Опаленные души

На любой земле есть леса, настолько густые, что даже в разгар самого светлого дня густые кроны деревьев частично закрывают солнце. Обычно это самая чаща первозданной природы, в глубинах которых обитают только дикие звери, пугливые олени и суетливые грызуны, перебирающиеся с ветки на ветку в густых кронах многовековых гигантов. Возможно именно поэтому найти в подобном месте тропинку, пусть заброшенную и полузаросшую, было удивительным открытием. И еще большим потрясением было увидеть, как по этой полузабытой, заброшенной тропе осторожно идет группа людей. Особенно учитывая необычность этой самой группы. Первой шла бледная светловолосая женщина. Она была одета в дорожное коричневое платье, потрепанный, но теплый плащ и старые но крепкие ботинки, а на ее плече висел небольшой, но расписанный странными знаками и символами рюкзак. Под глазами женщины залегли глубокие синяки, частично вызванные прискорбным отсутствием сна, частично печатью глубокой тревоги и крайней усталости. Несмотря на все это, шаги женщины были размеренными и твердыми, а в глубоких синих глазах светилась острая как кромка льда сосредоточенность. Сразу за женщиной шел молодой мальчик. На нем была одета простая рубашка несколько большего размера, коричневые штаны из грубого материала и слегка великоватый дорожный плащ. Его губы были напряженно поджаты, а синие глаза сосредоточенно обводили глазами окрестности. На спине мальчика не было рюкзака – вместо этого, он нес кого-то маленького и тщательно завернутого в еще один плащ. Небольшая фигурка была замотана так плотно, что из-под плаща виднелась только маленькая ручка, крепко сжимавшая новый, золотистого оттенка компас. Рядом с мальчиком, почти шаг в шаг, шла молодая девочка. Ее платье напоминало платье более взрослой женщины, длинные светлые волосы были убраны в аккуратный пучок, а на плече покачивался еще один странный рюкзак. Глаза девочки находились в постоянном движении. В один момент они были устремлены вперед, на спину взрослой женщины, в другой, девочка невольно косилась в сторону мальчика, а в третий смотрела за спину, будто проверяла идущего позади нее человека. И замыкала всю эту группу предпоследняя по возрасту светловолосая девочка. Ее платье было полностью скрыто дорожным плащом, в который она закуталась с головы до ног, на спине покачивался очередной рюкзак, а волосы были аккуратно подрезаны по плечи. Любой, посмотревший бы на эту девочку не нашел бы ничего странного или необычного... но потом он бы заметил ее глаза. Взгляд последней девочки напоминал темные океанские воды. С первого взгляда они казались затуманенными и совершенно пустыми, но никто не знал, что может найти за этой туманной пеленой, если решится нырнуть глубже. Данная группа людей была бы странным зрелищем для любого обычного жителя здешней земли даже в обычное время. Но сейчас… во времена запустения и вездесущей смерти встретить в подобных местах живых людей само по себе считалось чудом. И именно на этот факт рассчитывала Анна Блуфайер, когда назначала вассалам Черной Ведьмы встречу. План был прост и незамысловат – во время побега Анны и детей из Уэйдена, она оставила там круг для перемещения. На самом деле, это не было такой большой проблемой – то, что безумные немцы или странные аристократки скопируют ее работу Анна не боялась. На всех артефактах, создаваемых любым более-менее опытным артефактором всегда стояла защита от изучения – одна особая руна и любой, попытавшийся вскрыть артефакт аристократа кроме самого хозяина, запускал цепную реакцию по немедленному уничтожению его структуры и начертанных на этой структуре рун (эта руна была единственной вещью, когда-то позволившей параноидальным аристократам начать торговать своими творениями). Первый круг же, сразу после перемещения, полностью разрывал связь со вторым в качестве меры предосторожности. И единственным вариантом восстановить эту самую связь было снять энергетический слепок одного круга при помощи специального артефакта Анны и «познакомить» второй круг с этим слепком. Учитывая, что артефакт для «снятия слепка» был создан Анной с нуля при создании самого круга, то кроме нее никто не мог восстановить эту самую связь, а значит переместится к ним при помощи оставленного артефакта. Как ни странно, когда-то печальная потеря оказалась