Опаленные души

Аарон умер. Анна протянула руку и повернула ручку двери. Щелк Открылся проход в комнату с камином, отливающим синим огнем. Анна прошла в комнату и пропустила идущих мимо людей. – Мне кажется, или эта комната попадается слишком часто? – настороженно спросила Рената Чендлер. Анна ощутила секундное желание открыть рот и объяснить, что в такой сложной конструкции неминуемо будут более устойчивые участки, к которым крепятся все остальные, и используя эти участки можно вычислить возможное переключение комнат. Если ты представитель рода Блуфайер со всеми их навыками к вычислению и обработке огромных объемов информации, разумеется. Аарон умер. Но Анна ощутила, как на нее накатывается новая волна усталости, поэтому просто равнодушно продолжила следить за входящими внутрь людьми. Хотя именно людьми назвать их было трудно. Впрочем, как и «входящими», так как входил, фактически, только один из них Порог двери переступил гордый дворецкий Черной Ведьмы. Под мышкой дворецкого была зажата голова крайне мрачной и прямо исходящей недовольством красноглазой и клыкастой немки. – Ich werde mich rächen , – зловеще пробормотала голова. На секунду, в голове Анны мелькнул вопрос, как оторванная голова того, кого остальные называли вампиром, может разговаривать без легких и ровного потока воздуха… но через секунду, эта искра интереса затрепетала и печально потухла Идущая следом Карлин полностью проигнорировала гнев своего обезглавленного для общего спокойствия телохранителя. Как игнорировала ее громогласные жалобы во время непосредственного обезглавливания и помещения ее безвольного, связанного тела под тяжеленный шкаф из мореного дуба, удачно оказавшийся поблизости. Следом за падшим целителем прошла крайне напряженная Кровавая Волчица, которая стала гораздо сильнее соответствовать своему прозвищу. Если бы у Анны были силы, она бы заинтересовалась этим случаем. Но она… почему-то просто не могла себя заставить делать хоть что-нибудь. Мир вокруг будто потерял краски, а звуки доносились сквозь слой толстой, старой ваты. На самом деле, Анна ощущала что-то подобное с того самого момента, как положила тело Присциллы на тот диванчик и обессиленно села на пол, но теперь… мир окончательно утратил смысл. Аарон умер. Это было глупо. Присцилла стала «этим». Алисия стала… «этим». Амели и Август скорее всего тоже давным-давно умерли. Было логично ожидать, что Аарон умер, но по какой-то причине Анна просто… не думала об этом. Он всегда был там, на другом конце бумаги. Сколько бы времени не прошло… он выживал. Все эти долгие, тянущиеся как патока военные годы. Все эти одинокие ночи, когда он выживал в полном одиночестве на поле боя. Спустя некоторое время Анна стала верить, что его ничто не сможет убить. Аарон был… Аарон был… Аарон умер. Когда Анна нашла тело Присциллы. Когда она поняла, ЧТО с ней случилось… откровенно говоря, женщина нашла в себе силы встать только потому что в ее голове билась дикая, иступленная мысль. Идея, которая всегда заставляла ее вставать, как бы сильно она не устала и как бы больно ей не было… чтобы с ней не происходило в эти дикие военные годы Анна всегда помнила о своей главной обязанности. Она не могла умереть, как не могла просто сесть и сдаться. Ведь она должна была написать Аарону, что с ними все в порядке. Она должна сделать это, чтобы он не волновался. Это был ее успокаивающий ритуал. Способ подвести итоги дня, успокоить свои мысли и поделиться своими тревогами с кем-то, кто мог помочь с ее исследованиями. Когда Блуфайер нашла Присциллу, первой ее мыслью было, что она должна написать Аарону. Когда они работали вместе, не было вещей, которые они не могли исправить. Впервые в жизни Анны был кто-то с кем она могла посоветоваться, с кем обсудить схему своего следующего артефакта… кто-то, кто мог подсказать ей выход, если она зашла в тупик. Ей просто нужно собрать достаточно данных, исследовать это явление, продолжать идти вперед, продолжать выживать, чтобы встретить вечер и достать листок белой бумаги. А потом, ей просто нужно написать