Опаленные души

По небольшой, залитой вечерним сумраком комнате разнесся размеренный бой часов. Бооооомммм-Бооооомммм-Бооооомммм… Ей нужно вывести отсюда ребенка. Плевать на библиотеку… здесь слишком опасно. Анна понятия не имеет, на что способна эта штука, но учитывая ее опыт с чем-то подобным… Блуфайер может быть совершенно беспомощна против этого. Бооооомммм-Бооооомммм-Бооооомммм… Главное ни на что не соглашаться. Разве не так говорили во всех историях? Оно не сможет ничего сделать, пока ты ему не разрешишь. Но… что, если кто-то другой уже согласился. Анна что-то упускала. Во всей этой картине было что-то не так, но у нее совсем не было времени. Она не знала, откуда взялась эта уверенность, но Анна знала, что ей нужно спешить. Часы… все дело должно быть в часах. Нет, у нее нет времени думать. Ей нужно вывести девочку отсюда. Осталось только объяснить ей, что ее мать уже… Бооооомммм-Бооооомммм… – Девять часов, – хрипло произнесла лежащая на кровати женщина. Бооооомммм. Анна смотрела на луч света, пробивающийся через большое витражное окно. Ее взгляд отстраненно следил за пылинками, танцующими в дневном свете. Что-то было не так. Анна знала, что что-то неправильно, но никак не могла понять, что именно. Небольшой паучок аккуратно переступил металлическими лапками, сошел с артефакта перемещения и осторожно пошел по мягкому белому ковру. Сейчас, Анна находилась в большой светлой комнате, которая в этом доме играла роль гостиной. Рядом с ней стоял белый диван и столик из светлого орехового дерева, на котором стояла все еще дымящаяся чашка с чаем. Женщина переступила лапками, которые подчинялись гораздо лучше, чем раньше, и попыталась сосредоточится на этом ощущении неправильности. Итак, сейчас женщина находилась в особняке семьи Блутаймов, ветви семьи Блуфайер, которая изучала время и возможности его управлением через артефакты. Этот род считался некими сумасшедшими учеными даже по меркам привычных к риску и опасности Блуфайеров… время было очень капризной и весьма опасной вещью. Нечего говорить, что большая часть артефактов этой семьи либо не работала, либо вызывала чудовищные и невообразимые катаклизмы. Этот род еще держался на плаву только за счет чертежей их дальнего предка, которые позволяли создавать артефакты, стабильно замедляющие время… но это было все. Весь успех этого рода заключался всего в одном древнем чертеже, что было не очень хорошим показателем. Что же Анна забыла в этом довольно небогатом как знаниями, так и мебелью доме? На самом деле ответ был довольно прост – она искала информацию по артефактам, перемещающим во времени. Блуфайер все еще прекрасно помнила комнату, заваленную часами, и лежащую на столе женщину непонятного возраста. И после просмотра информации по всем родам аристократов и их возможной специализации, Анна была полностью уверена, что той женщиной была представительница рода Блутаймов. А значит именно в их особняке Блуфайер могла найти ответы. Как ни странно, Анна даже знала приблизительную планировку этого здания. Каким образом? Ну, главной причиной была Глава Дома семейства Блутайм – Миранда Блутайм. Ей оказался тот самый невинный и сияющий в ночи цветочек искренности, которого Анна встретила на своем самом первом балу. На самом деле, это многое объясняло – у семейства Блутайм не было буквально ничего ценного и важного, кроме одного древнего чертежа, поэтому их Глава Дома могла позволить себе быть милой и наивной. Она очень мило и наивно обрадовалась, когда Анна попросила ее навестить их особняк. Она очень радостно представила Анне свою маленькую пятилетнюю дочь и провела ей настоящую экскурсию по своему дому (ее отец был не так рад присутствию официальной парии их рода, но не смог противостоять жизнерадостности дочери)… к вящему сожалению Анны, Миранда была далеко не так наивна, чтобы запускать постороннего человека в семейную библиотеку. Поэтому женщина просто описала Миранде артефакт из особняка Черной Ведьмы и получила взвешенный вывод, что такое просто невозможно. В то время Анна благодарно кивнула и молча удалилась в свой особняк. Ну а теперь Анна решила посетить дом этого необычного семейства снова и