неожиданно полезной в их обстоятельствах. Судя по словам Аарона, люди Черной Ведьмы отбили круг Анны у двух безумных немок, после чего попытались изучить, но потерпели неудачу (Анна была совершенно не удивлена. Судя по информации от Аарона, у Изабеллы Блэкфайер не было ни одного Блуфайера. Как они вообще хотели изучить артефакт ее рода?). Но круг остался у них. Все, что нужно было сделать Анне, это передать «сниматель слепка» Аарону при помощи шкатулки. Старший Блуфайер подписал с вассалом Блэкфайеров Договор с деталями прибытия Анны и детей в «любящие» объятия Черной Ведьмы с гарантиями обоюдной безопасности, после чего передал артефакт вассалу мужа Черной Ведьмы (нужно все-таки узнать, как его зовут. Мужчина несколько лет выживал на поле боя и умудрялся набирать вассалов и союзников в перерывах между выживанием и поиском ресурсов. Было несколько несправедливо, что он полностью затмевался Черной Ведьмой). Вассал или сам муж как-то передали это самой Черной Ведьме, она сняла слепок с потерянного круга и теперь Анна упорно двигалась по одному из самых необжитых районов Англии к месту встречи с очередным вассалом Черной Ведьмы, у которого в руках был вожделенный артефакт. Откровенно говоря, Черная Ведьма и ее муж проделали титанический кусок работы, что несколько грело параноидальное нутро Анны. Если эти двое так сильно мотивированы заиметь женщину себе, то будут хоть немного прислушиваться к ее желаниям. Аарон даст вассальную клятву пока безымянному мужу Изабеллы как только Анна и дети окажутся в безопасности и тщательно обсудят все условия их будущего сотрудничества. В частности, «небольшую» проблему с тем, что Анна не просто изучала ядра, а фактически разработала отдельную ветвь артефакторики в этой области. Судя по словам Аарона, и Черной Ведьме и ее мужу было откровенно плевать на этот ужасающий факт, но Анна хотела бы убедиться лично. Если все пройдет хорошо, то весь род Блуфайер, что не сидит в убежище короля, станет вассалами рода Блэкфайер. Если подумать, то это была слегка тревожащая мысль. Хоть Аарон и был временным Главой, он был Главой. Пока он не передаст место по требованию «настоящего» наследника, его договора и клятвы распространялись на весь род Блуфайер и теперь… пока Аарон Глава, муж Изабеллы и сама Черная Ведьма могут требовать подчинения от любого Блуфайера, живущего на землях Англии. В усталых глазах Анны мелькнуло легкое веселье. Похоже Аарон по-королевски отомстил своему отцу за его назначение. Анна была уверена, что если бы Аарон был фактическим Главой, то скорее отрезал бы себя от рода, чем поставил род Блуфайер в подобную ситуацию. Но как «недостойный» временный Глава… все его клятвы были «временными», дабы не подставить «достойного» лидера семьи. В этих обстоятельствах Аарон решил повысить свою ценность и готов мстительно подписать весь род Блуфайер на подчинение Черной Ведьме, покуда его старший брат не станет вести себя как достойный Глава Рода, не возьмет себя в руки и таки не явится к Аарону лично. Чего не произойдет в этой жизни никогда, а значит скоро род Блуфайер станет смиренным слугой последних представителей рода Блэкфайер. Какая трагедия. Анна тихо хмыкнула, поправила висящий на спине рюкзак и уверенно двинулась дальше. До места встречи было уже недалеко. Спустя еще несколько минут напряженной ходьбы, небольшая группа вышла к маленькой полянке, скрытой в самой глубине густого и необжитого человечеством леса. И там, прямо посреди поляны их ожидала сидящая на бревне молодая женщина из рода Гринберд. На ее лице красовались летные очки, рот был скрыт под плотной тканью, а на спине покоились огромные, размашистые крылья. Личность неизвестной не вызывала больших вопросов, поэтому все тело Анны немного расслабилось. Неизвестная Гринберд повернула голову в их сторону, приветливо помахала им рукой и медленно встала с поваленного какой-то бурей бревна. После чего… где-то в вышине хрустнула ветка, и на тело девушки упала хищная размывающаяся в воздухе фигура. Анна резко вздохнула воздух. Ее рука невольно дернулась в сторону висящего на спине рюкзака, но тут ее руки крепко схватили и твердо зажали за спиной. – Мама! – испуганно донеслось сзади, и все тело Анны прошил леденящий, резкий ужас. – Не трогай ее! – крикнула женщина, пока не до конца понимая, к кому именно