Опаленные души

Анна молча сидела на кровати и смотрела на двух очень напуганных, но старающихся казаться как можно более спокойными детей. – А потом она сказала, что скоро придет другая немка и будет следить за нашими особняками, – тихо закончил Август, на щеке которого выделялся круглый синяк. Скорее всего из-за того, что кровососущая тварь слишком сильно впечатала его в пол. Анна продолжала молча сидеть и смотреть на отправленных за едой детей. И с каждой секундой ее молчания, Алисия и Август выглядели все более неуютно. Поэтому Анна глубоко вздохнула и затолкала раскаленную, стремящуюся вырваться наружу ярость в глубины своей уже не такой бездонной рациональности. – Вы все сделали правильно, – ровным и совсем не дрожащим от эмоций голосом заверила Анна. Плечи Алисии немного расслабились, а Август, наконец, перестал так сильно сжимать кисть правой руки. – Я… я думаю они не могут знать, – сказал приободрившийся мальчик. – Не могут знать обо всех особняках. Особняках Блуфайеров, – резко дополнил уставший после произошедшего парень. Анна задумчиво на него посмотрела, и Август снова напрягся. Очевидно, после произошедшего его нервы были на пределе. – Обо всех нет, – наконец сказала Анна. – Но мы род ученых и всегда были зависимы от слуг, поставок продовольствия и материалов. Если Рэдфайеры чаще всего не имели определенного дома, Гринфайеры жили вне городов и обеспечивали себя сами, а Гостфайеры обожали играть с ложной информацией и обманывать окружающих… именно наш род найти легче всего. Мы ученые и никогда не считали нужным как-либо скрываться. Учитывая все это, они вряд ли знают обо всех… но могут знать о многих, – отвлеченно заметила старшая Блуфайер. Алисия нервно прикусила губу, а Август снова стиснул свою несчастную кисть. Анна же пребывала в глубокой, мрачной задумчивости. Итак… у них больше нет быстрого метода пополнять припасы. Учитывая пережитое Алисией и Августом… при условии, что сумасшедшая немка на самом деле не хотела их убивать… если дети попадутся тому, кто на самом деле хочет, то они умрут. Просто и без особых разговоров. А если сюда едет создательница Серой Чумы… подобное существо не страдает особым милосердием. Анна медленно повернулась и тяжело откинулась на подушки. После чего сухо усмехнулась. Какая занимательная складывается картина. На этой странной войне преимущество в численности потеряло всякий вес, так как в игру вступили такие существа, как Ледяные Великаны. Простолюдины даже находиться рядом с ними не способны – монстры просто высасывают жизнь из всех живых существ на определенной площади и идут дальше. По итогу, война, ведется между Ледяными Великанами и Огненными аристократами, а простолюдины просто прячутся в любую рядом находящуюся дыру или молча умирают. Но тогда… огненных аристократов всегда было немного. На данный момент в Англии проживает едва ли пара тысяч, учитывая женщин, стариков и детей. И тогда получается, что Забытая Война на землях Англии, это битва нескольких сотен огненных аристократов и пары десятков Ледяных Великанов. Смешные цифры… но эти жалкие числа вызвали такие разрушения, что становится совсем не смешно. И, в итоге всей этой мысленной математики, мы получаем границы, состоящие из сплошных дыр. Что позволяет немкам свободно входить и выходить из Англии, когда им будет угодно, и творить здесь Серую Чуму, управление немертвыми, вырезание мирного населения и прочие «радости» войны. И мужчины ничего не могут с этим сделать, так как вынуждены воевать против Ледяных Великанов по условиям военного договора, который просто не учитывал тот факт, что женщины тоже могут быть опасным оружием на войне. А значит, мужчины не могут уйти с полей сражения, чтобы убить нескольких немок и защитить свои дома, так как обязаны сначала покончить с враждебными мужчинами аристократами. Всего несколько веков непрестанного развития женских искусств, и посмотрите, куда нас это привело. Конечно, в подобных договорах были определенные важные пункты и послабления. В частности, мужчины могли быть освобождены от обязательств по решению правителя. И раньше этот пункт прекрасно работал, так как нужно быть полным идиотом, чтобы допускать тотальное вырезание