Опаленные души

Над густым, непролазным лесом занимался рассвет. Солнце медленно поднималось над кончиками высоких деревьев, изгоняя ночную тьму из чащи леса. Первые лучи неторопливо упали на землю, позволяя увидеть небольшую, почти заросшую тропинку, непонятно кем протоптанную в этой глуши. Казалось, ни одно человеческое существо не бывало здесь годами. Но это было ошибочным впечатлением. На самом деле, в этой самой гуще уже несколько месяцев пряталось несколько очень упорных людей, которые крайне не хотели умирать. Это были бывшие жители окрестных деревень и сел, которые вовремя осознали, что Серая Чума, это не просто болезнь, и успели уйти в такую глушь, в которую не ступала нога немертвого. Они выкопали здесь несколько землянок, разводили бездымные костры и охотились на диких животных, чтобы добыть пропитание. И прямо сейчас, около этой самой тропинки очень тихо шли две крестьянки, одетые в потрепанные, грязные платья. Они встали раньше всех остальных спасшихся, чтобы набрать лесных грибов и ягод и сейчас направлялись обратно в лагерь, чтобы спрятать свои сокровища до пробуждения всех остальных. И в любой другой день их план увенчался бы безоговорочным успехом… но в это рассветное утро… – Мама! – донесся до ушей двух крестьянок истошный вопль ужаса. Одна из них рефлекторно прижала к себе сумку с припасами, а вторая достала из глубин платья нож. Они испуганно заозирались по сторонам, готовясь к чему угодно. Но ничто не могло подготовить их в тому, что в итоге произошло. Внезапно, из чащи леса вылетела потрепанная временем и владельцами несчастная повозка, управляемая самой жуткой и неестественной лошадью в жизни двух слишком много переживших женщин. Эта самая «лошадь» выглядела скорее как скелет лошади, собранный из металлически отливающих деталей, но каким-то неестественным образом умудрявшаяся двигаться. Глаза этой твари светились нечестивым синим огнем, «морда» была оскалена в скелетном оскале, а в пасти была зажата такая же металлическая уздечка. Крестьянки завизжали от ужаса, повернулись, после чего побежали без оглядки. Но даже повернувшись спиной они слышали демонский топот ужасающей твари. – Тормози, дура! – истошно заорали сзади. – Я пробовала! – крикнул в ответ молодой женский голос. – Кажется рычаг снова разболтался! Оно не останавливается! – со слезами в голосе крикнула девочка. – Б^&$ь! – очень выразительно прорычал мальчишеский голос. – Этель! Этель, оно снова сломалось! – заорал какой-то парень. – Мама спит! – крикнул очень молодой детский голос. – В таких условиях?! – неверяще воскликнул парень. Крестьянки продолжали дико бежать, но внезапно одна из них споткнулась и повалилась на землю. Вторая невольно повернула голову в ее сторону, после чего ее губы сильно задрожали… она повернулась вперед и продолжила бежать. – Аааааа! Там тетенька! – крикнул очень молодой детский голос. – Тетенька! – Скарский #$@! – сказала старшая девочка, после чего до ушей съежившейся на земле служанки донесся странный хруст, долгий, какой-то жалобный скрип, после чего громкий грохот. – Аааааааа! – заорал самый младший ребенок. – Б^%#! – прокомментировал происходящее парень. Съежившаяся на земле крестьянка продолжала лежать, закрыв руками голову. До ее ушей продолжал доноситься зловещий скрип несущейся в ее сторону лошади. Женщина крепко зажмурила глаза и молча дрожала, лежа на земле… она ожидала удара копыт или того, что в нее вопьется пасть жуткой твари… но ничего не происходило. Спустя несколько слишком томительных минут, крестьянка решилась медленно открыть глаза и осмотреть окрестности. Ее взгляду предстала морда жуткой твари, лежащая на земле рядом с ней. – Яяяяяяяяяяя! – истошно заорала женщина, резко отползая от страшного монстра. – Аааааааааа! – донесся вторящий ей вопль, напугавший женщину пуще прежнего. Крестьянка крупно вздрогнула, сжала крепче нож и наставила его на источник звука. На нее смотрела очень испуганная маленькая девочка, одетая