варварски ограбить их семейную библиотеку. К тому моменту, как женщина решилась на это действие, Август и Амелия жили в их домике почти три месяца, и Анна искренне надеялась, что если она просто ляжет рядом с этими детьми и временно отвлечется, то они не подожгут дом, не перережут друг друга и не попытаются немедленно сбежать неизвестно куда. И вот теперь Анна стояла посреди гостиной и пыталась определить причину этого странного, беспокоящего ощущения неправильности. Анна медленно пошла вперед, пристально осматривая окружение. Все выглядело точно так же, как тогда, когда женщина была здесь в последний раз – белоснежный ковер, аккуратный столик, напольные часы с неторопливо качающимся маятником и большие витражные окна, через которые проходил яркий солнечный свет, окрашивая танцующие в воздухе пылинки в золотистый оттенок. Все выглядело совершенно нормально, чисто и убрано, не считая это дымящейся чашки с… Анна резко остановилась и медленно повернулась к этой самой чашке. Чашке с горячим и несомненно свежим чаем. Стой… когда она проверяла этот особняк перед перемещением, то не заметила никаких признаков живых существ – она отправила вперед шарик наблюдатель, соединенный с ручным зеркалом (мини-версия наблюдательной системы их бывшего дома), и после осмотра местности тот заключил, что внутри никого. А ведь он настроен на анализ ядер… но эту чашку должен был кто-то нагреть, и вряд ли это сделала летающая в воздухе пыль. Бооооомммм… Паучок подпрыгнул на месте и повернулся в направлении звука. Или попытался… казалось, у звука не было определенного источника, и он доносился со всех сторон. Анна мысленно поморщилась – похоже ее сделанная на коленке имитация органа слуха работала как-то неправильно. Бооооомммм-Бооооомммм-Бооооомммм-Бооооомммм… Наконец, раздражающий шум затих, и Анна смогла отвлечься от этого мерзкого звука. Судя по всему, часы работали неправильно – Анна была уверена, что начала свой поход за знаниями в девять часов утра. Впрочем, неправильно настроенные часы были не самой большой ее проблемой. Похоже, что Анне не повезло, и нынешние обитатели дома отошли как раз в тот момент, когда женщина проверяла особняк на заброшенность. Ну что ж… теперь ей придется проверять все заново. Прекрасно. Женщина сузила окуляры, после чего повернулась и осмотрела окружающую обстановку со всех сторон. И здесь было… да! Один этаж вниз… там был кто-то! Девочка? Анна сфокусировала окуляры паучка… да! Это точно ребенок! Еще один. Вы что, издеваетесь?! Анна не нанималась удочерять всех мимо проходящих детей! Что с вами не так, вы, Блуфайеры #$@?! Нет, нет, нет. Возможно это дочь Миранды, а та не стала бы оставлять свою дочь в одиночестве. Анна мало общалась с этой женщиной, но не нужно много времени, чтобы понять – Блутайм души не чаяла в своем ребенке. Она бы никогда не оставила ее одну. Но Анна видела много хороших людей, которых ломали обстоятельства. И Миранда не выглядела как волевая и сильная личность. Блуфайер резко качнула голов… корпусом и сосредоточилась. Благодаря этому она заметила, что огонек девочки закончил переходить с места на место в какой-то комнате (кухня? – вспомнил рассеянный разум Анны) и устремился в определенном направлении. Кажется, она двигалась наверх, а потом влево. Анна приподняла корпус, чтобы проследить за ее путем, и когда огонек дошел, она увидела… Анна вздрогнула и резко отключила свое зрение. Что ЭТО? Это… Блуфайер попыталась рефлекторно сглотнуть, но быстро осознала, что в этом теле у нее нет глотательных мышц. Анна неловко переступила ножками, после чего сосредоточилась и посмотрела. Это… походило на две части варварски разорванной картины. Хотя нет, это было не совсем верное описание. Скорее походило на то, что кто-то решил взять луковицу, после чего грубо оторвал от этой луковицы несколько слоев и швырнул подальше от основного тела. И возможно это звучало довольно безобидно… не считая того, что вместо луковицы было ядро. Все металлическое тело Анны грубо передернуло, после чего она резко вздохнула (попыталась вздохнуть). Почему… во имя Судьбы, почему все в этой войне разбирают свои души на запчасти! У человека нет