своей главной военной силы, а также разгул врагов на своей территории. Правитель без аристократов быстро станет жертвой любой страны, в которой аристократы есть. Да что там аристократы… тут и простолюдины уверенно кончаются. Можно сказать, древний договор о служении рассчитывал на то, что правитель не захочет править выжженной пустошью… или, что у него есть мозг. Но их нынешний король, очевидно, имел свои планы на все происходящее. И был идиотом по совместительству, так как Анна была кристально уверена, что какой бы хитрый план не имел нынешний правитель, именуемый Карлом IX, тотальный геноцид собственного населения в него точно не входил. А значит правитель Англии данного времени потерял контроль над ситуацией и понятия не имеет как это исправить. Иначе говоря, звезды сошлись, Карл IX решил закончить Англию на себе, и началась Забытая Война. Итак, к чему же был этот долгий мысленный разбор происходящего? В общем-то незачем. Анна просто анализировала причины, по которым ей приходится скрываться и прятаться от представителей воюющей с ними стороны на священной Английской земле. И это, откровенно говоря, бесило женщину до невозможности. В основном потому, что из-за дурости одного или нескольких людей Анна вынуждена вытаскивать нескольких детей из огненной бездны. И эта самая бездна становится только глубже. – Август, – наконец сказала Анна. – Помоги мне написать пару писем, – стальным голосом произнесла женщина. Парень слегка вздрогнул и недоуменно на нее посмотрел. После чего резко встал и побежал за бумагой. Алисия проводила мальчика нервным взглядом, после чего перевела его на холодную и твердую как сталь мать. – Я… я тоже могла бы… помочь? – с ощутимой вопросительной интонацией сказала девочка. Анна отвлеклась от своих тяжелых размышлений, после чего перевела взгляд на робкую Алисию. – Мне жаль, милая, – немного устало сказала женщина. – Но те, кому я собираюсь писать, больше поверят письму Августа, – просто сказала старшая Блуфайер. Алисия еле заметно нахмурилась, и Анна решила пояснить. – Жители тех самых особняков Блуфайеров, – спокойно пояснила женщина. – Тех, что еще уцелели. Я не верю, что все они мертвы, и так же не думаю, что всех Блуфайеров пустили в убежища. А значит, если та немка придет на нашу землю… не только мы станем для нее проблемой, – холодно произнесла Анна, кивая успевшему прибежать обратно Августу. – Это хороший план, – холодно одобрил парень, ставя рядом с собой перо и чернильницу. – Я должен писать от… лица наследника Лорда Глена? – с легкой запинкой спросил Август. – Нет, – отрезала Анна. – Напиши от лица ученика Синего Тирана. И оставь свою духовную подпись. Умным людям это скажет гораздо больше, чем простые слова на бумаге, – твердо произнесла женщина. Взгляд Августа немного помрачнел, после чего по его лицу расползлась кривая, полная боли злая улыбка. Да… эмоции парня можно было понять. В данный момент, просто его подпись могла сказать слишком многое. В среде аристократов, духовная подпись использовалась не только для того, чтобы подписывать договора. В каждом роду был особый артефакт, который улавливал духовный отпечаток, оставленный на бумаге, и считывал с него информацию. Это служило гарантией подлинности писем и сообщений, а также помогало понимать состояние подписавшего. К примеру, по духовной подписи Августа было легко определить, что он более не принадлежал к ветви рода Глена Блуфайера, но был принят в род Аароном. А это говорило сразу о несколько довольно важных для них вещах. Первое: Глен Блуфайер изгнал из рода и, фактически, обрек на смерть самого умного ребенка поколения. Второе: Аарон Блуфайер принял этого ребенка обратно, а значит, он действительно официальный Глава Рода, имеющий право брать в род не от лица своей отдельной ветви, а от имени всего рода Блуфайер. И этот человек узнал о произошедшем и вернул ценного гения в род. После этого идет третье, вытекающее из первых двух: Глен довольно глупый человек, не ценящий свои ресурсы, значит договариваться с ним попросту опасно, а Аарон Блуфайер даже с поля боя умудряется исполнять свои новообретенные обязанности Главы Рода, не позволив умнейшему ребенку погибнуть зря. И уже из этого