в слишком длинную мужскую рубаху и подвернутые мужские же штаны. У этой девочки были длинные светлые волосы и неестественно глубокие, синие глаза. Крестьянка вздрогнула еще сильнее, выронила нож и немедленно пала ниц. Все простолюдины знали, что самым явным признаком аристократа был их неестественный цвет волос, глаз или оба признака одновременно. А учитывая могущество и темпераментность этих самых аристократов, все матери с самого детства учили своих детей – «Не смотри на хозяина своей земли, не смей ослушаться его и уж тем более проявлять дерзости. Иначе судьба твоя будет хуже смерти». Поэтому действия крестьянки были почти инстинктивны. Как ни парадоксально, чем меньше простолюдин знал об аристократах, тем больше он их боялся. Ни один человек на этой земле не может быть ужаснее такой вещи, как человеческое воображение. Особенно, если оно подкрепляется такой ужасающей фразой как «Судьба твоя будет хуже смерти»… и лежащая на земле женщина не знала об аристократах ровным счетом ничего, кроме того факта, что кто-то вроде них вызвал Серую Чуму, и что у них в подчинении находится ужасающий монстр лошадь… что само по себе было довольно пугающим аргументом в пользу маминого напутствия. – Эм… Алисия, здесь тетенька, – робко прозвучало над головой трясущейся женщины. – Да плевать на эту крестьянку, – раздраженно прорычал мальчишеский голос. – Что нам делать с этой рухлядью? – и до ушей крестьянки донесся звук удара по чему-то металлическому. – Не называй мамин шедевр рухлядью, – огрызнулся голос молодой девочки. – Мы чуть не подохли из-за этой штуки, – возмутился парень. – Поэтому я могу называть ее как мне будет угодно. Крестьянка продолжала молча дрожать, тщательно вслушиваясь в любой звук, произнесенный жуткими аристократами. А эти самые аристократы, тем временем… – Проще всего подождать, когда в ней закончится пламя, – старательно спокойно произнесла старшая девочка. – Тогда она остановится, и мы сможем ее починить. – Ну конечно, – раздраженно пробурчал мальчик. – Давай она просто потратит весь огонь, что я создал своим потом и кровью, чуть не потеряв сознание в процессе. Никаких проблем… не то, чтобы мне грозило перенапряжение ядра, – проворчал молодой аристократ. Спустя несколько секунд прослушивания разговора, крестьянка осознала, что господа не обращают на нее совершенно никакого внимания. Это придало ей искру храбрости, и она медленно подняла голову. На нее пристально смотрели любопытные синие глаза. Женщина крупно вздрогнула и немедленно опустила голову обратно. – Амели, отойди от нее, – раздраженно огрызнулся мальчик. – Мы не знаем, чем она болеет! До ушей крестьянки донесся тихий шорох и звук удаляющихся маленьких шагов. – О, Судьба, дай мне сил, – еле слышно пробормотала старшая девочка, после чего крестьянка услышала уже более взрослые и уверенные шаги, медленно приближающиеся к ней. – Ты-то куда идешь? – раздраженно воскликнул мальчик, и к крестьянке стала приближаться еще одна пара ног. – Какой нам смысл искать людей, если мы не можем с ними поговорить? – сердито спросила старшая девочка. – С ними будет говорить твоя мать, – твердо произнес парень и, судя по звуку, схватил девочку и начал оттаскивать ее в сторону. – И пока она не проснулась, мы будем держаться от этих оборванцев подальше, понятно? – сердито спросил мальчик. – Ав-гус-т боит-ся чу-ших, – тщательно выговорила самая младшая девочка. – Они п-охие. На-до пь-ятать-ся, – умудренным жизнью голосом произнес ребенок. На небольшой поляне повисла недолгая, но крайне неловкая тишина. – Я не боюсь, – быстро сказал мальчик. – Да, конечно, – еще быстрее ответила старшая девочка. – Это рационально, – выговорил непонятное крестьянке слово молодой аристократ. – У них может быть оружие, и… – Хорошо, мы подождем маму, – мгновенно ответила старшая. – Но… эта женщина не может лежать тут вечно, – очень тихо прошептала девочка. Благо крестьянка провела свою юность, помогая отцу с