она обращается. До ушей Анны донесся звук пламени, и что-то громко крикнуло. После чего сзади раздался звук удара и крик Амели. – Август! – резко крикнула Алисия. В этот раз в ее голосе послышалась нота гнева. Анна попыталась повернуть голову в сторону детей, но стоящий сзади схватил ее за плечи и прижал к своему телу, не давая ей двигаться. Блуфайер дико забилась в стальных, нечеловечески крепких «объятьях» в каком-то неконтролируемом, почти животном стремлении обернуться и увидеть своих детей. Ее сердце тяжело билось в груди, а зажатая в тисках грудная клетка начала болеть от тщетных попыток вздохнуть слишком много воздуха. – Прошу вас успокоиться, – смутно донеслось до ушей охваченной паникой женщины. – Ваше поведение не рационально. Анна дико покосилась на источник голоса и увидела смутно знакомого ей представителя рода Блуфайер. Ей казалось, что она уже где-то видела эту немолодую, но строго одетую женщину, но, возможно, их знакомство было столь отдаленным, что она не могла вспомнить детали. К сожалению, эта строгая женщина была совершенно права. Анна глубоко вздохнула и медленно выдохнула. После чего сглотнула сухим от частого дыхания голосом и хрипло спросила. – Дети? – Я… я в порядке, – тихо сказала Алисия. – Они просто держат нас. Но Август… они сделали ему больно, – холодным от ярости голосом произнесла девочка. – Я в порядке, – резко огрызнулся парень. – Миледи Этель, это немцы! Та тварь, сидящая на Гринберд… она выглядит так же, как те, что мы встречали раньше! – с легкой нотой страха сообщил Август. Анна снова глубоко вздохнула и сморгнула невольно выступившие на глазах слезы. Очевидно, жизнь в постоянных бегах во время Забытой Войны плохо сказалась на ее нервах и стабильности. Кто мог знать? Блуфайер проделала дыхательное упражнение еще раз, после чего, наконец, окинула поляну пристальным взглядом. Первым, что заметили ее глаза, была группа серокожих, но относительно целых мужчин, одетых в форму немецкой армии, стоящих за спиной строгой Блуфайер. Следующим кандидатом на осмотр была молодая немка, державшая лежащую на земле Гринберд стальной хваткой. Она могла похвастаться короткими, пшеничного цвета волосами, кроваво красными глазами и безумной, хищной ухмылкой. Брови Анны невольно нахмурились, и она перевела взгляд на стоящую напротив Блуфайер. Учитывая окружение, личность этой самой Блуфайер была уже не так важна… гораздо важнее был тот, кто занимал ее тело. – Карлин, – медленно сказала старшая Блуфайер. – Мне казалось… вы предпочитали тела помоложе, – слегка хрипло произнесла женщина. Холодные глаза Карлин совершенно не изменились, но она слегка склонила голову на бок, рассматривая Анну как особо интересный сплав. – Молодые тела легче переносят одержимость, – просто сказала Карлин. – Но в данном случае, польза от использования превышала неудобства, – спокойно добавила она. Анна слегка нахмурилась, окидывая немолодую женщину напротив уже более внимательным взглядом. После чего в разуме Анны мелькнула искра узнавания, и та потрясенно уставилась на стоящую напротив. – Мама, – резко выдохнула Анна. Да, напротив старшей Блуфайер стояла мать ее нынешнего вместилища. Женщина, родившая Этель Блуфайер. Они виделись лично всего один раз, во время второго ежегодного бала, и даже тогда перекинулись всего парой слов, откровенно не интересуясь друг другом. Не удивительно, что Анна совершенно о ней забыла! А вот Карлин, очевидно, не забыла. Более того, она не только нашла мать Этель, но и вынудила ту согласиться на одержимость, после чего расхаживала в ее теле достаточно времени, чтобы доставить его сюда. Угол рта Анны невольно дернулся. В чем безумной немке не откажешь, так это в упорстве и дотошности. – Ты выследила меня по крови, – сухо произнесла старшая Блуфайер. – Верно, – спокойно подтвердила Карлин. Зубы Анны невольно сжались. Были способы помешать поиску по крови, но в нынешней Англии было бы довольно сложно найти толкового ритуалиста. Конечно, обычно аристократам не требовалось вызывать служителя Храма по каждой мелкой причине, но ритуальный круг их рода, по понятным причинам, был несколько недоступен. В итоге, самым эффективным методом помешать немке отслеживать местонахождение Анны и ее дочери, это уничтожить ее нынешнее тело и все образцы крови, плоти, волос и омертвевших