вытекает четвертое: Аарон Блуфайер заинтересован в сохранении ресурсов рода, значит к информации, сообщенной его учеником, следует прислушаться. И даже если кто-то из Блуфайеров негативно относился к Аарону и предпочитал ему Глена… одно дело политика мирного времени. Но политика это одно, а доверять свою жизнь человеку, в разгар войны глупо бросившему полезного и умного ребенка это совершенно другое. Если он оставил собственного, приносящего огромную пользу сына, то что ему стоит бросить всех остальных? Логика. Она была беспощадна. Особенно в руках хладнокровных и рациональных Блуфайеров. Август и Алисия прекрасно поняли все это без лишних пояснений, поэтому девочка окончательно расслабилась и подсела к сосредоточенному парню, а сам парень занес перо и аккуратно выцарапал вступительные строчки первого обращения к представителю рода Блуфайер. Уважаемая Леди Клавдия Блувелл. Вам пишет первый ученик Главы Рода Блуфайер лорда Аарона Блуфайера, Август Блуфайер по повелению моего учителя. Лорд Аарон получил информацию из надежного источника… Анна отвела глаза и устало откинулась на подушки. Рядом с ней сидела нервно кусающая губу Амели. Старшая Блуфайер машинально отметила, что девочка начала копировать плохие привычки «сестры» после чего мысленно отбросила эту проблему к остальным, и забыла о ней пока все не успокоится. То есть навсегда. Анна глубоко вздохнула, закрыла глаза и помассировала виски. Итак… этот вопрос они более-менее решили. Пока одна немка уплывает на родину, а другая приплывает к ним, у Анны было время передать эти письма через артефакт перемещения. И даже если та немка нагло лгала и около артефакта их поджидает армия немертвых, то швырнуть письмо и прервать перемещение при первых признаках проникновения не так опасно. По крайней мере, риск стоит возможности создать проблемы создательнице Серной Чумы. После этого ей придется срочно приводить себя в форму, собирать припасы и просчитывать наиболее безопасные маршруты для… и тут лежащая на кровати женщина резко открыла глаза. Судьба. У нее же дети. Как далеко могут путешествовать дети? Анна точно не знала, но подозревала, что не так уж и много. Значит им понадобится повозка. И лошадь… которую непонятно где брать. И чем кормить. И как ухаживать. Анна нахмурилась и начала прорабатывать свои варианты. Итак… вероятность найти поблизости одичавшую лошадь, которая не решит бить слегка напуганного городского жителя по лбу копытом, близка к нулю. Значит нужно найти иной вариант. И тут в голове Блуфайер мелькнула мысль. Женщина резко села на кровати, откинула одеяло и опустила ноги на пол. Алисия, Амели и Август машинально подняли глаза на рассеяно смотрящую в пустоту женщину. После чего уже в их глазах отразилась одна и та же эмоция. Глубокая, непередаваемая печаль. – Только не сейчас, – устало пробормотал парень, после чего повернулся к Алисии. – Следи за ней. – отвлеченно приказал Август, после чего повернулся обратно к письму. Уже успевшая подорваться с пола Алисия раздраженно на него посмотрела. – Отдавать команду человеку, который уже делает то, что ты приказал, это единственный твой метод самоутверждения? – ядовито спросила девочка. Перо Августа даже не дрогнуло. Мальчик был слишком погружен в составление самого не грубого и не высокомерного письма в своей жизни. Этот недюжинный подвиг требовал всей его концентрации. Анна, тем временем, резко встала с кровати и уверенно двинулась к своему рабочему столу. – Мама! – панически воскликнула Алисия, подбегая к родителю. Который, к этому моменту, как раз начал ощутимо заваливаться в сторону. Девочка подбежала к боку матери и встала как небольшая, но очень ответственная подпорка. Покачнувшаяся Анна выровнялась и дошла до своего рабочего места. После чего резко повалилась на слегка запылившийся стул, подвинула к себе кусок пергамента и начала нащупывать перо. Которым, в данный момент, писал Август. Алисия грустно на это посмотрела, тяжело вздохнула и пошла за сложной конструкцией, собранной матерью в свободное время, и носящей название ручка. Девочка подошла к шкатулке для связи, взяла лежащее рядом цилиндрическое приспособление с чернилами внутри, после чего поднесла его к