Опаленные души

За окном небольшой, но аккуратной хижины медленно падал снег. Анна сидела за заваленным бумагами потертым столом и молча наблюдала за крупными снежинками, опускающимися на дорогое стекло. Где-то вдалеке стояла накрытая тентом повозка, около которой суетилась молодая девочка, возящаяся с внутренностями жутковатой металлической лошади. Иногда девочка отвлекалась от своего важного занятия и дышала на покрасневшие руки, после чего терла их друг о друга и снова приступала к копанию внутри «коня». Рядом с девочкой стояла еще одна, примерно того же возраста – периодически, первая девочка что-то говорила, и вторая подавала ей разные инструменты. На некотором отдалении от этих двоих стоял злой парень, раздраженно сжимающий в руках топор и сосредоточенно колящий дрова. Около него стояла совсем маленькая девочка, убиравшая расколотые части полена и подставляющая еще целые. Анна окинула детей долгим взглядом, машинально отметила, что они все еще живы и относительно здоровы, после чего утомленно прикрыла глаза. Наступила зима. Анна и дети успели «покататься на страшной лошадке» (прямая цитата Амели) в течение примерно трех недель, пока погода окончательно не испортилась, и дорогу не начало заваливать снегом. К счастью, за эти недели Блуфайер успела разграбить пару деревень, поэтому они успешно набрали запасов на зиму. И попутно нашли аж целых два лагеря выживших простолюдинов. Учитывая, что Анна собрала специальный артефакт, отслеживающий человеческие души на определенном радиусе, а потом задала ему максимальную площадь покрытия… процент выживших людей совсем не радовал. Откровенно говоря, Анна была слегка удивлена, что англичане ее времени окончательно не вымерли. Возможно, король спрятал часть простолюдинов туда же, куда засунул преданных ему аристократов? Но каких размеров должны быть эти укрытия, чтобы восстановить целую нацию? Или это место вообще не прошлое ее мира, а другая версия Забытой Войны? В учениях служителей Рока часто упоминались легенды о странниках, ходящих по мирам. Конечно, это было великое чудо Желтого Господина, но проклятые артефакты могли совершать невозможное. Может быть Анна попала в мир, где Забытая Война была куда кошмарнее? Внезапно по комнате разнесся треск от лопнувшего в небольшой жаровне полена. Анна вынырнула из своих мыслей и сосредоточилась на настоящем. Впрочем, Анне совершенно плевать, что это – другой мир, прошлое, будущее или лихорадочный сон. Размышления все равно ничего не дадут, и не помогут сохранить им всем жизни. Женщина глубоко вздохнула и сосредоточилась на своих записях. В данный момент Анна разрабатывала сразу две схемы, за создание которых могла быть освобождена от годовых экзаменов рода Блуфайер и даже основать свой собственный отдельный род. Впрочем, сейчас Анне на эти «почести» было плевать с очень высокой колокольни. Ее больше волновало практическое применение используемых ею схем, чем бессмысленная репутация или «слава» в веках. Первая схема была логическим продолжением разработанной ею шкатулки. То есть переносным артефактом для перемещения. Анна была первым артефактором Блуфайеров, открывшим способ создания точки назначения переноса, располагающегося на нестабильной, постоянно изменяемой поверхности. То есть не на определенной точке на стабильной земле, а в мотаемой туда-сюда шкатулке. Некоторое упрощение переусложненной изначальной рунной формулы, создание еще одного сплава, более тщательное исследование частицы Эйфель, добавление пары цепочек рун и готово. Изолированное пространство, не опирающееся на окружающий мир для определения координат переноса… Анна не понимала, почему никто из Блуфайеров до нее до этого не додумался. Расчеты структуры ядра были в несколько раз сложнее, чем это. У этих людей даже была основа в виде схем их предков, а также деньги, ресурсы для опытов и инструменты, сильно облегчающие работу. Тепличные условия по меркам нищей и необразованной Взломщицы! В общем, Анна никогда не утверждала, что шкатулка была пределом ее возможностей для эксплуатации переноса. Просто до этого момента у нее были более важные задачи, чем долгие недели, а то и месяцы опытов над созданием артефакта, который был им не так сильно нужен, пока у них был доступ к системе Блуфайеров. Но, как говорится, пока человек предполагает, Судьбе становится скучно. Поэтому сейчас Анна сидела рядом огромной горой теоретических выкладок, и ожидала очередной партии неизвестно как и где найденных Аароном