охотой, поэтому развила очень хороший слух. На поляне повисла еще более напряженная тишина. Крестьянка еле заметно сглотнула. – Ей не нужно быть здесь вечно, – прошипел мальчик. – Только пока твоя мать не проснется. – Но это же не вежливо, – прошептала слегка нервная девочка. И примерно на этом моменте, судорожно сжатые пальцы крестьянки немного разжались. Если уж речь зашла о «вежливости», то убивать ее точно не будут. Возможно, господа даже не собираются ее серьезно ранить. Примерно на этой мысли, женщина снова решилась поднять голову, чтобы увидеть… как незнакомая, одетая в простое крестьянское платье, девочка схватила кого-то под мышки и тащит из накрененной набок повозки. И, видно, ее удивленный взгляд был настолько выразителен, что наблюдающий за ней молодой господин подозрительно прищурился и повернул голову. – Ты чего делаешь? – удивленно воскликнул он. Молодая девочка с какими-то безжизненными, ничего не выражающими глазами отвлеклась от вытаскивания взрослой, светловолосой женщины и уставилась на двух молодых господ. Крестьянка сначала подумала, что блондинка находится при смерти, или тяжело ранена, поэтому никак не реагирует на суровое обращение, но… та что-то сонно пробормотала и тихо засопела. И примерно на этом моменте крестьянка осознала, что неизвестная… спит. – Дедушка сказал мне заботится об Этель Блуфайер, – равнодушно произнесла девочка. – И так как она очень неудобно лежала, я вытаскиваю ее из повозки, – крайне доходчиво сообщила она. На поляне снова повисла непродолжительная тишина. – Эм… спасибо, – нерешительно произнесла самая старшая девочка. – Но… давай я это сделаю, – очень осторожно попросила неизвестная аристократка. Тусклые, отливающие синевой глаза равнодушно прошлись по слегка нервничающей старшей, после чего… равнодушная отпустила спящую женщину, и та тяжело повалилась на землю. – Мама! – полным тревоги голосом крикнула старшая и устремилась к лежащей женщине. К искреннему шоку крестьянки, та так и не проснулась. Даже когда старшая проверила свою мать на травмы и начала очень громко ругаться на равнодушную прямо над бессознательной женщиной. – Воистину, – молча подумала все еще коленопреклонная крестьянка. – Господа безумны и странны.

***

Анна медленно открыла глаза и узрела простирающееся над ней безоблачное, голубое небо. Женщина оценила предоставленный ей вид, слегка прониклась предоставленной ей красотой и сосредоточенно нахмурилась, пытаясь вспомнить, почему этот вид вызывает в ней явную тревогу. Ах да… повозка. Анна еще помнила, сколько мучений ей пришлось пережить, чтобы найти крытую старым тентом повозку, запертую в пристройке около таверны. Бывший и уже мертвый владелец хотел использовать эту повозку, чтобы сбежать, но не успел… в итоге, Анне пришлось очень аккуратно снести ему голову, после чего оторвать намертво вцепившиеся в уздечку руки и осторожно сложить рядом с телом давно умершей от голода лошади. Женщина благодарила Судьбу, что повозка понадобилась им только сейчас. Она не хотела думать о том, как же там воняло в самом начале. И только после того, как женщина нашла эту несчастную повозку, она смогла начать строить свой недавно придуманный самоходный артефакт под нехитрым названием «Стальной конь». Это был довольно уникальный вызов… особенно учитывая, что из материалов у нее была только средней паршивости сталь, собранная несчастными детьми со всей мертвой деревни и притащенная в местную кузню, где Анна почти месяц перековывала и перекраивала эту куски железа во что-то удобоваримое. Из плюсов, Анна умудрилась создать что-то, способное выполнять свои прямые функции, попутно полностью очистив деревню от слоняющихся повсюду и мешающих ей работать немертвых. Из минусов, конструкция получилось внушительной на вид, но из-за качества материала постоянно ломалась, из-за чего излишне увлеченная женщина постоянно ее чинила и совершенствовала, снижая нагрузку на более хрупкие части конструкции и упрощая ее