тканей, которые она успела набрать с тела незадачливой матери Этель и сохранить в неизвестном месте. Иначе говоря, вариантов у Анны не было. Совсем. С этого момента… либо Алисия попадет в особняк Черной Ведьмы, либо она умрет. Все тихие сомнения, шептавшие на краю сознания Анны окончательно умерли, и она спокойно выдохнула, принимая окончательное и неумолимое решение. – Ты хочешь меня, верно? – спокойно спросила Анна Блуфайер. – Мама? – тихо донеслось сзади, но женщина проигнорировала этот тихий голос. Лицо Карлин фон Вессер оставалось леденяще равнодушным, а поза спокойной и ровной. Но ее глаза… на самом деле, они тоже совершенно не изменились. С того дня, когда Анна впервые увидела этот тяжелый, болезненно сконцентрированный взгляд, он совершенно не изменился. – Желания, это удел низших созданий, – холодно произнесла Карлин. – Я руководствуюсь логикой. Вы являетесь ценным объектом, который выгодно приобрести для дальнейшего использования, – спокойно констатировала женщина, не отрывая от Анны своих болезненно сосредоточенных глаз. Иногда Анна видела подобный взгляд. В моменты самых тяжелых приступов своих пациентов… когда те полностью теряли человеческий разум и превращались в подобие животных, в самом конце, в их глазах начинал светиться чужой, не принадлежавший ребенку интеллект. И тогда… только тогда Анна могла увидеть этот взгляд. Или что-то максимально близкое – сосредоточенность ее пациентов напоминала яркий, тяжелый огонь, толкавший владельца двигаться, двигаться, двигаться, никогда не останавливаться, идти, идти, рвать себя на куски. Зрачки Карлин фон Вессер больше напоминали темную, затягивающую в глубину океанскую бездну. И эта бездна была полна жажды. – Если ты отпустишь моих детей, я отдам тебе то, что ты хочешь, – просто сказала женщина. Бездна в глубинах зрачков Карлин всколыхнулась. – Мама! – громко крикнули сзади. До ушей Анны донесся звук нечленораздельного рычания и шуршания земли, прервавшийся гулким ударом. – Ауст! – тревожно воскликнула Амели. – Не адо больно… не адо! Ами не дигаться, – дрожащим от слез голосом произнесла девочка. Анна попыталась вздохнуть через тиски, стягивающие ее грудь. После чего медленно повернула на пальце неказисто выглядящее кольцо с вделанным в него маленьким шариком и крепко сжала трясущиеся пальцы в кулак. – Вы должны понимать, что я могу получить от вас все, что мне будет угодно, – спокойно произнесла Карлин, продолжая сверлить Анну взглядом. – Боль все еще является крайне эффектным мотиватором в переговорах. Вопрос только в затраченных ресурсах и времени, – холодно констатировала женщина. Анна сделала еще один глубокий вздох и медленно выдохнула. После чего уверенно посмотрела в глаза стоящей напротив немки. – Вот только у тебя не будет времени, – спокойно произнесла Анна. – Потому что я могу покончить с собой одним нажатием пальца. Все тело Карлин заледенело, а глаза начали быстро обшаривать тело зажатой в тисках Анны. Наконец, ее глаза наткнулись на сжатую в кулак руку, и в глубине зрачков мелькнула искра эмоций. На этот раз, сзади не донеслось никаких звуков. На небольшой поляне висела тяжелая, тягучая тишина. Анна пристально смотрела в глаза немки. Та же неотрывно смотрела на руку Анны… ее лицо оставалось совершенно невыразительным и неподвижным. – Это может быть блеф, – спокойно предположила Карлин. – А может нет, – так же спокойно ответила Анна. Глаза немки оторвались от руки старшей Блуфайер и впились в лицо женщины. Спустя несколько долгих секунд, Карлин разлепила губы своего нынешнего тела и медленно произнесла. – Ваша смерть тоже является положительным исходом событий. Сердце Анны забилось сильнее, а в животе скрутился мерзкий, леденящий ком страха, но лицо оставалось благословенно спокойным. Это был не первый раз, когда женщина торговала своей жизнью и возможной полезностью… но это был первый раз, когда от ее действий зависели дети. Конечно, раньше Анна всегда думала о своем брате, но… если быть честной, то она уже давно отчаялась по-настоящему найти лекарство от огненного безумия. Все, что она могла, это облегчать состояние жертв и оттягивать неизбежный конец. Если бы она умерла раньше, то исчез бы призрачный шанс на возможное спасение Адриана. Но если Анна ошибется сейчас, Алисия совершенно точно умрет. Как оказалось, этот факт был