Зверей. – Ребенок должен подписать, – снова набрала текст Анна. – Иначе я уйду. Губы Августа еле заметно задрожали, и он медленно встал. А потом парень повернулся, увидел что-то и замер. К этому моменту Анна не могла видеть его лицо и читать по губам, но ей было не нужно – женщина заметила, на что именно смотрел Август. На небольшом отдалении, возле самой лестницы стояла маленькая, замотанная в грязное одеяло малышка. Ей было пять или шесть лет, у нее были характерные светлые волосы и глубокие синие глаза. Единственным, что отличало ее от обычных маленьких детей были лихорадочно красные щеки и недетские, полные застарелого, усталого страха глаза. Девочка стояла босиком на мраморном полу и пристально смотрела на паучка Анны. – Агуст, – нетвердо произнесла девочка. – Ами нужна? – робко спросил ребенок. И тут Август резко бросился к девочке, рывком поднял ее с пола и поддел под ноги одеяло. После чего крепко прижал к себе и дико покосился на сидящего паучка. Глаза парня были затоплены озлобленной, полной ненависти паникой… казалось сын Глена ожидает какой-то резкой атаки или нападения в любую секунду. Анна продолжала спокойно сидеть… постепенно мальчик начал успокаиваться. Его судорожно сокращающаяся грудь стала подниматься медленнее, дрожащие руки стали тверже, а затопившая глаза паника немного ушла. Наконец, мальчик тяжело сглотнул, перехватил спрятавшуюся в одеяло девочку поудобнее и медленно направился к паучку. После чего аккуратно сел дальше расстояния удара, подвинул к себе подписанный Анной договор и вытянул из-под одеяла маленькую ручку. А потом начал тихо объяснять ей, что нужно подписать белую бумажку. Сначала девочка была не очень довольна этим предложением, но потом смирилась и сделала кривой росчерк специальным пером. Следом за ней расписался и Август. Анна спокойно наблюдала за процессом. Итак… договор о не причинении вреда засчитывает как вред не только прямое нанесение, но и любые действия, которые сознательно могут привести к вреду для контракторов включая передачу информации заинтересованным лицам, изготовление опасных предметов с намереньем насести вред и любые действия, совершенные с целью причинить боль или убить. С девочкой это была скорее подстраховка, так как она слишком мала, чтобы в полной мере понимать окружающий мир, но Анна возьмет любое преимущество, что у нее есть. Кроме этих детей в особняке никого нет, в самих и на самих детях опасных артефактов нет… конечно, женщина не настолько глупа, чтобы лично приходить в это проклятое место и забирать детей. Все это могло быть ловушкой, рассчитанной на доброту женщины. Поэтому… детей нужно было увезти из потенциально опасного места. – Бери меня, – набрала Анна. – И к артефакту переноса, – кратко приказала она. К счастью, Анна не просто так изучала записи Этель Блуфайер. Если кто-то создал эту ловушку с целью вычислить их место жительства, то их ждал неприятный сюрприз – Анна превосходно умела шифровать координаты переноса. И таким образом, вероятность, что очередное покушение будет успешным составляло примерно 5-9%. Это был настолько исчезающий риск, что Анна вполне могла себе это позволить. И возможно многим ее действия показались бы слишком поспешными. Но, во-первых… ее дом был ее территорией и был защищен всеми известными ей мерами. Даже от зелий славян и менталистов азиатов (ее молодость была довольно… бурной). А во-вторых, девочка была очень больна, и ей срочно требовалась помощь. Маленькие дети болеют тяжело и стремительно, поэтому следовало как можно раньше начать лечение, пока все не перешло в пневмонию. Анне кажется, или вместо ресурсов и увеличения их возможностей, женщина только что добавила себе лишних проблем? Эх… Аарон будет совершенно не рад ее вечерней записке.