буквально ничего важнее его души. Даже если отрезать человеку руки и ноги, ослепить, выбить зубы и выпотрошить кишки, это все равно будет менее мучительно, чем повредить его душу! Почему все стали относиться к этому как к расходному материалу?! Нет, стой, это сейчас не самое важное. Анна повернулась и тщательно осмотрела особняк. Да… кроме этой девочки и… той штуки здесь больше никого не было. Анна очень мрачно переступила лапками и осторожно направилась на разведку. Небольшой домик небогатого рода был чистым и залитым дневным светом (что-то не так. Во всем этом что-то не так), и Анна не видела буквально ничего необычного. Никаких отличий от того раза, когда она была здесь в последний раз. Разве что стало немного грязнее, будто здесь давно не убирались – на полу и мебели виднелись небольшие кучки пыли. И почему она вообще так тщательно осматривает обстановку? Что она хочет здесь найти? Анна осторожно отошла под ближайший столик, находящийся в коридоре, и тщательно задумалась. Что-то говорило ей, что она в опасности… какое-то странное ощущение в глубине разума грызло ее, заставляя смотреть, следить, выискивать что-то не так, что-то не в порядке, сосредоточься, все идет неправильно. Блуфайер сузила окуляры и снова осмотрела местность. Женщина слышала о такой штуке как внутреннее чутье и предчувствия и даже видела людей, которые утверждали, что они выживали только за счет своей интуиции. Проблема была в том, что сама Анна никогда не замечала за собой подобного. Она была слишком рациональна, чтобы обладать подобной нелогичной особенностью. А это означало лишь две вещи – либо на Блуфайер воздействуют чем-то, что вызывает беспокойство и фобии, либо… ее разум замечает что-то, что не может до конца осмыслить. И учитывая, что сейчас женщина находилась в теле паучка, она склонялась ко второму варианту. – Бооооомммм-Бооооомммм-Бооооомммм-Бооооомммм-Бооооомммм-Бооооомммм, – внезапно начали бить часы, и паучок снова подпрыгнул. Анна мысленно раздраженно вздохнула, и ощутила новую волну ощущения, что что-то не так. Во всей картине этого дома было что-то настолько неправильно нервирующее, что каждая новая деталь только добавляла новых тревожных ощущений. И в этот раз Анна почти нащупала, что же так сильно ее беспокоит… – Топ-топ-топ-топ-топ, – внезапно донеслось из коридора, прерывая ее тяжелый мысленный процесс. Анна насторожилась и забралась подальше под столик. Благодаря этому, бегущая мимо девочка ее совершенно не заметила. Анна проследила за ребенком пристальным взглядом и подтвердила свои подозрения – похоже, что единственным полноценным обитателем этого места, была дочь Миранды Блутайм – Присцилла. Анна помнила эту маленькую девочку… правда теперь она немного подросла, но с тех пор прошло почти четыре года… или меньше? Девочке должно быть уже около девяти с чем-то, если она ничего не путает. Разве она не мелковата для своего возраста? Хотя, вряд ли у них здесь много еды… Амелия тоже выглядела меньше своего возраста. Получается Присцилла голодала? И пока Анна думала о непростой судьбе очередного свалившегося на нее ребенка, по коридору снова застучали маленькие каблучки, и женщина увидела ту же девочку, решительно несущую ту самую кружку с чаем. Анна так и не поняла, что эта чашка делала в гостиной в первую очередь, но теперь ее уносили в другое место. Женщина дождалась, пока девочка промчится мимо, после чего осторожно двинулась за ней. Анна не думала, что девятилетний ребенок хорошо воспримет ползущее за ней многоногое паукоподобное создание. И так как ширина ног ребенка была больше, чем у металлического паука, ребенок вскоре скрылся из виду… Анна тяжело вздохнула (мысленно), после чего ускорилась и решительно направилась за ней. На секунду, женщина ощутила тень депрессии. Посмотрите на нее – снова занимается каким-то маленьким ребенком, вместо того, чтобы вволю грабить чужое имущество. Просто восхитительно. Что не так с этими Блуфайерами, которые вместо ценностей оставляют детей? Для рода, у которого проблемы с деторождением, они как-то слишком вольно относятся к этим самым детям! Анна мысленно вздохнула и устремилась за сияющим огоньком. Ребенок