Аарону. И он поможет. Аарон умер. И на этом все силы Анны Блуфайер иссякли. Женщина отбросила эту гудящую на краю сознания фразу и заметила, что окружающие перестали двигаться и смотрят на нее. Блуфайер нахмурилась, поправила тянущее ее к земле тело Присциллы и устало моргнула, пытаясь собраться с мыслями. Ей нужно было вычислить дальнейший маршрут. В голове женщины пронеслись переданные ей данные по сортировке и дубликатам комнат. Десятки комнат, дублирующие обманки, изменения схем взаимодействия дверей в зависимости от времени и предыдущих открытий комнат, периодические «хаотические» изменения схемы, мешающие вычислить последовательность – все это выстраивалось в схему содержащую в себе тысячи, миллионы вариаций открытий комнат. Карлин потратила десятки лет, чтобы записать все возможные вариации взаимосвязей комнат, пока, наконец, они не начали повторяться, выстраиваясь в определенный паттерн. Но даже после того, как падший целитель смогла собрать все эти огромные объемы информации… она просто не смогла этим воспользоваться. Откровенно говоря, большинство представителей рода Блуфайер не смогли бы найти взаимосвязи и последовательность в этой хаотичной и, на первый взгляд, не имеющей никакой логики схеме. Но Анна могла. Когда Карлин выложила перед женщиной тысячи и тысячи листов своих кропотливых, болезненно тщательных записей, Блуфайер потребовалось около десяти минут, чтобы прочитать их все. После чего она закрыла глаза и воспроизвела всю схему в своей голове по памяти… а потом, ей потребовалось около тридцати минут драгоценного времени на то, чтобы воспроизвести ее. Схему перетасовки комнат. А потом еще двадцать, чтобы найти в этой схеме слабые точки и построить один единственный верный маршрут, который Алисия не сможет остановить. Спустя час, после начала своих вычислений, Анна Блуфайер открыла глаза, медленно встала и пошла к двери. У нее осталось не так много сил. Почему-то даже мысль об Адриане больше не помогала ей держать глаза открытыми и упорно идти вперед. Анна просто… она хотела увидеть Алисию. На самом деле, Блуфайер было уже плевать, что случится с ней после. Анна просто… она просто хотела увидеть свою дочь. Или то, что осталось от ее дочери. Именно поэтому Анна Блуфайер сейчас стояла в очередной комнате этого Куба Пространства и рассчитывала их дальнейший маршрут. Аарон умер. – Пять открытий. Остановитесь на коридоре, – медленно произнося слова произнесла женщина. Кукла-дворецкий поправил зажатую под мышкой голову, после чего повернулся и начал открывать и закрывать дверь. Анна рефлекторно отметила, что его движения были максимально эффективны и экономны. Никаких лишних сокращений мышц, заминок и даже дыхания. Очевидно, когда кукле не требовалось говорить, его грудная клетка не двигалась. Створка двери открывалась и закрывалась с одним и тем же интервалом… это зрелище как ничто другое указывало на то, что стоящий перед Анной уже не был человеком. Наконец, дворецкий открыл дверь в последний раз и группа людей уставилась на длинный, залитый синеватым светом коридор. – Sie hatte Recht , – еле слышно пробормотала голова красноглазой. На этой фразе, в глазах той, кого остальные звали вампиром, зажглась искра робкой, призрачной надежды и лихорадочного возбуждения. Возможно, немка не верила, что Анна сможет рассчитать алгоритм переключения комнат. Женщина не могла ее винить. В конце концов, они были заперты здесь на столетия. После столь долгого срока нахождение выхода должно было казаться несбыточной фантазией. Карлин же осталась холодна и равнодушна к успехам Анны. Женщина не знала точно почему. Возможно, ей просто было все равно где и в каком виде существовать. – Нам нужна третья дверь справа, – равнодушно произнесла Анна. – Ее нужно открыть два раза. Рената Чендлер и стоящая рядом Кровавая Волчица сильно оживились и пошли по направлению к указанной двери. Карлин осталась стоять рядом с Анной… вместе с куклой-дворецким, который постоянно держал немку в поле своего зрения. С того самого момента, как падший целитель оказалась в