материалов для ее амбициозных опытов. На самом деле, видя такую результативность воюющего на фронте мужа, сама Анна устыдилась своих небогатых навыков на ниве добывания и в приступе вины начала отправлять Аарону еду, одежду и предметы обихода прямо-таки промышленными темпами. Спустя пару недель подобного обмена, Анне пришло письмо, в котором Аарон очень вежливо поблагодарил ее за щедрость, и максимально мягко попросил немного снизить темпы, так как таскать все это становилось немного сложно даже с рюкзаками с расширенным пространством. В том смысле, что у людей есть всего две руки, одна спина и ограниченная площадь плеч, на которых можно все эти рюкзаки таскать. Аарон даже прислал пару любопытных уравнений, благодаря которым можно было довольно быстро рассчитать точное количество этих самых рюкзаков, задав правильные параметры. Анна машинально отметила введенные Аароном показатели, заключила, что он стал шире в плечах, после чего грустно отложила записку в свою коллекцию писем и потратила примерно шесть часов, чтобы модифицировать чертежи рюкзаков и увеличить их внутреннее пространство. После чего потратила еще два дня, чтобы создать партию этих самых рюкзаков, и отправила их Аарону. Это было не так просто, учитывая, что их нужно делать очень мягкими, чтобы они влезли в ограниченное пространство шкатулки, но Анна справилась. Судя по тому факту, что больше мужчина никогда не жаловался на объемы поставляемых ему вещей, тактика Анны была совершенно верна. Правда, через некоторое время к Анне подошла Алисия с очень хорошо проработанной теорией о том, что по ресурсам будет выгоднее создать хранилище вещей в их погребе, так как устойчивые пространства выдерживали большие объемы расширения, а потом поставлять ресурсы папе по его запросу… в тот момент Анна ощутила небывалую гордость. Женщина и не ожидала, что Алисия уже научилась делать взвешенную презентацию чего-либо с хорошо составленными теоретическими выкладками. Правда женщина не помнила, что упоминала проблему с вещами при Алисии… возможно она просто забыла. Самое странное, что потом с похожей беседой к ней подошла Присцилла и сказала примерно похожую речь… ее презентация была не так хороша, как у Алисии. Ей не хватало изящества формул и достоверности выкладок… зато там было куда больше искренних эмоций. В конце она даже сказала что-то вроде «дедушка уже старенький» и шмыгнула носом, посмотрев на Анну большими, слегка слезящимися проникновенными глазами. В этот момент женщина порадовалась тому факту, что душа девочки начала понемногу исцеляться, слегка удивилась немного нелогичному окончанию более-менее хорошей презентации и окончательно уверилась в том, что существует проблема с ограниченностью пространства, которую нужно срочно решать. С этой мыслью женщина успокоила Присциллу, мягко улыбнувшись и заверив ее, что у нее уже есть отличный план. Девочка почему-то побледнела, тихо кивнула и ушла в свой любимый угол, писать письмо своему дедушке. В процессе девочка почему-то шмыгала носом и вытирала глаза… возможно эмоциональная нестабильность была одним из симптомов восстановления души. В общем, Анна приняла слова девочек к сведенью и в данный момент добавила к своей работе вторую «революционную» схему – создание пространства, находящегося в «нигде». Анна могла работать над этой формулой только потому, что женщина примерно понимала, что «нигде» в принципе существует и как оно работает, а также точно знала, что особняк Черной Ведьмы находился в этом самом «нигде». И у этого «пространства» была просто тонна преимуществ. Во-первых, экономия энергии, так как создателю не требовалось затрачивать титанические объемы пламени, чтобы искажать мировое пространство. Во-вторых, отсутствие износа, вызываемого сопротивлением этого самого искаженного пространства – обычные артефакты такого типа существовали не дольше нескольких лет. В-третьих, почти неограниченные масштабы площади. Сплошные плюсы. Единственной проблемой было то, что точка входа в то пространство должна быть строго фиксирована. Данную особенность было совершенно невозможно обойти – судя по теоретическим выкладкам женщины, проход между физическим миром и областью без определенных законов был… немного нестабилен. Если бы точка привязки сдвинулась или нарушила свою стабильность, то в мир могло просочиться «ничто», что могло непредсказуемо исказить законы физики, пространства и времени на неизвестной по размерам площади. И это, в свою очередь, могло