находился наедине с какой-то… штукой, и это явно было плохим знаком. Конечно, она выглядела гораздо лучше Августа и Амелии, но все же в ней виделась некоторая заброшенность – ее платье выглядело помятым и было заляпано разноцветными пятнами (Приправы? Она пыталась готовить?), волосы были сальными, спутанными и свободно падали на плечи, а на лице застыло испуганно-обеспокоенное выражение. Но если учитывать, что война длится уже больше двух лет, то ребенок мог выглядеть гораздо хуже. Гораздо. Значит за ней кто-то смотрел? Анна прошла мимо двери в святая святых дома Блутаймов – их семейной библиотеки. Женщина на секунду замерла, медленно повернулась и окинула дверь пристальным взглядом… после чего развернулась и пошла дальше по коридору. Сначала нужно разобраться с ребенком, а уже потом с библиотекой. Анна решительно устремилась вперед и… узрела ее. Своего главного врага в этой маленькой форме. Испытание, которое даже ее гений не в силах преодолеть. Проклятье, посланное на ее голову за все ее чудовищные грехи. Поднимающуюся ввысь лестницу. Маленький паучок замер, после чего тоскливо повернулся в сторону библиотеки… немного постоял и медленно повернулся обратно. Она не сможет работать, пока поблизости бродит ребенок, наедине с этим. Анне просто нужно убедиться, что это не способно атаковать и как-то навредить, после чего она полностью погрузится в литературу. Да. О, да… нужно только преодолеть #$@ лестницу. А потом спуститься по ней обратно. Или скатиться. Да, катиться было бы проще. Все существо Анны содрогнулось до самого своего основания. После чего она нерешительно вытянула металлическую ножку и сделала первый шаг в ад. – Бооооомммм-Бооооомммм-Бооооомммм-Бооооомммм-Бооооомммм-Бооооомммм-Бооооомммм, – разнеслось по особняку Блутаймов. – Пум, – сказало тело маленького паучка, который с великим облегчением преодолел последнюю ступеньку и повалился на великолепный ковер верхнего этажа. К тому моменту, когда женщина наконец добралась до верха лестницы, снаружи начало уверенно темнеть (что усложняло подъем). Следующие десять минут, Анна потратила на то, чтобы просто лежать и размышлять о постройке огромного металлического голема, который будет давить любую лестницу на своем пути. О да… звучит просто замечательно. Как только все это закончится, и деньги снова начнут иметь смысл, женщина купит тонны материалов и сплавов, после чего начнет творить. Она назовет эту штуку Крушитель Лестниц. Не очень оригинально, зато одно название будет греть ее сердце. И с этой придающей ей силы мыслью, Анна поднялась на дрожащие паучьи ножки и продолжила свой великий путь… куда-то. Женщина снова нашла этот огонек и упорно двинулась в ту сторону. И по мере приближения, женщина начала различать какое-то бормотание. Похоже это был детский голос. – Два за меня, – сказала девочка – Три за дедушку. Четыре за бабушку… – Мне нужно… дай, – нечленораздельно донеслось с той же стороны. – Нет, – устало попросил ребенок – Сначала ты должна покушать, а потом можешь поиграть с часами. Давай… один за папу… – Дай! Хочу туда! Дай! – донесся до обеспокоенной Анны гораздо более злой голос. – Мама, пожалуйста, – умоляюще попросила девочка – Ты должна покушать. – ААААААААААА! Все тело Анны сильно вздрогнуло. Этот звук не напоминал голос человека. Скорее походило на вопль дикого животного. – Нет! – крикнула девочка – Ты не пойдешь туда! Это плохие часы! Из-за них ты болеешь!! – истошно закричал ребенок. – ДАЙ МОИ ЧАСЫ! ХОЧУ ЧАСЫ! ТУПАЯ #$@ ДЕВКА! МЕРЗКАЯ СУКА!! ДАЙ ЧАСЫ!! – громко заорала какая-то безумная женщина. И если убрать из голоса ужасающе маниакальные нотки, разве Анна не узнавала его? Но этого просто не могло быть. Как бы тяжело это ни было… Миранда Блутайм никогда бы не стала так говорить со своей дочерью. Лапки паучка ускорились, и женщина успела добежать до места как раз в тот момент, когда мимо нее пролетела тарелка. Та громко разбилась о стену, оставляя на светлых обоях густое, красное пятно. – ГАДОСТЬ! ПОМОИ! НЕ ХОЧУ ЭТОЙ ЕДЫ! – орала худая, осунувшаяся и привязанная к постели женщина. – Это не гадость! – крикнула в ответ стоящая рядом девочка – Я старалась… нашла оставшуюся