сосредоточенной матери и сунула в ее шарящую руку. Анна никак не показала, что заметила сложный маршрут доставки «ручки». Она просто перестала шарить и начала чертить. К этому моменту, к увлеченной процессом женщине подошла молчаливая Амели. Девочка была одета в великоватую ей белую рубаху, укороченные мужские штаны и большие растоптанные башмаки. К ее груди был трогательно прижат «успокаивающий» мишка, когда-то принадлежавший Алисии. – Я пли-смат-лю, – спокойно сообщила Амели, вытаскивая из кармана новые листы бумаги для рисования. Алисия понятия не имела, где отец брал эту бесконечную чистую бумагу и зачем присылал им в таких количествах. Мама сказала, что это нервное, хотя Алисия так и не поняла, что это значит и зачем отец прикладывает к этому столько усилий. Конечно, теперь создание бумаги было не таким затратным, после того, как Эйвин Гринплант усовершенствовал и удешевил методы производства, но она была не настолько необходима, чтобы создавать ее в больших объемах. Алисия чаще всего видела бумагу в книгах, но чистые листы в таких количествах… может только в кабинете отца или другого Главы Рода. Но на границе не было особняков… возможно отец ограбил суд или министерство? Впрочем, это не так уж и важно. Рисование помогало Амели успокоится, а рисунки, при надобности, можно было стереть. Так что все выходило довольно удобно. Внезапно до ушей Алисии донеслось еле слышное шуршание, и девочка отвлеклась от своих отвлеченных мыслей. Она повернула голову и уставилась на… тихо подошедшую к ней Присциллу Блутайм. От неожиданности Алисия слегка вздрогнула. За все время, что девочка видела новенькую, та двигалась только когда приходило письмо от ее дедушки и когда ей нужно было в туалет. Все… даже когда они садились есть, Присцилла не проявляла никакой активности. И теперь… она встала, и сама подошла к девочке. – Эм… – неловко сказала Алисия. – Привет? – неуверенно спросила она. Присцилла продолжала стоять и молчать как какой-нибудь еще не начавший гнить немертвый. И да, эта ассоциация не прибавляла Алисии уверенности к себе. Наконец, Присцилла разлепила свои потрескавшиеся, сухие губы и попыталась что-то сказать. Из ее горла вырвался тихий хрип, и она закашлялась. Алисия отступила на шаг назад, не совсем понимая, что ей делать. Младшая Блуфайер никогда раньше не говорила с другой девочкой. Точнее с другой девочкой, выговаривающей букву Эр и не считающую ее своей сестрой. Алисия даже с Августом ощущала себя увереннее, так как они с ним часто спорили еще до всего… этого. – Мы… уходим? – наконец прохрипела Присцилла. Алисия ошарашенно моргнула и почти робко покосилась в сторону мамы. Но та оставалась глуха к затруднительному положению дочери. Когда мама находилась в таком состоянии, она даже к бушующему рядом огненному демону будет совершенно равнодушна. Лицо Алисии отразило всю скорбь и неуверенность молодой, страдающей от низкой самооценки девочки, после чего силой вернулось в норму. – Я… я пока не знаю, – тихо ответила Алисия. – Скорее всего да, – робко дополнила она. Присцилла отвела темный, запавший взгляд от младшей Блуфайер, оглядела небогатое убранство их маленькой хижины, после чего ее глаза остановились на ящике с припасами и небольшой печке. – Научи меня… готовить, – хриплым от неиспользования голосом произнесла Присцилла. – Что? – спросила не ожидавшая такого поворота Алисия. – Гото… «кха-кха-кха», – внезапно закашлялась девочка. – Готовить, – наконец выговорила она. – Дедушка сказал… что хочет попробовать… мой суп, – тихим, невыразительным голосом сказала Блутайм. Алисия стояла на месте и задумчиво смотрела на впервые подавшую признаки жизни девочку. С одной стороны, у них было не так много припасов, чтобы тратить их по прихоти новенькой. С другой… вряд ли они уйдут из хижины прямо сейчас. Мама все еще не очень хорошо себя чувствует, и им нужно найти метод передвижения. А значит, от супа большой беды не будет. К тому же… Присцилла впервые решила что-то сделать. И Алисия была не настолько жестока, чтобы отказать в ее первой просьбе. Особенно, если ей это почти ничего не стоило. – Ладно, – просто сказала младшая Блуфайер, поворачиваясь и подходя к столику около печки. – Принеси мне