строение. И, с одной стороны, это помогало ей бороться со стрессом, а из минусов… дети фактически оказались предоставлены сами себе, так как Анна либо работала над конем или другими артефактами, либо спала. Кажется, в последний раз она создала маяк, который указывал им на скопления человеческих существ. Женщина создала его, чтобы найти группы людей и узнать у них различные слухи, а также закупиться едой. После чего отложила его в сторону и без зазрения совести потеряла сознание. И сейчас, когда Анна очнулась от своего бессознательного, вызванного маниакальной переработкой состояния и обнаружила, что смотрит в безоблачное голубое небо, а не на поверхность серого тента… тогда-то женщина кристально ясно осознала, что… возможно не стоило оставлять этих излишне самостоятельных детей совсем уж без присмотра. Женщина содрогнулась от пропитывающего ее кости промозглого холода (конец осени уверенно переходил в начало зимы), ощупала лежащий под ней спальный мешок и, с бесконечно усталым вздохом, констатировала, что что-то снова пошло не так. Анна мысленно собралась с силами, медленно села и… Уставилась на очень тихо сидящую неподалеку незнакомую женщину. Эта самая женщина была одета в потрепанное коричневое крестьянское платье и простые туфли. Ее длинные карие волосы были стянуты в неряшливый пучок, на боку висела грязная кожаная сумка… и она сидела посреди светящегося ровным синим цветом круга и выглядела так, будто готовилась к долгой, мучительной смерти. – Эм… – очень мудро сказала Анна. – Добрый…день? – слегка ошарашенно поприветствовала она. Губы крестьянки еле заметно задрожали, после чего она очень осторожно перебралась на колени и наклонилась, упираясь лбом в землю. Все это время она двигалась максимально осторожно, стараясь ни в коем случае не касаться светящихся на земле синих линий. – Презренная приветствует высо-ко-родную леди, – пробубнила уткнувшаяся в землю женщина. Анна молча на нее уставилась. Она уже как-то отвыкла от подобного уровня подобострастия. В ее времени, простолюдины не испытывали того инстинктивно вбитого уважения и ужаса перед аристократами. Довольно парадоксально, учитывая тот факт, что именно люди во времени Анны из поколения в поколения пересказывали жуткие сказки о демонах, мертвецах и шепчущих предметах. Анна отвлеклась от своих мыслей и с некоторым опасением осмотрела своей нынешнее место сна. Итак… она находилась на небольшой поляне посреди леса. Рядом с ней лежал притихший металлический конь, которого почему-то положили набок, а также немного потрепанная, но целая повозка. Рядом с повозкой сидела молчаливая Присцилла, никак не отреагировавшая на пробуждение Анны, и тихо сопящая около нее Амели. Где находились самые деятельные и активные части детского войска в виде Августа и Алисии, Анна не имела ни малейшего понятия. И это отнюдь не прибавляло ей душевного спокойствия. Эти двое и по отдельности могли натворить всякого, а если их смешать… происходили жуткие вещи. Анна медленно повернулась обратно и окинула коленопреклонную крестьянку оценивающим взглядом. – Здесь было еще двое детей, – печально констатировала Анна. – Не знаете, куда они пошли? – с легким налетом надежды спросила женщина. Крестьянка еле заметно вздрогнула. – Они… высоко-род-ные господа сказали… что идут на раз-вед-ку, – тщательно выговорив незнакомое слово произнесла простолюдинка. Плечи Анны слегка опустились, когда она ощутила покинувшее ее напряжение. Ну что же, все не так уж и плохо. По крайней мере дети живы… пока. Возможно… проклятье. Женщина тяжело вздохнула и утомленно потерла виски. День обещал быть долгим. – Мы не собираемся убивать, пытать или мучить вас, – максимально мягко произнесла Анна, используя натренированную на детях интонацию. – Мы просто хотели бы… поторговать? – осторожно прощупывая почву сказала женщина. – Все, что хочет высо-ко-род-ная госпожа, – пробормотала крестьянка. По ее склоненной к земле фигуре становилось очевидно, что