куда более неподъемной ношей. Анна вздохнула через сжимающие ее грудь тиски и постаралась успокоиться. – Но тогда все мои знания умрут вместе со мной, – стальным от убежденности голосом сказала Анна. – Вы, существа, живущие за счет духа и знаний о ядрах. Мои артефакты могут быть бесценны для вашей формы существования. По сравнению с этим… что такое жизни нескольких детей? – тихо спросила старшая Блуфайер. На поляне снова повисла тяжелая тишина. Анна продолжала смотреть на Карлин… на самом деле, женщина еще никогда так долго не смотрела на относительно разумную немку, и это было несколько… беспокоящее зрелище. В основном потому, что чем больше времени проходило, тем больше различий между обычными падшими целителями и этой Карлин видела Анна. Обычные целительницы не сильно отличались от трупов. Откровенно говоря, даже в жертвах Серой Чумы было больше «жизни». За все время своих скитаний, Анна видела всего парочку таких, но этого с лихвой хватило для понимания. Первым словом, приходящим на ум при виде этих созданий было – пустота. В них не было чувств, сознания, присутствия или какой-либо осознанности. Просто тела, из которых какая-то ужасающая сила вырвала искру жизни, оставив после себя лишь движущееся по инерции тело. Карлин же отличалась. Эти жаждущие глаза, это стремление двигаться вперед, эти ужасные, но умные планы и действия… Карлин фон Вессер все еще существовала. И теперь, этот факт был единственной надеждой Анны на то, что дети переживут этот день. – Ты дашь клятву, – ровно произнесла стоящая напротив немка. – Истинную клятву, что отдашь мне свое тело, если я позволю этим бесполезным существам уйти, – холодно сказала женщина. И тут на тело Анны навалилась такая сильная волна облегчения, что ее тело немного покачнулось. – Да, – слегка хриплым от накативших эмоций голосом сказала женщина. – Нет! – крикнула Алисия. – Мы не уйд… – Заткни ее! – резко приказала немка. На этот раз, в ее голосе слышалась явная искра эмоций, а во всей позе ощущалось нетерпение хищника, почти загнавшего свою добычу. До ушей Анны донесся глухой стук и тихий стон. Женщина силой сжала челюсть и постаралась держать себя в руках. Куда более живые глаза немки проследили за движением челюсти Анны, после чего ее зрачки сфокусировались на глазах старшей Блуфайер. – Дай клятву, – кратко приказала Карлин фон Вессер. В этот момент она почему-то напомнила Анне ребенка, с нетерпением ожидающего долгожданный подарок. На секунду, в голове женщины мелькнул вопрос, сколько на самом деле лет Карлин фон Вессер. Но женщина сразу же отбросила его прочь и сосредоточилась на ситуации. Истинные клятвы использовались аристократами в древние, дикие времена, еще до создания концепции Договоров. Их главным минусом было очень малое количество условий, что мог дать аристократ без вспомогательных средств. Даже самый гениальный человек не мог держать в уме семь листов стандартного Договора с достаточной концентрацией, чтобы облечь это в клятву. Поэтому, ни один имеющий выбор аристократ никогда не пошел бы на такое. В клятве не было никаких дополнительных условий или обходных путей. Если человек поклялся, что он никогда не сбежит, то он никогда не сбежит. Если человек поклялся умереть, он умрет. Клятва была самим стремлением души, в котором не могло быть обмана. Единственным благословением было то, что незакрепленное стремление клятвы иссякало само собой через пару тройку недель, поэтому другие аристократы не часто заставляли человека дать подобное обещание. Зачем, если можно заставить его подписать вечный Договор? К сожалению, сейчас у Анны не было пары тройки недель. У нее было, в лучшем случае, всего несколько минут. Но, к счастью, у нее было кое-что другое. Женщина облизнула пересохшие губы, закрыла глаза, после чего потянулась за тем ощущением власти, которое использовала для кования своих артефактов и направила его вглубь… на себя саму: – Я клянусь в том, – медленно произнесла Анна. – Что добровольно отдам Карлин фон Вессер тело и душу Этель Блуфайер если она гарантирует Алисии Блуфайер, Августу Блуфайеру, Амели Блуфайер и Присцилле Блутайм полную безопасность для их жизни, духа и разума пока они не окажутся внутри особняка рода Блэкфайер, находящегося в Лондоне по адресу Брод Лейн 17, с условием, что Карлин фон Вессер и любые подчиненные