картошку, морковку, капусту, соль и то засушенное мясо, что мы недавно нашли. Я покажу тебе, как чистить клубни, – спокойно скомандовала девочка, забирая с ближайшего стула валявшийся там передник. Этот самый передник был, в чем-то, довольно легендарной вещью. Первое творение совершенно не умевшей шить Алисии, ставшее памятником того, как иголка в верных кругах способна сотворить чудо. Чудо непрямых углов, неровных швов и пары подвязочек. Именно передник был одной из причин, по которой Август почти никогда не пытался отнять у Алисии честь готовить еду. А если все-таки это делал, то передник не использовал. Носить ЭТО… его гордость аристократа была подточена, но не сломлена. Гордость же Алисии была крепкой как сталь. После всего ей пережитого какой-то там неказистый передник даже как небольшое волнение ей не рассматривался. Девочка криво улыбнулась, после чего повернулась к ящику с припасами, около которого застыла неподвижная Присцилла. Новенькая совершенно не двигалась. Ее глаза просто молча сверлили дно сундука. И примерно на этом моменте Алисия снова ощутила ноту неуверенности. – Что-то… не так? – робко спросила девочка. Голова Присциллы медленно повернулась, и до ушей Алисии донесся тусклый, ничего не выражающий голос. – Как выглядит морковка? – хрипло спросила Блутайм. И примерно на этом моменте Алисия осознала, что им предстоит много… очень много работы.

***

Спустя примерно три часа полного погружения во всю бездну кулинарной безграмотности отдельно взятой девочки, Алисия была искренне поражена, как она и ее мать выживали несколько месяцев без посторонней помощи. Конечно, сначала сама Алисия не очень понимала, как чистить и готовить, но… она знала, как выглядят продукты! Да, возможно девочка знала это, так как часто бродила по их особняку и шпионила за прислугой, но все же! Как они выжили?! Если у Блутаймов обо всем был подобный уровень знаний, то Алисия не удивлена тому, что ее мама стала ведьмой, а сама Присцилла превратилась в комок тьмы и уныния. Скорее всего, когда их прислуга ушла, эти двое выживали на… Алисия даже не знала на чем. Но это, несомненно, было не почищено и плохо приготовлено. Благо, Алисия Блуфайер была упертой и никогда не сдающейся личностью. Даже если все кажется безнадежным… даже если тебе кажется, что все твои усилия напрасны и никогда не дадут результатов… пока в тебе теплится надежда, и ты продолжаешь стараться, все может измениться. Проще говоря… Присцилла сварила суп! Судьба. Алисия даже второй пятерке так сильно не радовалась! (с первой пятеркой не сравнится ничто. Ее поставила мама, и сказала, что очень гордится… ничто не сравнится). Девочке казалось, что она заставила другого человека выучить годовую программу за день. И сдать ее! Когда Присцилла молча уставилась на кастрюлю отличного, ароматного супа, именно Алисия ощутила ни с чем не сравнимое желание заплакать от облегчения. – Что ж, – внезапно донеслось из-за спины. – Это было… это было, – не нашелся что сказать обнаружившийся там Август Блуфайер. В руках парень сжимал стопку аккуратно написанных писем. – Заткнись, – устало огрызнулась не готовая к очередному противостоянию Алисия. – Вообще-то это была положительная оценка, – равнодушно ответил парень. – Но если ты не считаешь себя достойной этого… – лениво протянул Август. – Перерыв, – устало сказала Алисия. В глазах парня мелькнула искра удивления. – Настолько плохо? – недоверчиво переспросил Блуфайер. – Да, – кратко ответила девочка. – Ладно, – так же кратко ответил Август и замолчал. Это было небольшой договоренностью, к которой пришли эти двое. Они жили в одном помещении и иногда у тебя просто не было сил на… на все. Особенно учитывая происходящие на фоне события. И это могло коснуться их обоих. Поэтому «перерыв» был универсальной просьбой о приостановке их вечных боевых действий в связи с временной недееспособностью одной из сторон. Как когда-то сказал Август – «не интересно бить лежащего противника». – Я пойду проверю маму, – проинформировала Алисия. – Расставишь тарелки? – устало спросила она. – Угум, – задумчиво протянул Август, осматривая продолжавшую стоять Присциллу. – Девчонка из Блутаймов, – максимально тактично сказала