зоне его видимости, кукла была крайне напряжена. И всегда следил за тем, чтобы между Анной и Карлин находился кто-то еще. Очевидно, этот Маркус знал Карлин. А это означало, что падший целитель была в этом особняке не в первый раз. Анна повернула голову к сверлящей ее взглядом целительнице и попыталась почувствовать хоть что-нибудь… что ощущала Алисия, когда эта тварь показалась перед ней в теле Анны? Что ощутили все остальные? Анна знала, что должна была злиться. Должна была отомстить этому существу, жаждать причинить ей боль за своих детей, ненавидеть ее даже сильнее, чем себя саму, но… Аарон умер. Все, что ощущала Анна, это тяжелая, навалившаяся на ее плечи усталость и серое, гудящее онемение. Какой смысл мстить тому, что итак находится в своем личном аду? Ничто из того, что может сделать Анна, не причинит Карлин больше боли, чем ее собственное существование. На этой мысли женщина вынырнула из серого тумана, из которого сейчас состояли ее мысли и заметила, что окружающие молча и крайне выжидательно на нее смотрят. Точнее, выжидательно на нее смотрела Кровавая Волчица и, как ни странно, голова вампирши. Взгляд Ренаты Чендлер был скорее обеспокоенным, а лица Карлин и дворецкого вообще не имели никакого выражения. Они просто молча стояли рядом и ожидали… слов Анны, скорее всего. Женщина снова медленно моргнула, после чего прошла в обитый синими обоями коридор и остановилась около указанной ею двери. Следом за ней прошла Карлин, а замыкал это шествие не отрывающий от немки взгляда дворецкий. Анна протянула руку и нажала на ручку. Щелк, – хлоп, – щелк… Женщина опустила руку и вошла в следующее помещение. Это был какой-то огромный склад, заваленный буквально горами металлов всех видов, типов и мастей. Анна окинула это помещение взглядом, повернулась, чтобы оценить группу входящих за ней людей, после чего аккуратно закрыла дверь. Щелк, – хлоп, – щелк, – хлоп, – щелк… Анна открыла створку и окинула взглядом огромное библиотечное помещение, в котором не так давно наблюдала эпизод… пожирания другой немки. И, судя по всему, это зрелище напомнило о произошедшем не только ей. – Эм… Карлин? – осторожно донеслось сзади голосом Ренаты Чендлер. – Когда мы открывали двери, то видели… как ты… ешь странную… существо, – медленно произнесла девушка. – Почему ты… делала это? – с нотой осторожного опасения спросила Чендлер. За спиной Анны повисло долгое молчание. И чем дольше оно длилось, тем напряженнее ощущалось. Сама же Блуфайер, там временем, прошла в библиотеку и стала машинально ждать, когда пройдут все остальные. Но, по какой-то причине, никто не двигался с места. – Я бы рекомендовал вам ответить молодой госпоже, – любезно посоветовал неутомимый дворецкий. Молчание не сильно изменилось. Разве что стало еще более напряженным. На самом деле, ситуация за спиной Анны стала настолько острой, что женщина отвлеклась от своей серой пелены и обратила внимание на внешний мир. – Ответь ей, – устало сказала Анна, не желая продлевать их «поход» ни секундой больше. – Хоть я получаю энергию от него, – немедленно ответила Карлин. – Это… сродни безвкусному сухпайку или простой воде. Когда ты питаешься человеком, то получаешь от него… определенный вкус, – медленно произнесла падшая немка. – И когда я впервые за долгое время увидела живых людей, то начала опасаться, что… мои потребности в питании могут помешать мне вести взвешенный диалог с вами, миледи Этель. Поэтому я приняла меры, чтобы унять свою потребность во… вкусе, – еле заметно улыбнулась Карлин, продолжая сверлить Анну своими холодными, ледяными глазами. Анна все еще стояла к остальным заложникам Куба спиной, но она знала, что Карлин смотрит на нее. Это было заключение, выведенное из статистических данных. Иначе говоря, Карлин и не переставала на нее смотреть. – Ясно, – сухо произнесла Рената Чендлер, после чего, наконец-то, вошла в библиотеку. – Почему она ходит с нами? – жалобно спросила удивительно мягкотелая для своей репутации Кровавая Волчица. – Потому что мы подписали Договор о взаимном сотрудничестве, – еще