ей создания не последуют за ними в особняк и уберут все возможные магические вмешательства с их тел и духа, если таковые были наложены, – четко проговаривая каждую букву закончила женщина. Ближе к концу фразы, ее мозг начал закипать, а концентрация стремительно истощалась, пока женщина не почувствовала, будто конец фразы ускользает от нее как скользкая шелковая нить. По виску Анны скатилась капля холодного пота, а дыхание участилось, но женщина справилась. Она замолчала, медленно открыла глаза и посмотрела на стоящую напротив немку. А точнее, на ее нездоровый, голодный взгляд и невольную, расползшуюся по лицу дрожащую улыбку. Анна слегка вздрогнула и тяжело сглотнула. Ей казалось, что сама Карлин даже не осознает, что ее лицо выражает какие-то эмоции, но они, несомненно, там были. В ее глазах плескались голод, безумие, надежда и… тоска. Внезапно Анна осознала, что Карлин фон Вессер совершенно плевать, что там женщина открыла, создала и использовала. Если бы Анна никогда ничего не создавала, Карлин все равно бы ее преследовала. Эти эмоции были слишком личными. Слишком простыми для такой сложной мотивации как тактическая выгода. Но… почему? Почему она?! Или у этой странной реакции нет никаких причин? Что ведьмы, что падшие целители… источник их происхождения был схож, а значит они все были безумны. Возможно, Анне просто не повезло привлечь внимание сумасшедшей? – Подними их, – резко приказала Карлин, не отрывая взгляда от стоящей напротив Анны. – И отведи к птице, – в ее голосе слышалось нетерпение. Из-за спины Анны донеслось тихое шуршание и стоны. Спустя пару секунд, женщина краем глаза заметила невысокую фигуру Августа. Мальчик молча смотрел на нее напряженным, старательно пустым взглядом. Его лицо было максимально невыразительно и спокойно. Анна повернула голову к мальчику и заметила грузного солдата с серой кожей, держащего Августа за руки. Женщина постаралась ободряюще улыбнуться… за эти годы она неплохо научилась улыбаться несмотря на обстоятельства. Улыбка всегда успокаивала Алисию, поэтому Анна старалась. Август окинул Анну долгим задумчивым взглядом. Казалось, он пытается заглянуть прямо в голову женщины и найти ответ на какой-то крайне важный вопрос. Мальчик открыл рот, после чего его взгляд невольно метнулся в сторону стоящей рядом немки, и Август резко закрыл его. А потом тащащий его солдат пихнул мальчика вперед, и все его вопросы остались не отвеченными. Сразу за ним неюклюже ковыляла ничего не понимающая Амели. Глаза девочки были полны страха. Одна из ее рук была безжалостно зажата в пальцах следующего серого солдата, вытягивая ее тело в одну сторону, а другая вцепилась в подаренный Анной компас как в некий спасательный круг. Девочка переводила взгляд от зажатой в тисках Анны на спину закаменевшего Августа и изо всех сил сдерживала слезы. Женщина постаралась послать ей ободряющую улыбку, но в чем-то Амели была куда опытнее многих взрослых. Девочка всегда быстро понимала, когда все настолько плохо, что остается только дрожаще улыбаться. Поэтому… она крепко сжала губы и постаралась быть очень-очень тихой и очень-очень послушной. Это был единственный способ, которым девочка могла помочь. Здесь не было пути, который можно проложить и не было точки назначения, к которой можно прийти. Только конец. Почти одновременно с Амели, еще один солдат толкнул вперед Присциллу. Глаза девочки были полностью пусты. Казалось, она снова вернулась в то время, когда девочка только вырвалась из хватки проклятых часов. Весь ее прогресс был потерян, и она снова потерялась в своей голове. – Часы, – пробормотала девочка. – Где они?… мама сказала. Она сказала… – на середине тирады, мутные глаза девочки заметили лицо Анны, и она на секунду замерла, – Мама обещала, что все исправит, – хрипло произнесла Присцилла. – Нужно только сделать их правильно, – с легким безумием в голосе произнесла девочка. После произнесения этой леденящей фразы, плечи Присциллы толкнули, и она чуть не споткнулась. После чего ее голова повернулась обратно, и она пошла ко всем остальным. Брови Анны сильно нахмурились, но у нее не было времени беспокоится о состоянии Присциллы. Ведь сейчас рядом с ней появилась невысокая, полная бескрайнего ужаса фигура, что дико билась в руках целых двух серокожих немецких солдат. Во рту у нее находился