парень. – Тебе накрывать, или ты поползешь в свой привычный угол? – решил морально отдохнуть после вежливых писем Блуфайер. Присцилла молча повернулась и посмотрела на нетерпеливо ожидающего ее парня. – Оставьте порцию для дедушки, – тихо попросила девочка. После чего повернулась и «поползла в свой привычный угол». Август проводил ее отступление долгим, задумчивым взглядом. После чего равнодушно отвернулся, подошел к шкафчику над столиком для нарезания еды и достал оттуда несколько тарелок и ложек. У парня было полно своих дел и проблем, поэтому ему совершенно некогда переживать за занимающую пространство плаксивую девчонку. Глупая Алисия иногда действительно вела себя глупо. Потратить столько сил на поедающий их припасы балласт. Действительно глупо. И та женщина была не менее глупой, что еще не выгнала эту Присциллу. Ну обозлится ее дед, и что с того? Он представитель одного из беднейших родов и ничего не сможет сделать Синему Тирану. Держать эту девчонку здесь совершенно нелогично и глупо. Мать Августа никогда бы не стала тратить силы и припасы на того, что не является любимым ребенком и при этом ленится встать и хоть что-то делать. Особенно в таких тяжелых условиях. Да. Это было мягкотело и откровенно глупо. И Август не знал почему, но с тех пор, как Ленивая Присцилла начала сидеть у той стены, он стал ощущать какую-то… странную легкость. Каждый раз, когда парень ничего не делал и эта вечная, мерзкая нервозность начинала нарастать в глубине его разума… стоило только посмотреть в тот темный угол, и нервозность снова уходила в тень. В отличие от девчонки, Август был полезен. И если та женщина захочет выкинуть лишний рот… Присцилла будет первой на очереди. Одна эта мысль приносила парню облегчение. Возможно поэтому Ленивая Присцилла почти его не злила. И пока Август расставлял тарелки, а Присцилла снова садилась в темный угол, Алисия задумчиво смотрела на маму и прикидывала, как ее можно накормить. К этому моменту, на листах бумаги появились первые очертания… лошади? Пока было сложно понять, но больше всего эта состоящая из металлических частей фигура напоминала именно лошадь. – Мама, – решила хотя бы попытаться отвлечь мать Алисия. – Мама, еда, – сказала девочка, похлопав увлеченную женщину по плечу. Мама продолжала бессмысленно бормотать и вычерчивать одну из ног механического чудовища. Алисия очень тяжело вздохнула и стала ждать. Когда мама находилась в таком состоянии, была всего одна вещь, что могла вывести ее из транса черчения. – Дзынь, – донеслось от стоящей на тумбочке шкатулки. Мама резко выпрямилась и повернулась на звук. После чего отложила ручку, встала и уверенно пошла к шкатулке. По пути она стала немного заваливаться, поэтому Алисия снова начала служить ее верной опорой на пути к цели. К этому моменту, к шкатулке уже подошла молчаливая Присцилла. Мама поравнялась с девочкой, протянула руку и достала из шкатулки два письма. Одно она машинально пробежала глазами, после чего протянула Присцилле. Молчаливая девочка так же молча его взяла и пошла в свой угол. Мама, тем временем, развернула свое письмо и начала сосредоточенно его читать. С каждой строчкой еле заметное напряжение, всегда копившееся в углах ее глаз, начало пропадать, пока лицо полностью не выровнялось. Плечи мамы расслабленно опустились, а рука потянулась за лежащей у шкатулки ручке. И только когда женщина не смогла ее нащупать, то снова включилась в окружающий ее мир. Мама растерянно повернула голову к тумбочке, после чего еще более растерянно моргнула и перевела взгляд на подпирающую ее Алисию. Казалось, женщина только сейчас заметила, что ее дочь служит ей подпоркой. – Ручка на твоем столе, – кратко пояснила Алисия. – И мы приготовили суп, – твердо и с легким нажимом сообщила девочка. Мама снова медленно моргнула, после чего в ее глазах начала проступать мысль. – А… – медленно произнесла она. – Нам… пора есть? – слегка неуверенно спросила женщина. – Да, – твердо сказала Алисия. Взгляд мамы остановился на окне хижины. Точнее на тьме, которая наступила после захода солнца. Солнца, которое еще было, когда женщина впервые начала думать о способах передвижения. – О, – только и сказала старшая Блуфайер.