суше напомнила Рената. – И она отказывалась отдавать нам свои бумаги без гарантии, что мы возьмем ее с собой, – устало произнесла девушка. Анна молча проигнорировала этот обмен мнениями и дождалась, когда все остальные войдут в библиотеку. После чего закрыла дверь и провела мысленные перерасчеты. Если она права, то… Щелк, – хлоп, – щелк, – хлоп… Анна нажала на ручку, но та не поддалась. Женщина медленно моргнула и опустила взгляд… после чего прищурилась и нажала сильнее. А потом сильнее, и еще сильнее и… Ручка медленно поддалась и странными, хрустящими рывками опустилась вниз. Вырезанные на двери руны лихорадочно замерцали, подобно пламени, танцующему на ветру. Створка двери поддалась и с мерзким, тяжелым скрипом начала открываться. Из открывающегося прохода показалась полоска дневного света, и Анна на секунду замерла от неподдельного шока. После чего ее аккуратно отставили в сторону, и женщина заметила решительную фигуру дворецкого, толкнувшего створку двери, окончательно открывая проход в ранее неизвестное помещение. В лицо Анне ударил порыв ветра, и женщина невольно зажмурилась. После чего медленно открыла слезящиеся от яркого солнечного света глаза и увидела… небо. Это было сложно назвать комнатой. Это место больше напоминало… Анне казалось, что она смотрит на безграничную, густую синеву, чья совершенная чистота прерывалась только периодически плывущими по небу облаками. Блуфайер сморгнула выступившие от света слезы и тряхнула головой. – Это… озеро, – медленно произнесла подошедшая ближе Рената Чердлер. Анна вытерла заслезившиеся глаза и присмотрелась повнимательнее. И… да! Женщина не заметила этого сразу, но плывущие внизу облака являлись точным отражением своих высших собратьев. Анна смотрела не на бесконечное небесное полотно… а на его отражение. И теперь, когда ее глаза привыкли к слепящему солнечному свету, женщина смогла рассмотреть тонкие полоски заснеженных гор, разделяющие голубые небеса и их точное отражение. Лицо потрясенной Анны обдул еще один порыв легкого ветра, и Блуфайер осознала, что за дверью весьма холодно. Она зябко поежилась и опустила глаза к порогу двери. Ее взгляду предстало почти сюрреалистичное зрелище того, как аккуратный древесный паркет прерывается отливающим синим металлическим порогом, который, в свою очередь, переходит в ровную водную гладь. Да, совершенно, неподвижно ровную. Вода будто застыла, больше походя на совершенное стекло. Не удивительно, что она создавала эффект зеркала. И это было ненормально. Во-первых тем, что Анна никак не могла рассмотреть дно. – Что это за место? – спросила Чендлер, выглядывая из-за плеча Анны. Глаза Блуфайер невольно сосредоточились на стоящей рядом девушке, в глубине глаз которой сверкало завороженное любопытство. – Этот слуга, – медленно произнес дворецкий Черной Ведьмы. – Не может точно ответить. Возможно, это эксперимент леди Алисии, с целью защитить ядро Куба, – осторожно предположила кукла, настороженно осматривая незнакомое место. – Etwas Neues , – с легким оттенком маниакального оживления произнесла голова вампирши. – Алисия всегда была тщательной, – спокойно произнесла Карлин, осматривая мир за дверью. На секунду, в глубине груди Анны вспыхнула яркая искра злости… но не найдя достаточно топлива печально полыхнула и задохнулась в сером тумане. Карлин же продолжила спокойно стоять и смотреть вниз. Странно напряженный взгляд падшей целительницы не отрывался от застывшей воды озера, будто изучая саму ее структуру. Спустя пару секунд, немка наклонила голову в сторону, и еле заметно прищурилась, что для подобного существа было признаком огромной задумчивости. – А! – внезапно сказала Карлин. – Как иронично, – холодно произнесла падшая целительница. После чего аккуратно отодвинула Анну в сторону… спокойно шагнула вперед и, с тихим плеском, ушла под воду. Все присутствующие, включая голову вампирши, уставились на стремительно уходящую в глубину светловолосую голову с молчаливым потрясением. – Она что… сбежала? – осторожно спросила волчица. – Оооооо… – протянула оторванная