она совершенно не верит в слова Анны. И женщина могла ее понять – обычно аристократы не торговались с простолюдинами. Они просто брали. Вот только сейчас это будет не очень эффективная тактика. Простолюдинов осталось слишком мало, чтобы брать и ничего не давать взамен. От такого подхода, эти самые простолюдины просто вымрут. – Я могу предоставить вам артефакты, подающие сигнал, когда кто-то переходит определенную границу, вещь, помогающую дальше и лучше видеть, оружие, стреляющее дальше лука, а также накопители огня, – продолжила гнуть свою линию Анна. – Если расходовать их заряд экономно, то хватит на пару месяцев. Взамен вы можете предоставить нам информацию о ближайших окрестностях и запасы продовольствия, – спокойно предложила женщина. Лежащая на земле крестьянка ненадолго замерла, после чего начала слегка трястись. – Недостойная… недостойная извиняется, но… я не знаю, что… что такое предаставить, атифакт, зарят и… и инфамация? – ощутимо дрожащим голосом перечислила крестьянка. – Эта недостойная извиняется. Она слишком глупая, – со слезами на глазах от усиливающегося ужаса произнесла простолюдинка. Анна на несколько секунд застыла, после чего досадливо поморщилась. Проклятье… она слишком долго крутилась в среде Блуфайеров. Женщина вздохнула и сосредоточилась на тщательном формулировании своих слов. – Нам нужна еда и знания об округе, – спокойно сказала Анна. – Можем обменять это на волшебные вещи, которые помогут следить за мертвяками и убивать их. Вещи едят синие шарики, и пока вы их кормите, они будут работать. Дадим запас еды на два месяца. К тому моменту мы скорее всего вернемся и дадим еще накопители. По рукам? – деловито спросила женщина. Дрожь женщины несколько уменьшилась. Казалось, она глубоко задумалась. – Н-нам нельзя… трогать вещи господ, – почти робко сказала женщина. Видно предложение с «волшебной штукой» было слишком уж соблазнительным и пробило даже ее осторожность. И Анна не могла ее винить. Эти люди, очевидно, жили в лесу и не могли даже шага ступить за пределы чащи из опасения привлечь немертвых. Они не могли как Анна просто пойти в город и набрать там валяющееся по всем углам добро – сотни немертвых просто разорвали бы их на куски. Но если они смогут обнаружить немертвых до того, как те обнаружат их, то смогут даже бороться с ними. И тогда они могли бы набрать лекарств, различных вещей первой необходимости, оружия и других мелочей, которые не успели схватить, когда Серая Чума показала свою ужасающую сущность. Даже если сидящая напротив аристократка может ее обмануть. Даже если это крайне рискованно и нет никаких гарантий… выживание их маленькой общины и так висело на волоске. Так не лучше ли рискнуть? – Вряд ли полицаи все еще работают, – саркастично отметила Анна. Крестьянка взволнованно сжала пальцы в кулак и крайне нерешительно подняла голову. Ужас на ее лице отчаянно боролся с хрупкой надеждой. Она хотела верить в предложение Анны… очень сильно хотела. Но мир слишком часто показывал, что ее вера ничего не стоила. – П-почему вы… – срывающимся от нервов голосом начала крестьянка. – Почему вы… даете нам… что-то? – в отчаянном приступе храбрости спросила женщина. Анна окинула ее оценивающим взглядом и подумала, что же ей ответить. Если вы выживите, то у нас будет стабильный источник еды. Плохой вариант, указывающий на возможность шантажа. Я женщина с кучей маленьких детей. Если вас достаточно довести, то вы решитесь напасть, и кто-то из нас умрёт. Точно нет. – Потому что я ничего не понимаю в работе с землей, – наконец сказала Анна. – И когда все это кончится, нам будут нужны крестьяне… всем нужно что-то есть, – холодно сказала женщина. И именно этот ответ был тем, что окончательно успокоило дрожащую крестьянку. А после и главу ее небольшой общины, скрывавшейся в глубине леса. К сожалению, припасов у них было немного… зато информации об окрестных поселениях и количестве бродящих в округе немертвых было хоть отбавляй.