вызвать довольно неприятные побочные эффекты в виде уничтожения куска реальности и возможного искажения законов физики на расстоянии нескольких сотен километров вокруг. Иначе говоря, Англия могла стать довольно неприятным местом для «жизни» даже для немертвых, деревьев и камней. И это означало, что… Анна не могла создать для Аарона самый легкий и вместительный рюкзак в мире. Это причиняло женщине почти физическую боль, но она умела принимать удары Судьбы и вынужденно смирилась с этой неудачей. Она даже написала Аарону письмо, в котором очень сильно извинялась за свою некомпетентность, но мужчина уверил Анну в том, что ценит ее старания и ему вполне хватает тех рюкзаков, что она уже послала. Это было очень мило с его стороны… вообще, с тех пор, как Аарон стал путешествовать с тем стариком, его письма стали более… подробными? Лучше отражающими его чувства? Анна не могла точно это описать, но бережно хранила каждое в своей специальной непотопляемой, огнеупорной, сверхтвердой и кислотоустойчивой шкатулке для писем. Голова женщины повернулась к стоящей на краю стола шкатулке, а на губах проступила невольная улыбка. Анна устала закрыла глаза, после чего… до ее ушей донесся ряд мерных постукиваний. Блуфайер резко открыла глаза и села. Ее взгляд устремился к ящику, стоящему около стены их нехитрой хижины. Именно там хранились все многочисленные артефакты их небольшой общины. Женщина встала и направилась к ящику, после чего быстро открыла крышку и пристально посмотрела на содержимое. Женщина нахмурилась, протянула руку и вытащила из глубин ящика прозрачную, размером с ладонь пластину, по краю которой виднелись аккуратно вырезанные руны. Это был специальный шпионящий артефакт, созданный, чтобы показывать женщине информацию, считываемую оставленными ей шариками шпионами. Да. Анна решила создать «Стального Коня» и бодро проехаться по округе не просто для опроса выживших простолюдинов и сбора ресурсов. Нет… Анна хотела расширить свои возможности по сбору информации. И частью этих возможностей были небольшие шарики, спрятанные среди проданных крестьянам артефактов. Часть лежала среди накопителей пламени, часть была встроена в сами артефакты, а некоторые Анна просто разбросала по округе. И у всех этих вещей было всего две функции – они были созданы, чтобы улавливать сильные колебания ядер носивших их простолюдинов и фиксировать ненормальное движение энергии в искаженных ядрах немертвых и их хозяев. И прямо сейчас… на пластине виднелись многочисленные точки света, среди которых выделялся неприятно колеблющийся, болезненного вида огонек. Это означало, что около одного из двух лагерей выживших появился носитель искаженного ядра. И судя по картине, вырисовывающейся на пластине артефакта… простолюдины все еще не уничтожили угрозу. Более того – они решили подпустить ее ближе. И учитывая, что даже на переговоры с Анной вышел представитель, а ее саму и близко не подпустили к лагерю, ситуация выглядела крайне тревожно. Женщина нахмурилась, после чего наклонилась и порылась среди кучи артефактов, спрятанных в ящике. Спустя некоторое время, она вытащила небольшое старое зеркало и тщательно его протерла. После чего подала в зеркало немного своей энергии, и на стекле медленно проступило изображение. Анна смотрела на внутренность небольшой хижины, в которой находилось примерно десять напряженных и суровых людей. Все они были довольно худыми, заметно осунувшимися и носили грязную, но тщательно заштопанную одежду. В данный момент все они сидели на полу, располагаясь на многочисленных лежанках из соломы, перемежавшихся со шкурами животных и вяло переговариваясь между собой. Это были представители одной из двух групп крестьян, которых встретила Анна. Конечно, тогда женщина не видела их лично – с ней говорил представитель, который и осуществлял передачу вещей и информации. Но когда этот самый представитель вернулся в лагерь с «добычей», Анна смогла тщательно рассмотреть всю немногочисленную группу выживших, скрывавшихся в старой охотничьей хижине посреди леса. Одним из переданных крестьянам предметов был «амулет, предупреждающий об опасности». Этот самый амулет и являлся предметом, через который Анна могла следить за обитателями лагеря крестьян. И, технически, Блуфайер даже никого не обманывала. Она сама по себе была гораздо эффективнее примитивного артефакта без разума и знаний. И прямо сейчас женщина тщательно осматривала обстановку, стараясь проанализировать происходящее, чтобы