голова. – Etwas Lustiges wird vorbereitet~ , – совсем не нервирующе пропела эта странная тварь. – Мне кажется… – медленно произнесла Рената Чендлер. – Что нам срочно нужно что-то сделать… Маркус! – резко скомандовала девушка. – Дай голову Валери и поймай эту жуткую некромантку! – приказала Чендлер. Анна отстраненно отметила, что это вполне разумная тактика действий, учитывая все обстоятельства. В конце концов, кукле не нужно дышать. И дворецкий не стал медлить. Одним движением он швырнул голову к взвизгнувшей волчице (которая, тем не менее, оперативно оторвала рукав своей рубашки и затолкала его в рот клыкастой голове. Судя по звукам, вампирша была не очень этим довольна), вторым же движением кукла резко прыгнула вперед, готовясь нырнуть вслед за Карлин и… его тело странно отпружинило от поверхности озера, после чего отлетело в другую сторону. Где тоже отпружинило от странно плотной поверхности озера и упало дальше. И дальше. И дальше. И дальше… Анна, Рената Чендлер и Кровавая волчица молча смотрели за увлекательным зрелищем прыгающего камушка, в котором роль камушка исполнял древний живой артефакт Черной Ведьмы, преданный дворецкий дома Блэкфайер и в общем крайне могущественное и сильное существо, отзывающееся на имя Маркус. Наконец, спустя смущающе большое количество времени, дворецкий потерял инерцию своего движения и окончательно остановился. Полежал несколько долгих секунд, после чего аккуратно встал, поправил свой фрак и степенно двинулся обратно к проему двери. – Эта вещь крайне сожалеет, – печально произнес Маркус. – Но этот жалкий предмет не способен попасть под воду этого мерзкого места, – с недюжинным хладнокровием призналась кукла Черной Ведьмы. – Я заметила, – так же хладнокровно сообщила Рената Чендлер. Анне казалось, что если бы куклы могли плакать, то в углах глаз дворецкого могла бы проступить пара слезинок. – Пффффффф… – донеслось из-за кляпа вампирши. – Бва-фа-фа-фа-фа-фа! Бва-фа-фа-фа-фа!! Судя по жутким, задушенным звукам, доносящимся из-под кляпа, оторванная голова очень старалась поржать вволю. – Слуга… передай ее мне, – очень ласково попросил дворецкий. Волчица молча протянула дворецкому бьющуюся в припадке голову. Кукла отвернулась и через секунду, до ушей присутствующих донесся подозрительный хруст. Голова резко затихла. – Итак… – медленно произнесла Чендлер. – Если немка может попасть туда, а мы не можем… значит она знает, что это за место? – подозрительно спросила девушка. На этом вопросе ее взгляд заострился и стал в разы подозрительнее. И Анна могла ее понять – одно дело разбираться с изобретением Алисии. Совсем другое, иметь дело с чем-то, связанным с немцами. Это была игра на чужом поле, и если бы не серая вата, забивающая мир Анны, Блуфайер и сама бы сильно напряглась. – Этот слуга… – степенно произнес дворецкий, поворачиваясь обратно. – Имеет одно предположение, касаемо природы этого места, – чопорно произнесла кукла, сжимая челюсть вампирши мертвой хваткой. – Да? – с долей надежды спросила Чендлер, поворачиваясь к своему слуге. – Какое? – резко спросила девушка. Дворецкий аккуратно поправил съехавший набок галстук и деловито прокашлялся. – Одно время… – неторопливо произнесла кукла. – Леди Алисия сильно переживала, что ее связь с лордом Аароном – Анна еле заметно вздрогнула. – Будет прервана из-за разрушения связующего их артефакта. Леди Алисия всегда была крайне тщательным человеком, поэтому хотела железных гарантий, что сможет отправлять лорду Аарону письма несмотря ни на что… ни на что… – зловеще произнес дворецкий. Анна, волчица и девочка Чендлер молча уставились на максимально чопорную куклу. – И? – решила уточнить трепетно ожидающая взрыва Европы Чендлер. – И поэтому леди Алисия разработала уникальный артефакт, – невозмутимо продолжил дворецкий. – Способный считывать духовный слепок ядра живого существа, находить его и перемещать к нему вещи. Это было крайне удобно… – Маркус, – рефлекторно оборвала куклу Чендлер. – Некромант под водой, – резко напомнила девушка. Анна стояла около порога и пустым