грубый тканный кляп, а по краю рта тек тонкий ручеек крови. – Почему Алисия в таком виде? – резко прорычала Анна, поворачиваясь к спокойно стоящей напротив немке. – Я обеспечивала соблюдение условий вашей клятвы, – просто сказала Карлин. – Девочка пыталась откусить себе язык, – холодно пояснила источающая нетерпение женщина. Глаза Анны потрясенно расширились, а голова невольно повернулась к умоляюще смотрящей на нее Алисии. И в этот момент… почему-то именно в этот самый момент Анна ощутила, что больше не может сохранять свое спокойное, отстраненное состояние. Ее тело начало мелко, неконтролируемо трясти, а лицо испуганной, отчаянно вырывающейся Алисии начало расплываться перед глазами. В этот момент Анна поняла, что скоро умрет. Ей было страшно. Конечно, ей было страшно. Никто не хотел умирать. Конечно, душа сохранялась относительно вечно и никогда не прекращала перерождаться, но сама Анна… человек, когда-то так хотевший учиться, предавший своего брата, выживший на улицах Ист Энда и заботившийся об Алисии… его больше не будет. Она исчезнет и никогда больше не вернется. Да, ей удалось обмануть немку отдав ей тело и душу Этель. Фактически, это означало, что Анна больше не будет владельцем тела Блуфайер и просто… умрет (или она и есть Этель и тогда… это не важно. Не важно). И тогда вся ее жизнь, вся история будут закончены. Ее семья ее ненавидит, род считает помехой и у нее никогда не было друзей или даже хороших знакомых. Вся ее жизнь, это погоня за невозможной, безумной целью и амбициозные, безнадежные надежды когда-нибудь этой цели добиться. Анна всегда знала, что, если она умрет, никто не придет на ее похороны. И даже ее работа… наука и знания ради которых она обрекла своего брата были потрачены на причинение вреда другим и растяжение медленной и мучительной смерти кучи детей. Все это было бессмысленно… вся жизнь Анны Блуфайер была бессмысленной. Но сейчас… Анна впервые ощутила, что в ее существовании был смысл. – Спасибо, – тихо прошептала Анна. – Спасибо тебе, что любила… кого-то вроде меня. Спасибо, – хрипло произнесла женщина. – И пожалуйста… пиши Аарону. Я не хочу, чтобы ему было одиноко, – дрожаще улыбнулась Блуфайер. Глаза бьющейся в захвате девочки пораженно расширились, будто сказанное Анной было чем-то нелогичным и невозможным. Девочка шмыгнула забитым от слез носом и начала биться в руках солдат с удвоенной силой. Но те просто продолжали равнодушно нести ее дальше. – Стой! – хрипло приказала Анна. Не то, чтобы кто-то ее слушал. Немка продолжала сверлить Анну пристальным взглядом, а солдаты продолжали нести Алисию дальше. – Вам понадобится артефакт у меня в рюкзаке, – очень спокойно произнесла старшая Блуфайер. – Если ты хочешь выполнить свои условия как можно скорее… позволь мне отдать ей рюкзак, – тихо сказала Анна. Карлин окинула стоящую Блуфайер долгим взглядом, после чего солдат медленно повернулся и повел ребенка Анны к ней. А точнее, повел Августа. Глаза Анны с трудом оторвались от удаляющейся фигурки паникующей Алисии и перешли на мальчика. Что ж, было наивно ожидать, что немка пойдет на уступки. Спустя секунду, Анна ощутила, как сжимающие ее тиски, наконец-то, слабеют. Женщина слегка пошатнулась и невольно упала на колени. Ее ноги все еще дрожали, а сердце гулко билось в груди. – Миледи, – тихо сказал подошедший Август. Анна подняла голову и внимательно на него посмотрела. После чего слегка улыбнулась… что ж. Этот способ тоже был не плох. Старшая Блуфайер повернула голову в сторону немки и опустила руку в горловину рюкзака. После чего вытащила оттуда подаренную Алисией тетрадь. И тут же ощутила, как ее руку схватила жесткая ладонь серокожего немертвого солдата. – Только артефакт, – спокойно произнесла Карлин. – Боюсь, что нет, – так же спокойно ответила Анна. – Когда-то давно… мы с Августом подписали договор, согласно которому я должна предоставить ему определенную информацию. Мальчик не указал срок давности, поэтому это не имело такого большого значения… но теперь я вынуждена исполнить это обещание, – холодно произнесла Блуфайер. – Или я нарушу Договор. В глазах Августа мелькнула искра удивления, но мальчик быстро ее погасил. Анна знала, что мальчик не помнил факт подписания Договора… ведь в его временной линии этого никогда не происходило. Когда Август Блуфайер попал в