дать крестьянам знак от «чуящего опасность амулета». Глаза женщины пробежались по тесной комнате, и она почти сразу заметила… это. Пальцы женщины, сжатые на раме зеркала, побледнели от силы напряжения. Ее ровно бьющееся сердце начало стучать сильнее, но лицо оставалось мертвенно спокойным. На краю комнаты, рядом с молодой, но уже не по-детски мрачной девочкой, сидела женщина. Это была самая обычная простолюдинка, без каких-либо признаков наследия аристократа, примеси чужой крови или признаков немертвого. Самая обычная, дышащая и спокойно разговаривающая с сидящим рядом ребенком женщина. Анна знала эту крестьянку… она уже видела ее спокойно работающей рядом с другими, когда наблюдала за этими людьми через шпионящий артефакт. Это была самая обычная женщина. Не считая того, что теперь в области ее солнечного сплетения лихорадочно переливалось неправильное ядро падшего целителя. Анна окинула сидящих в хижине людей внимательным взглядом. Большая часть из них вела себя как обычно, но… девочка и взрослый мужчина, переговаривающиеся с женщиной, проявляли легкие признаки беспокойства. Блуфайер нахмурилась и настроила зеркало на приближение картинки. – Ты точно не знаешь, кто продал нам волшебные вещи? – произнесли губы тревожно-жуткой крестьянки. Девочка сжала пальцы на своей грязной юбке и начала неловко ее мять. – Мама, ты странная, – прочитала Анна по губам девочки. – Да, Эни. Какая разница? Это дела старшого, – огрызнулся сидящий рядом мужчина. – Не наше дело, лезть в его дела с ноблесами. Нормальные люди с ноблесской сранью не связываются, – скривился мужчина. Лицо женщины совершенно не изменило своего выражения. Она на секунду застыла, будто раздумывая над сложившейся дилеммой, после чего медленно встала и… невозмутимо пошла к владельцу амулета, через который Анна следила за происходящим. Владельцу, который и являлся тем самым "старшим" о котором ранее упоминал крестьянин. Выражение лица Блуфайер стало мертвенно мрачным. Она уже примерно поняла причины происходящего и не намеревалась больше тянуть эту опасную ситуацию. Женщина опустила руку, чтобы взять лежащую в ящике пластину, после чего занесла руку над рядом рун и… замерла. Крестьянка, тем временем, дошла до лидера этой группы выживших и беззвучно произнесла. – Кто продал вам волшебные вещи? – ее лицо было совершенно равнодушным и не отражало ни единой эмоции. Изображение «амулета» слегка сместилось, будто его владелец повернулся и еле заметно заколебался, будто он начал что-то говорить. Анна продолжала стоять и напряженно смотреть на происходящее. Это была ловушка. Простолюдины могли не знать, но сама Блуфайер знала о том, что против немертвых не помогут никакие артефакты обнаружения или предупреждения об опасности. Часть подобных вещей служила нуждам самих аристократов и сообщала о наличии опасных артефактов или уменьшении природной энергии в воздухе, что возникает, когда мужчина-аристократ готовится к атаке. Та часть, что могла служить нуждам простолюдинов, могла считывать определенные изменения тела или эмоции людей, готовящихся к атаке. Но в случае с немертвыми, все это становилось бесполезным. У них не было оружия или артефактов, и они не могли использовать мужское искусство по управлению силами природы. У них так же не было эмоций или рефлексов тела, которые могли бы активировать действие предупреждающего артефакта. Иначе говоря… единственным способом их обнаружить, было умение считывать ядро. Умение, недоступное абсолютному большинству аристократов из-за абсолютного правления рода Блэкфайер. Иначе говоря… то, что вселилось в эту бедную женщину, не ставило своей целью собрать информацию от простолюдинов – находящиеся в хижине заметили неладное с «Энни» в течение нескольких минут. Нет… это существо ожидало ее реакции. Если загадочный продавец «волшебных вещей» предупредит простолюдинов, значит продавцом является создательница духовных артефактов. По виску Анны скатилась капля холодного пота, а застывшая над рунами пластины рука немного дрожала. Она продолжала молча следить за разговором простолюдинов и «нечто», вселившимся в крестьянку. И, судя по все более обеспокоенному виду окружающих… «нечто» отвратительно изображало из себя нормального человека. Впрочем, это было не удивительно. Бывшая крестьянка просто равнодушно стояла посреди комнаты, спокойно смотрела на своего «лидера» и продолжала равнодушно задавать вопрос за вопросом. «Кто продал эти вещи». «Как они выглядели». «На чем они