взглядом смотрела на прекрасную, бесконечную синеву. Ее уши слышали все, что говорил живой артефакт… но мозг почти отшатывался от знакомых имен и слов. Ей казалось, что ее голову прошивает нить боли каждый раз, когда она слышала эти имена. Особенно… Аарон умер. Анна отстраненно отметила, что ее плечо давно онемело от веса покоящегося на ее плечах тела. Поэтому женщина решила аккуратно положить его на ближайший диван, надеясь, что это поможет ей отвлечься от этой болезненной беседы. – Этот слуга считает, – быстро исправился дворецкий. – Что последним рубежом обороны от немертвых, но весьма боящихся огня тварей, – продолжила кукла… Анна аккуратно положила Присциллу на библиотечный диванчик и пригладила балдахин, в который она завернула тело. – Был отец леди Алисии, – спокойно заключил дворецкий. Рука Анны резко замерла. Аарон умер… но у мертвецов нет ядра. – Что? – ошарашенно спросила Чендлер. – Этот слуга считает, что леди Алисия настроила предпоследнюю дверь на координаты лорда Аарона, – донесся до ушей Анны резкий, болезненно четкий голос. Анна не двигалась. Ее ноги и руки застыли. Ее грудная клетка не двигалась. Все тело женщины замерло и превратилось в слух. Аарон умер. Но дверь все еще здесь. Дверь, настраиваемая на душу. – Ты имеешь ввиду… – медленно произнесла Рената Чендлер. – Что за дверью… – тут девушка запнулась, будто не осмеливалась закончить фразу. – Стой, но как нам пройти через что-то подобное? – неуверенно спросила девушка. – Я… в прошлые разы я была куклой. Но в физическом теле и без Габриэля… это же верная смерть. Я даже увидеть и приказать ему не смогу, – почти прошептала Чендлер. Аарон… – Она сказала о приказе. Костям не приказывают. Женщина знала – Рената Чендлер заинтересована в ее сохранности. Блуфайер была уверена – девушка считает, что Аарон опасен. Вывод – Анна не сможет увидеть Аарона. Следующие действия Анны подчинялись скорее рефлексам, чем разуму. Но даже рефлексы Анны Блуфайер обладали определенной гениальностью. Женщина спокойно встала и подошла к стоящему у входа в озеро дворецкому. После чего аккуратно отодвинула Ренату Чендлер в сторону и… легким, неторопливым движением оттолкнула дворецкого назад, после чего резко прыгнула вперед и захлопнула за собой дверь. И так… Анна Блуфайер осталась совершенно одна посреди безграничного, похожего на небесное зеркало озера. Женщина спокойно осмотрелась, оценила возможное расстояние, которое ей предстоит пройти, после чего задумчиво кивнула своим мыслям и пошла вперед. У нее было еще примерно два часа до взрыва Европы. Она вполне успевала найти его. Плечи Анны расправились, будто с них сняли тяжелый, прибивающий их к земле груз, а на лице проступила спокойная, полная легкости улыбка. – Аарон! – крикнула Блуфайер, делая первые, аккуратные шаги по слегка пружинящей поверхности. – Это Этель! Твоя жена! – еще громче крикнула женщина. Мертвенно спокойное озеро хранило могильную тишину. Не было слышно ни пения птиц, ни шума волн, ни даже плеска случайных рыб. Это место создавало гнетущее и нервирующее ощущение. Впрочем, Анне было все равно. Она спокойно кивнула своим мыслям и пошла дальше. Могло создаться впечатление, что Анна Блуфайер вела себя крайне наивно и оптимистично. Все-таки, до этого кукла Черной ведьмы сообщила, что Аарон Блуфайер потерял возможность отвечать на письма, а Рената Чендлер беспокоилась, что Аарон мгновенно убьет ее. Все это рисовало не самую радужную картину происходящего… но Анна Блуфайер вовсе не выглядела напряженной или напуганной. Она найдет Аарона. Она увидит его еще раз в каком бы виде он сейчас не находился… а потом, если Аарон захочет убить ее, то она умрет. И все закончится. Анна Блуфайер расслабленно шла по бесконечной зеркальной глади. Ее шаги были слегка пружинистыми, а походка легкой. Частично из-за свойств этой таинственной воды, частично из-за ее приподнятого настроения. На ее губах играла легкая, расслабленная улыбка… ей казалось, что с ее груди сняли тяжелый, многотонный камень. Ведь в итоге, в самом конце она не оставила Аарона одного.