еду и сделала как повар! Я подогрела воду и варила… и я… я… ты всегда говорила, что главное сердце, – хрипло сказал ребенок. – ДАЙ ЧАСЫ! ДАЙ! ДАЙ МНЕ МОИ ЧАСЫ! – проигнорировала ее женщина, продолжая биться в привязывающих ее к кровати путах. При этом, ее глаза не отрывались от стоящих у дальней стены старинных напольных часов. Те же неторопливо отсчитывали время, показывая семь часов десять минут. Они выглядели… не совсем похоже на обычные часы. У них был отливающий зеленым металлический корпус, стрелки, инкрустированные набором незнакомых Анне черных камней и стеклянная передняя дверца, открывающая взору покрытый рунами маятник, и такое огромное количество шестеренок, что их число казалось бесконечным. При одном взгляде на внутренности часов, Анна ощутила дурноту. А при втором взгляде Анну не стошнило только потому что паучок не имел желудка. Что ж… похоже она нашла источник той странной картины. Внутри часов находились те самые варварски оторванные слои души. Иногда они болезненно пульсировали и еле заметно извивались – очевидно, оторванным слоям было крайне неуютно находиться там, где они находились. На самом деле, Анна понятия не имела, почему они все еще не распались. Не то, чтобы она знала, как ведут себя оторванные от человека куски души, но… чисто логически – тела и ядра у… этого больше не было. Ему было не от куда брать энергию, а такая странная структура не способствовала удержанию того, что еще есть. Но энергия в этой штуке была, и оно все еще существовало. А вот то, что осталось… Анна медленно перевела взгляд на лежащее на кровати тело. На первый взгляд, это была худая, грязная и до безумия маниакальная Миранда Блутайм. На второй же взгляд… у лежащей на кровати женщины не хватало огромного куска ее ядра, а то, что осталось, было разорвано и покалечено. Этот человек был существом, деградировавшим до уровня ребенка. Ребенка, напрочь лишенного сопереживания, эмпатии и способности любить… ведь именно эти слои в ее душе были вырваны. Анне потребовалось около трех секунд, чтобы вспомнить все рассказы о безумии ведьм, особенностях проклятых артефактов и их вечной потребности в духовной энергии, после чего аккуратно сопоставить все точки. Потом ей потребовалось еще десять, чтобы пережить сильнейший и безбрежный ужас, силой взять себя в руки и мысленно вычеркнуть Миранду Блутайм из списка живых. А после, рыдающая под дикие крики девочка увидела странное металлическое существо на пороге комнаты и дико закричала. – Мама! – крикнула Присцилла – Мама, тут монстр! Помоги мне, мама! – заплакала слишком много пережившая за все это время девочка. И вот тут странное ощущение в голове Анны резко забило тревогу. Она совершенно четко поняла, что у нее не осталось времени. Лежащая на кровати резко успокоилась и повернула голову в направлении напольных часов. Те же будто ожили – их стрелки начали стремительно идти вперед, начав дико крутиться в циферблате. А потом… По небольшой, залитой вечерним сумраком комнате разнесся размеренный бой часов. Бооооомммм-Бооооомммм-Бооооомммм… Ей нужно вывести отсюда ребенка. Плевать на библиотеку… здесь слишком опасно. Анна понятия не имеет, на что способна эта штука, но учитывая ее опыт с чем-то подобным… Блуфайер может быть совершенно беспомощна против этого. Бооооомммм-Бооооомммм-Бооооомммм… Главное ни на что не соглашаться. Разве не так говорили во всех историях? Оно не сможет ничего сделать, пока ты ему не разрешишь. Но… что, если кто-то другой уже согласился. Анна что-то упускала. Во всей этой картине было что-то не так, но у нее совсем не было времени. Она не знала, откуда взялась эта уверенность, но Анна знала, что ей нужно спешить. Часы… все дело должно быть в часах. Нет, у нее нет времени думать. Ей нужно вывести девочку отсюда. Осталось только объяснить ей, что ее мать уже… Бооооомммм-Бооооомммм… – Девять часов, – хрипло произнесла лежащая на кровати женщина. Бооооомммм. Анна смотрела на луч света, пробивающийся через большое витражное окно. Ее взгляд отстраненно следил за пылинками, танцующими в дневном свете. Что-то было не так. Анна знала, что что-то неправильно, но никак не могла понять, что именно.