передвигались». «Кто продал эти вещи». «Как они выглядели». «На чем они передвигались». Примерно на третьем круге повторяющихся вопросов, сидящая у стены девочка начала молча плакать, глядя на «Энни» широкими, полными ужаса глазами. Сидящий у дальней стены старик тревожно нахмурился, резко сказал что-то остальным мужчинам, после чего встал, взял девочку за руку и начал активно тащить ее в направлении выхода. Сидящие рядом мужчины молча следили за говорящей «Энни». С каждой минутой их лица становились все мрачнее и мрачнее. Кто-то потянулся за лежащим рядом топором, кто-то схватил вилы, а носитель «амулета» медленно встал, и Анна заметила, как его рука вынимает из ножен старый, но хорошо ухоженный меч. Лидер что-то тихо произнес. «Энни» наконец замолчала и молча окинула его пристальным, ничего не выражающим взглядом. После чего женщина медленно осмотрела округу и оценила количество напряженных, крайне мрачных людей. В небольшой хижине повисла недолгая, но крайне напряженная тишина. Женщина постояла несколько долгих, томительных секунд, после чего повернулась и молча направилась к выходу из хижины. Анна и окружающие ее мужчины удивленно на это уставились. Женщине казалось, что жуткие монстры, занявшие чьи-то тела, не приходят в чужие дома чтобы вежливо о чем-то спросить и спокойно уйти. Спустя пару секунд, тот самый мужчина, что первым заговорил с «Энни», нахмурился и резко схватил ее за руку. Женщина небрежно отмахнулась, и тело мужчины резко отлетело к стене, оставив там глубокую вмятину. Крестьяне крепче сжали свое оружие и отошли от одержимой женщины. Анна же ощутила, что зажатая в руке табличка начала дико вибрировать. Блуфайер медленно отвела взгляд от степенно удаляющейся крестьянки и… ее глаза ощутимо расширились от явного ужаса. Лагерь немногочисленных выживших крестьян был со всех сторон окружен нечетким, многочисленным роем немертвых, стремительно приближающимся к небольшой хижине. Со стороны это напоминало волну искаженных огней, неуклонно накатывающих на маленький островок чудом не угасшего маленького пламени. «Энни» толкнула старую, но крепкую дверь и молча ушла в ночную тьму. Напряженные крестьяне молча следили за ее постепенным уходом. Когда фигура женщины окончательно растворилась во тьме, на лицах некоторых из них отразилось явное облегчение. В следующее мгновение… в дверной проем стремительно ворвалась орда полусгнивших, слепых трупов, одержимых притягивающими их огнями жизни. На лицах вооруженных мужчин успел отразиться крайний ужас. Кто-то даже успел пару раз ударить приближающихся к ним немертвых, но это было все равно, что пытаться убить океан. На место одного трупа немедленно вставал новый. Небольшое пламя накрыла немертвая волна, и оно мгновенно потухло. Анна смотрела на переполненную жующими немертвыми, покрытую кровью хижину еще несколько долгих минут. После чего аккуратными движениями пальцев погасила изображение в зеркале, аккуратно убрала артефакт обратно, спокойно развернулась и снова села за свой рабочий стол. Ее лицо оставалось мертвенно спокойным. Блуфайер отодвинула листы проекта по расширению пространства и взяла записи по мобильной точке перемещения. Анна молча смотрела на нее несколько долгих секунд, пытаясь понять, почему буквы странно нечеткие. Спустя пару мгновений, женщина запоздало осознала, что ее руки мелко дрожат, смазывая текст и мешая ей работать. Блуфайер окинула непослушные руки долгим взглядом, после чего аккуратно положила листы на стол, взяла ручку и продолжила работу. Анна работала, когда Алисия и другие дети вернулись в дом. Женщина продолжала работать, когда Присцилла приготовила ужин, и все собрались за столом. Блуфайер проигнорировала сообщение о доставке письма Аароном, последующую панику Алисии, попытки ее трясти и даже пару пощечин. Анна полностью пропустила момент, когда Алисия завернула ее в одеяло, Амели положила рядом мишку, а деятельный Август еще пару раз ударил ее по лицу (из-за чего начал внеочередную войну с испуганной и еще более злой Алисией). Анна продолжала работать примерно два дня без перерыва, прежде чем отложила ручку и взглянула на полностью завершенную схему артефакта мобильного перемещения. На бледном лице женщины отразилась бледная, усталая улыбка… они опустила глаза и отметила, что ее руки, наконец-то, перестали так мелко дрожать. Анна удовлетворенно кивнула сама себе, после чего аккуратно опустила бумаги на стол, отодвинула их в сторону и благополучно потеряла сознание.