дом Присциллы Блутайм, он потребовал, чтобы Анна подписала с ним Договор. Договор, в котором она пообещала рассказать, что она такая Алисии и Аарону. Анна смогла обойти немедленное оглашение этого Договора благодаря тому, что сам Август этого больше не помнил… но она помнила. И она его подписала. И теперь, настало время сдержать слово. – Вот и все, – с нотой легкого отчаяния подумала Анна. – Когда они узнают… им не будет так больно. Алисия любила свою мать. Она всегда стремилась к одобрению Этель Блуфайер, к заботе, к принятию. Как только девочка узнает, что Анна убила настоящую Этель и заменила ее мать, то весь флер трепета и уважения немедленно исчезнет. Тогда… о смерти Анны Блуфайер снова будет некому плакать. Когда Аарон узнает, что Анна просто воровка из трущоб, вселившаяся в его жену, он тоже не будет грустить. Следуя Договору, Анна написала… завещание. Свою последнюю волю, в которой она чистосердечно признается кто она и откуда. Блуфайер всегда малодушно надеялась, что эта истина выплывет только много-много лет спустя… она всегда была малодушным человеком. Но теперь… у нее хотя бы есть возможность передать Алисии свои знания. Это было главным пунктом в их плане с Аароном на случай если с ней что-то случится, и дети останутся одни. За эту войну Анна насмотрелась на брошенных детей. Она бы не допустила этого со своими. – Неразумно, – неодобрительно произнесла немка. – Можешь передать, – спокойно произнесла она. – Передай это Алисии, – тихо попросила Анна, вырывая руку из захвата немертвого и протягивая тетрадь Августу. – Там… мое завещание. В нем информация, которую ты хотел узнать. Когда появитесь в доме… выполняйте план пятнадцать, – тихо закончила она. Внезапно все тело Августа напряглось, а пальцы крепко сжали переплет тетради. Его брови нахмурились, а глаза внимательно уставились на Анну. – Ты… не вернешься? – тихо спросил мальчик. В его голосе сквозили ноты явного недоверия. Анна недоуменно моргнула, после чего внезапно поняла… Август знал, что она не Этель Блуфайер. Он слышал текст клятвы и думал, что у Анны был какой-то план или схема… возможно, он рассчитывал, что Анна вселится в другое тело и придет на порог Черной Ведьмы. Похоже мальчик считал ее каким-то меняющим тела бессмертным монстром. И разве это не странная мысль, учитывая напротив кого они стоят в этот самый момент? – Я… нет Август, – тихо произнесла Анна. – Боюсь… это мой конец. Глаза мальчика пораженно расширились, после чего губы слегка задрожали. – Вы… ты… ты не можешь, – медленно произнес Август. Его глаза медленно наполнялись ужасом. – Ты не… – Артефакт, – резко произнесла немка. Август и Анна крупно вздрогнули и невольно покосились на недовольную Карлин. Блуфайер медленно разжала пальцы, что до этого сжала в кулак, и глубоко вздохнула. После чего опустила руку в рюкзак и достала оттуда маленькую квадратную коробочку. Серокожий солдат резко выхватил ее из рук Анны и пихнул в руки онемевшего Августа. – Защити их… пожалуйста, – тихо попросила женщина. Лицо мальчика мучительно исказилось, после чего его резко развернули и пинком отправили в сторону все еще лежащей в захвате Гринберд. После этого, тело Анны снова сжали в крепком захвате, будто немка пыталась исключить любой фактор, что мог помешать ей заполучить Анну. Женщина ощутила сильный удар о чужую грудь и быстро заморгала, пытаясь навести фокус. До ее зрения донеслась вспышка слепящего света и тихие рыдающие всхлипы и бормотание полностью затихли. Анна медленно открыла глаза и глубоко вздохнула. А потом, стоящее напротив нее тело матери Этель Блуфайер начало странно, мерзко дергаться… из него медленно вытянулась полупрозрачная рука и оперлась о спину, будто нащупывая опору. Анна сглотнула и позволила слезам, копящимся в углах глаз наконец пролиться. Здесь больше никого не было, и ей больше не нужно было изображать храбрость. Мир вокруг старшей Блуфайер начал расплываться в нечетких, расплывчатых формах, мешая ей рассматривать происходящее. Но все равно… когда из тела пожилой Блуфайер показалась полупрозрачная фигура, в голове Анны успела мелькнуть мысль. – Она… такая маленькая. И почему-то, именно это осознание было самым жутким за весь этот долгий и слишком выматывающий день. А потом фигура резко метнулась к Анне, и женщина вообще перестала о чем-либо думать.